Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Он сел и протянул к ней руку. Груша поняла, что князь приглашает ее сесть на его колени, но была слишком напряжена, чтобы говорить сейчас о каких-то там приемах, да еще и у него на коленях. Она поняла, что Урусов умело решил сменить тему. Она напряглась всем телом и осталась стоять подле него. Не отрывая напряженного прелестного взора, она смотрела в его потемневшие серые глаза.

– Петр Иванович уверил меня, что вы не говорили с ним о вольной, – глухо заметила Груша. Улыбка медленно сползла с лица Константина. – Зачем вы солгали мне утром? – прошептала Груша и с укором посмотрела на него.

Урусов сжал челюсти и несколько минут молчал, мрачно созерцая девушку, которая стояла перед ним в двух шагах. Ее лицо находилось довольно близко, и он отчетливо видел, как фиолетовые глаза стали почти чернильного цвета.

– Разве тебе плохо здесь со мной? – спросил вдруг князь дрогнувшим голосом. Груша удивилась, поскольку еще никогда не видела на лице Константина такого печального выражения. – Чего тебе не хватает? Скажи…

– Дело не в этом, – начала Груша, тяжело вздохнув. Как она должна была ему объяснить, что ее сердце неспокойно. Она не могла открыто смотреть людям в глаза, чувствуя себя невозможно грязной. Это унизительное положение куртизанки терзало ее каждодневно и не давало покоя. Как она могла спокойно и весело жить при князе, зная, что вся ее жизнь – сплошной грех. Груша отчетливо понимала, что ее сердце не сможет успокоиться рядом с Урусовым, ибо совсем не любила его.

– Что-то случилось? – продолжал Константин тем же проникновенным тоном. Не моргая, он смотрел на ее несчастное прелестное лицо. – Тебя обижают? Опять этот Елагин?

– Нет, – замотала Груша головой, испугавшись, что князь вновь накажет Андрея.

– Что же тогда?

– Как вы не понимаете! – воскликнула горестно Груша и, закрыв лицо руками, отвернулась от него. Если бы она стала свободной! Она бы призналась Андрею в любви, и, возможно, он смог бы простить ей падение, и тогда она попыталась бы завоевать его сердце. Но на это мало надежды, думала девушка с отчаянием, ибо он уже был обручен и наверняка любил Прошу. Однако, если Андрей прогонит ее, она уедет в Калугу и попробует устроить свое счастье там.

Урусов мгновенно встал и обнял девушку сзади, тяжело вздохнув. Его горячее дыхание опалило ее лоб.

– И что ты будешь делать со своей свободой? Не понимаю, к чему тебе она? – взволнованно прошептал над ней князь. – К тому же я еще не хочу отпускать тебя, малышка. Давай, знаешь, как сделаем. Немного обождем, недельку-другую. Я все как следует обдумаю, решу, – добавил он глухо. Груша молчала и лишь несчастно вздыхала, чувствуя, как его сильные руки нежно обнимают ее. Константин немого помолчал и после внутренней молчаливой борьбы выдавил из себя: – Обещаю, что как только ты мне наскучишь, я дам тебе вольную. Как награду за твое доброе отношение ко мне.

– Я снова должна поверить вам? – спросила Груша печально, ощущая, что вся ее жизнь превратилась в какой-то мрачный, безрадостный, омерзительный спектакль.

– Конечно, – сказал Урусов и поцеловал ее в макушку. – Ты просто устала, душа моя, давай съездим в Москву, ты немного развеешься?

Агафья едва легла спать, как в дверь настойчиво постучали. Ворча, женщина накинула теплый платок на плечи и, открыв дверь, с удивлением увидела на пороге Грушу. Отдельные помещения в хозяйственных корпусах были только у Елагина и Агафьи. Остальные дворовые жили по трое и четверо в комнатах, некоторые с семьями.

– Груня, ты что так поздно? Ужо первый час ночи, – спросила ласково Агафья, пропуская девушку в комнату и усаживая на кровать.

– Не спится, нянюшка, – сказала Груша и прижалась к женщине как маленький ребенок. Та крепко обняла ее и ласково погладила по спине.

– Константин Николаевич знает, что ты здесь?

– Нет, я дождалась, когда он уснет, – объяснила Груша.

– Ну, что у тебя приключилась, деточка? – спросила с любовью Агафья. – Давно мы с тобой не разговаривали. Князь-то ни на минуту тебя не отпускает. А днем у меня времени нет поговорить с тобой.

– Я так несчастна, нянюшка!

– Константин Николаевич плохо обращается с тобой? – насторожилась Агафья.

– Как раз наоборот, чересчур хорошо, – прошептала Груша и горестно вздохнула. – Не знаю, что и делать, нянюшка! Не хочет он давать мне вольную.

– Как? Он же обещал, – опешила Агафья.

– Обещал. А сейчас отказывается. Сказал, когда надоем ему, тогда и отпустит на свободу.

– Вот ирод, – воскликнула в сердцах Агафья. – Как-то странно это. И почему он до сих пор не остыл к тебе? Уже больше месяца как ты пришла к нему.

– Не знаю, – прошептала Груша сквозь слезы. – Нянюшка посоветуй, как наскучить ему? Уж сил нет терпеть.

– Ну, Грунюшка деточка моя, не плачь, – Агафья сама еле сдерживалась, чтобы не заплакать. – Вишь подневольные мы, нет у нас защитников-то. Что хотят хозяева, то и творят, не боятся ничего. – Агафья ласково гладила Грушу по спине, убаюкивая ее, и размышляла, чем бы помочь своей любимой девочке. – А знаешь, ты попробуй капризничать, мужики этого страсть как не любят.

– Как это? – Груша оторвалась от мягкой груди Агафьи и с интересом посмотрела на доброе лицо няни.

– Подарки все время требуй да наряды подороже. И все время недовольная будь, что все как будто не так. А при людях веди себя так, чтобы ему стыдно за тебя стало. Вот увидишь, вся его страсть к тебе вмиг пройдет.

– Милая нянюшка! – сказала воодушевленно Груша и благодарно поцеловала ее в щеку. – Попробую, может, и получится.

– Да точно получится. Мужики покладистых да смирных любят, таких, как ты. Вот и покажи как будто у тебя характер как у норовистой лошади, так скоро и освободишься от него.

– Мне совершенно нечего надеть! – воскликнула недовольно Груша и швырнула на пол бирюзовое платье.

Константин, сидящий за секретером из красного дерева, остановил перо на незаконченной строке письма и повернулся к ней. Удивленно подняв брови, он посмотрел на девушку, стоявшую около шкафа в одном пеньюаре. Было около полудня, и в это время князь решил разобрать письма и написать необходимые ответы. Груша же занялась просмотром своего гардероба, что случалось с ней довольно редко. Удивленный ее поведением Урусов заинтересованно посмотрел на девушку, не понимая, чем она недовольна. Ему всегда казалось, что ей вообще неважно, сколько у нее платьев. Ведь именно он заставлял ее выбирать обновки, а Груша всегда твердила, что много нарядов ей ни к чему.

– Как же, душенька, а лазоревое? Ты его еще ни разу не надевала.

Груша нахмурилась, не зная, что придумать насчет этого лазоревого платья.

– Оно закрытое. Совсем для приема не подходит! И в чем я буду на вечере? – нашла она быстро ответ. – Приедут все местные дворяне, а я буду одета хуже них!

– Ну что ты, не расстраивайся так! – Константин, проворно встал из-за стола, подошел к ней и попытался обнять. Но Груша недовольно скинула его руки со своего стана.

– Я не буду выступать! – начала она и села в кресло, надув губки.

Урусов тут же опустился на корточки у ее ног и, подняв на нее глаза, предложил:

– Давай я пошлю Андрея Прохоровича в Москву, он привезет новый каталог. И ты выберешь что захочешь?

– Платья все равно не успеют доставить до субботы, – сказала Груша и надменно отвернула свое хорошенькое лицо к окну.

Она придала лицу ледяное выражение и принялась рассматривать пейзаж за окном, делая вид, что не замечает, что Константин, обняв ее ноги, взволнованно смотрит на нее.

– Можно завтра съездить в Калугу. Посмотрим что-нибудь там, – предложил он.

– В Калугу? – она кисло скривилась. – Что может быть модного в этих захолустных лавках?

– Тогда в Москву? – продолжил Урусов. Груша пораженно посмотрела на него. Неужели он и впрямь собрался ради какого-то дурацкого платья ехать пять часов туда и пять часов обратно? Но, увидев в серебристых глазах решимость, Груша поняла, что князь не шутил. Она тяжело вздохнула и устало прикрыла глаза. Как все это надоело ей, постоянная игра измотала все нервы. От бесчисленных платьев и украшений, которыми задаривал ее князь, Грушу уже тошнило. «Что же еще надо сделать, чтобы достать его, наконец?» – думала она напряженно.

– Наверное, в Москву можно, – прошептала она холодно.

– Вот и славно, – ответил Урусов и, наклонив голову, поцеловал ее колени через шелк пеньюара. – Завтра с утра и поедем.

Он поднялся с ковра и, снова сев за стол, продолжил писать.

Груша несчастно смотрела на его широкую спину в белой шелковой рубашке и думала: «Чтоб все эти платья провалились пропадом, вместе с этим приемом». Вдруг в голову девушке пришла неожиданная мысль. Она хитро улыбнулась и довольно замурлыкала один из романсов.

Константин, обернулся к ней и улыбнулся, думая, что Груша осталась довольна его предложением поехать в Москву за новым нарядом.

Двадцать четвертого августа дворец князей Урусовых весь светился огнями. Около шести вечера начали прибывать первые экипажи. Гости, наряженные, благоухающие и воодушевленные предстоящим представлением, которое устраивал князь Константин, неспешно заходили внутрь, попадая в огромную парадную с причудливой мраморной лестницей, устланной ковром и украшенной множеством ваз из китайского фарфора.

Стоя у окна спальни, чуть прикрытого толстой портьерой, Груша отметила, что большая часть приглашенных уже прибыла. Через некоторое время она, заслышав шаги в коридоре, проворно прилегла на постель и накинула на лоб мокрую тряпку.

– После сегодняшнего унижения он уж точно порвет со мной, – воодушевленно прошептала Груша сама себе.

Урусов, облаченный в белую рубашку, черный фрак и брюки, появился на пороге ее спальни.

– Грушенька, почему ты еще не готова? – начал он, проходя и отмечая, что девушка лежит на постели в пеньюаре, с распущенными волосами. Константин подошел к кровати и наклонился. – Я же просил тебя спуститься еще час назад, чтобы встретить гостей.

– Ох, – прошептала несчастно Груша и, не открывая глаз, изобразила страдальческое выражение лица.

– Тебе нехорошо, душа моя? – спросил князь с тревогой.

– Я себя так плохо чувствую. Все время кружится голова.

– Но как же? – опешил Урусов. – Еще час назад с тобой было все в порядке.

– Наверное, я вообще не выйду к гостям, – прошептала несчастно девушка.

– Малышка, я же пригласил всех только для того, чтобы они послушали твое пение.

На это заявление Груша открыла глаза и посмотрела на него.

– Ох, – вздохнула она.

– Ты же сама просила меня устроить вечер, на котором ты могла бы выступить…

– Ох, – она снова закрыла глаза. – Жаль, что я не смогу показать гостям свое новое бальное платье, что мы купили на днях в Москве.

– Грушенька, давай я пошлю за доктором? – предложил Константин.

– Не надо. Это простое женское недомогание, – произнесла уклончиво Груша.

– Тогда, возможно, позже ты спустишься вниз? Все жаждут познакомиться с тобой.

– Вряд ли, я так разбита…

– Груша, прошу тебя, что я скажу гостям? – выпалил Урусов уже трагично.

Князь поджал губы, печально глядя на нее.

– Вы совсем не жалеете меня, – прошептала капризно девушка и недовольно сверкнула на него фиалковыми очами.

Урусов нахмурился и начал заводиться. Он представил, каким дураком будет выглядеть перед гостями, когда скажет, что его протеже не будет петь на вечере, который был устроен только для этого. Боясь взорваться, Константин стремительно вышел из спальни, сильно хлопнув дверью. Груша села на постели и довольно посмотрела ему вслед.

После всех унижений, которые ему пришлось вытерпеть в этот невозможно долгий вечер, в течение которого он чувствовал на себе косые и злорадные взгляды приглашенных, Константин устало поднялся в свою спальню. Тихо раздевшись, он сел на кровать и посмотрел на девушку, которая лежала к нему спиной. Груша не спала. И едва князь сел на постель, повернулась и устремила на него поглощающий взгляд, надеясь услышать от Урусова заветные холодные слова о том, что она ему больше не нужна.

– Прости меня, малышка, – сказал князь тихо и ласково, подняв на нее взор, в котором не было и тени злости.

– Простить? За что? – удивленно произнесла она, опешив от его слов.

– Я был груб с тобой, – начал извиняющимся тоном Константин. – Ты плохо себя чувствовала, а я думал лишь о себе. Как твоя голова?

– Уже лучше, – глухо ответила Груша и отвернулась от него, смотря невидящим взглядом перед собой. Девушка размышляла о том, что делает не так, почему он ни в какую не хочет прогнать ее.

– Ты простишь меня?

– Вы ни в чем не виноваты, Константин Николаевич, – сказала вдруг нежно Груша. – Это я вела себя недостойно.

Урусов тут же сгреб девушку в охапку и, приподняв на руках, заглянул в ее лицо.

– Как давно я не слышал, чтобы ты так ласково говорила со мной, малышка, – прошептал он страстно. – Я обожаю, когда ты такая спокойная и тихая, как маленькая райская птичка, не способная быть грубой и холодной.

Внезапно Груше захотелось его утешить и сказать что-нибудь приятное.

– Вы очень добры ко мне, Константин Николаевич, – произнесла она медленно и улыбнулась. Князь весь засиял и как-то по-мальчишески улыбнулся ей в ответ.

– Рад, что вы заметили во мне хоть что-то положительное, Аграфена Сергеевна, – проворковал он нежно и, наклонившись, поцеловал девушку в губы.

Москва, 1858 год, сентябрь

Груша посмотрела на свое очаровательное отражение в зеркале и, наморщив носик, капризно произнесла:

– Мне не нравится!

Константин сидел напротив нее в удобном темном кресле и удовлетворенно осматривал ее изящную фигурку в атласном платье цвета зеленого шартреза. Они находились в зеркальном зале модного салона мадам Софии на Мясницкой улице. Уже прошло три недели, с тех пор как князь и Груша приехали в Москву, в шумный, величественный город, который некогда был столицей России. Они остановились в фамильном дворце Урусовых, выстроенном некогда дедом Константина.

– Не согласен, душенька, прелестное платье, – заметил со знанием дела Урусов.

– И шляпка эта, – продолжала недовольно Груша, поправляя на голове чудесную шляпку с небольшими полями, украшенную желто-зелеными цветами. – Портит цвет моего лица!

– Что у вас еще есть? – обратился князь к модистке, которая стояла рядом и тоже окидывала девушку довольным взглядом.

– Мадемуазель уже все примерила, – ответила модистка по-французски.

– Что ты надумала, душенька? – спросил князь и с нежностью посмотрел на Грушу, которая пыталась развязать затянувшийся узел на лентах шляпки.

– Позвольте, я помогу вам, – сказала мадам София и бросилась к девушке. Ловкими пальцами модистка избавила недовольную клиентку от шляпки.

– Шафрановое платье мне понравилось, – начала Груша и посмотрела на потолок, как будто что-то вспоминая. – И бархатное, цвета граната, хорошо сидит, еще терракотовое из тюля и…

Перечислив две дюжины платьев в комплекте со шляпками, Груша удовлетворенно посмотрела на Урусова, ожидая увидеть на его лице кислую мину. Но князь добродушно улыбнулся и заявил:

– Будьте добры, все эти платья доставьте по моему адресу, я сейчас выпишу чек.

Груша переоделась в небольшой комнате и вышла к князю в нежно-розовое наряде, в котором явилась в салон:

– К шелковому бальному платью у меня нет гарнитура, – заявила Груша, едва появившись в зеркальной зале.

Урусов уже расплатился с мадам Софией и быстро обернулся к девушке.

– Сейчас заедем в ювелирную лавку и что-нибудь подберем. Наверное, изумруды или бриллианты подойдут, – предложил он.

Мадам София пораженно смотрела на эту парочку и неодобрительно качала головой. Эта прелестная, но невозможно капризная девушка явно намеренно делала все, чтобы вытянуть побольше денег из князя. А он не только не сопротивлялся этому, а наоборот, весь светился от счастья, исполняя очередное ее желание.

В этот момент в салон вошла модная дама лет тридцати в лиловом кокетливом одеянии. Ее темные, сверкающие волосы прекрасно оттеняли карие глаза с густыми темными ресницами. На руках она держала маленькую пушистую болонку мальтийской породы, цвета слоновой кости, которая была одета с парчовый костюмчик.

– Дорогой князь! – воскликнула дама и, проплыв мимо Груши, приблизилась к Урусову.

– А, Анна Владимировна, здравствуйте, – Константин холодно улыбнулся вошедшей красавице.

– Как я рада снова увидеть вас, – проворковала графиня, протягивая маленькую ручку, затянутую в шелковую перчатку, для поцелуя. – Вы так давно не были в Москве!

– Был занят, – ответил князь сухо, чмокнув пальцы графини, и через плечо Анны посмотрел на Грушу, которая недовольно топала ножкой, ожидая его у выхода из салона.

– Вы при… – начала аристократка, чарующе улыбнувшись.

– Извините, я очень спешу, – перебил ее почти невежливо Константин. – Извините.

Повторил он и быстро направился к Груше.

Когда они вышли из модного салона, Урусов подал локоть, и девушка легко ухватилась за его руку.

– Какая хорошенькая собачка, – сказала вдруг она, намекая на болонку графини. – Я бы хотела такую.

– Хорошо, обязательно купим.

– Но я хочу эту, – сказала Груша капризно и остановилась.

– Как эту? – в недоумении спросил князь, повернув к ней лицо. – Я куплю тебе десять таких собачек, душенька, зачем же тебе собачка графини?

Урусов удивленно посмотрел на ее прелестное лицо и недовольно сверкающие глаза. Груша молчала, и он понял, что она не отступится от своего желания.

– Ладно, поедем, пообедаем где-нибудь, – заметил он глухо. – Затем я отвезу тебя домой. А вечером съежу к Анне Владимировне и поговорю с ней насчет собачки.

Груша холодно улыбнулась ему и позволила увести себя по направлению к коляске.

Константин стоял около большого белого камина и, не спеша, потягивал французское игристое вино. Нарядные пары кружили в вальсе, старые тетушки сплетничали по углам залы, рассевшись на удобных диванчиках, молоденькие девушки стояли около окон вместе со своими матушками, а мужчины что-то воодушевленно обсуждали, собравшись в небольшие кружки. Урусов презрительно смотрел на всю эту пышную, однообразную толпу и в который раз жалел, о том, что вынужден был приехать на бал к графине Анне один. Он вспомнил вчерашний разговор в ее доме.

– Князь?! – воскликнула пораженно графиня, когда Урусов неожиданно появился на пороге ее будуара около шести часов вечера. – Я и не надеялась так скоро увидеть вас!

Графиня быстро вспорхнула с дивана и, кокетливо оправив вырез своего пеньюара на груди, подошла к нему, протягивая ручку. Константин медленно склонился и долго поцеловал ее пальцы, вспомнив все привычные приемы обольщения женщин. Князь знал, что надо пустить в ход все свои чары, дабы добиться от Анны того, зачем приехал к ней. Подняв на нее сверкающие серебристые глаза, он вальяжно улыбнулся.

– В этом пеньюаре вы несравненно хороши, графиня, – сказал он протяжно низким грудным голосом. Чуть прищурившись, чтобы Анна не разглядела холода в его взоре, он цинично осмотрел ее красивую пышную фигуру, оценивая, как далеко ему придется зайти, чтобы добыть болонку.

Графиня вся засияла и глупо заморгала.

– Князь, вы невозможный хитрец, – сказала она улыбаясь. – Зачем вы приехали? Рассказывайте правду.

– Конечно, увидеть вас.

– Не верю, что только из-за меня, – игриво проворковала Анна, усаживаясь обратно на диванчик и придавая своему телу соблазнительную позу.

Она предложила Урусову сесть. Константин опустился на диван рядом с Анной Владимировной и вытянул длинные ноги.

– Так что же вы хотели от меня? – спросила графиня.

– Сколько вы хотите за вашу собачку? – холодно улыбаясь, произнес князь.

Улыбка исчезла с лица графини, и она напряженно произнесла:

– Жо-жо не продается.

– Я заплачу вам за нее десять рублей.

– Нет, я не продам ее, – возмутилась Анна. – Я очень привязана к ней!

– Двенадцать, – продолжал цинично Урусов, как будто на аукционе.

Графиня задумалась и посмотрела в красивое лицо Урусова, на котором читалась решимость.

– Ну, хорошо, но только для вас, князь, я отдам ее за двадцать.

– Прекрасно, – удовлетворенно заметил Константин и, вновь холодно улыбнувшись, поцеловал графине руку. – Если можно, поскорее пришлите болонку ко мне.

– Да, да обещаю, что послезавтра она будет у вас во дворце, – закивала Анна.

Они поболтали еще четверть часа, и Урусов вдруг засобирался домой.

– Вы уже покидаете меня? – спросила взволновано Анна Владимировна. – Но вы же недавно приехали?! – Она раздосадовано посмотрела на высокую фигуру князя, который собирался уходить. – Прошу вас, дорогой князь, приезжайте ко мне завтра, я устраиваю грандиозный бал, – кокетливо предложила она.

Урусов задумался, стоит ли ехать на бал. Ему совсем этого не хотелось. Но графиня могла обидеться и передумать продавать собаку, оттого он согласно произнес:

– Я обязательно буду завтра у вас.

Затем он без промедления поцеловал ей руку и уже у двери резко обернулся к Анне, которая с нескрываемым восторгом смотрела на его статную, широкоплечую фигуру.

– Я могу приехать с… – он замялся, подыскивая нужно слово.

– Не думаю, что это будет приемлемо, – ответила графиня, поняв, кого князь хочет взять с собой на бал. Уже вся Москва шушукалась о том, что Константин Николаевич открыто живет со своей крепостной девкой. Везде возит ее, балует и ведет себя так, словно она его законная жена. Анна не понимала, отчего такой завидный жених, как князь, не пытается найти себе невесту среди своего круга. Ведь с его красотой, именем и богатством он был бы желанным женихом в любом знатном семействе.

– Я понял вас, графиня, – произнес ледяным тоном Константин и быстро покинул ее лиловый будуар.

И теперь, скучая в этой сверкающей зале, Урусов подумал, что было бы, если бы Груша вдруг появилась здесь? Своей красотой, очарованием, мягким характером и изяществом она затмила бы всех присутствующих здесь дам. Однако попасть сюда она не могла. Улучив нужный момент после ужина Константин, извинившись перед графиней, которая скорчила ему на прощание кислую мину, смог наконец улизнуть из этого докучливого круга знати и направиться к себе во дворец.