Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Часть третья. Родной дом

 
Куда уйти от пламенных страстей,
Что причиняют боль душе моей?
Когда б узнал, что этих мук источник
У той в руках, что всех тебе милей…
 

О. Хайям

Утром, около десяти, Маша, собрав свои немногочисленные пожитки в небольшой дорожный саквояж, вместе с Андреем спустилась в парадную дома Невинских. Почти всю ночь и утро она тихо плакала и думала, за что же жизнь так казнит ее. Она прекрасно понимала – отныне ее существование вновь станет тягостным и непредсказуемым. Что ждет ее впереди? Новые скитания с сыном, без надежды на лучшее? Или судьба смилуется над ней, и что-то хорошее появится в ее несчастливой жизни? Но она ни на миг не пожалела о том, что отказала вчера Невинскому в близости. Ее душа и совесть остались чисты. Ибо ее тело не предназначалось для услады этого своенравного богатого барина, который думал, что ему все позволено и все должно исполняться по его желанию.

Внизу лестницы они увидели Трофима, который шел в направлении гостиной с фарфоровым чайником на подносе.

– Вы уезжаете, мадам? – спросил слуга удивленно.

– Да, Трофим, мы должны уехать. Так приказал Михаил Александрович. Если вам не в тягость, пожалуйста, прикажите подать наемный экипаж. А то Андре приболел. Сегодня холодно и сыро, и мне не хотелось бы идти с ним по улице по такой погоде.

– Слушаюсь, мадам, – кивнул Трофим и, поставив свою ношу на подоконник, направился к двери. Однако он на миг обернулся к Маше, которая держала за руку сына, и заметил: – Жаль, что вы покидаете нас, мадам.

На эти слова старого слуги Маша горестно вздохнула, и на ее глаза навернулись слезы. Трофим окинул взором молодую женщину, стоящую перед ним, опустив глаза, прекрасно понимая причину всего происходящего. Невинский выгнал француженку за то, что она посмела отказать ему вчера. Еще в те дни, когда Трофим привозил в особняк девушек из деревни, он понял, что Михаил Александрович неровно дышит к гувернантке. Но, видимо, она была несговорчива, поэтому хозяин надеялся забыться с другими женщинами. Да и вчера, когда Невинский приказал ему опоить Мари неким лекарством, Трофим вновь подумал, что барин намерен подчинить ее своим желаниям. Поздно ночью видел, как Михаил Александрович несет Мари на руках, а потом, как она возвращается в свою комнату в расстегнутом платье и горько плачет. Трофиму было жаль француженку, и в то же время он восхищался тем, что она не побоялась отказать Невинскому. Да, барин нынче поступал подло, отказав ей от места, но все же Трофим чувствовал уважение к этой стройной прелестной девице с твердым характером.

– Куда же вы поедете? – спросил участливо Трофим у Маши.

– Наверное, к графине Анне Петровне Шереметьевой. Вы, Трофим, знаете, где она живет?

– Конечно. На Невском. Там все знают ее дом, самый богатый в Петербурге после царицынского.

– Благодарю вас за все, Трофим. Поищите, пожалуйста, экипаж.

– Я уже иду, – кивнул слуга и подбадривающее улыбнулся темноволосому мальчику, который молчал и был бледен, как полотно.

Маша вышла с Андреем на улицу, решив дождаться Трофима с экипажем на свежем воздухе. Накрапывал дождь. И она с досадой подумала, что, наверное, скоро пойдет снег, ведь была уже середина октября. Ветер начал трепать длинную юбку ее черного простого платья, выглядывавшего из-под простенького редингота, подхватив и прядь ее темных волос, которая вмиг выбилась из тугого узла на затылке. Молодая женщина горестно вспомнила о Наташе, поскольку полюбила девочку как дочь. Маша знала, что ей будет не хватать этой малышки с ласковыми добрыми глазами, занявшей в ее сердце особое место. Но, видимо, ее удел постоянно страдать, теряя людей, которых она любила.

Невинский проснулся около девяти часов. Почти всю ночь не сомкнув глаз от злости и вожделения, которые не давали ему расслабиться, он смог заснуть лишь под утро. Однако проснулся он в довольно спокойном расположении духа. Михаил долго лежал в постели, размышляя о вчерашних событиях.

Узнав вчера все тайны Мари, которые повергли его в лихорадочное возбужденное состояние, он повел себя недостойно, требуя от девушки немедленного удовлетворения своих желаний. И виной тому был этот неприятный щеголь Чемесов, который внушил Михаилу мысли о том, что девушка довольно легкомысленна, доступна и влюбчива. Но теперь, поутру, Невинский отчетливо понял, что Маша совсем не такая ветреная и пронырливая девица, какой описал ее Чемесов. Ведь вчера она ни в какую не сдалась на уговоры и даже угрозы Михаила и не сломалась под его напором. Невинский вновь утвердился в своих первоначальных мыслях о том, что девушка чиста сердцем и правильно воспитана в строгости и морали. А то, что говорил про нее Чемесов, могло оказаться лишь ложью.

И чем дольше Михаил думал над неразрешимой ситуацией вокруг этой соблазнительной девицы, тем более склонялся к мысли о том, что Машенька нравится ему неким странным образом. И вдруг в его голове появилась мысль, что он влюблен в эту непокорную прелестную девушку. Эта мысль заставила Невинского резко сесть на постели. Осознание того, что он может впасть в зависимость от этой своенравной прелестницы, вывело Невинского из равновесия. Он проворно встал с постели и, даже не вызвав к себе камердинера, начал быстро одеваться и приводить себя в порядок, все думая и думая о положении, в котором оказался по вине этой невозможной девицы.

Когда-то давно Невинский уже был влюблен в свою покойную жену Наденьку. Но то чувство было другим. В молодости, когда родители познакомили их, дабы вскоре отпраздновать свадьбу, Михаилу понравилась будущая невеста. И после венчания он всегда жил с Надеждой спокойно, радостно и умиротворенно. И она вполне устраивала его. Надя была ласкова с ним в постели, имела добродушный характер и любила детей. К Михаилу она относилась всегда с почтением и, естественно, во всем слушалась. Шестнадцать лет они прожили душа в душу, в спокойствии и понимании. И Невинский помнил, что за все эти годы испытывал гнев не более пары раз. Его чувства к Надежде Ильиничне были словно полноводная спокойная река.

Чувство же к Машеньке было иным. Оно напоминало скорее огонь, который невозможно было потушить. Как Невинский ни старался позабыть эту синеокую чаровницу, у него ничего не получалось. Она была невероятно хороша и в то же время непокорна. Она не желала его расположения и всячески сопротивлялась ему. Это раздражало Михаила, доводя до исступления, ибо он хотел обладать этой девицей. Множество раз в голове он прокручивал тот миг, когда она сдастся на его милость и он до конца насладится ее близостью. Но этого не происходило.

Сейчас он осознал, что лишь безумные чувства толкнули его на крайность. Все эти приготовления к маскараду, дорогое платье, бал. Все это он устроил для того, чтобы показать Маше, как она могла бы жить, если бы покорилась ему. Но она, похоже, ничего не поняла и скорее тяготилась всем этим празднеством, нежели радовалась ему. И тот дурманящий напиток, который он велел приготовить Трофиму, был последней крайностью. Михаил надеялся, что опиумное зелье затуманит ей голову, и она станет более покладистой. В первый раз он получит ее, хоть и обманным путем, но все же получит. А затем Маша поймет, как хорошо быть с ним и не станет более сопротивляться. Но этого не произошло. Вообще всего, что касалось этой темноволосой девицы, Михаил не мог предугадать. Несмотря на все его ухищрения, она оставалась верной себе и своим желаниям. Он невольно сравнивал Машеньку с Надеждой и понимал, что предсказать поведение гувернантки невозможно. Маша словно намеренно держала его в напряжении, не давая расслабиться, в отличие от покойной жены, которая беспрекословно подчинялась его воле.

Невинский закончил свой туалет и подошел к зеркалу. Придирчиво осмотрев себя, он тяжело вздохнул. Михаил был уже не молод. Но он не был и стар. Его тело имело прекрасную форму. А руки были даже сильнее, чем в юности. Он прекрасно осознавал, что довольно привлекателен для женщин. И несколько морщин, которые появились в уголках его глаз после тридцати, нисколько не портили довольно приятное лицо. Но Маша, казалось, всего этого не замечала и вновь отказала ему в близости. И вчера он невероятно расстроился и взбеленился, оттого и наговорил ей довольно гадких слов.

Михаил подошел к окну. И тут же вперился взглядом в темный изящный силуэт девушки, стоявшей на крыльце с небольшим дорожным саквояжем. Он нахмурился, не понимая, отчего Машенька не на уроке, а стоит с Андреем на улице? И тут вспомнил, что вчера за ее непокорство выгнал ее из своего дома. И в эту минуту она, видимо, ожидала экипаж, чтобы уехать. Он прекрасно осознал, что вчера прогнал ее в сердцах, от отчаяния. Но в эту минуту Невинский явственно понял – надо немедленно остановить ее, пока она не наделала глупостей. Он стремительным шагом направился прочь из своей спальни, намереваясь исправить вчерашние ошибки.

– Уже одиннадцатый час, Мари, – раздался твердый голос Невинского за спиной молодой женщины. Маша резко обернулась и увидела на крыльце в пяти шагах за собой высокую фигуру Михаила в темном камзоле и черных панталонах. – Отчего до сих пор нет уроков? Николай и Наташа дожидаются вас в классе.

Маша несколько раз непонимающе моргнула и напряженно тихо произнесла:

– Но вчера вы велели, чтобы я покинула ваш дом.

Он прошелся горящим взглядом по ее фигурке и твердо заявил:

– Будет вам! Я вовсе не припомню этого, мадам.

Андрей тут же повеселел. Он бросил на крыльцо свой небольшой мешок и потянул мать за руку.

– Ты слышишь, матушка, никто нас не выгонял! Многоуважаемый Михаил Александрович не выгонял нас! – громким шепотом начал тараторить мальчик, кидая радостные взоры в сторону Невинского.

Михаил так и застыл на крыльце у входа, пристально глядя на девушку.

– Идите и занимайтесь с детьми, – заявил он властно, не выдержав напряженного молчания молодой женщины. – Что это вы еще надумали?

– Вчера вечером я явственно слышала, как вы велели, чтобы… – начала она.

– Если и сказал, то не подумавши, – перебил ее Невинский. – Андре, иди положи свой мешок в спальне и спускайся в классную комнату.

Андрей радостно улыбнулся и побежал исполнять приказ Михаила Александровича, пролетев мимо матери. Мальчик был очень доволен, что она ошиблась и им не надо уезжать из этого чудесного дома. Дома, где к нему впервые относились с уважением, так как хозяин дома, Михаил Александрович, никому не позволял говорить ему обидных слов или оскорблять. И Андрей искренне радовался, что может жить в доме, где главенствует столь хороший хозяин. Мальчик видел, что Невинский обладает властным, жестким, своенравным характером. Но, по мнению мальчика, истинный мужчина и должен был иметь такой нрав, твердый и весомый. Андрей хотел походить на Невинского и старался перенимать его поведение. Однако Маша всего этого не знала и была искренне удивлена дикой радости сына, которая отразилась в его глазах, едва Невинский заявил, что не выгонял их из дома.

Прижав к себе саквояж, Машенька несчастно посмотрела на Михаила Александровича. Она ничего не понимала. Вчера он отчетливо сказал, чтобы она убиралась из его дома. И Маша это ясно расслышала. Но отчего он делал вид, что все было иначе? Она медленно приблизилась к Невинскому, все еще не понимая, что он действительно хочет от нее. Чтобы она осталась или чтобы покинула его дом? Может быть, он был пьян вчера и просто не помнит, что произошло? Когда он целовал ее в своей спальне, Маша явственно чувствовала винный запах, исходивший от него. Но глаза его вчера были вполне сознательными, и он явно понимал, что делал и говорил ей. И этот странный поворот событий удивил и обрадовал Машу.

Она хотела остаться в этом доме, потому что они с Андреем уже привыкли и прижились здесь. Все слуги в усадьбе относились к ним с почтением. А она получала хоть и скромное, но все же постоянное жалованье. И покинуть нынче этот дом значило бы вновь встать на путь скитаний, ведь неизвестно, примет ли ее к себе графиня Шереметьева, которая в прошлый раз заявляла, что Маша слишком красива для гувернантки. Однако Машенька опасалась частой смены настроения хозяина усадьбы по отношению к ней, от безразлично-холодного до яростного соблазняющего, как вчера. Теперь же Невинский стоял перед ней невозможно строгий, правильный и справедливый и явно был намерен оставить ее в своем доме. И она решила, что если Михаил Александрович делает вид, что вчера между ними ничего не произошло, то и она забудет о его оскорбительных, брошенных в состоянии возбуждения словах, ибо наилучшего выхода в данную минуту у нее не было.

Она вздохнула и неуверенно пролепетала:

– Я сейчас попрошу Прокопа отнести саквояж в спальню…

– Я сам обо всем распоряжусь, оставьте его в парадной, – властно заявил он. – А вы, Мари, ступайте побыстрее в классную комнату. Дети, наверное, шалят там без присмотра.

– Хорошо, не волнуйтесь, Михаил Александрович.

Направившись ко входу, Машенька приблизилась к Невинскому, намереваясь пройти мимо. Он посторонился, пропуская ее. Но, когда молодая женщина оказалась рядом, осторожно придержал ее за локоть. Она испуганно вскинула на него глаза. Твердые горячие пальцы его другой руки осторожно приподняли ее подбородок. Михаил цепко вперился в ее лицо взглядом серебристых мерцающих глаз.

– Надеюсь, я более не увижу тех ужасных слез, что были у вас вчера? – произнес он тихо по-французски, дабы никто из слуг не понял, о чем он говорит.

Маша судорожно сглотнула, вынуждено смотря в его горящие глаза, и в этот миг ее память воскресила вчерашнюю ночь, когда его дерзкая рука находилась на ее бедрах. Она осознала, что Невинский также прекрасно все помнит. Заставила себя не опустить взгляда с его лица и тихо ответила также по-французски:

– Если вы более не станете мучить меня, то и слез не будет…

Он вдруг коварно улыбнулся и, чуть склонившись над нею, прошептал над ее губами:

– Я до сих пор чувствую ваш сладкий вкус на губах. – Маша окончательно смутилась и опустила взор, задрожав от озноба, который охватил ее тело после его слов. Он же убрал руку с ее подбородка и твердо произнес: – Постараюсь более не докучать вам, сударыня. А теперь идите. Дети уже, наверное, заждались вас…

Отпустив ее локоток, он глухо выдохнул. Маша быстро кивнула ему в ответ и поспешила внутрь, в парадную. Она жаждала как можно скорее оказаться на безопасном расстоянии от этого невыносимого, притягательного человека.

Санкт-Петербург, Английский клуб графа Р.,

1796 год, Октябрь, 17

Михаил волновался и, нетерпеливо подергивая плечами, ожидал своего выхода на ринг. Ему предстоял первый бой на публике после многих дней трудных и изматывающих тренировок. По правилам он был бос, обнажен по пояс и одет в темные из простого холста короткие бриджи до колен. Невинский, предвкушая предстоящее жестокое развлечение, был до крайности напряжен. Почти девятнадцать лет он не участвовал в подобных поединках. Однако в эту минуту пребывал в хорошей физической форме и жаждал опасной схватки.

Прошло пять дней со дня именин Наташи. После того неприятного и разочаровавшего его отказа желанной девушки Михаил с головой ушел в занятия боксом. Он проводил в тренировках все дни напролет и щедро платил учителю за долгие занятия с ним. Три дня назад Невинский заявил, что в ближайший выходной намерен участвовать в поединке. Но господин Харрисон предостерег его, заявив, что Михаил еще недостаточно готов к бою на публике. Невинский все же настоял на своем и вот теперь ожидал предстоящую схватку.

Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и отчего-то вновь вспомнил о Машеньке. Уже утром того дня, когда остановил ее на крыльце, не позволив покинуть дом, Невинский осознал, что эта девушка достойна большего, нежели стать простой содержанкой. Ее внутренняя сила и твердый характер поразили Михаила. Она не побоялась отказать ему и даже готова была покинуть его дом, но не уступить домогательствам. Тогда, оценив ее упорство, он решил постараться забыть ее, понимая, что не сможет получить ее в любовницы. Однако в его душе уже полыхало сильное чувство и Невинский не знал, как разрешить эту проблему. Одно он понимал, что более нельзя действовать с Машей напролом, так как это ни к чему хорошему не приведет. А другого стиля поведения с ней он еще не нашел. Поэтому Михаил решил немного выждать и постараться заставить себя отступиться от притязаний на ее прелести и пересмотреть свое поведение по отношению к ней.

Тренировки и подготовка к предстоящему бою занимали все свободное время Невинского, и он был только рад этому. Рано покидал особняк и поздно возвращался, почти не встречаясь с Машенькой, ощущая, что на данное время это единственно верный способ существовать с нею под одной крышей. Он не хотел более причинять ей вреда и тем более унижать. Старался как можно менее общаться с ней, боясь, что вновь не сможет сдерживать свои порывы, когда она будет рядом.

– Ах, Натали, для чего ты привела меня в это варварское место?! – воскликнула капризно Амалия Уварова, пробираясь за подругой через множество зрителей, столпившихся возле ринга. Разномастная публика, богато и бедно одетая, с нетерпением ожидала сегодняшнего боя. Все спорили, кто же тот новый боец, который вызвал на поединок сильнейшего боксера клуба, мясника с Луганской улицы. Все делали ставки и жарко спорили о предстоящей схватке.

– Вот увидишь, тебе понравится, – заметила Наталья Оленева, остановившись с Уваровой в десятке метров от ринга в отдалении от основной публики. – Мне поначалу тоже казалось это весьма странным развлечением, но это так захватывает!

– Я не желаю на такое смотреть! – не унималась Амалия. Воспоминания о том, что еще недавно она ездила в это место с Невинским, терзали душу женщины. Ей были неприятны мысли о мужчине, который оказался таким неблагодарным и жестоким по отношению к ней. Оттого она делала вид, что впервые в этом заведении и что все здесь ей не по душе. – Что же, я не понимаю, они будут драться на кулаках, как мужики, и в кровь бить друг дружку.

– Ты неправа, кровь не всегда бывает, – не унималась Оленева, с воодушевлением смотря за закрытые занавеси, из-за которых должны были выйти соперники.

– Мне лучше вернуться в мраморный зал, сыграю там пару партий в «Фараон», – сказала Амалия, брезгливо поморщившись, и уже собиралась отойти, как раздался громкий звук гонга, призывающий бойцов на поединок.

– Ну, как желаешь, дорогая, а я так посмотрю! – ответила Наталья и вновь воззрилась на ринг.

Амалия чуть замешкалась, выискивая проход в толпе зрителей, и невольно взглянула на появившихся на ринге бойцов. Она увидела, как вышли двое обнаженных по пояс мужчин. Первый из них довольно молодой, худощавый, с широкими плечами, неопрятной повязкой на бедрах, темной, немытой копной волос и жестким, неприятным лицом, вызвал у Уваровой чувство брезгливости. Когда же мельком увидела его соперника, она резко развернулась обратно к рингу, оторопев. Вторым был Невинский. Меньше всего Амалия ожидала увидеть Михаила на ринге, в поединке. Она знала, что он ездит на некие тренировки в дом графа Р., но даже не догадывалась, что эти тренировки были подобного рода. Открыв от изумления рот, Уварова настойчиво стала осматривать высокую мощную фигуру Невинского, все еще не веря своим глазам.

Он был обнажен по пояс, на нем были темные, из холста, короткие бриджи по колено. Незавитые короткие волосы его лежали непокорной гривой, чуть смягчая жесткие черты его лица. Грудь его, покрытая темно-русой порослью, показалась ей невозможно широкой по сравнению с узкими мощными бедрами. Она видела Невинского обнаженным много раз, но таким, каким он предстал перед нею сейчас, созерцала впервые. Он был похож на опасного грозного хищника со смертельной ухмылкой на мужественном лице.

Раздался второй удар гонга, и противники приблизились друг к другу. Амалия устремила поглощающий взор на ринг и около четверти часа, захваченная, опешившая, завороженная, смотрела на поединок, который продолжался три раунда. Почти не дыша, она не сводила восторженных глаз с Михаила, которого, казалось, видела впервые. Она даже не представляла, насколько силен и ловок Невинский. Его противник был намного моложе, но Михаил ловко уворачивался от ударов, метко нанося ответные в лицо и туловище темноволосого парня. Через какое-то время Уварова, не заметив того, схватила за руку Оленеву и, не спуская страстных глаз с Невинского, восторженно воскликнула:

– До чего же хорош!

– Я же говорила, что тебе понравится! – заметила Натали, также не отрываясь от захватывающего зрелища.

Невинский нанес еще несколько умелых ударов, и его противник упал на колени. Молодой мужчина сделал попытку встать, но силы изменили ему, и он вновь повалился, опустив от боли и усталости голову. К нему подбежал маленький человек и, переговорив с темноволосым парнем, поднял руки и объявил:

– Бой окончен, господа! Один из противников признал поражение! Победил Михаил Александрович Невинский.

Амалия дико вскрикнула, обратив на себя внимание многих и кусая губы.

– Ах, и зачем я так говорила с ним в тот раз! – пролепетала сама себе Амалия.

– Разве ты знаешь его, этого Невинского? – удивилась Натали, увидев интерес в глазах Уваровой, направленный в сторону победителя.

– Как же, Натали. Я рассказывала тебе о нем, – проговорила Амалия, вздыхая.

– Так это тот самый Михаил Александрович? Твой… Прости, я его совсем не узнала, – Оленева замялась, бросив странный взгляд на подругу, которая нервно кусала губы. – Правда, никогда бы не подумала, что дворянин будет участвовать в подобном бое… Теперь я понимаю тебя, он и вправду более чем хорош.

– И не только внешне, – трагично заметила Уварова. – Если бы ты знала, каков он в постели. Как вспомню о нем, так меня до сих пор жар пронимает. Да и богат к тому же. Еще и вдовец. Только нрав у него невозможный и дерзкий. Как ни пыталась я подчинить его, ничего не вышло. Что уж говорить о том, чтобы женить его на себе.

– Мне кажется, такой мужчина сам выбирает дам. К тому же год твоего траура еще не вышел…

– То-то и оно, – вздохнула печально Амалия. – Что я только ни делала! И намекала, и прямо говорила о венчании. А он делал вид, что не понимает, о чем я. Вокруг него вечно крутится толпа этих нищих девиц. Так и хотят прибрать его к рукам. Мы поссорились в прошлый раз из-за такой вот выскочки. Да что там говорить, все уже в прошлом…

– Разве ты не хочешь вернуть его? – удивленно спросила Оленева.

– Хочу, конечно. Но я сама порвала с ним, как мне нынче с ним объясниться? Неудобно. И что он подумает, что я, словно дворовая девка, бегаю за ним? Я дворянка, у меня есть достоинство!

– Мне не нужны деньги, – раздался твердый голос Невинского. – Свою победу я посвящаю прекрасной даме, которая находится в этом зале. Уваровой Амалии Николаевне!

Он указал рукой в сторону молодых женщин. Амалия, ошарашенная словами Невинского, зарделась и начала судорожно обмахиваться веером. От неожиданного заявления Михаила она ощутила, как кровь быстро побежала по ее жилам. Вмиг все недовольство и обиды на него вылетели из ее головы, и Уварова поспешила к рингу. Но Невинский уже исчез, а слуга объяснил всем желающим поздравить Михаила Александровича с победой, что последний скоро выйдет, едва только оденется.

Невинский и впрямь не заставил себя долго ждать и появился уже спустя четверть часа. Красивый, в темно-зеленом камзоле и черных длинных панталонах и сапогах, с влажными волосами после умывания. Уварова, обмахиваясь веером и отталкивая остальных, проделала путь к Невинскому, которого поздравляли со всех сторон.

– Ах, Михаил Александрович, вы были просто восхитительны! – воскликнула она, приближаясь. – Словно ожившая статуя атланта!

Невинский холодно улыбнулся ей и спросил:

– Я прощен, Амалия Николаевна?

– Разве я могу долго сердиться на мужчину, подобного вам? В зале нет дамы, которая не была бы восхищена сегодня вами!

Михаил подумал о том, что есть одна упрямая девица, которой он совершенно безразличен. Наверное, она и сейчас и не думает о нем.

Середина октября выдалась в Петербурге довольно теплой. Не дождливая и временами солнечная погода была редкостью для горожан, и все наслаждались последним теплом уходящего лета. Несмотря на ясную осень, настроение домочадцев и слуг в особняке Невинских было молчаливым и подавленным. Редкие фразы, которые произносил Михаил Александрович и его недовольное мрачное настроение стали для всех делом привычным. Маша старалась не замечать холодные цепкие взгляды Невинского, не думать о том, что они означают, все ее усилия были направлены на то, чтобы остаться служить в этом доме, а для этого она была готова вытерпеть еще многое.

В утро субботы прохладный ветер дул с Финского залива, на небе собирались тучи, но дождя не было, и Маша после недолгих занятий с детьми вышла с ними на прогулку в сад. Андрей с Наташей резвились на небольшой лужайке, что располагалась за домом, Николай мастерил из толстых веток маленький плот, а молодая женщина сидела на ажурной скамье неподалеку, изучая новую книгу по ботанике.

Невинский, вновь с утра прибывавший не в духе и во время утренней трапезы, как обычно, отчитавший детей, не знал, что ему еще сделать и к чему приложить энергию. Уварова уехала на пару дней к родственникам в Москву, а визитов сегодня до ужина не намечалось. Оттого Михаил уже написал все необходимые письма, разобрал бумаги в кабинете и теперь слонялся по дому, распекая слуг. В какой-то момент, следуя из библиотеки в бильярдную, он заметил через окно фигуры Маши и детей на улице. От нечего делать Михаил направился в сад через боковые двери бильярдной. Однако первоначальное желание его погулять вместе детьми и девушкой как-то рассеялось, едва он приблизился к ним. Опасаясь вновь прельститься очарованием этой темноволосой сирены и повести себя глупо, если она окажется достаточно близко, Невинский незаметно для всех встал за высоким кустарником.

Машенька сидела к нему спиной, всего в нескольких десятках шагов. Дети не замечали его, играя в салки, и Невинский довольно долго стоял незамеченным. Он жадным взором следил за девушкой и с каждой минутой все более отмечал, что она невозможно соблазнительна. И отчего она была столь упрямой и строгой? Отчего она ни в какую не хотела хотя бы немного поступиться своими принципами и жить с ним в достатке? Ее внешность явно была создана не для простой прислуги. С ее красотой она могла устроиться в жизни гораздо выгоднее, нежели сейчас. Неужели она не понимала этого? Или не хотела понимать? Эти мысли терзали Михаила, и он, нервничая, с силой сжимал ветку кустарника.

В какой-то момент Наташа споткнулась и упала на дорожку. Сильно ударившись коленями, девочка тут же расплакалась, Маша быстро вскочила на ноги и, отбросив книгу на скамейку, поспешила к ней. Однако Невинский метким взором заметил, как из книги, которую читала девушка, выпал сложенный пополам лист бумаги. Он присмотрелся к тому месту под скамьей, где он лежал, и, прищурившись, продолжил наблюдать за всем происходящим дальше. Малышка навзрыд плакала, разбив обе коленки в кровь, и Маша, ласково успокаивая, пошла с ней в дом, крикнув на ходу Андрею:

– Захвати мою книгу, Андре!

Мальчик послушно подошел к скамейке и, взяв книгу, поспешил за матерью и Наташей в дом. Когда они скрылись из виду, Михаил стремительно преодолел расстояние до ажурной чугунной скамейки и поднял с земли письмо, оброненное Машей. Повертев его в руках, Невинский прочитал надпись, написанную по-французски: «Госпоже Мари де Блон».

Это до крайности заинтересовало Михаила, и он, кинув быстрый взгляд на Николая, который так и возился с ветками около дерева, развернул письмо. Оно было написано по-французски красивым мужским почерком. В нем некий господин в паре коротких фраз приносил покаянные извинения за свои необдуманные слова, произнесенные в прошлую встречу. А затем еще в трех коротких фразах заверял Машу в том, что безумно любит ее и неистово просит вновь обдумать его предложение стать его женой. Внизу стояла вчерашняя дата и подпись: «Григорий Петрович Чемесов».

Невинский прочитал письмо еще раз и удостоверился, что понял все правильно. Этот невозможный мальчишка-поручик, который в прошлый раз в его кабинете наговорил столько гадостей о Машеньке, был действительно влюблен в нее. И, судя по строкам письма, девушка явно отказала ему во взаимности и отвергла предложение стать его женой. В этот миг Михаил отчетливо понял, отчего тогда Григорий просил его о разговоре.

Чемесов попросту хотел добиться, чтобы Невинский возненавидел Машу и охладел к ней, чтобы расчистить себе путь к сердцу девушки. Этот придворный щеголь-красавец, видимо, вновь надеялся соблазнить Машеньку, как и когда-то давно, когда она уже сдалась на его милость и стала его любовницей. И ведь она любила Чемесова когда-то и, насколько предполагал Михаил, очень сильно. Потому и теперь, вспомнив былые чувства, могла вступить в интимную связь с Григорием, но более опасным было то, что она могла решиться выйти за него замуж и более не влачить свое тягостное существование в качестве гувернантки. И, видимо, она уже размышляла об этом, раз хранила письмо от Чемесова в книге, перечитывая его и наслаждаясь приятными строками, написанными молодым человеком.

Руки Михаила затряслись, и он мрачно прочитал письмо еще раз. И тут его осенило. Может быть, и ему, Михаилу, Машенька отказывала во взаимности из-за того, что до сих пор любила Чемесова! Но она не могла открыто признаться в этом поручику только потому, что еще не до конца простила его за совершенное предательство, когда он бросил ее много лет назад.

Ревность при мысли о том, что вожделенная девушка, возможно, и впрямь любит этого молодого красавца вмиг овладела существом Невинского, не давая спокойно дышать. Спрятав письмо в карман камзола, Михаил быстро направился в дом и почти час, словно тигр, метался, вышагивая по кабинету, терзаемый ревностью и гнетущими мыслями относительно этой прелестной девицы. Первым его порывом было немедленно потребовать объяснений от Маши насчет письма от Чемесова, которое она хранила. Однако он осознал, что будет выглядеть смешным в глазах девушки, ибо не имеет никаких прав на нее и требовать ничего не может.

Немного позже полудня Михаил вызвал к себе Трофима и попросил привести к нему Андре, но только так, чтобы это не стало известно Мари. Мальчик появился на пороге его кабинета спустя четверть часа, и Трофим, подтолкнув его внутрь комнаты, плотно прикрыл двойные двери. Невинский уже ждал его, стоя посреди кабинета в напряженной позе, куря сигару. Окинув немного испуганного Андрея беспокойным взором, Михаил как можно ласковее сказал: