Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– А ты, Лизонька, приготовила что? – спросила ласково Теплова, посмотрев на старшую дочь.

– Ох, матушка, что-то я совсем не знала, что кому подарить, – нервно выпалила Лиза. – Все думала, думала и ничего не придумала. Вот уже рождество наступило, а у меня совершенно нет для вас подарков. Вы уж не сердитесь на меня.

– Ничего страшного, – заметила любяще Теплова. – В следующий раз приготовишь.

– Непременно, матушка, – кивнула лукаво Лиза, наперед зная, что матушка простит ей непредусмотрительность. Ведь она не такая искусная вышивальщица, как Даша, и рисовать не умеет, как Оля, так что же она должна была подарить?

– Тогда, наверное, мой черед, – произнес Илья и махнул рукой слуге. Тот приблизился и подал коробки. Илья встал и, обернувшись к матери, тихо произнес:

– Я не силен в определении нужных подарков, но мне кажется, эти вам понравятся, – молодой человек вручил Марье Ивановне красную верхнюю коробку и добавил: – Я думаю, это подойдет и к теперешнему вашему платью, матушка.

Марья Ивановна начала развязывать ленту, и девушки, не выдержав напряжения, окружили ее с трех сторон. Когда перед их взорами предстал рубиновый гарнитур, все ахнули.

– Какая прелесть! – первой невольно воскликнула Лиза. Марья Ивановна подняла глаза на сына, что стоял перед ней, и спросила:

– Он, наверное, ужасно дорогой, сынок?

– Носите с радостью, – ласково улыбаясь, заметил Илья. – А теперь твой подарок, Лиза, – он протянул среднюю коробку сестре, и она уже спустя миг извлекла аметистовый гарнитур.

– Какие они яркие! Благодарю, братец! – воскликнула Лиза с восхищением и, быстро схватив колье, побежала к зеркалу примерять.

– Оленька, – позвал Илья младшую сестру и протянул ей подарок. Девочка поблагодарила брата и устремилась к матери, которая помогла ей достать чудесные сережки с голубым камнем.

Даша стояла рядом с тетушкой и отчего-то ждала, что теперь Илья позовет и ее. Но Теплов уселся обратно на диван и, отвернув от нее взор, смотрел, как Лиза крутится перед зеркалом. Прошло минут пять, и первой не выдержала Марья Ивановна.

– Илюша, а Даше подарок? Ты ведь не забыл? – спросила тихо Теплова.

– Какой подарок? – вмиг ощетинился Илья и обернулся к матери, рядом с которой стояла Даша. Девушка смотрела на него таким поглощающим, напряженным взором, что он поджал от недовольства губы.

– Ну как же, Илюша? Ты всем нам подарил подарки, а ей? – спросила Марья Ивановна.

И тут в молодом человеке что-то надорвалось. Кровь хлынула к его вискам, и Теплов зло выпалил:

– С какой стати я должен дарить ей подарки? За какие такие заслуги? Она и так много лет живет в нашем доме из милости! Пьет, ест, одевается! И за чей счет, позвольте спросить?

– Илья! – опешила Марья Ивановна от гневного выпада сына в сторону Даши и осуждающе посмотрела на Илью. – Ты неправ. Дашенькин отец, твой дядя, оставил ей содержание.

– Мой дядя, как вы выразились, матушка, – раздраженно продолжал Илья, – оставил лишь одни долги. Вы знаете об этом?

– Нет, – помотала головой Теплова. – Но я думала…

– Сегодня поутру мой поверенный все сообщил, – продолжал Илья врать, не моргнув глазом. – Дом и имение Сергея Николаевича давно под залогом, ежегодно выплачиваются одни проценты, а долги так и остаются неизменными. Так что Дарья Сергеевна должна быть благодарна, что уже столько лет мы по своей доброте держим ее у себя. И я думаю, с ее стороны было бы уже дерзостью считать, что я буду дарить ей такие же подарки, как и вам, матушка!

Илья говорил о Даше в пренебрежительном тоне, словно ее не было в комнате, желая одного – опустить ее настолько в своих глазах, чтобы глупое сердце наконец перестало бешено биться в ее присутствии.

– Илья Григорьевич, – пролепетала Даша. – Я очень благодарна вам и тетушке, и поверьте, совсем не жду от вас подарков.

– И правильно! – воскликнул Теплов, обратив на девушку негодующий злой взор.

Он увидел, как ее глаза заблестели от слез, и еще больше разозлился, как и поутру. Молодой человек ощущал, что девушка хочет его разжалобить. В этот миг отчего-то почувствовал, как все его существо взбунтовалось против той несправедливости, которую он нынче творил с Дашей. Но также Илья понимал, что теперь его разум с трудом держал истинные чувства под контролем, заставляя его играть несвойственную ему роль. Теплов явственно ощущал, что еще немного – и он, только чтобы не видеть слез Даши, попросту выпалит всю правду про то, что нет никаких долгов дяди, и еще будет извиняться перед этой коварной девчонкой. Оттого молодой человек обратил на Дашу жесткий взор аквамариновых глаз и быстро пророкотал из последних сил:

– К тому же я намерен сообщить вам, сестрица, еще одно. Матушка просила отпустить вас на ярмарку завтра поутру. Так вот, я все обдумал и решил. Вы никуда не поедете и останетесь дома.

– Но Илюша, – попыталась возразить Марья Ивановна, опешив от неожиданного приступа злобы сына.

– Я так решил! И решения своего не изменю! – выпалил Теплов яростно, уже срываясь на фальцет.

И тут он увидел, как лицо Даши стало совсем бледным, и она пролепетала:

– Простите…

Почти бегом Даша устремилась прочь из гостиной, запинаясь о подол платья. Едва девушка скрылась за дверьми, Теплов подошел к столику с фруктами и, налив себе полный фужер белого игристого вина, залпом выпил его.

– Илья Григорьевич, я думаю, вы неправы, – недовольно заметила Марья Ивановна, буравя широкую спину сына осуждающим взором. – Вы должны извиниться перед своей сестрой, – уже строго добавила Теплова, вставая с диванчика.

Илья резко развернулся к матери и пророкотал:

– Я в этом доме хозяин! И мои решения не обсуждаются, даже вами, матушка! Если мои порядки кого-то не устраивают, вы можете оставить сей дом и перебраться в другое имение! – закончил жестко Илья, подтвердив свои слова решительным взором.

Марья Ивановна долго в упор смотрела на сына и спустя пару минут, поняв, что молодой человек уперся и не изменит своего решения, тихо произнесла:

– Как ты похож сейчас на своего деда, моего покойного отца. Он тоже когда-то давно, несмотря на мои слезы, выдал меня замуж за Теплова. И всю жизнь я была вынуждена терпеть вашего отца, никогда не любя его. Илья, не будь подобен ему. Ибо твоя железная непреклонная воля и гордыня сделает всех окружающих несчастными. Хотя… – Теплова чуть помолчала и трагично добавила: – Возможно, уже поздно. И ты уже стал таким же, как и он…

Взглянув на сына с укоризной, Марья Ивановна медленно покинула гостиную, позвав с собой Оленьку.

Допив коньяк, Теплов позвонил в колокольчик. Теперь молодой человек был один в своей спальне. После ухода Марьи Ивановны и Оли, Лиза так же быстро ретировалась из гостиной, сославшись на усталость. Илья же, мрачный, понурый и несчастный, захватив с собой бутылку, направился в спальню, ощущая, как его всего переполняют страстные, будоражащие мысли.

Появился лакей, и Илья велел ему немедля позвать его камердинера Артемку. Уже спустя минут пять вошел молодой парень невысокий, рябой с буйной светлой копной волос на голове.

– Чего изволите, барин?

– Зайди, дверь прикрой, – велел тихо Теплов, наливая себе еще коньяка в рюмку. Отметив, что парень выполнил его поручение, Илья выпил и, поставив рюмку на столик, внимательно посмотрел на Артемку. – Найди мне бабу помоложе из наших дворовых, посговорчивее какая. Ну, ты сам знаешь для чего. Если сможешь, сегодня ко мне в комнату и приведи.

Артемка тут же понятливо закивал и предложил:

– Ага, понял. А может, девицу какую? Свеженькое-то, оно лучше?

– Не надобно мне твоих девиц, – поморщился Теплов и недовольно посмотрел на Артемку. – Будет в углу жаться да слезы лить, как будто я душегуб какой. С бабой-то лучше, она уже знает все. Да посмотри, чтоб мужик у нее не сильно ревнивый был, а то еще прибьет ее ненароком. Скажешь им, что за услуги свои баба за каждую ночь по три рубля получит.

– Ох, много уж больно, барин. Да и зачем деньги-то им? Они вам и так не откажут. Барин же вы их.

– Не умничай, – осек его Теплов. – Баба, если услугу делает, должна за это получить что-то. Иначе второй раз сама не пойдет. А, как мой отец, насильничать и принуждать я никого не буду.

– Мое дело маленькое. Как вам будет угодно, Илья Григорьевич, – вмиг засуетился камердинер и, желая реабилитироваться, выпалил: – Так знаю я парочку нужных баб, – Артемка как-то хитро заулыбался. – Одна Фёкла Хомякова, солдатка. Лет двадцать. У нее мужика два года назад в армию забрили, так у нее сынок двухлетний имеется, она тихая да покладистая. Ничего так на лицо, коса толстая, да глаза добрые. А еще одна Минодора, Миной кличут, хоть у нее мужик и под боком, один из конюхов, но она и сама не прочь погулять. Постарше, правда, она, лет двадцать пять ей, но зато красивая да веселая.

– А как на нрав они, не сильно стеснительные? Кобениться не будут?

– Нет. Фёкла с хлеба на воду перебивается, деньгам рада будет, и Мина тоже, думаю, довольна останется.

– Хорошо, – довольно закивал Илья, и его лицо подобрело. – Приведешь обеих. Посмотрю, какая понравится больше. Сегодня успеешь?

– Думаю, через часик обеих доставлю. Одна при конюшне живет, вторая в сельце, что минутах в пятнадцати пешком, в ткацкой мастерской у матушки вашей работает.

– Если понравится мне кто из них, приводить ее будешь пару-тройку раз в неделю, это позже скажу, – добавил Теплов.

– Слушаюсь, барин, – закивал Артемка. И уже повернулся к двери. – Ну, дак, я пошел?

– Иди. Только чтоб из домочадцев никто не знал о том, – заметил Илья.

– Как прикажете, барин, – пожал печами Артемка. – Но не думаю, что Марья Ивановна возмущаться будет. Покойный-то барин наш, царство ему небесное, батюшка ваш, почти каждодневно сам к девкам дворовым похаживал, что в мастерской ткацкой в деревне у вас работают. И Марья Ивановна знала о том. – Артемка присвистнул. – Уж больно Григорий Николаевич до молодых девок охотник был. А что в этом такого-то? Девки-то они крепостные, чего барин изволит, то и должны исполнять.

– Хватит про то, знаю я все это, – хмуро заметил Илья и отмахнулся от Артемки. – Ступай уже.

– Да, да побежал…

Не прошло и часа после разговора, как в дверь спальни Теплова осторожно постучали. Илья допил очередную рюмку коньяка и поставил пустой бокал на столик. Распахнув дверь, молодой человек окинул взглядом Артемку и двух молодых баб, стоявших с ним рядом. Илья кивком велел им войти и посторонился. Закрыв за ними дверь, он обернулся.

– Вот, барин. Это Фёкла, – Артемка показал на девицу среднего роста с темно-русой косой и серыми выразительными глазами, что стояла справа от него. Фёкла поклонилась и тихо поздоровалась. – А это Мина наша, – указал он на вторую темноволосую, улыбающуюся бабу с румянцем во всю щеку и с красными губами.

– Зрасьте, Илья Григорьевич, – сказала Минодора и заулыбалась. Илья проигнорировал их приветствие и оценивающим взглядом прошелся по девицам.

Первая Фёкла, муж которой служил в солдатах, полногрудая, осанистая девица обычного телосложения имела толстую косу и приятное лицо. Молодая, свежая, круглолицая, она сразу же приглянулась Теплову, ибо он тут же оценил ее природные данные и то, что ее муж нынче на службе. А военная служба могла растянуться на долгие годы, если мужик не получал серьезных травм. Единственное, что сразу же не понравилось Теплову, – это ее взгляд. Очень тоскливый и печальный. Но Теплов отогнал от себя колебания, решив, что ему все равно, что там у нее на душе. Ведь не для душевных разговоров он позвал ее.

У второй, Мины, широкая улыбка не сползала с ярких губ, и она, явно желая понравиться, выпячивала грудь. Она была полновата, имела веселые игривые глаза и красивые, изящные руки. Однако Теплову не нравилось то, что Мина уж больно рьяно выказывала свою заинтересованность в нем своими откровенными взглядами. К тому же муж ее служил на его конюшне, и, насколько помнил Илья, завали его Степаном.

Оттого выбор быстро был произведен, и молодой человек, прищурившись, глухо сказал:

– Пусть Фёкла останется сегодня, а вы ступайте.

Теплов заметил, как Фёкла, которая, смущенно смотрела в пол, тут же подняла на него внимательный взгляд и поклонилась. Выбор явно не понравился Мине, и она с вызовом произнесла:

– Не пожалейте, барин. Феклуха-то у нас тихоня, как бы в постельке не замерзнуть вам с ней.

– Мина, ты это чего разговорилась? – выпалил Артемка и толкнул бабу в бок. – Пошли ужо.

Илье понравилось замечание Мины, он улыбнулся и заметил:

– А ты языкастая, люблю таких.

– Дак я и сама ничего, – начала Мина.

– В другой раз, Мина, – рассмеялся Теплов.

– Пойдем, чего привязалась, – велел Артемка, толкая Минодору к выходу.

Через минуту дверь за ними захлопнулась, и Илья обернулся к стоявшей перед ним молодой женщине в длинной темной юбке и светлой простой кофте. Ее длинная коса лежала на груди, и она как-то странно, не мигая, смотрела на него, словно изучая. Ее взгляд был до того печальный и тяжелый, что опять задел Илью за живое, и он недовольно спросил:

– У тебя болит чего?

– Нет, барин, – ответила Фёкла.

– Тогда что смотришь на меня так несчастно, будто я обидел тебя чем? – спросил молодой человек. Отчего-то Теплов стал ощущать себя неловко с этой девицей, ее тоскливый гнетущий взор проникал до самых печенок. – Или я совсем тебе не по нраву?

– Нет, что вы, Илья Григорьевич! – спохватилась молодая баба, и ее лицо чуть повеселело, а глаза наконец ожили. – Как вы вернулись позавчера в усадьбу-то, все наши девки с вас глаз не сводят. Вы и верхом хороши, и на коляске, когда сами правите. Как только мимо проезжаете, девки наши сразу все свои ткани бросают, в окно пялятся. Митофановна не раз их за это розгами стегала.

– Ух ты, – ехидно заметил Теплов и, пройдя мимо бабы, начал устало стягивать с себя камзол. – Не думал, что за мной кто-то наблюдает. Ты, небось, за мной тоже смотришь? – он решил подшутить, чтобы хоть немного рассеять напряженную обстановку.

– Смотрела один разок, – ответила тихо Фёкла, повернувшись к нему лицом и внимательно следя за каждым движением Теплова. Илья уже небрежно бросил камзол и уселся на кровать, начав стягивать сапоги. Фёкла немедля бросилась к нему и, встав на колени, схватилась за его сапог и пролепетала. – Позвольте мне, барин.

Опешив от ее услужливости, Теплов убрал с сапога руки и выпрямился, сев прямо. Подняв ногу, он протянул ее девице. Она, заискивающе улыбаясь, очень осторожно сняла с него сапоги, поставив их у кровати. Ему отчего-то не понравилось это действо, и он подумал о том, что все это как-то неверно. Илья начал медленно расстегивать рубашку, так и сидя на постели, не спуская с девицы холодного изучающего взора и представляя себе, какова она обнаженная.

Фёкла выпрямилась и тихо стояла перед ним, то опуская, то поднимая взор.

– Артемка сказал, что мальчонка у тебя есть?

– Есть, Илья Григорьевич, – оживилась она. – Ивашкой зовут.

– Не болеет он?

– Нет, благодарствую, – произнесла она, и ее лицо вконец расслабилось, взор стал благодарно заискивающим. Теплов стянул рубашку, и Фёкла уставилась на его широкую, рельефную грудь поглощающим взглядом.

– Ну и долго так стоять будешь, как статуя? – заметил уже раздраженно Илья. – Раздевайся уже. Хоть посмотрю на тебя.

– Ох, простите, барин, – спохватилась она и начала проворно расстегивать свою кофточку.

Теплов молча наблюдал за действиями молодой бабы и отмечал, что она весьма недурна собой. Когда она разделась, молодой человек, прищурившись, прошелся по ней взглядом. Фёкла имела большую, немного обвисшую грудь, округлый живот, полноватые ягодицы, невыразительную линию талии и длинные ноги. Сделав вывод, что девица вполне приемлема для его желаний, Теплов тихо велел:

– Подойди…

Она послушно подошла к нему, и Илья сразу же сгреб ее в свои объятья и повалил на постель. Сразу же поцеловав ее в губы, Теплов невольно поморщился, ибо холодные губы Фёклы были совсем тонкими и неподвижными. Они пахли щами и клюквой. Тут же переключившись на ее щеку и шею, молодой человек решил поменьше целовать бабу в губы, чтобы не испортить себе остальные приятные моменты близости.

Спустя час, удовлетворив свое желание и в последний миг излив свое семя ей на живот, Илья, обняв сильной рукой Фёклу, уснул на ее мягкой груди. А молодая баба еще долго лежала с открытыми глазами и с бешено бьющимся сердцем и прислушивалась к мирному дыханию молодого человека. Она с упоением думала о том, что этот притягательный красивый, молодой барин, о котором, как она знала, последние три дня жужжали все дворовые девки, теперь спал с ней, с замужней тихоней, как ее прозвали за молчаливость. И именно она всем назло привлекла сегодня его внимание, а не эта блудливая Мина.

Поутру Теплов как раз читал утреннюю газету, когда в столовую вошла Марья Ивановна и, холодновато взглянув на сына, произнесла:

– Доброе утро, Илья Григорьевич.

Молодой человек немедля встал и, отложив газету, приблизился к матери и, поцеловав ей ручку, как-то заискивающе сказал:

– И вам доброго, матушка. Вы все еще сердитесь на меня?

Илья очень любил мать, и вчерашний неприятный разговор после ужина ему весь вечер не давал покоя. Но решения своего он не поменял, ибо был уверен, что только таким образом и подобным поведением он сможет отделаться от своей невозможной привязанности к Даше.

– Ты прав, я еще недовольна, – улыбнулась уже более приветливо, Марья Ивановна. – Но если ты одумался…

– Нет, матушка, – перебил ее Илья. – Дарья останется сегодня дома, а вы поезжайте без нее.

Теплова опять с укоризной взглянула на сына и тихо сказала:

– Ты разочаровываешь меня, Илюша, но теперь эта поездка невозможна. Дашенька заболела.

– Заболела? Чем же? – с недоверием произнес Илья.

– У нее сильный жар. Я уже послала за лекарем.

– Она совсем плоха? – озабоченно спросил Илья. И ощутил укол совести, который явственно говорил ему, что виноват в теперешнем состоянии Даши именно он. Именно он на протяжении всего вчерашнего дня третировал ее. Видимо, ее нежный организм не выдержал всех его придирок, и она слегла.

– Да. Ночью у нее даже бред был. Теперь, правда, она в сознании, но вся горит и на голову жалуется.

В этот момент дверь в гостиную отворилась, и лакей доложил о приезде лекаря. Марья Ивановна засуетилась и устремилась за лакеем, на ходу кинув сыну:

– Завтракайте с девочками без меня. Я позже трапезничать буду.

Часы пробили одиннадцать утра, когда ушел лекарь, и Даша вновь провалилась в беспокойный сон. Тяжелые веки сомкнулись сами собой. И девушка, горя всем телом, в тревожном сне невольно сбросила с себя часть одеяла, желая прохлады. Как и ночью, ей снились странные кошмары.

Она бежала по пустынному городу. За ней гнались. Она чувствовала это. Была ночь, и городские пустынные улицы вселяли в нее страх. Отчего-то она была одета в прелестное белоснежное платье из тончайшего шелка, невозможно изысканное, с серебряной вышивкой, украшенное по контуру выреза мелкими бриллиантами. Такого платья у Даши никогда не было, да и не могло быть, так как даже Марья Ивановна не могла себе позволить подобные наряды. Шикарное платье было почти невесомо. Отчего-то Даша была боса. Трепещущая от страха и терзаний, она, приподняв рукой длинный светлый подол, бежала все далее, то и дело с опаской оборачиваясь. Ее длинные светлые волосы развевались по ветру золотым шлейфом. Она оглядывалась и ощущала, что этот человек преследует ее.

Вот он уже был совсем близко, и Даша краем глаза видела его тень за спиной. Она попыталась прибавить шаг, но мужчина уже оказался рядом. Его дыхание опалило ее висок, и в следующий миг она оказалась в его руках. Было темно, и она не различала его лица. Жестко стиснув ее в своих объятьях, мужчина впился губами в ее висок. Его руки прижали девушку сильнее к груди, и он выдохнул с угрозой:

– Тебе не убежать от меня. Ты моя, моя, моя... – глухим эхом звучал баритон мужчины.

Неистово пытаясь вырваться из его железных объятий и насилующих ее рот горячих губ, Даша изо всей силы колотила его кулачками. Но мужчина в ответ лишь смеялся. Именно в этот момент лунный свет упал на его лицо, и девушка в ужасе узнала мужчину. Илья с диким выражением на лице, с темными горящими глазами показался ей демоном. Он продолжал осыпать поцелуями ее лицо и, подхватив ее на руки, быстро куда-то понес. Даша все пыталась сопротивляться, но он был слишком силен и удерживал ее спину и ноги у своей груди. Она пыталась спрыгнуть с его рук, но у нее ничего не получалось. Удары ее кулачков почти не причиняли ему боли. Она уже плакала, не понимая, чего он хочет от нее.

Через секунду они оказались в какой-то большой полутемной комнате. Опрокинув ее на кровать, Теплов навалился на нее всем своим мощным телом и вновь начал неистово целовать. Даша плакала, царапалась и кусала его губы, но казалось, что его это только сильнее раззадоривает. Илья начал срывать с нее одежду, и вскоре они оказалась полностью обнажены. Дашу охватил ужас, ибо далее началась нечто такое, чего она даже не могла вообразить. Его руки были везде, как и губы, лаская ее и тираня.

Девушка билась в холодном поту от кошмара, где Теплов мучил ее, и выгибалась на постели. Бред и страшные картины насилия продолжались долго и мучительно. Во сне Даша как будто пыталась оттолкнуть его руками и выгибалась всем телом.

Ее разбудил ласковый голос горничной Анюты:

– Дарья Сергеевна, проснитесь, Дарья Сергеевна!

Так и не открывая глаз, Даша ощутила, что уже не спит и опять вернулась в реальный мир. Кровожадный, темный образ Ильи исчез, и сквозь сознание Даша невольно услышала недовольный баритон:

– Аня, пошла вон!

Даша осознала, что этот голос из ее кошмара. Она распахнула глаза и осознала, что страшный сон возвращается. Знакомое и опасное лицо Ильи, которое вновь склонилось над нею, вызвало у нее почти панику. Она глухо простонала, ощущая, что кошмар еще не кончился.

Едва горничная исчезла за дверью, Теплов быстро подошел к кровати, где лежала больная, и окинул взором изящную фигурку девушки. Она металась на кровати, и ее распущенные золотистые волосы в беспорядке лежали на подушке. Ее лицо, бледное, влажное от пота, с закрытыми веками и темными кругами под глазами, с пересохшими губами, показалось молодому человеку несчастным и невозможно прелестным. Одеяло, до того покрывавшее больную, было откинуто в сторону, и Илья отчетливо увидел ее стройный стан в легкой ночной шелковой рубашке. Тонкая ткань, видимо, увлажнилась от пота девушки и облепила ее плечи, грудь и талию, отчетливо обрисовывая притягательные формы юного тела.

Молодой человек остолбенело уставился на ее полные округлые грудки совершенной формы, которые явственно и очень хорошо были видны через влажную тонкую ткань белоснежной рубашки. Он даже отчетливо разглядел розовые сосочки, которые выпирали над выпуклой поверхностью ее чудесных полушарий. Грудки девушки были не маленькие, а притягательного среднего размера, и у Теплова вмиг возникло дикое желание прикоснуться к ним. Словно ночи с Фёклой не бывало, и Илья ощутил, что его мысли смешались, а кровь бешено застучала в висках.

Переведя блуждающий, возбужденный взор на бледное лицо девушки, Илья ощутил неистовое желание поцеловать ее. В горле у него пересохло, и он, как в дурмане, склонился над нею. Именно в этот момент Даша несчастно застонала и выгнулась. Почти не осознавая, что делает, молодой человек сильнее склонился к ней, и его рот приоткрылся, предвкушая сладость ее губ. Он уже приблизился на минимальное расстояние, как вдруг девушка открыла глаза. Синие бездонные озера с темными влажными ресницами уставились на него непонимающим взором, и Илья, мгновенно отрезвев, резко выпрямился.

Увидев Теплова, который стоял над нею с таким же темным и опасным взглядом, как и во сне, Даша невольно вздрогнула. Она понимала, что уже не спит. Но отчего Илья теперь склонился над нею и так смотрел? С таким выражением лица, как будто хотел сделать то же, что делал с нею в кошмарах. В данный момент времени девушка почувствовала, что она хочет не просто того, чтобы молодого человека сейчас не было здесь, а чтобы Теплов исчез из ее жизни навсегда.

– Зачем вы пришли? – с вызовом спросила Даша хрипло. Ее прелестный взор осуждающе и колюче вперился в бледное лицо молодого человека.

– Зачем? Справиться о вашем здоровье, сестрица, – ответил Илья, и Даша заметила, как выражение его красивого лица изменилось и стало бесстрастным и холодноватым.

– Я не хочу вас видеть, – искренне и как-то по-детски сердито вымолвила она и отвернула в сторону лицо, не в состоянии смотреть на него. Она ощущала, что голова дико раскалывается от боли, и ее всю знобит.

– Даже так? – зло заметил Теплов, мгновенно обидевшись. А про себя подумал: «Конечно, было глупо приходить сюда. Она не желает меня видеть, а я, как глупец, думаю о том, как бы ее поцеловать». Нервно терзая пальцами пуговицу на своем камзоле, Илья принял напряженную позу у изголовья ее кровати, устремив недовольный взор на прелестное лицо девушки, и медленно произнес: – Не думал, что матушка совсем не воспитала тебя, раз ты сейчас так груба.

– Вы первый показали свою неприязнь ко мне, братец, – выдохнула Даша, вновь оборачиваясь к нему. Ей было так плохо, что она не собиралась скрывать свои истинные эмоции по отношению к этому жестокому человеку. – Я лишь отвечаю вам тем же…

– Ба! – воскликнул Илья, отметив, что поведение девушки изменилось с последнего раза. – Смотри-ка, у нашей тихони и зубки есть? И, видимо, не только, еще и слова злые имеются.

– Что вам теперь надобно от меня, не пойму, – уже ощетинилась Даша, желая лишь одного, чтобы молодой человек немедленно покинул ее спальню. Она вдруг заметила, что одеяло сползло. Девушка немедля натянула его до подбородка и колко добавила: – Я не хочу с вами говорить, Илья Григорьевич.

Теплов проследил внимательным взором за действием девушки и, нахмурившись, заметил:

– Конечно, зачем со мной говорить, ты только и можешь, что матери на меня жаловаться!

– Я не жаловалась, – пролепетала несчастно она, поджав губы. Она уже поняла, что Теплов, видимо, вновь решил мучить ее своими речами, как и накануне, и, словно истукан, застыл у ее кровати и не хотел уходить. – Она просто спросила…

– Не забывайся, Дарья! – перебил он. – Ты живешь в этом доме из милости. По доброте моей матери. Ибо твой отец тебе оставил одни долги. Все твое имущество заложено.

– Я вчера все это слышала, не надо снова мне это повторять, – заметила с горечью Даша.

– И все же я повторюсь, с твоего позволения! – уже пророкотал Илья. – Ты, моя дорогая, живешь здесь из милости! И все это имеешь, благодаря моей матушке и мне!

Илья не понимал, зачем уже в который раз повторяет ей это и терзает своими словами. Отчего-то молодой человек осознавал одно, что, если бы Даша теперь по-другому ответила ему, он бы успокоился. Но она не хотела признать, что всем обязана ему, и уж тем более сказать, что благодарна, и что он самый лучший, ибо заботится о ней. Теплов чувствовал, что именно эти слова из уст девушки могли умерить его недовольство.

– Если бы могла, я бы непременно ушла из вашего дома, – насупилась обиженно Даша.

– Я не держу тебя в своем доме, милочка! – воскликнул запальчиво Илья. – Дверь открыта, и ты можешь в любой момент идти на все четыре стороны!

Даша так долго молчала и так несчастно смотрела на него своими огромными синими глазами, что Илья невольно даже остыл и ощутил в душе подобие раскаяния в своих словах. Наконец она открыла рот и глухо произнесла:

– Вы прекрасно знаете, братец, что мне некуда идти. Потому я пользуюсь добротой тетушки и живу в вашем доме. Но поверьте, что последние три дня я молю Бога о том, чтобы мне поскорее выйти замуж и освободить всех вас от своего присутствия.

Услышав последнюю фразу девушки, Илья нахмурился. Нет, ему совсем не это хотелось услышать. Он понял, что явно перегнул палку в своей злобе. И было бы неплохо успокоить девушку и сказать ей, что она может жить в его доме, сколько захочет.

– Если бы вы помогли мне и подыскали мужа, братец, я была бы благодарна вам.

– Вот еще глупости! – ответил он уже более спокойно. – Вам, сестрица, еще нет и восемнадцати. Рано вам замуж еще. И вообще, я погорячился.

– Но… – начала она, не понимая, отчего его настроение изменилось, а глаза потеплели. Он вдруг склонился к ней.

– Я не хотел обидеть тебя, Дарёна, – сказал вдруг Теплов с теплотой. И его широкая ладонь легла на лоб девушки. Очень ласково и осторожно Илья провел по волосам Даши и добавил: – Ты поправляйся быстрее, а то матушка очень переживает.

Даша непроизвольно подняла взгляд на лицо молодого человека и увидела в его ярких аквамариновых глазах странное выражение. Смесь ласки, огня и властности. Его взор обжигал. В следующий момент Илья быстро выпрямился и покинул ее спальню, осторожно прикрыв за собой дверь.