Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Ты сам разрушишь всё своим неразумным поведением, – строго сказал монах.

– Ты священник и потому стращаешь меня, – усмехнулся Влад. – По-твоему, всякий, кто грешит, неразумен. По-твоему, добродетель и разум – одно и то же. Я думаю иначе.

– Если ты так разумен, то почему не беспокоишься о том, о чём беспокоится всякий государь? – спросил отец Антим.

– И о чём же мне беспокоиться?

– У тебя нет наследников, – сказал отец Антим.

– Один есть, – непринуждённо ответил правитель.

Монах неодобрительно покачал головой:

– Рождённый от язычницы, с которой ты сожительствуешь, пока гостишь у турков?

– Это уже не важно. Ведь теперь он живёт здесь, в моей земле, и он крещёный.

– И всё же это незаконный сын.

– А! Я понял, – младший Дракул хитро прищурился. – Отче, ты опять за своё? Хочешь, чтобы я женился? Далась тебе эта женитьба!

Отец Антим тяжело вздохнул и произнёс:

– Даже если ты сейчас женишься, от этого не будет толку.

– Почему? – не понял Влад.

– Та женщина, которую ты перевёз в Букурешть и содержишь...

– Отче, хватит попрекать меня этой женщиной!

– Ты сошёлся с ней три года назад, а она не рожает, – докончил монах.

– Это не её вина.

– Здесь я не спорю, – согласился отец Антим. – Эта женщина бездетна из-за тебя. Здесь твоя вина.

– Здесь нет ничьей вины, – сказал младший Дракул.

– Нет, это твоя вина, – настаивал монах. – Ты живёшь неправедно, и потому Господь не даёт тебе продолжить род.

– Отче, ты же знаешь, что у меня уже есть два сына, – возразил Влад. – От язычницы. Ты можешь говорить, что один из них не в счёт, потому что не окрещён, но второй-то крещёный.

– Да, – кивнул монах, – та язычница родила тебе двоих турчат, но и она больше не рожает. Не рожает с тех самых пор, как ты начал истреблять жупанов, повинных в смерти твоего отца и брата. Ты живёшь неправедно, поэтому сейчас я не призываю тебя жениться. Пока ты не исправишься, любая женщина, с которой ты сойдёшься, будет бесплодна.

– Возможно, и не будет, отче.

– Уж не хочешь ли ты проверить мои слова, сойдясь с ещё одной женщиной? – сердито спросил отец Антим.

– Отче, я думаю, что ты ошибся в своих наблюдениях, – улыбнулся Влад. – Я ведь не Авраам, которому Бог не давал детей, проверяя силу Аврамовой веры. И я не Иаков, у которого любимая жена была бесплодна, а нелюбимая плодовита, потому что Бог желал, чтобы Иаков относился к обеим своим жёнам одинаково.

– Авраам и Иаков – не единственные примеры, – монах продолжал сердиться. – Обычно Господь не даёт детей, если хочет, чтобы человек задумался о своей жизни и исправил её, пока не поздно. Тебе следует исправиться. Я не говорил тебе этого раньше, потому что ты был слишком увлечён мщением и не слушал увещеваний, но теперь послушай, – с каждой минутой отец Антим распалялся всё больше. – Надо каяться. Каяться и исправляться. Ты наказал всех, кого собирался. Пора остановиться. Остановись сейчас! Ведь виновные умерли, и если ты не остановишься, дальше будут страдать одни невинные!

– Невинные не пострадают, – пообещал государь.

– Они уже страдают, – возразил монах. – Ведь ты – государь! Ты – пример для многих! И если ты пойдёшь неверной дорогой, ты многих увлечёшь за собой. Что ты делаешь во время своих дорожных судов? Чему ты учишь людей? Ты учишь, что справедливость превыше всего, и своими словами завоёвываешь людские сердца. А ведь Христос, придя в этот мир, учил совсем другому – милосердие превыше справедливости. Милосердие превыше всего! Ты проповедуешь против Христа, и потому не зря тебя называют Дракул. Ты и есть сам дьявол, когда ставишь справедливость выше милосердия. Изгони дьявола из своего сердца! Изгони!

Влад задумался, следует ли изобразить обиду. Обидеться на самом деле князь не мог, потому что совсем недавно, разговаривая со склочным Кукувей, сам называл себя дьяволовым отродьем и сетовал: "У меня всё, не как у людей". Младший Дракул не мог обидеться на то, с чем был отчасти согласен, однако притвориться он так и не успел, потому что заметил – собеседник вот уже полминуты ничего не говорит.

Казалось, после слова "изгони" отец Антим хотел набрать побольше воздуху, чтобы выпалить что-то ещё, но новых слов так и не последовало. Вместо того чтобы продолжать речь, монах шумно выдохнул, затем снова набрал воздуху, снова выдохнул, и всё никак не мог совладать с собой.

Отец Антим хотел бы говорить, но ему было трудно. Он выглядел так, словно прибежал издалека и сильно запыхался. Дыхание его стало не только прерывистым, но и хриплым, а над переносицей, где лоб не прикрывала шапочка, выступил пот.

Влад с беспокойством взглянул на бывшего наставника, проворно поднялся и подошёл к столу, на котором стоял глиняный кувшинчик и жестяной стакан. Вопреки ожиданиям в кувшинчике оказалась не вода, а свежее молоко. Если отца Антима в день сухоядения поили молоком, значит, старик болел гораздо сильнее, чем это казалось на первый взгляд.

Государь плеснул питьё в стакан и поднёс тяжело дышавшему монаху:

– Выпей, отче.

Отец Антим протянул руку, взял предложенное, и только тогда государь заметил, что ногти у старика имеют странный синеватый оттенок. "Что бы это значило?" – подумал Влад, а вслух произнёс:

– Теперь я вижу, отче, что здесь нужен лекарь. Я велю послать за своим в Букурешть. Приехать сегодня лекарь уже не успеет, но вот завтра пускай приедет и осмотрит тебя.

– Незачем посылать за лекарем, сыне, – возразил монах, стараясь успокоить дыхание.

– Я желаю, чтобы он тебя вылечил.

– А если не сможет?

– Почему это не сможет? – спросил государь, чувствуя, что в вопросе опять кроется подвох.

– Если не сможет, посадишь никчёмного лекаря на кол? – через силу улыбнулся монах.

– Не посажу, если сумеет доходчиво объяснить, почему твоя болезнь не лечится, – серьёзно ответил Влад.

– А если не сумеет объяснить? – продолжал выспрашивать отец Антим.

– Отче, к чему ты опять клонишь?

– Есть вещи, которых ты изменить не в силах, – сказал монах. – В таких случаях смирение это самое лучшее. А если не смиришься, то беда умножится.

– Говорить о смирении рано, ведь лекарь ещё не видел тебя, – возразил Влад.

Отец Антим наконец-то перестал задыхаться и теперь мог улыбаться без натуги. Однако эта новая улыбка вышла грустной:

– Здешние братья и сами кое-что понимают во врачевании. Посылать за лекарем ни к чему.

– Отче, я всё-таки пошлю за ним, – сказал государь, усаживаясь обратно на табурет.

– Однажды моё время настанет, – примирительно произнёс монах и, не вставая с кровати, поставил стакан с молоком обратно на стол.

– Пусть настанет, но не в этом году, – сказал Влад.

– Ты не можешь с этим смириться, – улыбнулся отец Антим. – Понятно, почему не можешь.

– Конечно, не могу, – сказал правитель. – Ведь я помню тебя, сколько живу. Расставаться с такими людьми всегда трудно.

– Нет, дело не в этом, – показал головой отец Антим.

– А в чём же? – спросил младший Дракул, на сей раз не ожидая подвоха.

– Я был духовником твоего отца, – рассудительно произнёс монах. – Я до сих пор храню тайну его исповедей. Значит, пока я жив, твой отец умер не вполне.

Влад промолчал.

– Чадо, я ведь давно заметил, как ты пытаешься через меня говорить с отцом, – продолжал бывший духовник. – Ты знаешь, что я не нарушу тайну исповеди, и поэтому задаёшь мне хитрые вопросы. Ты спрашиваешь меня, что твой родитель одобрил бы, а что нет, и как он поступил бы в том или ином случае. Ты доверяешь моему мнению, ведь думаешь, что я не предполагаю, а знаю наверняка.

– Конечно, ты распознал мою хитрость, отче, – усмехнулся младший Дракул, а отец Антим сохранял серьёзность:

– Тайна исповеди священна, но кое-что я могу тебе открыть.

– Открыть? – переспросил правитель, не вполне доверяя этому обещанию.

– Да, – кивнул отец Антим. – Помнишь ли ты, как в шестилетнем возрасте пришёл ко мне и сказал про ручных дьяволов твоего отца? Один дьявол был изображён на золотой подвеске, а другой на мече. Помнишь? Ты уверял меня, что дьяволы, смирённые крестом, служат и помогают человеку, а я спросил: "Кто сказал тебе это?" – а ты ответил, что услышал про усмирение дьяволов от своего отца. Помнишь?

– Припоминаю, но очень смутно, – с напускным безразличием произнёс Влад.

– Твой отец рассказывал тебе про этих дьяволов, – продолжал отец Антим, – поэтому я могу тебе признаться, что мне он рассказывал тоже. Твой отец говорил, что с помощью дьяволов получит власть. Я убеждал его, что дьявол человеку не помощник, но твой отец не слушал. Твой отец не слушал, и посмотри, куда это его привело. Дьявол это хаос, который всё разрушает и ведёт человека к гибели.

– В смерти моего отца виноват не дьявол, а подлец Янку и предатели-жупаны, – возразил государь.

– Нет, виноват дьявол, который давал твоему отцу плохие советы, – сказал монах.

– Однако мой отец получил власть, как и хотел, – усмехнулся Влад. – Выходит, дьявол оказался не таким уж плохим советчиком.

– Не плохим? – отец Антим посмотрел на князя, будто не узнавая. – Чадо, неужели ты забыл всё, чему я тебя учил? Вспомни, как мы изучали логику, а теперь вслушайся в собственные слова! Ты сейчас утверждаешь, что зло это не так уж и плохо. Ты говоришь, как безумный. По-твоему, зло не такое уж плохое? А как же добро? По-твоему добро это не всегда хорошо? Кто внушил тебе такие мысли?

– Люди, которые виноваты в смерти моего отца, – резко ответил Влад.

– Нет, – сказал отец Антим. – Эти мысли внушил тебе дьявол. Он запутал тебя. Слово "зло" и "плохо" означают одно и то же. Любой ребёнок скажет тебе это.

– Дети не знают всех превратностей судьбы, – горько усмехнулся младший Дракул.

– Судьбы? – переспросил монах и в который раз за сегодня вздохнул. – Чадо, я расскажу тебе о превратностях судьбы. Я ведь в большом долгу перед твоим отцом. Он спас меня, сам того не подозревая.

– Спас? – удивился Влад. – Когда?

– Очень давно, – ответил отец Антим. – Он спас меня ещё в ту пору, когда не был государем. Спас, когда рассказал мне о своих дьяволах. У меня ведь тоже были свои дьяволы.

– Твои дьяволы, отче? – ещё больше удивился Влад.

– У меня были свои искушения, а значит и дьяволы, – отвечал монах. – И эти дьяволы почти завладели мной. Они соблазняли меня властью. Ведь в ту пору, когда меня рукоположили в священники и приставили к твоему отцу, я думал, что мне выпала большая удача. Я мечтал о тех днях, когда твой отец возвысится, а значит, и я возвышусь вместе с ним. Я думал: "Если он станет государем, то я смогу сделаться настоятелем богатого монастыря или даже епископом, а епископу совсем не далеко до митрополичьей кафедры". Так я думал, и эта мысль соблазняла меня, как не соблазняла ни одна другая.

– Что же плохого в этих мечтах? – продолжал удивляться Влад. – Разве быть митрополитом плохо? И почему ты не рассказал мне раньше? Если бы рассказал, то сейчас настоятелем здешнего монастыря был бы ты, а не отец Доментиан. Да и сделать тебя епископом не так уж сложно.

– Сейчас у меня нет этих мечтаний, и слава Богу, – ответил отец Антим.

– Нет? – изумился Влад.

– Быть епископом или митрополитом хорошо, – спокойно продолжал монах, – хорошо, если ты принимаешь эту должность ради служения людям, а не ради того, чтоб служили тебе. Мои мечты были плохи, потому что в этих мечтах я раздавал повеления с превеликим удовольствием.

– Когда я сделался государем, то мне поначалу тоже было приятно раздавать повеления, – признался младший Дракул, – а затем я привык, и удовольствие превратилось в бремя. Отче, ты бы тоже со временем привык и перестал чувствовать себя грешником.

– Чадо, – возразил монах, – опасность состояла в том, что я поначалу не считал свои мечты греховными. Мне казалось, что моего возвышения хочет сам Бог. Я думал так, пока твой отец мне не открылся. И вот тогда я понял, что мы с твоим отцом мечтали об одном и том же. Он, как и я, желал власти, желал её для себя, для своего услаждения. Он твердил, что рождён быть государем, и что не может больше ждать Божьей помощи, которая запаздывает. Твой отец уверял, что взял дьяволов на службу лишь ради того, чтобы надеть корону, а затем прогонит их. Я слушал его и с каждым днём всё больше убеждался, что власть это великое искушение.

– Даже власть, которая от Бога? – спросил Влад. – Государева власть всегда от Бога, потому что её получают через помазание.

– Власть, которая от Бога, это испытание, а не искушение, – сказал отец Антим. – Бог даёт человеку лишь такие испытания, которые человек может вынести. Бог делает человека государем только тогда, когда человек к этому готов. А твой отец не был готов.

– Разве? – с сомнением спросил младший Дракул.

– Он не был готов, – уверенно повторил монах. – Именно поэтому ему предлагали власть дьяволы. У дьяволов всё наоборот. Они подсовывают человеку такие испытания, которых он вынести не сможет. Я понял это и перестал желать власти, но так и не сумел объяснить твоему отцу, почему дьяволы хотят ему помочь.

– Однако ты остался при нём, во дворце, – заметил Влад.

– Да, – кивнул отец Антим. – Ведь душу твоего отца вверили моему попечению. Я не мог бросить твоего отца в то время, когда его душа находилась в наибольшей опасности. Жаль, что он истолковал моё поведение превратно. Когда твой отец сделался государем, то сказал: "Отче, ты можешь стать настоятелем дворцового храма. Или найди монастырь, который тебе нравится. Я стану приносить туда дары, а тамошняя братия охотно изберёт тебя своим главой. Если же ни один монастырь тебе не приглянется, я дам денег, чтобы ты построил новый". Так сказал твой отец и был очень удивлён, когда я отказался.

Слушая монаха, младший Дракул старался притвориться, что плохо понимает, о чём речь. Он рассеянно оглядывал келью, но оглядывать было особо нечего. "Что тут оглядывать? – думал Влад. – Узкая кровать. Над кроватью стоят на полочке три иконы. Есть табуретка, на которой я сижу. Есть стол у окна. На столе подсвечник и кувшинчик. Напротив кровати на крючке, вмурованном в стену, висят запасная ряса и белая рубаха. Там же, у стены стоит простой деревянный сундук. Вот и весь монашеский скарб".

Сундук, стоявший сейчас в келье, Влад помнил ещё со времён жизни в Сигишоаре и прекрасно знал, что там под крышкой. Если откинуть крышку, то можно было увидеть книги, а также немного бумаги и письменный прибор.

В Сигишоаре содержимое сундука заполняло его лишь на треть, и библиотека эта в основном состояла из книг, нужных для богослужения. Когда сундук переехал во дворец в Тырговиште, книг стало гораздо больше, а к тому времени, когда княжеская семья отправилась погостить в поместье боярина Нана, сундук заполнился почти до верху. Тем не менее, количество книг не превышало нескольких десятков. "Несколько десятков книг – вот всё, что нажил отец Антим с тех пор, как принял постриг, а ведь постриг случился более полувека назад", – размышлял Влад.

– Чадо, ты слушаешь меня? – спросил монах, видя, что гость задумался о чём-то.

– Да, отче, я слушаю, – откликнулся Влад.

– В прежние времена всякий раз, когда я рассказывал о твоём отце, ты слушал с жадностью, а сейчас тебе как будто всё равно, – заметил отец Антим и поник головой. Наверное, он возлагал большие надежды на свой рассказ о покойном, однако увидел, что рассказ не подействовал – младший Дракул не испугался за свою судьбу.

Увидев бывшего наставника в такой печали, Влад захотел его утешить:

– Отче, – улыбнулся князь, – в прежние времена ты рассказывал о моём отце, как о человеке богобоязненном. А сейчас говоришь другое, поэтому-то я тебя и не слушаю.

– В прежние времена я многое скрывал, – вздохнул монах. – Я скрывал это в надежде, что зло тебя не коснётся, а сейчас понимаю, что не смог тебя уберечь. Из меня вышел плохой духовник.

– Ты рано сдаёшься, отче, – снова улыбнулся Влад, поднимаясь с табурета. – Я проживу здесь почти неделю, поэтому ты сможешь поучать меня завтра и послезавтра, и в другие дни. Посмотрим, удастся ли тебе убедить меня. Может, я встану на путь истинный.

Государь говорил полушутя, поэтому его слова не очень ободрили монаха:

– Ты всё же подумай над тем, что я сказал, – кротко попросил тот.

* * *

Обратно государь шёл всё так же с провожатым, который терпеливо ждал на крылечке, пока Влад покинет келью отца Антима. Вместе с провожатым младший Дракул миновал лужайку, а затем снова пересёк сад, однако на этот раз застал в саду только монахов, погруженных в молитвы. Наверное, садовники ушли, чтобы привести себя в порядок перед вечерней, которая должна была начаться совсем скоро.

Влад тоже начал мысленно готовиться к службе, настраиваться на молитвенный лад, однако, приблизившись к монастырскому храму, вдруг решил, что не мешало бы заглянуть туда до службы. Конечно, присутствовать на вечерне младший Дракул собирался, но он также хотел навестить отцовскую могилу, а это казалось удобнее сделать без посторонних, поэтому, отослав монаха-провожатого, князь потянул за дверное кольцо и вошёл в церковь.

Ступив под своды, Влад оказался приятно изумлён, потому что снаружи храм выглядел, как обычно, а вот внутри – почти по-праздничному. Из каждого окошка лился яркий белый свет, и такой же свет лился сверху из куполов, озаряя всю церковь, отчего она казалась просторнее. Синий фон храмовых росписей обрёл глубину и некую прозрачность, став похожим на синие небеса. Даже лица святых посветлели и имели уже не такое скорбное выражение, как обычно.

При свете солнца стала хорошо заметной каменная перегородка, которая разделяла притвор и середину храма, то есть подземный мир мёртвых и мир живых. Если в храме царила темень, то перегородка будто исчезала, сливалась с темнотой, зато сейчас разделение казалось прочным и основательным.

Окинув взглядом храм, Влад посмотрел на пол влево от дверей и увидел отцову могилу, которая всё так же белела там, а по соседству с ней белели другие могильные плиты, испещрённые выпуклыми письменами. "Да, мир мёртвых здесь густо населён", – подумал младший Дракул, а ведь он давно уже присматривал себе в притворе место, куда можно втиснуться, когда придёт время окончить земные дни. Белые плиты вдоль стен лежали впритык, и это значило, что оставалось только одно решение – выселить кого-нибудь из покойников.

Выселение покойников из храма было обычным делом. Для этого выбирали одну из самых старых и забытых могил, которую вскрывали, вынимали оттуда бренные кости, с почётом клали их в мешок, сшитый из дорогой ткани, а затем переносили в другую могилу, заранее устроенную на монастырском кладбище или где-то ещё. Если на надгробии не стёрлось имя покойного, то служилась панихида.

"Это не так уж сложно устроить, – мысленно произнёс младший Дракул. – Отец, ты ведь хочешь, чтобы я упокоился рядом с тобой?" Он присел рядом с отцовым надгробием и провёл по камню рукой. На надгробии не обнаружилось ни пылинки. Значит, монахи ревностно заботились о могиле. "Хорошо бы, когда придёт время, занять место поближе", – мечтал Влад. Он не раз хотел поговорить с настоятелем на этот счёт, но откладывал беседу. Гость, которому в здешней обители позволялось почти всё, почему-то испытывал беспокойство о том, чем закончится беседа.

Поднявшись, младший Дракул снова кинул рассеянный взгляд по сторонам, а когда очнулся, то обнаружил, что смотрит вглубь храма. Через широкую дверь в каменной перегородке, отделявшей мир мёртвых от мира живых, можно было свободно увидеть Царские Врата. Сейчас они не озарялись свечами, но позолота мерцала сама по себе.

Младший Дракул окончательно стряхнул с себя задумчивость и направился в мир живых. В средней части храма, как и полагалось, стояло два железных стола. Столешницу каждому из них заменял поднос с песком, залитый водой. На одном столе торчало из воды несколько свечей, почти догоревших и окружённых оплавленным воском, а второй стол пустовал.

"Через пять дней, когда настанет Успение, оба стола начнут светиться, как костры, – вспомнил Влад. – К воротам монастыря придут окрестные жители, принесут монахам скромное подношение, и каждый из пришедших попросит войти и поставить свечу за здравие или за упокой кого-нибудь из родичей, полагая, что свечи в монастырском храме лучше помогают".

Однако государю незачем было ждать до Успения. Перед тем, как перейти в среднюю часть храма, он взял из деревянного ящика возле входа новую свечу. Подойдя к железным столам, государь зажёг свою свечу от одной из горящих и воткнул в песок там, где полагалось ставить за упокой. Для поминальных свеч предназначался как раз тот стол, который пустовал. Сегодня Влад оказался первым, кто решил помянуть усопших.

Пока он читал положенную молитву, за спиной возле иконостаса послышался некий шорох. "Эй, шавка, это ты?" – мысленно спросил младший Дракул и оглянулся, но оказалось, что шумел монах, который должен был помогать священнику, собирая со всех подсвечников огарки в перерывах между службами.

"Куда же подевалась чешуйчатая тварь? Что-то давно её не видно", – удивился Влад и вышел из церкви. Он почти дошагал до крыльца своей хоромины и вдруг увидел то, что не видел никогда прежде. Наверху на крыльце стоял Войко и с силой топал, будто собираясь кого-то раздавить, а между сапогами боярина отчаянно вертелся змей-дракон, который всё норовил проскользнуть в двери государева жилища, но не успевал.

Князь испытал недоумение и даже замешательство, как уже было утром, но теперь эти чувства были ещё сильнее. Не оставалось никаких сомнений в том, что Войко увидел змея, а тварь хотела сделаться незаметной, но не могла. Не могла!

И всё же боярин не кричал, что видит дьявола, и это давало надежду, что Войко видит чешуйчатую тварь не в том обличье, в котором видел её Влад. Правитель собрал в кулак всё своё самообладание, чтобы спокойно спросить:

– Эй, Войко. Моих слуг накормили?

– Накормили, господин, – отвечал боярин, не прекращая топать сапогами.

– Не скупились на угощение? – всё так же спокойно спрашивал Влад.

– Не скупились, господин. Не скупились, – пробормотал Войко, пристально вглядываясь вниз и не давая чешуйчатой твари ни секунды на передышку.

– Что это ты делаешь? – наконец, произнёс государь, проявляя как можно больше непринуждённости.

– Да вот многоножка чёрная тут бегает. Всё никак не могу выгнать, – пожаловался боярин. – Только выгонишь, а она опять в дом. Что ей там понравилось?

– Многоножка? – переспросил Влад с нарочитым удивлением.

– Да, такая мелкая, что еле разглядишь, но юркая.

– Оставь её, – сказал государь. – Пускай бегает.

Он не раз говорил что-то в этом роде, когда Войко видел чёрную собаку на крыльце в городе Букурешть, чёрную курицу на дороге возле сухого озера, чёрную змею возле того места, где отрезали язык Добре Глумцу, и чёрную кошку на площади возле храма в Отопень. Влад отзывался об этих тварях пренебрежительно, чтобы Войко не обращал на них внимания, и раньше это помогало, но теперь боярин не хотел слушать. Покладистый слуга сделался упрямым и казалось, забыл обо всём на свете. Он смотрел на ту чёрную многоножку так, как будто раздавить её было главным делом его жизни.

– Нет уж, господин, нет, – твердил Войко, грозно сдвинув брови. – Нечего ей тут делать. Сейчас я её!

– Оставь, – повторил Влад. – Раз она мелкая, то не помешает.

– Ещё как помешает! – твердил слуга. – Пять дней жить с этой тварью под одной крышей. Нет, я не согласен! Я её... – с этими словами Войко попятился к дверям и взял веник, стоявший за дверями в углу.

– Дай хоть глянуть, – правитель взбежал по ступенькам крыльца. – Ну и где она?

Влад прекрасно видел змея, вертевшегося там. Прекрасно видел просительное выражение на его морде: "Ну, помоги же мне, хозяин!" – и младший Дракул старался помочь. Он встал так, чтобы чешуйчатая шавка могла юркнуть ему под ноги, если уж не может юркнуть в дверь, но боярин с веником в руках будто нарочно преградил дракону путь к господину.

– Где многоножка? – спрашивал Влад. – Ты мне всё заслонил. Я не вижу.

– Да вот же, вот, – Войко продолжал топать сапогами, упрямо не пуская змея ни в дверь, ни под ноги Владу. Казалось, ещё немного, и Войко сделает то, что у Влада никогда не получалось – наступит змею на хвост.

– Хватит здесь топать. Ты переполошишь весь монастырь, – успокаивающе произнёс князь, но и эти слова не возымели действия.

Младший Дракул оглянулся по сторонам и указал на первого же монаха, попавшегося на глаза:

– Вон, смотри. Тебя уже услышали и идут сюда. Сейчас тебе придётся рассказывать про чёрную многоножку всей здешней братии.

Собираясь повернуться туда, куда указывал господин, боярин на мгновение упустил змея из виду, но лишь на мгновение. Змей ринулся к дверям, но Войко взмахнул веником, будто огненным мечом, и смёл змея с крыльца:

– Эй, куда это ты!?

Тварь кубарем покатилась по ступенькам, плюхнулась наземь, тут же вскочила, но не торопилась снова вернуться. Она решила подождать.

– Ишь, наглая. Смотри у меня! – пригрозил ей Войко и, наконец, обернулся в ту сторону, куда указывал господин. – Кто сюда идёт?

– Никто, – усмехнулся Влад. – Я ошибся.

Ему вдруг расхотелось помогать змею пробраться в дом. "Пять дней без этой твари пойдут тебе на пользу, – сказал сам себе младший Дракул. – Соскучиться не успеешь".