Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Влад и Александр устали с дороги, поэтому говорили мало. В таких случаях развязать языки собеседникам обычно помогает вино, но пить накануне охоты не полагалось.

Молдавский князь, судя по всему, только и думал что о предстоящей забаве, но вот румынский гость думал совсем о другом: "Не слишком ли опасную дорогу выбрал Александр? У него кругом враги, а он почитает за лучшее не замечать их. Посвящает время развлечениям, а государственные дела заброшены".

Влад всё-таки решился спросить о молдавских боярах. А когда ещё спрашивать? Не в Сучаве же, где князь окружён этими самыми боярами и их слугами со всех сторон! Здесь, по крайней мере, все свои.

– Скажи, брат, а как думаешь править? – начал недавний румынский князь. – Я не для того спрашиваю, чтобы дать совет, а для того, чтобы поучиться у тебя. Сам я, ты знаешь, пробыл на своём троне всего месяц. Вот хочу увидеть на твоём примере, как можно удержаться дольше.

– А чего тут учиться? – отозвался молдавский князь. – Да, я знаю, что у меня казна пустая, но ничего не могу с этим поделать. Главное – дотянуть до осени, когда придёт время собирать подати. Тогда казна моя наполнится, и я смогу выплатить жалование тем, кому задолжал, и оплатить то, что сейчас беру у торговцев под честное слово. Вот и вся наука.

– А бояре? – осторожно спросил Влад.

– А что бояре?

– А если они не захотят, чтобы ты дотянул до осени?

Александр вздохнул:

– Не буди собаку, которая спит, тогда она не укусит. Государь должен делать то, что должен, и не лезть в то, во что лезть не следует.

Влад покачал головой:

– Я слышал очень печальные рассказы. В прошлом году смерть собрала слишком богатый урожай с вашего родового древа. И мне невольно вспомнился мой отец.

– Да, ты говорил вчера... – начал было молдавский князь, но Влад помотал головой:

– Я не о том. Мой отец пришёл к власти тринадцать лет назад... после того, как его брат, то есть мой дядя, внезапно заболел и умер. Многие подозревали, что дядя был отравлен, но отец не хотел разбираться в этом деле, ворошить прошлое. А через десять лет оказался отравлен сам. Моего дядю звали Александр, как тебя... А теперь ты говоришь, что государю не следует лезть в некоторые дела.

Александр помрачнел:

– Да, я говорю об этом. Но не хотел бы говорить.

– Почему? – не отставал Влад. – Смерть ходит вокруг тебя, и от неё не спрячешься. Так не лучше ли посмотреть ей в лицо или попытаться поймать за руку, пока не стало слишком поздно?

– Пока она не сорвала ещё один плод с моего родового древа? – горько усмехнулся Александр.

– Да.

– Это похоже на совет, а ты сказал, что не собираешься давать советы.

– Я всего лишь хочу понять, почему ты ничего не делаешь.

– А ты? – в свою очередь спросил молдавский князь.

– А что я?

– Почему ты ничего не сделал, пока был у власти? – в свою очередь начал спрашивать Александр.

– Я хотел, но... – смутился Влад.

– Что "но"? – Александр пристально посмотрел ему в глаза.

– Все бояре, которых я хотел бы допросить и, возможно, уличить, убежали прочь из моей земли, скрылись за горами.

– Если мои родичи действительно были отравлены, – строго произнёс молдавский князь, – почему ты полагаешь, что отравители находятся при моём дворе? Я бы на месте этих злодеев убрался подальше.

– И ты не станешь их разыскивать? – допытывался Влад.

– А как, если я не знаю, кого искать? Бояре при молдавском дворе часто меняются. Как понять, почему ушёл тот или иной? Кто-то – злодей, а кому-то просто оказалась не по плечу служба. Как отличить одних от других?

– Спросить тех, кто остался.

– Спросить? – удивился Александр. – А они ответят, что ничего не знают, и что тогда?

Влад припомнил историю со старым писарем-болгарином:

– Когда я прибыл вместе с турками в Тырговиште, то неожиданно для себя нашёл одного человека, старого писаря из канцелярии, и он рассказал мне кое-что о том, как моего отца предали...

– У меня в канцелярии таких знающих нет, – отрезал молдавский князь. – Что мне делать?

– Значит, допросить бояр с пристрастием, – произнёс Влад.

Сам он собирался сделать именно так, когда снова обретёт власть. Правда, он собирался допрашивать не всех, а лишь тех, кого назвал ему старый писарь.

– То есть я должен схватить тех бояр, которые заседают сейчас в моём совете, запереть в темнице и пытать? – продолжал удивляться Александр.

– Ну, если нет другого пути... – кивнул Влад.

– И этим расследованием я своими руками уничтожу своё государство, – сказал Александр. – Бояре заседают в совете не просто так. И на должности при дворе назначаются не просто так. Бояре помогают государю вести дела, управлять страной. А ты хочешь, чтобы в моём государстве все дела остановились? Как иначе, если бояре окажутся в темнице?

– Назначь на их место других бояр – тех, чья верность проверена, – сказал недавний румынский государь, но понимал это совет не слишком удачный.

Те бояре, которые сами напросились к Владу на службу, когда он оказался в Тырговиште, при первой же опасности сбежали, как и бояре Владислава за месяц до них. Очевидно, все бояре имели склонность к предательству. Тогда где же взять верных? Из своих слуг Влад мог назвать верными и проверенными лишь Войку и Нае, но они не принадлежали к боярским родам.

"Где взять верных?" – сам себя спрашивал румынский беглец, а молдавский князь как будто прочёл его мысли и опять сделался строгим:

– Откуда же взять верных и проверенных? Я правлю всего ничего. И месяца не прошло. Я вынужден полагаться на тех бояр, которые служили моим родичам. Как иначе? Даже если кто-то из них помог моим родичам отправиться на тот свет, я не могу отделить зёрна от плевел, а овец от волков. Всё слишком перепуталось. Потому я и говорю, что государь не должен лезть в то, во что лезть не следует.

– Что ж... Благодарю за науку, Александр, – проговорил Влад и потупился.

Молдавский князь больше не хотел говорить об этом, тем более что увидел некоего бородатого мужика в войлочной шапке – мужик топтался в дверях, ожидая, когда Александр на него взглянет.

Князь улыбнулся:

– Это ты, Паву. С хорошими ли вестями?

– С хорошими, господин, – кланяясь, ответил мужик.

Александр жестом пригласил того за стол. Паву примостился у дальнего края. Грузная женщина налила пришедшему подостывшей похлёбки, а тот ел и ничего не говорил, потому что князю и так всё было понятно – логово волчьей стаи найдено.

Когда мужик доел, Александр сказал Владу:

– Поехали к лесу. Оглядимся... и вой послушаем.

– Вой? – переспросил Влад. Никогда прежде он в таком не участвовал, поэтому поездка оказалась весьма захватывающей.

Уже в сумерках они подъехали к лесной чащобе, которая высокой чёрной стеной огораживала поле. У кромки неба уже догорели последние отблески заката, и вот тогда Паву, деловито поправив на голове шапку, сложил ладони возле рта, при этом зажимая себе ноздри большими пальцами, и завыл по-волчьи, да так похоже!

Волки тоже приняли его за своего. Из лесной темноты послышался разноголосый вой.

– Сколько там? – спросил Александр, когда всё стихло.

Паву ответил, что четверо – три молодых волка из прошлогоднего помёта и их матушка-волчица. А волк-отец, как видно, на охоту уже ушёл, раз не отвечает.

– Как нашёл? – спросил Александр, и мужик начал не без удовольствия рассказывать:

– Я ещё на минувшей неделе это место заприметил, когда дождь был, а утром уже дождя не было, и по мокрой траве вижу – следы входные. Они тут через поле, через кусты вошли. Я с ребятками моими обошёл – выхода нет. Ага. Ну, мы начали ходить по лесу, где старые волчьи норы. Смотрели. Норы не разрытые. Дальше стали горельник смотреть. Посмотрели и видим – ага. Обжитое логово. И шерсть слинявшая на ветках – свежая.

Утром на рассвете, когда Александр вместе с Владом и остальными приехал на то же место, чтобы начать охоту, Паву показал им свежие волчьи следы. На веточках кустов виднелись мельчайшие капельки росы, будто иней, отчего ветки казались светлее, но в некоторых местах они были тёмными – росу стряхнул проходивший зверь.

Затем мужик снова выл, и на этот раз отозвались все пятеро волков.

– Все там, – улыбнулся Паву.

Косма меж тем уже прикидывал что-то в уме. Так уж сложилось, что не Александр, а начальник его псарни распоряжался на охоте, ведь Косма знал собак, которых воспитывал, куда лучше князя, их владельца. Вот почему не следовало удивляться, когда распорядитель охоты начал давать указания даже самому Александру – выбрал место в поле, чтобы князю видеть волков, которые станут выскакивать из лесу, но не спугнуть их, не заставить повернуть обратно в чащу.

Также указания получили помощники Космы и ещё полсотни деревенских мужиков, которых Паву привёл с собой, вооруженных дубинами, вилами и рогатинами.

Вместе с князем следовало остаться Владу, Войке, а также трём мужикам и одному из помощников. Войко и мужики должны были держать волкодавов, чтобы в нужное время спускать их попарно по знаку Александра, а помощнику следовало следить, чтоб волкодавы не подавали голос, заслышав гончих.

Остальных людей Косма разделил на две равные ватаги и также поровну поделил между ними гончих. После этого одна ватага пошла направо вдоль кромки леса, а другая – налево, чтобы зайти в чащу издалека и окружить волчье логово, причём всё делалось без лишнего шума, а собакам, если те пытались подать голос, тут же приказывали молчать.

Александр задумчиво наблюдал, как удаляются люди, а когда они скрылись из виду, просто сказал:

– Ждём.

Затем Александр, по-прежнему восседавший на коне, спешился, и это означало, что ждать придётся довольно-таки долго. Влад решил спешиться тоже.

Прошло не менее часа, солнце уже взошло, озарив поле и окрестности розоватым светом, когда из лесу послышался далёкий заливистый лай.

Молдавский князь, только что бродивший по полю туда-сюда возле своего мирно пасшегося коня, сразу встрепенулся. По всему было видно – ради нынешних минут Александр и проделал такой длинный путь из Сучавы. Ради них проснулся сегодня до рассвета. Ради них!

Теперь Влад, следуя примеру Александра, вскочил в седло и беспокойно оглядывался. Помощник Космы тоже вскочил на коня, ведь очень могло статься, что волкодавы настигнут волков не сразу, а далеко в поле – не пешком же туда поспешать!

Лишь Войко, которому, как и троим мужикам, требовалось держать собак, остался пешим.

– Если охота удачно пойдёт, дам тебе зарезать волка, – пообещал Владу молдавский князь, поглаживая ножны клинка, висевшего на поясе, и это был не кинжал, а большой нож.

Влад задумался, является ли такое оружие для князя подходящим, но мысль прервалась внезапным событием. Всё случилось на удивление быстро. Казалось, лай приблизился ненамного, как вдруг из кустов, преграждавших вход в лес, выскочила серая тень. Увидев людей и собак, она не остановилась, и, казалось, сначала бежала по полю прямо на них, но затем увернула в сторону – направо.

Александр предупреждал, что так будет – вожак стаи попытается взять всех собак на себя, чтоб молодым волкам легче было спастись.

– Войко, пускай! – только и крикнул молдавский князь.

Два волкодава кинулись вдогонку за серым зверем, но тот оказался удивительно быстр. Даже утомлённый, он бежал далеко впереди них и, конечно, ушёл.

Вот из кустов почти одновременно друг за другом выскочили ещё три тени. Прошла целая череда томительных мгновений, прежде чем Александр счёл, что волки достаточно удалились от чащи и обратно не повернут.

– Пускайте! – крикнул он.

Умные волкодавы сами распределили, кто кого будет брать. Каждая пара собак припустилась за своей жертвой, а волки кинулись врассыпную: два – направо вслед за вожаком, а один – налево.

Волкам, что кинулись вправо, не повезло. Из лесу, им наперерез вынырнула часть гончих. Деваться серым стало некуда. Волкодавы настигли их. Как позже выяснилось, именно тогда попалась волчица, а с ней бежал молодой волк, но Александру было недосуг разбираться, кто пойман.

Князь помчался вслед за двумя волкодавами, преследовавшими того зверя, что метнулся налево. Волкодавы бежали за серым разбойником, едва не касаясь мордами его хвоста. Это значило, что наверняка догонят, но перед этим он всё же успеет убежать далеко в поле. "Не вырвался бы", – наверное, так думал Александр, когда предоставил возиться с двумя пойманными волками помощнику Космы, мужикам и Войке, а сам ринулся за третьим беглецом.

"Этого третьего Александр, конечно, зарежет сам, а вот на счёт двух других... Может, и мне дадут что-нибудь сделать", – размышлял Влад. Пусть он оказался лишь наблюдателем, но происходящее увлекло его. Сердце забилось сильнее, и даже ладони вспотели.

Казалось, что из леса уже никто не выскочит, ведь очень могло статься, что гончие и люди обнаружили не всех волков. Один из серых мог затаиться где-нибудь или просочиться сквозь кольцо облавы по одному ему известной тропе.

Лай гончих стал совсем близким. Значит, из лесу вот-вот должны были выбраться те, кто делал облаву.

И тут из лесных зарослей прямо перед Владом выпрыгнул ещё один волк. Выпрыгнул и так же, прыжками, понёсся по полю, а волкодавов-то на этого волка не осталось.

Серый разбойник мигом смекнул, что к чему, и, по широкому полукругу огибая то место, куда свернула пара менее удачливых сородичей, кинулся через поле снова к лесу, надеясь добежать до дальней опушки и в ней спастись.

"Да что ж это! Уходит ведь!" – только и успел подумать Влад. Им всецело овладела охотничья страсть. Больше подумать он ни о чём не успел, только развернулся корпусом, глядя вслед убегавшему волку, а конь под Владом вдруг тоже развернулся, с места поднялся в галоп и припустился за зверем, чуть не уронив седока.

Всё произошло так стремительно, что Влад не сразу опомнился, а когда опомнился, то понял, что волк широкими прыжками несётся через поле, делая большой полукруг, а конь скачет вслед, делая полукруг поменьше. Владову коню ведь не было нужды сторониться ни собак, ни людей.

Казалось невероятным, что в этой скачке конь почти не отставал от волка – расстояние не сокращалось, но и не увеличивалось. "Эх, куда я, дурак, рвусь, ведь в руках-то ничего нет! – подумал Влад. У него как у новичка, которому полагалось только смотреть, в руках и не могло ничего оказаться. – Эх, была бы хоть дубина!"

Тут он вспомнил о плётке, заткнутой за пояс. Но разве могла причинить волку вред простая плётка, совсем не большая? Она предназначалась для коня и была тонкой – больно хлестнёт, а шкуру не портит. Влад во время поездок почти не пользовался ею, ведь конь и так бегал резво. Просто жеребец, зная, что у седока она есть, слушался лучше.

И вот плётка оказалась единственным, чем располагал Влад. "Ладно, зря я что ли погнался за этим серым? – подумал он, вынимая её из-за пояса. – Хлестну, а там видно будет". Новоявленный охотник плотнее прижал ноги к конским богам, подал руку с поводом вперёд, чтобы дать коню больше свободы, и припустился во весь дух.

Вот уже серый справа. Волк и конь несутся плечо в плечо, косятся друг на друга, как если б примеривались цапнуть. Влад размахнулся и ударил. Шкура у волка крепкая, а всё-таки больно, когда огреют вдоль спины. Казалось, ничего дальше не последует – зверь вот-вот скроется в лесу – но даже одного удара оказалось достаточно. От резкой боли волк на мгновение сбился с хода, запутался в собственных ногах, и тут же оказался под копытами преследователя.

Владов конь наскочил на зверя и принялся топтать, крутился на месте, будто сам знал, что делать – знал точно так же, как и минуту назад, когда только ринулся вдогонку за зубастым врагом.

Кто научил этому коня? Давно ли? Да не всё ли равно! Думать было некогда! У Влада в глазах начало рябить от постоянных поворотов. Небо и земля слились в одно. Есть ли волк под копытами или сбежал, понять казалось невозможно.

Наконец, пришла мысль остановить коня, заставить его отойти чуть в сторону и с седла посмотреть, что произошло.

Волк лежал на боку в траве. Лежал неподвижно. Голова зверя была проломлена, да и сам он весь выглядел как-то странно. Наверное, целых костей в его бездыханном теле осталось немного.

Влад заткнул плётку за пояс, спешился и, ведя коня в поводу, приблизился к мёртвому зверю, поднял за шкирку, оглядел: "Да, помят основательно".

– Ну, брат! Ну, молодец! Вот побасёнка теперь у нас будет! Станем рассказывать про тебя и волка, а никто нам не поверит! – засмеялся неизвестно откуда приехавший Александр, который, судя по всему, успел увидеть, что произошло.

– Я слышал, так охотятся татары и прочие степняки, – задумчиво проговорил Косма, вдруг оказавшийся рядом со своим князем. – Только плётка-то должна быть не такая, а тяжёлая, и чтоб на конце камень был или кусок свинца. Вот этим камнем они волка с размаху по голове бьют, и даже матёрый не выдерживает.

"Вот бы и в государственных делах всё стало так просто, как здесь. Здесь волков и овец не спутаешь", – вдруг отчего-то подумал Влад.

* * *

На следующей неделе Александр снова пригласил на охоту, которая обошлась без особых приключений, однако на этой новой охоте Влад наконец-то по-настоящему узнал, что значит убивать. Двоюродный брат исполнил прошлое обещание и позволил румынскому родичу самому зарезать волка, придавленного волкодавами.

Владу почему-то показалось, что убить такого зверя так же трудно, как убить человека. Серый совсем не хотел умирать, пытался вертеться, надеясь вырваться из собачьих пастей. Да и вонзить нож меж рёбер оказалось куда сложнее, чем втыкать кинжал в твёрдую землю.

Влад ещё помнил это странное ощущение, которое испытал, когда зарывал казну, и теперь сравнивал. "Тут всё иначе", – думал он, но дело было, конечно, не в том, что плоть твёрже земли, а в том, что руку сдерживал кто-то невидимый, говорил: "Не надо. Одумайся!" "Надо, – твердил себе Влад. – Надо".

С каждым разом делать подобные дела становилось всё проще, и тогда Влад стал лучше понимать Александра, жаждавшего волчьей крови. А меж тем время шло – окончилась весна, настало лето.

Охота на волков стала другой. Теперь она велась также по темноте, если луна ярко светит. Влад, Александр и Александровы люди истребляли не только взрослых волков, но и волчат, пробираясь к логовам уже за полночь – в то время, когда взрослые волки охотились где-нибудь далеко. Найти волчье логово помогал, в том числе, запах – густая вонь от тухлых недоеденных останков и от испражнений.

Паву в своей неизменной войлочной шапке подходил к логову, где в норах или завалах ельника затаивались волчата, и начинал выть. Волчата вылезали из нор, думая, что это родители принесли пищу, однако на месте родителей оказывались собаки, которые нещадно душили весь выводок.

Влад взирал на это, пусть и хотелось отвернуться, потому что волчата – пока ещё не серые, а бурые – походили на собачьих детёнышей, да к тому же скулили так жалобно.

– Жалко? – однажды спросил Александр, глянув на румынского родича. – Ну, так позволь этому выводку вырасти. Пускай волки режут крестьянский скот. Скот не жаль. И крестьян не жаль. Верно?

– Нет, не верно, – коротко ответил Влад.

Надо ли говорить, что в этой охоте он видел нечто совсем иное, чем видит обычный охотник. Возможно, и Александр тоже видел в волках совсем других своих врагов, но у него недоставало смелости бросить вызов тем – другим своим недругам.

Чем больше Влад размышлял об этом, тем больше хотелось ему съездить в Румынию – пусть тайно, назвавшись чужим именем – и просто посмотреть, что там делается, раз уж нельзя самому что-нибудь сделать.

Недавний румынский государь поймал себя на том, что очень хотел бы услышать от жителей Тырговиште похвальные слова, которыми молдавские крестьяне награждали Александра – "благодетель", "избавитель от волчьей напасти". Ах, как было бы приятно услышать такое! Однако Влад слишком хорошо помнил хмурые взгляды горожан, когда он заявился в румынскую столицу вместе с турецким войском.

"Возможно, – думал недавний румынский князь, – если бы я пожил среди своего народа, лучше узнал его мысли и чаяния, то позднее, снова взойдя на трон, смог бы учесть это и понравился бы своим подданным, и они в свою очередь поняли бы, почему я хочу устроить большую казнь, пролить столько крови".

Влад поделился этими мыслями с Войкой, когда они ехали по улице Сучавы, возвращаясь с очередной охоты в своё жилище – в домишко на окраине города, где теперь обосновались, договорившись с владелицей этого домишки, древней старушкой.

Сама она была уже слишком дряхлая, чтобы кормить и обстирывать троих мужчин, поэтому хозяйством занимался Нае и неплохо справлялся, а Влад и Войко вечно находились в разъездах.

Может, отчасти из-за этих разъездов пришла Владу мысль отправиться в путешествие – не в очередную Александрову деревню близ Сучавы, а дальше, за пределы Молдавии. Если уж ехать, так почему бы ни доехать до Тырговиште!

Серб выслушал эти соображения и неодобрительно покачал головой:

– Не надо тебе ехать, господин. Опасность слишком большая.

– А что мне тогда делать? – спросил Влад и принялся жаловаться. – Пусть в Молдавии житьё хорошее, и Александр гостеприимен, но здесь я живу в праздности. Раньше мне думалось, что Александр всё-таки даст мне войско, и я смогу отобрать свой трон у Владислава, но теперь ясно, что надежды на это никакой нет. Вот я и думаю поехать в Тырговиште. Осмотрюсь и, может, узнаю что-нибудь для себя полезное. Не может быть, чтобы в народе не ходило никаких слухов о том, как и почему умерли мой отец, старший брат, а также Нан, с которым я должен был породниться. Да и не только об этом хочется знать, а вообще обо всём. Вот я был государем, а своего народа не знаю.

– Господин, тогда давай я поеду вместо тебя, – предложил серб.

– Ты?

– Да. Поживу там, посмотрю, послушаю, а вернусь и всё тебе расскажу.

– Опять? – спросил Влад. – Помню, как мне жилось в той глухой деревеньке в горах, пока ты и Нае ездили в Молдавию, чтобы посмотреть и послушать.

– Так ведь хорошо всё вышло, – Войко пожал плечами.

– Для вас с Нае хорошо, а мне было так скучно, что даже вспоминать не хочу.

– Лучше так, чем убитому быть, – сказал серб и вспомнил пословицу, которую и прежде вспоминал. – Голова – не вербное дерево, и если срубят, из пня ничего больше не вырастет.

– Значит, тебе нужен другой конь, – задумчиво сказал Влад, ведь Войко по-прежнему восседал на одном из трёх вороных не виданной в здешних местах породы.

– Нет, господин, мне конь не нужен, – улыбнулся серб.

– А что же ты – пешком в Румынскую Землю пойдёшь?

– Где пешком буду добираться, а где – сидя на возу, – ответил Войко и пояснил. – Я найду купца, который скоро собирается в Тырговиште, и наймусь к нему охранять обоз. А когда купец вернётся в Сучаву, вернусь и я.

Серб сделал, как говорил, и это казалось действительно лучшим решением, однако почти сразу после Войкиного отъезда Влад стал изнывать от скуки, ведь молдавский князь Александр звал на охоту или на пиры не так уж часто, а в остальные дни его румынский родственник был предоставлен сам себе.

Пока Войко не уехал, занятие Владу находилось, потому что слуга-серб и его господин продолжали воинские упражнения – бились на деревянных мечах. Влад не оставлял надежд когда-нибудь сразиться со своим врагом Владиславом и хотел быть готовым к бою, но когда Войко уехал, биться стало не с кем, а просто стоять и размахивать оружием казалось бессмысленно. Ну, разомнёшься так, а что дальше? С Нае было драться бесполезно. Совсем не бойцовского склада оказался человек!

Бесцельно слоняясь по улицам Сучавы, Влад иногда заходил в тот самый трактир, в котором поселился, когда только приехал. Заходил просто потому, что место казалось очень шумное и многолюдное. Отовсюду доносились обрывки разговоров, так что, проходя мимо, удавалось стать как будто участником беседы – слушаешь, о чём другие толкуют, и вроде ты не один, и вроде при деле.

В том трактире недавнему румынскому государю однажды снова повстречался молдаванин, которому были даны деньги в обмен на совет.

– А это ты, Влад, сын Влада! – старый знакомый встал из-за стола, шутливо распахнул объятия, но обнять своего благодетеля не решился, потому что теперь знал – благодетель принадлежит к княжескому роду, пусть и соседней страны.

Влад лишь усмехнулся, видя, что молдаванин даже по плечу похлопать стесняется.

– Да, теперь я знаю, как тебя зовут, – продолжал старый знакомый. – Слышал, что мой совет пошёл тебе на пользу. Ты теперь в друзьях у Александра.

– Да, – ответил благодетель, – но вот тебя, я почему-то при дворе не увидел, а ведь ты сам говорил, что к Александру вхож.

– Вхож, – согласился молдаванин, – но я вхож так же, как ты был поначалу. То есть по большим праздникам.

– Значит, ты у Александра не служишь?

– Нет.

– А у кого же ты служишь?

– Пока я сам себе хозяин, и это лучше, чем служить абы кому.

Влад обратил внимание, что молдаванин даже сесть не считает возможным, пока высокородный благодетель остаётся на ногах: "А ведь в прошлую встречу садился первый и не робел".

Глядя на это непрошенное, но искреннее почтение, недавний государь произнёс:

– Остался бы я государем, может, принял бы тебя на службу.

– Что ж, я это запомню, – кивнул старый знакомый и сразу осмелел, предложив теперь уже по-приятельски. – Садись, выпей со мной. Долг я тебе вернуть пока не могу, но угощу тебя.

Влад отмахнулся:

– Да забудь ты про этот долг. Я же говорил, что если твой совет окажется хорошим, тогда ты мне ничего не будешь должен.

– Нет, я так не могу, – помотал головой молдаванин. – Я верну. Ну, так выпьешь со мной, а? – он всё никак не садился первым.

– Что ж. Можно и выпить, если делать нечего, – согласился Влад, усаживаясь на табурет.

– Вот и хорошо, – обрадовался старый знакомый. – Теперь ты меня поймёшь. Я ведь говорил, что пью от безделья. А теперь мы станем от безделья пить вместе.

Когда они выпили по первой кружке вина, Влад вдруг спохватился:

– Слушай-ка, молдаванин, я ведь даже не знаю, как тебя зовут.

Тот назвался, но в следующие три часа выпито было столько, что имя вылетело у Влада из головы. Позднее Влад, конечно, запомнил, но к тому времени так привык называть своего нового приятеля молдаванином, что это наименование закрепилось, а затем превратилось в новое имя – Молдовен.

Пили приятели много. Через раз эти попойки оплачивал Влад, но оскудение в кошельке всё не наступало, ведь даже на одну серебряную монету можно было купить много дешёвого вина, а пьянило оно едва ли не лучше, чем дорогое. Пусть на вкус казалось кисловатое, но ведь такое пьют не ради сладости – ради веселья.

– Знаешь, Молдовен, – сказал однажды Влад, – ты не обижайся, но... Вот я с весны тут живу и за это время, кажется, выпил больше, чем за всю предыдущую жизнь.

– Конечно, – согласился Молдовен, со стуком ставя пустую кружку на стол. – А чем тут ещё заниматься? Разве что с женщинами знакомства искать, но тут я тебе не помощник. Сам ищи.

– А кроме этого? – продолжал спрашивать Влад. – Не может быть, чтоб совсем уж нечего было тут делать.

– Тогда что ж ты себе занятие до сих пор не нашёл? – в свою очередь спросил Молдовен и, чтобы ещё лучше оправдать безделье, начал допытываться. – Вот если бы ты со мной не пил, то что бы делал? Женщины у тебя, как вижу, нет. У Александра ты не каждый день. А что делаешь, когда не у него?

– Ещё недавно я коротал время тем, что упражнялся в битве на мечах, – ответил Влад.

– А сейчас почему забросил? – оживился молдаванин.

– Не с кем упражняться, – вздохнул Влад. – Был у меня рослый и сильный слуга, который становился моим противником, но недавно я отправил его по одному важному поручению, и, пока тот не вернулся, мне упражняться не с кем.

– Тогда давай, я его заменю, – предложил Молдовен, – но учти, что я не твой слуга, а воин, и биться мы будем на настоящих мечах.

– Зачем на настоящих? – Влад немного опешил. – Может, лучше заменить мечи палками?

Молдовен засмеялся:

– Да, я так и знал, что настоящий меч ты в руках держишь редко! Пора исправить упущение.

Этот разговор они продолжили на следующий день, стоя за заднем дворе Владова дома, раздетые по пояс и с настоящими мечами в руках.

– Может, всё-таки не надо? Ещё пораним друг друга, – неуверенно произнёс малоопытный боец.

– Нет, надо, – успокаивающе улыбнулся Молдовен. – Пора тебе отвыкать от деревяшек. А после, если вдруг случится участвовать в настоящем смертельном бою, вспомнишь меня и благодарить станешь.

Молдовен вдруг сделал шаг вперёд и со всего размаху нанёс рубящий удар. Влад аж глаза вытаращил, хотел отпрянуть, но его рука сама приняла правильное положение – лезвие меча скрестилось с мечом противника, а затем Влад оттолкнул чужое лезвие в сторону, ведь это движение было много раз им отработано, пусть не на мечах, а на палках.

– Ну, вот – ты же умеешь! – засмеялся наставник. – Главное, чему тебе теперь надо научиться, это не робеть перед настоящим мечом. Научишься – и будешь воином.

Не успев договорить, Молдовен уже нанёс следующий удар – теперь сбоку, скользящий – но и это нападение Влад тоже отразил.

– А сам-то чего!? Нападай! – снова засмеялся Молдовен.

С тех пор они уже не пили, раз нашлось другое дело. Почти каждый день на заднем дворе домика на окраине города слышался звон металла и ободряющие крики наставника:

– Давай, давай! Не робей! Наступай! Видишь, я утомился? Видишь? А зачем мне отдых даёшь, раз у самого силы остались? Это всё равно считаётся честный бой. Давай!

Седая старушка – хозяйка жилища – глядя из окошка на поединщиков, махавших настоящими мечами у неё во дворе, только крестилась и охала.

Так минуло два месяца, а к концу лета у наставника вдруг появились некие дела, не позволявшие проводить поединки ежедневно. В доме Влада он появлялся всё реже, а в начале осени пропал.

Молдовен дал о себе знать на исходе второй декады сентября. Именно тогда Владу, вернувшемуся из Александрова дворца с очередного пиршества, Нае передал кошелёк с серебряными монетами:

– Молдовен приходил, пока тебя не было. Долг вернул, – сказал слуга, а сам уселся у окна и принялся чинить рубаху.

Влад задумчиво подбросил кошелёк в руке и поймал:

– А откуда у Молдовена деньги взялись?

– Сказал, что теперь нашёл себе службу, – ответил Нае.

– У Александра? – не понял Влад.

Нае задумался:

– Кажется, нет. Если б он стал Александру служить, то не говорил бы так запутанно.

– Запутанно?

– Да, господин, – кивнул Нае и добавил. – Молдовен не только долг вернул, но и просил передать тебе на словах... Ой, запутанно как-то говорил, – слуга снова задумался, вспоминая.

– Что говорил-то?

– Говорил, чтобы ты не держал на него зла. Говорил, что он тебе не враг, но ты, возможно, станешь думать иначе.