Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Неправда это, – отрицательно замотала головой Груша.

– Да точно говорю! – сказала Агафья.

– Почему же он тогда мне ни разу не говорил об этом? – насупилась Груша.

– Робеет, наверное, – объяснила Агафья. – Не все же, как наш князь, наскоком действуют.

– Нет, вряд ли я нравлюсь Андрею Прохоровичу, – нахмурилась Груша. – В прошлый раз здесь, на кухне, он мне такие гадости наговорил, а сейчас у реки… – она замялась, поняв, что сказала няне лишнее. – Вряд ли он из-за меня будет своим местом в доме рисковать.

– Почему ты так решила? – спросила Агафья.

– Чувствую.

– Ты поговори с ним, а потом и поймешь, будет или не будет, – настаивала Агафья.

– И что я ему скажу? Нет, не стану. Не хочу, – прошептала устало Груша.

– А если тебе ласково с Елагиным поговорить? Да сказать, что любишь его?

– Ох, уже нет, нянюшка! Я первая не скажу ему никогда. А вдруг я совсем не нравлюсь ему? Не переживу я этого…

– Вот точно дети малые. Что ж вы такие нерешительные! Страдаете оба, а подойти и объясниться не можете.

– Я уже не страдаю по нему, – произнесла она тихо. – Знаешь, няня, раньше Андрей Прохорович мне таким порядочным и вежливым казался. Я очень восхищалась им, а в последнее время он на меня хмуро и зло смотрит, а сегодня вообще так… – она опять замялась и обиженно заметила: – Я тоже более не буду на него ласково смотреть, коли не мила я ему.

– Ох, дитятко, неверно ты все говоришь, чую я, – произнесла Агафья и спросила: – И что же ты делать думаешь теперь? Неужто к князю пойдешь?

– Не знаю еще, – ответила ей Груша.

– Ох, – вздохнула Агафья. – Одно могу тебе сказать, что молодой князь не из тех, кто долго одной девкой увлекается, это мне Авдотья сказывала. Может, быстро надоешь, так он и отвяжется от тебя.

Солнце спустилось за горизонт, и ночная тишина окутала поместье. Изредка из леса слышались крики птиц, которые искали место для ночлега среди густых крон деревьев.

Поправив густую шелковистую прядь волос, сплетенных короной на голове, Груша подошла к большому напольному зеркалу. Белоснежное, сильно открытое платье отливало золотистым цветом и словно мерцало во мраке комнаты. Кружева, украшавшие глубокий вырез платья, оттеняли нежную розовую кожу девушки. Платье было новым, его к позапрошлым именинам Груши заказала покойная княгиня Мария Кирилловна. Но, не дожив до того дня рождения воспитанницы, скончалась. И в свои именины Груша, соблюдая траур по своей любимой благодетельнице, так и не надела этот чудесный наряд. Прелестное, изысканное и чудесное платье это висело в шкафу, и Груша ждала лишь подходящего случая, чтобы надеть его. И сегодняшний вечер показался девушке именно таким. Маленькие жемчужные сережки довершали прелестный наряд Груши. Оглядев себя в зеркале, девушка горестно вздохнула.

– Помирать, так с музыкой, – прошептала она дрожащими губами.

Почти неделю мучительно думала Груша над своим тягостным положением. И почти неделю свыкалась с мыслью, что надо пойти к Урусову, и если уж отдаваться мужчине невенчанной, то уж в обмен на свободу. Она стоила того.

Всю эту неделю, сталкиваясь то в кухне, то на улице с Елагиным, Груша, обиженная на него, холодно здоровалась, а он отвечал ей тем же. Андрей не искал с ней встреч и более не вызывал на откровенные разговоры. Оттого на исходе недели Груша приняла единственное, по ее мнению, верное решение. Раз она не нужна Елагину в качестве возлюбленной и жены, то будет жить без него. И сделает все, чтобы стать свободной и навсегда уехать из этого места, где был обожаемый Андрей и ненавистный Урусов.

Девушка решительно встала и вышла из спальни, чуть приподняв длинную белую юбку, чтобы та не мешала идти. Пройдя по широкому, великолепному коридору дворца, Груша уже через пять минут остановилась у белой дубовой двери с позолоченными вензелями на панелях. Она собралась с силами и, закрыв глаза, вспомнила, что сказала ей Агафья пару дней назад:

– Ты глаза-то закрой, да и представляй себе того, кто люб сердцу. Так легче будет, а потом уж и закончится все.

Урусов стоял у открытого окна и курил сигару, наслаждаясь ее терпким ароматом. В дверь осторожно постучали. Константин, быстро обернувшись, проворно затушил сигару в пепельнице.

– Войдите, – громко произнес он.

Дверь открылась, предчувствие не подвело князя. В спальню вошла Груша, невозможно красивая и царственно прекрасная в белом кружевном платье. Урусов замер и напряг зрение, решив, что ему это кажется. Груша сделала шаг в комнату и остановилась. Решительно посмотрев на князя, она твердо прошептала:

– Я пришла.

Услышав от нее это слово, Урусов весь затрепетал и даже оробел.

– Как будто невеста, – прошептал он себе под нос. Наконец, придя в себя от первого удивления, он приблизился к ней. – Проходите, прошу вас, – сказал он нежно и поцеловал девушке ручку. – Присаживайтесь, – он усадил ее на небольшой парчовый полосатый диванчик, а сам остановился рядом и взволнованно посмотрел на девушку сверху вниз. Необычайное волнение вмиг завладело существом Константина, и он почувствовал, как его сердце наполняется сладостной радостью от того, что она пришла. Он так долго ждал ее, так жаждал, чтобы она стала полностью его, так мучился и страдал от ее холодности, что в эту пору, предчувствуя долгожданную упоительную сладость от ее близости, невольно замер над Грушенькой, почти не веря в реальность происходящего.

– Что-то не так? – спросила тихо девушка, подняв на него фиолетовые, необычайно притягательные глаза.

– Нет, Грушенька, простите, – ответил Урусов и вежливо спросил: – Может, выпьете вина?

Груша хотела отказаться, ибо еще никогда не пила спиртного, но вдруг на ум ей пришли слова Дуни: «Как выпью настойки Евсеевны, сразу весело становится. Про все на свете забываю». «Может, и правда выпить немного, тогда я немого успокоюсь?» – подумала она.

– Можно, наверное, – ответила Груша и взглянула на высокую фигуру, которая возвышалась над ней, подобно скале.

Урусов быстро подошел к небольшому серванту и достал оттуда пару бутылок с вином и хрустальные бокалы. Возвратившись, он поставил все на стол, стоявший рядом с диванчиком, на котором скромно сидела девушка. Осознание того, что эта желанная чудесная юная фея рядом, взволновало Константина настолько, что он начал как-то глупо суетиться.

– Я скоро! – воскликнул князь, как будто что-то вспомнив. Он вышел из спальни и вернулся через десять минут с подносом, на котором красовались фрукты и закуски. Поставив все на стол, он сел напротив девушки в кресло. – Матрена уже спит, вот, что нашел, – объяснил Урусов, показывая на поднос, на котором лежали яблоки, сыр, холодная говядина и хлеб. Он взял бутылку и, критично посмотрев на этикетку, заявил: – Думаю, полусладкое красное подойдет, как вы считаете?

– Я не знаю, – ответила Груша, пожав плечами, ощущая, что с каждой минутой ее нервозность ее состояния усугубляется, а руки уже дрожат от напряжения. Она дико хотела сбежать от него и из этой спальни и более даже не думать обо всей той гадости, на которую теперь согласилась. Но лишь одно осознание того, что в обмен за свою покладистость она получит такую желанную для нее свободу, останавливало девушку, и она тихо, замерев, сидела на месте.

Урусов пытливо посмотрел на Грушу и ошарашено понял, что она, наверно, никогда не пила вина.

– Зачем вы это все? – пролепетала удивленно Груша, намекая на то, что он принес еду и начал раскупоривать бутылку. – Я думала, что мы сразу приступим…

– Приступим? – подняв брови, переспросил Константин. Поняв, о чем она говорит, князь помрачнел. – Отчего вы считаете меня каким-то нелюдем? – выдохнул он обиженно. Он нервно стал разливать вино по хрустальным бокалам, не смотря на девушку. Груша спрятала дрожащие руки в складки платья и наблюдала за ним. Он протянул ей наполовину наполненный бокал с красным вином и сказал: – Попробуйте, это французское, вам понравится.

Груша робко взяла бокал и чуть отпила. Горячая жидкость разлилась по всему ее телу, а через какое-то время успокоила нервы. Урусов залпом осушил бокал, даже не почувствовав вкуса, и воззрился пламенным взором на девушку, сидящую напротив. Она была так прелестна и невозможно бледна. Уже через четверть часа, допив налитое вино, Груша захмелела и расслабилась. Поставив на стол пустой бокал, она улыбнулась князю уголками губ и произнесла:

– Очень приятное на вкус.

Ее огромные фиолетовые глаза и полные алые губы невольно притягивали к себе взгляд Константина, он снова наполнил ее бокал.

– Я больше не буду, благодарю, – сказала Груша.

Эти густые медовые волосы, собранные вверх, тонкая шея, которую безумно хотелось поцеловать и открытые соблазнительные плечи распаляли Урусова все больше. Он вспомнил момент, когда Груша стояла обнаженной у его кровати. Ощутив нарастающее возбуждение, он быстро встал и, подойдя к девушке, опустился рядом с ней на яркий полосатый диванчик. Она сидела боком к нему, и Константин залюбовался нежной шейкой, по которой спускался светлый завиток.

Груша, опустив глаза на руки, прошептала:

– А вольная?

Урусов нахмурился, но тотчас же прочеканил:

– Я же обещал. Через месяц вы получите вольную.

– Хорошо, – сказала Груша и вздохнула.

Князь придвинулся к девушке вплотную и сильной рукой обвил ее талию. Прижав Грушу к своей груди спиной, он уткнулся лицом в ее волосы. Нежный запах лилий и сладостный аромат флердоранжа окутали его, и Урусов ощутил, что ее запах невероятно сладостный, притягательный и чарующий.

Груша флегматично ощутила, как его теплая ладонь нежно поласкала ее обнаженную руку, а затем поднялась вверх к плечу. Чуть приспустив легкую ткать платья, князь сильнее оголил ее упругую грудь. Тут же его горячие губы опустились на обнаженное плечо девушки, и он начал страстно целовать обнаженную кожу. Рука переместились к груди и с силой сжала упругую плоть. Груша тихо ахнула от его дерзкой ласки. Ловкие пальцы проворно расстегнули маленькие пуговки сзади платья и умело ослабили корсет. Спустив белоснежную ткань до талии девушки, он полностью обнажил ее грудь. Увидев сверху ее прелести, Урусов сквозь зубы втянул воздух и прошептал:

– Чудо, – он обхватил ее округлую грудь широкой ладонью и начал перекатывать между пальцами упругую девственную плоть.

Груша зажмурила глаза. Даже вино не опьянило ее настолько, чтобы забыться. Вся эта развратная сцена на полосатом диванчике показалась ей очень гадкой. Князь поцеловал ее в ушко и страстно прошептал:

– Пойдем, я отнесу тебя, – он легко поднял Грушу на руки и быстро направился к кровати.

Он осторожно опустил девушку на белое покрывало и оперся одним коленом о кровать. Его губы стремительно и неумолимо накрыли ее рот. Неистовые поцелуи Урусова заставили Грушу напрячься, и она, покорно лежа на спине, не сопротивлялась. Его рот дикими горячими поцелуями пробегал по ее лицу, губам, волосам, он словно не мог насытиться. В какой-то момент князь тихо попросил:

– Обними меня…

Груша послушно обвила его сильную шею руками и, размыкая для него губы, как будто на экзамене старалась вести себя как надо. Он уже хрипло дышал и, чуть отстранившись, начал проворно стягивать с нее платье и нижние юбки. Он так и стоял на коленях на кровати, наклонившись над девушкой. Уже через пять минут Груша оказалась совершенно обнажена. Восхищенный горящий взор Константина пробежался по округлым бедрам девушки, по изящным стройным ногам, золотым маленьким колечкам волос в промежности, по узкой талии и выпуклым полноватым девственным грудям, которые, как два упругих холма, возвышались над ее изящным станом. Невольно опустив руку на ее коленку и проведя вверх по стройному бедру, он выдохнул:

– Просто чудо как хороша…

Смутившись от его слов, а еще более от широкой теплой ладони, которая надолго задержалась на ее груди, лаская и гладя, Груша отвернула лицо в сторону. Спальня освещалась несколькими канделябрами со свечами. Константин понял, что для него это вполне обычное действо, а девушка, видимо, невероятно смущена. Он понимал, что еще никогда она не была близка с мужчиной. Оттого Урусов проворно встал с постели и быстро затушил ближайшие к кровати свечи, чтобы хоть немного успокоить ее стыдливость. Уже через пару минут, стремительно раздевшись, князь вновь вернулся к постели. Опустившись на девушку и, опираясь на одно колено, стараясь не сильно давить на нее, он ласково поцеловал ее щеку. Его рука властно повернула ее разрумянившееся личико, и он нежно, но повелительно прошептал:

– Поцелуй меня сама…

Склонив голову к ее губам, Константин вновь впился в ее рот умелым страстным поцелуем. Груша ответила на его поцелуй, как он и велел. Через миг Урусов уже более яростно, с упоением начал терзать ее губы, руками разминая и лаская нежное податливое тело.

В самый интимный момент князь отвел одну ногу девушки в сторону и с силой надавил на ее промежность. Ему удалось лишь со второго раза полностью овладеть ее упругим девственным лоном, и он ощутил, как Груша напряглась. Не спуская с ее бледного запрокинутого лица с закрытыми глазами напряженного пронзительного взгляда, Урусов быстро задвигался между ее ног, чувствуя, что ее плоть невозможно узка, упруга и нежна. Он чуть опустил голову, выгнувшись, и посмотрел на ее промежность. На светлых колечках волос ее лона были видны кровавые подтеки. Сладостно выдохнув, Урусов еще раз удостоверился, что девушка чиста и он первый мужчина в ее жизни, и вновь обратил свой затуманенный взор на ее личико. Он видел, как она сжала губы, и, чувствуя невероятное сладостное возбуждение и наслаждение, опустил разгоряченное лицо на ее шею, увеличивая темп соития. Уже через некоторое время наступила разрядка, и он, сильно напрягшись, замер над ней. Стараясь не давить на девушку, Константин уткнулся лицом в ее ухо. Спустя минуту, едва придя в себя, он глухо выдохнул:

– Благодарю…

Урусов вновь начал ласкать ее нежное тело, осыпая ее легкими поцелуями. Спустя некоторое время, после непродолжительных ласковых поглаживаний, он вытянулся рядом с девушкой на постели. Видя смущение Грушеньки и то, как она стыдливо отводит взор, видимо, все еще ощущая неловкость от его близости, Константин, повернувшись на бок, прижал Грушу спиной к своей груди. Уткнув лицо в ее светлую макушку с распушенными волосами, он обвил рукой стан девушки. Обхватив горячей ладонью ее левую грудь и отмечая, что ее упругая нежная округлость по размеру точно вписывается в его широкую ладонь, он начал ласково, едва прикасаясь пальцами, гладить ее. Его чресла приникли к ее округлым ягодицам, и он, зевая, глухо вымолвил:

– Поспи, душа моя, уже поздно…

Позволяя ему ласкать сильной ладонью свою грудь, Груша, прикрыв от напряжения глаза, думала о том, что совсем не сможет уснуть. Поскольку близость князя и то, что нынче произошло между ними, сильно взволновало девушку и всколыхнуло все ее существо. Отныне она знала, что происходит между мужчиной и женщиной. И хотя это действо не было таким уж гадким и омерзительным, как она представляла, хотя и немного болезненным, но и особых восторгов оно не вызвало в душе девушки. Возможно, это было потому, что она не любила князя и отдалась ему теперь только из-за необходимости? Груша этого не знала, но думала о том, что, пожалуй, сможет найти в себе силы и выдержать этот месяц до конца, заглушить на время в своем существе отвращение к Урусову. Его близость не была так уж невыносима, и девушка уповала лишь на то, что князь устанет от нее еще раньше. Ведь она не обладала всеми навыками, которыми в совершенстве владели столичные красавицы, часто меняющие любовников и знающие, как ублажить мужчину в постели. Груша искренне надеялась, что, может быть, уже через пару недель обретет долгожданную свободу и не только физически, но и на бумаге.

Облегченно вздыхая, Груша осознала, что нужный рубеж пройден. Прикрыла глаза и, ощущая спокойное дыхание Урусова на своих волосах, быстро уснула, убаюканная ласковыми поглаживаниями его сильной руки, которая очень нежно и осторожно нежила ее грудь.

Константин долго лежал с открытыми глазами и не мог уснуть, ощущая, что его душа просто переполнена невероятным радостным чувством и восторгом. Нежность и упоительная сладость этой юной сирены, которая теперь лежала в его объятьях, взволновали все его существо. Ему невероятно хотелось выкурить сигару, но он ощущал, что девушка затихла, и ее мирное дыхание опаляло его руку, которая лежала под ее головой. Он боялся разбудить ее и оттого, сглотнув, подавил в себе желание закурить. Прикрыв глаза, он ощущал, что ее сладостная близость в этот миг гораздо важнее для него, чем позывы к сигаре…

Часть третья. Сокол

 
Я прикоснусь к тебе щекой
И встретим мы с тобой рассвет
Я все равно тебя люблю
Ведь без тебя мне жизни нет…
 

Слова А. Брянцева

Груша проснулась оттого, что ее правая рука затекла. Открыв глаза, она с удивлением посмотрела на золотой шелковый балдахин над головой. Чуть повернув голову вправо, девушка увидела голубые стены, обшитые дорогими шелковыми обоями. Сразу же вспомнив все, что произошло этой ночью, она резко села на кровати. В спальне князя, кроме нее, никого не было. Взглянув на себя, Груша отметила наготу и быстро прижала шелковое покрывало к груди.

Большая квадратная спальня Константина была выдержана в голубых тонах. Белая изящная мебель, обитая полосатой тканью, по цвету напоминающей красное дерево, лепнина на потолке и стенах, золотые портьеры на окнах, прекрасный наборный паркет с причудливым рисунком на полу – все это составляло роскошную обстановку покоев князя Урусова. Картины на стенах, изображающие морские пейзажи, были нарисованы крепостным художником, некогда жившим в поместье.

Груша проглотила комок в горле, и память вновь воскресила все дерзкие ласки Урусова, его напор и все, что он говорил ей вчера ночью. Она ощутила, что между ее ног невозможно липко. Откинув покрывало, Груша отчетливо разглядела запекшуюся кровь на своих бедрах. Тут же вспомнив слова няни о том, что в первый раз бывает больно и возможна кровь, она ощутила неистовое желание немедленно вымыться. Осторожно слезла с высокой кровати. Длинная ткань покрывала потянулась за ней. Девушка отбросила ее обратно на кровать и бегом устремилась к ванной комнате. Взяв большой кувшин с водой и встав в напольный таз, она проворно с мылом вымыла промежность. Быстро вылив грязную воду в большой чан для использованной воды, Груша, не вытираясь и боясь только одного, что вернется Урусов, вылетела из ванной комнаты и принялась разыскивать свою одежду.

Босыми ногами ступая по мягкому белоснежному ковру, девушка пыталась собрать вещи, часть которых валялась на полу, то и дело откидывая непослушные распущенные светлые пряди за спину. Ей удалось найти нижнюю юбку, которая небрежно лежала на маленькой банкетке у кровати. Натянув ее, Груша на ходу завязала тесемки на талии. Густая грива светлых волос все время лезла в глаза, и девушка пыталась как можно проворнее справиться с непослушной одеждой. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой грязной и опустошенной. Чулок не было видно, и она пару раз обошла вокруг кровати, поджав губы. На глаза навернулись слезы, она не понимала, куда задевались белые чулки, которые, как девушка отчетливо помнила, снимал с нее князь еще вначале, едва положив на постель.

В этот момент дверь отворилась, и на пороге появился Константин с подносом в руках. Груша невольно ахнула, понимая, что успела надеть лишь нижнюю юбку. Ее обнаженный стан и распластанные по плечам волосы выглядели непристойно. Она проворно бросилась к платью, которое лежало на полу.

– Ты уже встала, душа моя? – ласково сказал князь и прошел в комнату. Опустив поднос на стол, он приблизился к Груше, которая стояла у кровати и испуганно прижимала белое платье к своей обнаженной груди, словно пытаясь закрыться от него. Урусов был одет в брюки, туфли, рубашку и легкий домашний жилет. – Позволь я помогу тебе, – заметил Константин, пытаясь забрать из рук девушки платье, которое она судорожно прижимала к себе.

– Нет, прошу вас, не надо, – сдавленно прошептала Груша, пытаясь прикрыть наготу. – Я сама справлюсь.

Урусов, увидев стыдливый румянец на ее щеках, улыбнулся.

– И когда же ты перестанешь стесняться меня? – спросил он ласково.

– Я, – Груша замялась и затравлено посмотрела в его серебряные глаза.

Ее невероятно детское и искреннее смущение вызвало у Константина умиление. Ее чудесные светло-медовые волосы, рассыпанные по плечам, напомнили ему ту первую встречу на дороге, когда девушка невольно очаровала его с первого же взгляда. Сейчас она испуганно и как-то удивленно смотрела на него своими невероятными, колдовскими фиалковыми глазами, чуть подрагивая темными пушистыми ресницами, и казалась Урусову прелестной, юной и соблазнительной. Он судорожно сглотнул комок в горле. Осторожно склонившись над Грушенькой, он прошептал ей на ухо:

– Я уже все видел. И могу тебя уверить, что мне все понравилось, так что не стоит так пугаться.

Груша вздохнула и отпустила платье. Константин улыбнулся и взял из ее рук белоснежный наряд. Проворным движением накинув легкую материю на шею девушки и далее опустив на ее изящный стан, Урусов встал позади и начал умело зашнуровывать платье. Когда он закончил, то повернул Грушу к себе лицом, словно куклу, и снова улыбнулся. Она же вспомнила все, что происходило прошедшей ночью, и от стыда быстро опустила глаза. Урусов неумолимо привлек ее к себе и, наклонив голову, начал нежно целовать ее шейку за ухом. Груша нервно задрожала.

– Не бойся, я на завтрак не ем хорошеньких барышень, – проворковал он нежно. И рука, зарывшись в ее распущенные волосы, начала очень ласково перебирать шелковистые пряди, а губы переместились на лицо, страстно прижавшись к губам девушки. Через минуту, чувствуя, что поцелуи князя стали более настойчивыми, Груша осторожно отвернула от него лицо и вымолвила:

– Я пойду…

Она попыталась высвободиться из его сильных объятий, и Константин, чуть отстранившись от девушки, удивленно и напряженно спросил:

– И куда ты собралась, позволь спросить?

Груша с недоумением посмотрела на него.

– В свою комнату переодеться, – ответила она просто. – Уже поздно, мне надо еще успеть тесто замесить.

– Про это забудь, – перебил ее Урусов. – Пойдем лучше завтракать. Я не знаю, что ты любишь, чай или кофе, поэтому принес и то и другое.

Удерживая властной рукой за талию, Константин увлек ее к столу и, усадив девушку на обитый бархатом стул, занял место напротив. Князь начал наливать кипяток из маленького чайника в фарфоровую чашку. Груша, опешила, не понимая, зачем он решил кормить ее завтраком.

– Ты будешь жить у меня в комнатах, – вынес вердикт Урусов. – Я уже распорядился, чтобы твои вещи перенесли сюда.

Груша ахнула, поняв, что, наверное, уже весь дом болтает о том, что она провела ночь с князем. Как девушка хотела избежать огласки своего падения, но ей это не удалось.

– Боже, – пролепетала она несчастно.

– Что не так? – спросил он, перестав мешать в чашке сахар. – Отныне ты не будешь прислугой в этом доме. Будешь постоянно при мне, – он замолчал и внимательно посмотрел на нее. Груша в ужасе закрыла лицо руками и отрицательно замотала головой. Как она сможет показаться на людях вместе с ним? Все будут тыкать в нее пальцем и считать гулящей. И как она раньше не подумала о том, что ей придется выдержать еще и людское осуждение. – Я уже объяснил Агафье, что ты под моей защитой, и, если кто-нибудь посмеет неуважительно относиться к тебе, будет иметь дело со мной.

Груша опустила руки и несчастно посмотрела на князя.

– А может, я все же буду жить в своей комнате и приходить… – начала она неуверенно и осторожно. Взор Урусова нежный и дружелюбный стал напряженным, князь холодно заметил:

– Я не думаю, что вам следует спорить со мной, Аграфена Сергеевна.

Услышав обращение на «вы» и уловив свинцовые нотки в его голосе, Груша напряглась, понимая, что спорить действительно не стоит. Ведь князь мог рассердиться и передумать давать ей вольную, оттого она тихо вымолвила:

– Как скажете, Константин Николаевич.

– Вот и славно, – заметил он и, радушно улыбнувшись, спросил: – Кофе?

– Нет, спасибо, я чая выпью, – ответила тихо Груша и добавила: – Могу я умыться сначала?

– Конечно, душенька, – улыбнулся он.

Девушка быстро направилась в ванную комнату и уже спустя пять минут вернулась и села на прежнее место напротив него. Константин налил ей чаю. Она как раз взяла из его рук протянутую чашку, как раздался стук в дверь, и после приглашения князя вошел бородатый низенький мужичок.

– Вызывали, барин? – спросил неуверенно тот, застыв у входа.

– Ты Егор, плотник? – спросил Урусов, вставая из-за стола.

– Да, ваше сиятельство, – кивнул мужик, сжимая в руках шапку.

– Пройди, – велел князь. – Мне нужен еще один шкаф, как этот.

Урусов подошел к большому белому шкафу с позолотой. Мужик приблизился, повинуясь жесту князя.

– Шкаф для барышни, понимаешь? – продолжал Константин. – Под платья, туфельки, шляпки. Еще сделаешь комод для белья и трюмо с зеркалом. И чтобы все было в том же стиле, как и другая мебель.

– Позвольте спросить, барин, – сказал заискивающе Егор. – Трюмо с одним зеркалом делать, как у княжны в спальне, или с тремя?

– С тремя, – ответил Урусов. – Сейчас пойдешь к Андрею Прохоровичу и скажешь, что тебе необходимо для работы. Ну, там лак, позолота, краска какая. Он завтра поедет в Москву и купит все. Понял?

– Что же непонятного, – пожал плечами мужик.

– Как скоро сделаешь? – спросил его Урусов.

– Наверное, недели за две управлюсь.

– Сделаешь за неделю, заплачу три рубля.

– Ох, барин, – воскликнул мужик и его глаза загорелись. – Сделаем, как скажите, довольны останетесь.

– Что ж, ступай, – отослал Егора князь и снова сел за стол. Мужик уже подошел к двери, но в нерешительности замер.

– Что еще? – повернулся к нему Константин.

– Не извольте гневаться. А ежели вместо двух шкафов я один большой сделаю? – начал боязливо мужик – и ваши вещи и барышни, все влезут. А то два шкафа рядом некрасиво будет.

– Хорошо, – ответил Урусов. – Делай, да побыстрее.

Мужик, поклонившись, исчез за дверью.

Груша едва допила чай с маленькой булочкой, когда Урусов закончил со своим яйцом и холодной ветчиной. Выпив кофе, князь взял со стола портсигар и, достав сигару, закурил. Груша постаралась сделать вид, что дым не мешает ей. Но уже через пару минут князь, заметив, как девушка морщит нос, напряженно спросил:

– Тебе неприятен дым?

– Не то чтобы… – замялась Груша и, бросив на него внимательный взор, увидела, как его глаза по-доброму нежно светятся, и утвердительно добавила. – Да.

– Ох, прости, малышка, – произнес Константин, словно досадуя, отчего сам не додумался, что девушке может быть неприятно вдыхать дым от его сигар. Он тут же встал и, захватив с собой пепельницу, подошел к окну. Распахнув створку, он прислонился к раме и начал курить там, выпуская дым на улицу.

– Благодарю, – сказала Груша облегченно, вздохнув и видя, что он со своего места смотрит в ее сторону. Князь улыбнулся ей в ответ.

В комнату вновь постучали. Вошла Агафья, внося небольшую корзинку.

– Вот, барин, принесла, как вы и велели, – сказала она, быстро окидывая взором Грушу, сидящую за столиком с распущенными волосами.

– Поставь все на столик у зеркала, – распорядился Урусов, вновь выпуская дым в окно.

Агафья понятливо кивнула и, пройдя к туалетному столику, проворно выложила две расчески, шкатулочку с заколками и лентами, небольшое зеркальце и маленький флакончик духов, а также коробочку с тремя парами серег и двумя колечками. Все эти вещицы были Грушины, взятые с ее комнаты.

– Теперь все остальное принеси и побыстрее, – велел князь.

Уже направляясь к двери, Агафья остановилась и, как-то неуверенно переминаясь с ноги на ногу, произнесла:

– Простите, Константин Николаевич, но…

– Что еще? – спросил недовольно Урусов, в очередной раз поднося сигару ко рту.

– Платья-то Груни все нести?

– Конечно, – кивнул он.

– Тут вот какое дело, – начала тихо Агафья. – Мы уже все собрали, но…

– Говори толком! – уже не выдержал Урусов.

– Дак, я об этом и говорю, – ответила испуганно Агафья. – Прошка эта негодница нечаянно пролила на платья Груни чернила и все испачкала.

– Что? – возмутился князь. – Да как она посмела?! Немедля прикажу ее выпороть за такую дерзость!

Груша устремила взор на князя и ласково попросила:

– Прошу вас, Константин Николаевич, не надо ее наказывать. Я думаю, она не со зла это.

Девушка просяще посмотрела в бледное от гнева лицо Урусова. Под ее прелестным взглядом князь тут же остыл, чем вызвал огромное удивление у Агафьи.

– Ладно, ступай, – сказал князь уже спокойно. – Принеси хотя бы те платья, которые остались чистыми.

– Слушаюсь, Константин Николаевич.

Агафья быстро вышла из комнаты.

– Ты права, Грушенька, – заметил Урусов, задумавшись. Потушив сигару в пепельнице и оставив ее на подоконнике, он отошел от окна. – И зачем тебе эти старые платья? Мы закажем тебе новые из французского каталога. – Он немедленно вышел из спальни и вернулся с толстым журналом французских мод. – Взял у Татьяны, – сказал Константин, опуская книгу на полосатый диванчик.

Груша уже сидела у зеркала на небольшом канапе без спинки и пыталась расчесать волосы. Князь подошел к столу, взял дольку яблока из тарелки с фруктами и проворно съел ее. Затем, подойдя к небольшому секретеру, достал оттуда некую вещь и приблизился к девушке сзади. Смотря на отражение Груши в зеркале, Урусов чуть склонился к ней. Она с удивлением ощутила, что от Константина совсем не пахнет табаком. Лишь приятный запах можжевельника и чего-то лесного окутал ее. Его дыхание отдавало свежестью яблока, и она поняла, что князь специально съел дольку фрукта и только после подошел. Удивленная и польщенная тем, что Урусов явно пытается угодить ей, она как-то вся затрепетала, ощутив, как ей приятно, что князь столь галантен и вежлив по отношению к ней.

– Посмотри, Грушенька. – Он протянул руку и открыл коробочку, которую держал в ладони. На белой ткани лежала большая инталия, выполненная из фиолетового аметиста. Тонкий прекрасный профиль девушки был выдавлен в прозрачном сверкающем камне. – Тебе нравится?

Груша, невольно отложила расческу и с интересом посмотрела на драгоценность, которую вложил ей в руку князь.

– Какая прелесть, – прошептала она. – Никогда не видела такого большого аметиста.

– Я дарю ее тебе, душа моя. А этот чудесный профиль как будто списан с тебя, ты не находишь?

– Ну что вы, не надо, – замялась Груша, подняв на него взор. Урусов проворно присел на корточки, и его лицо оказалось как раз на уровне ее глаз. Ее яркий чудный взгляд, направленный на его лицо, засветился в этот момент, и Константин глухо проникновенно произнес: