Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– А как же?

– Ну, не как с тобой, – сказала она нервно. Этот допрос Андрея вовсе не нравился ей.

– Отчего же?

– Потому что не люблю я его и не хочу его ласк, – выпалила Груша на одном дыхании и, понимая, что Андрей не отстанет, пока она все не расскажет, тихо добавила: – Оттого все и происходит не так страстно. А порой я просто терплю его близость. Доволен?

– Вполне, – проворковал Елагин, улыбаясь и целуя ее в лоб. – Так и должно быть. Ведь ты предназначена мне, поэтому со мной тебе и должно быть лучше.

Груша округлила глаза и уже хотела сказать, что думает о его хвастовстве и заявлениях о том, что она предназначена ему, но молодой человек смотрел на нее таким любовным взором, что Груша тут же забыла свое недовольство.

– Я уже все придумал, – произнес Андрей. – Завтра поутру поеду в Москву. Я уже узнал, где можно за несколько дней выправить поддельные документы. Через три дня мы уедем. Сначала в Петербург. Заедем к моей матери, я оставлю ей денег на первое время. Затем сядем на поезд и отправимся в Гамбург. Там найдем православного попа и обвенчаемся…

– Андрюша, послушай, – остановила Груша его ласково, осторожно прикрыв его рот ладонью. Елагин удивленно посмотрел на нее. Она, печально улыбнувшись ему, осторожно вымолвила: – Ты слишком торопишься.

– Тороплюсь? – опешил молодой человек, и его взор стал напряженным. – Я не понимаю, Грушенька, разве ты не хочешь уехать отсюда? Со мной. Стать моей женой? Пойми, здесь Урусов не даст нам быть вместе.

– Но я еще не давала согласия на венчание, – как-то обиженно заметила она, нахмурившись. Груше стало не по себе от того, как Елагин, даже не спросив, хочет ли она стать его женой, уже все решил и с женитьбой, и с побегом. И решил все единолично, властно, неумолимо и безапелляционно.

– Что это значит, позволь спросить? – уже недовольно вымолвил молодой человек и, чуть отстранив девушку от себя, строго спросил: – Ты что же, еще думаешь над тем, выходить за меня замуж или нет?

– Я… – Груша на миг замялась. Нет, она страстно желала стать его женой. Но то, как он все решил один, ей совсем не нравилось. Отчего он хотя бы не спросил о ее желании? Так нет же, он вел себя подобно деспоту.

– Запомни, ты моя, – вымолвил Андрей в запале и, притиснув стан Груши к себе, сказал над ее ухом: – Моя! Даже не сомневайся в том! Ты будешь моей женой, и точка. Хватит, я уже довольно терпел, более не хочу!

– Андрей, нельзя так. Ты словно неволишь меня, – попыталась возразить она, оторопев от его авторитарного поведения и увидев другого Андрея перед собой. Из ласкового возлюбленного он превратился в жесткого непреклонного и властного Елагина. – Ты даже не спросил, пойду ли я за тебя замуж!

– Эти твои капризы сейчас неуместны, Груша, – вымолвил Андрей недовольно. – Ты что ж думаешь, после всего, что было между нами, я тебе позволю еще хвостом крутить? Или ты все же не любишь меня? – обвинительно заметил он, сверкая на нее глазищами.

– Люблю, – пролепетала Груша твердо.

– Так что же тогда не так? – выпалил он. – Говори, не томи!

– Я просто думала немного обождать. Чувствую, князь уехал неспроста. Мне кажется, что Урусов решил наконец-то отпустить меня и дать вольную, как и обещал когда-то. Он говорил, что, как только я наскучу ему, в благодарность он мне вольную даст. Вот я и думаю, устал он от меня, оттого и уехал. И непременно вернется уже с моей вольной грамотой. Я стану свободной. И мы сможем спокойно обвенчаться и уехать без помех, пойми!

– Что за бред?! – произнес хмуро Елагин.

– Отчего же?

– Сомневаюсь я, что Урусов устал от тебя. И про вольную тоже, – вымолвил он, задумавшись. – Говорю тебе, Грушенька, одна у нас дорога – бежать за границу, только так мы сможем быть вместе. Нам надо спешить, чтобы успеть, пока не вернулся Урусов, так у нас будет пара дней в запасе.

– Андрюша, ты как не слышишь меня, – произнесла напряженно Груша, не понимая, отчего Елагин уперся и гнет свою линию, даже не прислушиваясь к ее словам. Она невольно высвободилась из объятий молодого человека и отошла. Но Андрей немедля приблизился к девушке сзади и вновь властно обнял ее руками. Уткнувшись лицом в ее волосы, глухо вымолвил:

– Ну что ты противишься моей воле, не пойму? Ты пойми, лапушка, не даст тебе Урусов вольную, – она повернула лицо и воззрилась на него. – Я тебе точно говорю, – добавил он, подтверждая свои слова уверенным взором. – Я бы не дал…

– Он обещал, – тихо заметила Груша, чувствуя, что ей нравятся его сильные объятья.

– И что же что обещал? – вымолвил Елагин тихо и, помолчав, обижено спросил: – Или ты не хочешь быть моей женой, оттого и разговор этот затеяла?

– Хочу, – пролепетала Груша, развернувшись к нему, привстала на носочки и сама поцеловала его в губы, словно подтверждая свои слова. И тут же, оторвавшись, умоляюще глядя в его голубые глаза, произнесла: – Андрюша, зачем нам скрываться и от полиции бегать? Когда, возможно, удастся решить все мирным путем. Вдруг князь даст мне вольную? Давай подождем, пока он не приедет, а после уж решим, что нам делать.

Елагин только недовольно взглянул на нее, в душе не соглашаясь с доводами девушки. Долго пронзительно смотрел на нее и через пару минут предложил:

– Поехали прямо сейчас в Чубарово и обвенчаемся.

– Сейчас?

– Ну да. Обвенчаемся. А потом князю грамоту покажем, и уж он тогда точно не сможет разлучить нас.

– Нет, это невозможно, – замотала головой Груша. – Ты же знаешь, священник без дозволения Урусова не имеет права обвенчать меня. Венчание будет незаконным.

– Знаю, – произнес Андрей глухо. – Но сердцем чую, что надо уезжать нам до того, как Урусов вернется. Послушай, горлинка моя, я ведь дело говорю, поехали!

– Ну, хорошо, – уже сдалась Груша. – Дай мне сроку до завтра. Я поутру тебе скажу.

– Договорились. До завтра, до утра, – заулыбался Елагин, понимая, что сломил сопротивление девушки, и она почти уже согласилась с ним. Приблизив свои губы вплотную к ее губам, он добавил: – А после обеда я в Москву поеду за документами.

Груша лишь на миг напряглась, понимая, насколько молодой человек упертый, так как, видимо даже не сомневался, что все будет так, как он задумал и решил.

Молодые люди вернулись в усадьбу спустя час и въехали в имение разными дорогами, чтобы не вызвать кривотолков. В тот день они больше не виделись.

На следующее утро Груша проснулась с мыслью о том, что все же надо дождаться Урусова и постараться все решить законным путем. Еще до завтрака она узнала, что Елагин на рассвете уехал по срочному делу в Чубарово и должен был вернуться к обеду. Девушка, тоскуя о молодом человеке, чтобы забыться, все утро провела в оранжерее.

После обеда Груша прошлась по имению, а чуть позже долго гуляла у главных чугунных ворот при въезде, с трепетом ожидая возвращения Елагина. Она хотела видеть его. Но отчего-то тот никак не возвращался. Спустя час она прогуливалась уже по парку, вздыхая и думая только о молодом человеке, о его ласках, нежности, о его любовных словах.

В какой-то момент она отчетливо заслышала позади тяжелые быстрые шаги. Груша резко обернулась и увидела Елагина, который стремительно приближался к ней. Она замедлила шаг и улыбнулась. Андрей быстро преодолел расстояние между ними и без предисловий стиснул девушку в своих сильных руках, впиваясь страстным поцелуем в ее губы. Лишь на миг она забылась, ответив на его поцелуй, но уже спустя минуту почти вырвалась из объятий и предостерегающе прошептала:

– Андрюша, увидят…

Он нахмурился и заставил себя выпустить девушку. Отодвинулся от Груши, но все же остался стоять в шаге от нее.

– Как ты почивал? – спросила Груша ласково, проведя пальчиками по его щеке, но тут же опустив руку, оглядываясь по сторонам. Вокруг никого не было, и лишь вдалеке, у дворца, наблюдалось некоторое движение дворовых. Отметив, что вряд ли их с Андреем заметят здесь, в саду, она вновь повернулась. На лице Елагина было написано беспокойство и тревога.

– Плохо.

– Отчего же? – обеспокоенно спросила она.

– Оттого что ночью тебя не было рядом, лапушка…

Груша смутилась от его откровенности и печально улыбнулась.

– Я тоже едва уснула.

– У меня скверное известие, – заметил Елагин, испепеляя ее темным взором. – Я только что получил телеграмму от князя. Он приезжает через два дня, – продолжал мрачно молодой человек. Он взял Грушу за локоть, склоняясь к ней. – Мы должны бежать немедля, сегодня же ночью!

– Нет, Андрей, – ответила Груша как-то нервно.

– Что значит, нет? – недовольно заметил он. – Времени нет. Сегодня же ночью уедем в Петербург. Там я постараюсь быстро выправить нам нужные документы. Поживем пока в одной из гостиниц тайно, а через пару дней отправимся за границу. Здесь оставаться опасно, пойми, Грушенька!

– Надо все обдумать, – произнесла она тихо.

Девушка понимала, что они очень рискуют, замышляя побег. Она боялась за Андрея, он не должен был пострадать из-за того, что помог крепостной бежать. Эти мысли вихрем пронесись в ее голове, и Груша не могла никак решить, стоит ли ее свобода того, чтобы Андрей заплатил за нее своей.

– Чего думать-то? – взъерошился Елагин. – Полагаешь, я стану спокойно смотреть, как Урусов обнимает тебя?

– Я не позволю ему более ничего, поверь, – успокоила Груша и устремила на него любовный взор. Она отметила мрачное и суровое выражение его лица и поняла, что Елагин не доверяет ей. – Ты не веришь мне?

– Нет, – ответил быстро, не сомневаясь, Андрей.

– Почему? Считаешь, я не смогу держать его на расстоянии?

– Думаю, нет.

– Но с чего ты взял, что я не смогу устоять перед ним?

– Во-первых, ты его крепостная, и он имеет на тебя все права. Во-вторых, ты уже отдалась ему, и вряд ли Урусов просто так отступится от тебя, – заметил он мрачно, испепеляя ее горящим взором.

– Я смогу, вот увидишь.

– Не удержать тебе его на расстоянии, Груша, – с горечью вымолвил он. – Князь даже спрашивать тебя не станет. Он хозяин тебе, – вымолвил Елагин с болью. – А ты крепостная его. Против него пойдешь, тебе же хуже будет. Пойми, девочка моя, бежать нам надо как можно скорее.

– А если все же Урусов даст мне вольную? – начала Груша.

– Твою мать! Ты опять про этот бред? – выпалил Елагин яростно.

– Послушай меня, – начала она, но Андрей, уже до боли сжав ее локоть, угрожающе наклонился и выпалил:

– Ты что, специально хочешь вывести меня из себя?! Что ты упираешься?!

– Я же о тебе боюсь, Андрюша! – воскликнула девушка в отчаянии. – В Сибирь тебя сошлют, если поймают нас.

– И что же? – выпалил Елагин. – Не боюсь я этого. А более опасаюсь того, что, если не успеем мы до приезда князя, никогда не быть нам вместе! Чувствую я это! Пойми ты, несмышленая девица!

Андрей недовольно пожирал девушку глазами и кусал губы, не понимая, отчего Груша так нерешительна.

– Аграфена Сергеевна! – раздался голос Дуняши, крепостной девицы, которая приблизилась к ним. Елагин быстро выпустил руку девушки. Груша невольно попятилась от него.

– Никакого покою нет! – взорвался Андрей, недовольный тем, что их прервали. – Чего тебе, Дунька? – спросил он, обернувшись к рыжей девице.

– Князь приехал! Вас ищет! С ним Татьяна Николаевна, – выпалила Дуня на одном дыхании.

Груша замерла, а Андрей как-то мрачно нахмурился.

– Ступай, Авдотья! Аграфена Сергеевна скоро придет, – скомандовал Андрей и строго посмотрел на Дуню. Крепостная замялась. – Ну, кому сказал! – уже повышая голос, прикрикнул на нее Андрей.

Дуня быстро поспешила прочь.

Когда девушка исчезла из виду, Груша обратила взор на Елагина и вымолвила:

– Он же написал, что через два дня…

– Вот именно, – заметил мрачно Андрей, трагично смотря в фиолетовые глаза любимой. – Видать, опоздали мы. Ну, ничего, лапушка, не бойся, – добавил он. – Я сейчас же пойду к Урусову и поговорю с ним.

– Зачем? – испугалась Груша.

– Скажу, что ты моя невеста и потребую твою вольную.

– А если он не даст? – вымолвила она глухо.

– Значит, изведает моего кулака, – угрожающе заявил Елагин.

– Боже, Андрей! Если так, не надо тебе ходить к нему.

– Груша, мне это надоело! – уже вспылил молодой человек, нутром чувствуя, что нынче, вернувшись, князь вновь может завладеть девушкой и помешать им быть вместе. Это осознание довело Елагина до бешеного исступления и дикой тревоги. – Что ты останавливаешь меня и запрещаешь, как будто я тебе мальчишка какой-то!

– Я лишь прошу, милый, – попыталась возразить она.

– Урусова не тронь! Бежать – надо подумать! – передразнил он ее. – А теперь что, я и поговорить с ним не могу? – уже процедил он, разозлившись окончательно.

– Я чувствую, что этот разговор плохо закончится, – объяснила она.

– Хватит! – взорвался Елагин и добавил: – Я мужчина и все решу сам. Не дело это, чтобы баба мне указывала!

– Баба? – опешила Груша и, обиженно поджав губы, отвернулась от него и чуть отошла. Андрей понял, что зря вспылил, и тут же приблизился к девушке. Обняв руками ее за плечи, он прошептал:

– Прости, лапушка, не хотел обидеть тебя. Просто не по мне, что ты не даешь сделать, как я хочу.

– Андрей, зачем все так обострять? – попыталась образумить его она, вмиг оправдав молодого человека в своем сердце. – Все наверняка можно решить мирно, полюбовно.

– А я не желаю ничего решать полюбовно с твоим князьком! – выпалил Андрей грозно. – Я хочу немедля увезти тебя отсюда! И забыть как страшный сон, что он когда-то прикасался к тебе.

– Давай немого обождем, – попросила Груша.

– Чего ждать? – яростно заявил Андрей и с ревностью добавил: – Или ты лгала, что любишь меня? И как князь вернулся, сразу на его сторону переметнулась?

– Зачем ты так говоришь?! Давай завтра встретимся и все хорошенько обсудим. А я до того узнаю, что решил князь.

Андрей, насупившись, молчал. Ему не нравилось то, что Груша тянет с решением бежать и не дает ему все решить самому. Это наводило его на мысли о том, что девушка, возможно, неравнодушна к князю.

– Можно я сама поговорю с Константином Николаевичем? – спросила она.

– Нет, – отрезал Елагин. – Незачем тебе говорить с ним! Знаю, чем все это закончится!

– Не говори так! – произнесла она, понимая, что он намекал на интимную близость. Груша ласково провела ладошкой по его щеке и с любовью проворковала: – Андрюша, ты не бойся, я не дамся ему, поверь.

– Ну-ну, – процедил он. – Но вряд ли Урусов будет держаться от тебя на расстоянии.

– Неправда, – опешила она и твердо заявила: – Я не позволю ему более прикоснуться к себе, ибо сама не желаю этого. Дай мне только поговорить с ним. И если он действительно не даст мне вольную, обещаю, что убегу с тобой в первую же ночь! Договорились?

Молодой человек упорно молчал, недовольно испепелял ее взором. Груша уже, ластясь, прижалась к нему, ласково произнесла:

– Милый, послушай меня. Кроме тебя, мне никто не нужен. Просто не хочу я, чтобы вы с князем ругались из-за меня. И если он теперь остыл ко мне, так все само и разрешится.

Она уже привстала на цыпочки и, обвив руками шею Елагина, начала нежно целовать его губы. Уже через мгновение жесткость и недовольство пропали с лица молодого человека, и он, обвив руками стан девушки, хрипло задышал и глухо вымолвил:

– Скажи снова…

Груша удивленно подняла на него глаза, пытаясь понять, о чем он. Увидев, как в голубых глазах Елагина светится любовь, она ласково улыбнулась и проворковала:

– Тебя одного люблю, Андрюша. Сильно люблю, так, что сердце заходится, когда ты рядом. Милый мой…

Вконец растрогавшись от слов девушки, ее близости и страстно горящих чудесных, манящих глаз, Андрей тяжело вздохнул и тихо произнес:

– Хорошо, подожду до завтра. С Урусовым можешь поговорить, – он замялся и как-то мрачно посмотрел на нее. – Но, прошу, без всяких вольностей, ты поняла, Грушенька? – с ревностью заметил он. – А завтра в полдень жду тебя у реки на нашем месте. Там все и решим.

– Спасибо, милый, – кивнула она, ласково улыбнувшись Андрею, понимая, что все же смогла переубедить этого упертого Елагина, который, видимо, совершенно не умел менять своих решений.

Груша вновь страстно приникла к твердым горячим губам молодого человека, и Андрей яростно, диковато впился в ее губы поцелуем. Лишь через минуту она осторожно высвободилась из его объятий и прошептала:

– Пойду уже…

Елагин с сожалением выпустил девушку из своих рук и, позволив ей отстраниться, тихо вымолвил:

– Иди. Помни, о чем обещала…

Она кивнула и, в последний раз улыбнувшись ему, устремилась по дорожке к дому. Андрей тяжелым взглядом смотрел вслед удаляющейся стройной фигурке в легком розово-серебристом кружевном платье, и ему отчего-то казалось, что неожиданно скорое возращение князя не сулит ничего хорошего.

Едва Груша вошла в итальянский салон, выдержанный в бело-лазоревых тонах, куда ее отправила Дуня, как сразу же очутилась в объятьях Урусова. Константин как будто ждал ее появления у двери и сразу же бесцеремонно стиснул девушку в жадных руках. Завладев ее ртом, князь начал яростно, почти насильно атаковать ее губы. Ощущая, что ей до боли в сердце неприятны его ласки, она замерла. И тут же вспомнила, как ее распаляли и возбуждали поцелуи Елагина. И теперь близость Урусова показалась ей до невозможности противной и даже гадкой. Груша напряглась и осторожно отстранилась, вспомнив про обещание, данное несколько минут назад Андрею.

– Я так соскучился, – прошептал взволнованно князь и, склонившись над Грушей, начал страстно целовать ее шею. Девушка, покраснев от неприятного ощущения, которое возникло, едва Константин обнял ее, вновь мягко отстранилась. Именно в этот миг девушка отчего-то начала сомневаться в том, что князь остыл к ней, как она предположила еще до его поездки.

Урусов с досадой вздохнул, однако улыбнулся ей. Достав из кармана маленькую коробочку, обтянутую черным бархатом, он посмотрел на Грушу горящим взглядом.

– Открой. Я думаю, тебе понравится, – прошептал Константин взволнованно, протягивая ей подарок.

Словно в некоем дурмане Груша взяла коробочку и открыла ее. На черном бархате лежало золотое кольцо с большим прозрачным бриллиантом овальной формы. Девушка, побледнев, напряженно уставилась на драгоценность. Чем дольше она смотрела на кольцо, тем навязчивее в ее голове становилась мысль о том, что оно обручальное.

– Ты станешь моей женой? – прошептал замирающим голосом Урусов и с любовью посмотрел на девушку, которая пораженно замерла над его подарком.

Ахнув от ужаса, Груша едва не выронила коробочку из трясущихся рук. Предчувствие не обмануло ее. Князь и впрямь решил сделать ей предложение. Видя, что девушка не поднимает глаз и молчит, Константин ласково произнес:

– Я люблю тебя, душенька. Сейчас отчетливо понимаю это. Знаешь, когда ты убежала в ту темную ночь в Москве, я безумно испугался, – он приобнял девушку за плечи и, перебирая пальцами светло-медовую прядь ее волос, которая выбилась из прически, тихо, проникновенно продолжил: – Я боялся, что никогда уже больше не смогу прижать тебя к своей груди, и понял, как ты мне нужна. Ты ведь тоже любишь меня. И это главное. А что скажет эта разряженная публика, мне наплевать. Сразу после свадьбы мы уедем за границу, чтобы не вызывать досужих сплетен. А через годик-другой вернемся, когда скандал поутихнет. Я уже оформил все необходимые документы для венчания и поездки. Надо только решить с датой…

Он хотел еще что-то сказать, но Груша, звонко захлопнув коробочку, быстро положила ее на белый изящный столик, стоящий рядом.

– Нет, нет, – простонала она и подняла на него глаза, полные слез.

– Что случилась, Грушенька? – выговорил, опешив, Константин.

Он захотел обнять ее, но та отбежала к камину и, закрыв лицо ладонями, зарыдала. Урусов ничего не понимал. Он думал, что она будет счастлива от того, что он сделал ей предложение. Нахмурившись, Константин подошел к девушке и ласково провел рукой по ее спине.

– Отчего ты плачешь, душа моя? – спросил он, напряженно всматриваясь в ее лицо, закрытое руками. – Если из-за вольной, то я уже распорядился. Ты получишь ее перед алтарем в церкви, перед тем, как мы обвенчаемся.

После этого заявления Груша заплакала еще горше.

Урусов попытался обнять ее за плечи, но она снова отошла и, подняв на него заплаканные глаза, попросила:

– Прошу вас, дайте мне пару дней на размышление, все так неожиданно.

– Конечно, – кивнул Урусов и, сделав несколько шагов к девушке, нежно обнял ее. – Пойдем в спальню, я расскажу тебе, куда мы поедем после венчания. Я знаю один прелестный домик на побережье во Франции и…

– Можно я перееду в свою старую комнату? – пролепетала вдруг Груша, устремив на него несчастный взор.

– Зачем? – насторожился князь.

– Мне надо побыть немного одной, чтобы во всем разобраться.

– Ты хочешь побыть одна? – переспросил Константин, не понимая ее поведения.

– Да. Умоляю вас, Константин Николаевич.

Урусов немого помолчал, как будто что-то обдумывая. А затем легко поцеловал девушку в лоб.

– Хорошо, душенька, – согласился он, думая, что, наверное, все невесты перед свадьбой впадают в некоторое уныние. – Ты можешь остаться в моей спальне. Я переночую в комнате для гостей. Не переживай, я не побеспокою тебя.

Он снова поцеловал ее в лоб и предложил:

– Пойдем в столовую, потрапезничаешь со мной. Расскажешь мне, чем ты занималась тут без меня.

Груша кивнула, чувствуя, что слезы душат ее. Она лишь произнесла:

– Я только переоденусь и спущусь.

– Хорошо, малышка, – кивнул Урусов. – Не задерживайся.

Груша влетела в спальню Константина и, захлопнув дверь, осела на ковер и зарыдала.

– Как все ужасно! – шептала она сама себе, впадая в яростное отчаяние. – Теперь мне точно никогда не избавиться от ненавистного князя. Даже вольную он даст мне перед алтарем, чтобы не было возможности улизнуть от него. Андрей был прав. Как же я ошиблась, решив, что он охладел ко мне. Остается один выход – бежать…

Она прекрасно понимала, что Урусов, решивший жениться на своей крепостной, вряд ли по собственному желанию отпустит ее от себя. Ей надо было немедленно найти Елагина и все ему рассказать. Возможно, уже сегодня ей удаться тайком выйти из спальни, пока Урусов оставит ее одну на ночь, и они с Андреем смогут убежать. Осознав, что времени очень мало, Груша устремилась к кувшину с водой и умылась. А затем быстро переодела платье. Понимая, что у нее еще есть четверть часа или чуть более до того, как князь хватится, девушка проворно устремилась к двери и распахнула ее. И тут же обмерла. Урусов, уже переодевшись в домашний темно-коричневый бархатный костюм с жилетом, стоял в коридоре напротив двери спальни и словно ждал ее. Увидев на пороге комнаты девушку, князь ласково улыбнулся и сказал:

– Вот и ты, Грушенька. Пойдем вниз, я как раз дожидался тебя.

Прикусив от досады губу, она усилием воли придала лицу непроницаемое выражение. Груша медленно вышла из спальни, понимая, что встретиться с Андреем, видимо, будет непростой задачей. Да, они договорились о свидании на завтра у реки, но это было крайнее средство. Ибо Груша надеялась на то, что еще сегодня ей удастся увидеться с Елагиным. Да и завтра, чтобы уехать к реке, ей надо было найти предлог, чтобы князь оставил ее хотя бы на час или два в одиночестве. Но, судя по поведению Урусова, это будет непросто.

Как она и предполагала, в течение дня ей так и не удалось избавиться от общества князя. После долгой трапезы он увлек ее гулять в парк, а потом они провели несколько часов в библиотеке, где Урусов рассказывал ей, куда они поедут после свадьбы. Затем как-то незаметно настал ужин, а после князь упросил Грушу сыграть ему на рояле. Чуть позже он решил присоединиться, и они почти час музицировали в четыре руки. Весь день Константин шутил, улыбался и ластился к ней. Но девушка мягко, но неумолимо отстранялась от Урусова, не позволяя себя обнимать и уж тем более целовать. Печально вздыхая, князь как-то изучающе тревожно разглядывал ее, но все же не наставил на объятьях и поцелуях, отчетливо видя, что Груша не расположена к ласкам.

С Константином приехала и княжна Татьяна, но она холодно поздоровалась с девушкой и, едва вытерпев Грушу за обеденной трапезой, более не удостаивала ее своим вниманием. После обеда княжна полдня провела в своей спальне и лишь к вечеру, когда Урусов с Грушей ушли в библиотеку, Татьяна отправилась гулять в парк. Груша чувствовала, что княжна специально избегает их с князем общества.

Около одиннадцати вечера Урусов проводил Грушу до своей спальни. Уже перед дверьми, пожелав ей спокойной ночи, он вновь попытался обнять ее, страстно заметив:

– Ты действительно хочешь спать одна, душенька?

– Да, – вымолвила нервно Груша и вперила в него просящий, трагичный, прелестный взор. – Вы же обещали, Константин Николаевич, что дадите мне время.

– Но я подумал, – начал тот как-то заискивающе, ласково гладя ее пальчики и не выпуская тонкую кисть из своей ладони. – Хотя… если ты так хочешь, Грушенька, я подчиняюсь, – сказал он ласково и тяжело вздохнул. – Покойной ночи, малышка.

Он легко поцеловал ее в лоб. Груша, стремительно развернувшись, скрылась от него в спальне. Устало прислонившись к двери, девушка облегчено выдохнула. Она понимала, что долго ей не удаться держать Урусова на расстоянии. Весь сегодняшний день князь только и делал, что пытался обнять ее и поцеловать, не говоря уже о том, что постоянно осыпал ее комплиментами, ластился и общался в заискивающей манере, словно хотел понравиться и заслужить ее поощрение или ласковый взор.

Груша отчетливо осознала, что завтра надо непременно встретиться с Елагиным. Она уже придумала, как остаться одной хотя бы на два часа, чтобы у нее было время съездить верхом до реки. Она решила уйти в оранжерею, ибо это было единственное место, где Урусов оставлял ее одну надолго, и именно оттуда девушка намеревалась тайком пройти в конюшню. До нужного места у реки было около получаса верхом, и у нее еще оставалось почти полчаса на то, чтобы обо всем поговорить с Андреем.

Тяжко вздыхая, Груша разделась, умылась и, надев ночную рубашку, а на распущенные волосы белый чепец, легла в постель. Упоительные и трагичные события последних дней уже достаточно измотали ей нервы, и она, едва опустив голову на постель, уснула, думая о том, что Андрей был во всем прав. И что она, не послушав его, теперь оказалась в этой трагичной, напряженной ситуации и должна была играть с Константином в непростую неприятную игру, делая вид, что все хорошо, и не показывать князю, как ей неприятно его общество.

Дверь с такой силой ударилась о стену, что с потолка посыпалась штукатурка. В тихую, покрытую ночным мраком спальню ворвался Урусов с перекошенным от ярости лицом и безумно сверкающими глазами. Груша испуганно села на постели. Константин уже подлетел к кровати и набросился на девушку.

– Значит, я не достоин этой царственной постели, а этот презренный Елагин милости просим?! – взревел князь. Грубо вытащив девушку из-под одеяла, он опрокинул Грушу на кровать и, наклонившись над ней, яростно схватил ладонью за горло, припечатав к постели.

– Что случилось? – пролепетала испуганно она спросонья, схватившись за его неумолимую, жесткую руку, которая нещадно давила горло. Она смотрела на князя дикими непонимающими глазами, видя над собой перекошенное от злости лицо.

– Сейчас ты мне все расскажешь о своих шашнях, девка! – прохрипел Урусов, словно раненый зверь. В его ушах до сих пор звучали слова Проши о том, что два дня назад Елагин ночью выходил из его спальни. Груша попыталась вырваться из-под железной руки, захрипев.

– Я не понимаю, – прошептала сдавленно она. Урусов, видя, что девушка задыхается, немного ослабил хватку. Она попыталась оттолкнуть его. Но он склонился сильнее и схватил Грушу руками за плечи, не дав ей вырваться, и прохрипел прямо в лицо:

– Не понимаешь? Рассказывай о своем блуде с управляющим!

– Боже, – пролепетала Груша, затравлено посмотрев на князя, который угрожающе возвышался над ней.

– Говори! – уже заорал Урусов в исступлении. Он принялся дико трясти ее, сжимая хрупкие плечи своими жесткими сильными руками. Груша лишь мотала в ужасе головой и испуганно смотрела в его темные невменяемые глаза. – Ты будешь говорить, мерзкая девка?! Или нет?! – голос сорвался на фальцет, и он резко отпустил ее плечи. Почти не контролируя себя, он уже в бешенстве замахнулся на девушку, подняв руку над ее лицом.

И тут из глаз Груши покатились горькие слезы. Увидев, что девушка смертельно бледна и напугана, Урусов резко отпустил занесенную руку и чуть отодвинулся, пытаясь отдышаться и успокоиться. Константин отчетливо понял, что еле контролирует себя, и, если не возьмет себя в руки, может причинить вред девушке. Он замер в угрожающей позе у кровати, сжимая кулаки. Груша села на постели, потирая горящее горло, которое еще минуту назад неумолимо сжимала его рука. Девушка старалась не смотреть на Урусова и, опустив голову, лихорадочно думала, что делать и говорить. Она не могла понять, откуда он все узнал, но отчетливо понимала, что надо как-то успокоить разъяренного князя.

– Как ты могла так поступить со мной? – в отчаянии прохрипел Константин, почти ничего не соображая от обуявшей его дикой ревности.

– Это все ложь, – сказала тихо она.

– Врешь! Прасковья видела, как он выходил из этой спальни ночью! И Фома рассказал, что вчера ни его, ни тебя не было в усадьбе три часа! И что вернулись вы вместе верхом в одно и то же время, но разными дорогами! Что, все ложь, по-твоему?! – пророкотал Урусов обвинительно, опять придвигаясь к ней. – Я не дурак! И мне все ясно!

– Боже…

– И к себе не подпускаешь меня весь день! И я чувствую, что из-за этого окаянного Елагина! Так ведь?

– Я не хотела вас расстраивать, – пролепетала Груша и попыталась отодвинуться от него, переместившись на середину кровати.

– Расстраивать? – процедил Константин и, кинувшись к ней, вновь схватил девушку за плечи и начал дико трясти. Чепец уже давно слетел с ее головы, и светлый поток густых волос взметывался от его резких движений. – Я требую, чтобы ты сказала правду! Правду говори, гадкая девка! Иначе! – уже с угрозой процедил он. По щекам Груши вновь потекли слезы. Видя, как она плачет, Урусов немного остыл и ослабил нажим на ее хрупкие плечи. Безумным взором вперился в ее прекрасное любимое лицо и неистово выпалил: – Я же люблю тебя! Люблю всем сердцем! А ты?! Как же все эти твои любовные признания? Или ты совсем не любишь меня?

Груша несчастно поджала губы и отрицательно помотала головой.

– Что? – процедил Урусов, смертельно бледнея, и отпустил ее плечи.

– Я всегда любила только Андрея, – произнесла она горькую правду. Груша решила, что раз князь и так все знает, возможно, он после того, как немного остынет, поймет, что не сможет удержать ее подле себя, и не станет настаивать на замужестве, раз она любит другого.