Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Вчера, выпив немного бренди, чтобы успокоиться, Михаил пришел к выводу, что образ Маши и в дальнейшем будет отравлять ему жизнь. Сегодня же после обеда приехала графиня, и, едва услышав от нее слова об интересном положении Маши, Михаил почувствовал, что в его мрачной, печальной жизни появилась маленькая надежда, надежда вновь приблизить к себе эту притягательную девушку. Он тут же ухватился за спасительную возможность вернуть ее в свой дом. И теперь, хоть и смотрел на нее угрожающе и недовольно, все же чувствовал, что сердце дико бьется оттого, что она рядом. Он предчувствовал, что уже завтра сможет увидеть ее фигурку в пустой гостиной, в столовой за обедом, рядом с Наташей, в саду. И это невероятно нравилось ему. Всю дорогу Михаил не спускал с девушки напряженного взгляда, словно боясь, что она снова исчезнет из его жизни.

Невинский перевел взор на мальчугана, который сидел рядом с Машей, и его взгляд смягчился. Ему нравился этот темноволосый мальчик. Андрей был немного похож на мать. Тонкие черты лица, густые чуть волнистые волосы, пухлые губы, большие карие глаза уже сейчас непроизвольно обращали на себя внимание. Михаил предполагал, что сын Маши в будущем станет весьма привлекательным молодым человеком и наверняка разобьет сердце не одной девушки. К тому же при своей приятной глазу внешности мальчик имел послушный, добрый нрав, был милым и тихим. И Михаил удивлялся, как у такой беспутной матери вырос столь хороший сын. Он знал, что Андрей смотрит на него с восхищением, почти с обожанием. Мальчик всегда спрашивал у Невинского совета, задавал вопросы об интересующих его вещах и внимательно и сосредоточенно ловил каждое слово Михаила.

Он невольно сравнивал Андрея со своими сыновьями. И с прискорбием должен был признать, что Николай и Александр редко относились к нему с почтением и слушали его наставления, а его поручения часто исполняли из-за боязни наказания. Андрей же с удовольствием выполнял все просьбы и приказы Невинского. И был примерным мальчиком, именно таким, какими хотел видеть Михаил своих сыновей. Против Андрея Михаил не имел ничего. Ему нравился сын Маши, и Невинский понимал, что малыш не несет ответственности за поступки своей матери.

Едва карета подъехала к знакомому особняку Невинских, сияющему мягким светом, льющимся из многочисленных окон, Маша вся затрепетала. Как давно она не была здесь и как долго мечтала оказаться в этом доме снова. Парадная дверь отворилась, и дворецкий почтительно замер на пороге, ожидая, когда приехавшие поднимутся по парадной лестнице.

Порывисто соскочив с подножки кареты, Невинский подал молчаливый знак кучеру, дав понять, что сам поможет выйти Маше и Андрею. Когда они садились в карету, собираясь ехать, молодая женщина и Михаил были так рассержены друг на друга, что Маша даже не подумала подать ему руку, а Невинский и не собирался предлагать помощь. Сейчас же он галантно протянул свою широкую ладонь в темно-коричневой перчатке, и Маша, на миг задумавшись, все же решилась вложить пальцы в его руку и быстро спустилась из кареты. На мгновение их глаза встретились, и она заметила его странный, поглощающий взгляд, направленный на ее лицо. Ей даже показалось, что в его серебристых глазах отразилась теплота. Однако она стремительно отошла от него и, повернувшись, увидела, как Михаил помог спуститься Андрею. Мальчик затараторил о том, что очень рад, что снова сможет жить в таком красивом доме. Маша смутилась от неожиданного порыва сына и его явно заискивающих слов перед Невинским. К ее удивлению, Михаил улыбнулся Андрею и дружелюбно произнес:

– Я тоже рад, Андрей, что ты будешь жить у меня.

Маша, помрачнев, отвернулась от них, ощущая себя неловко. Ее сын был явно счастлив вернуться сюда. Невинский радовался, что выиграл в их споре, и они вернулись в этот дом. А она, Маша, была словно невольница обстоятельств, при которых вынуждена вернуться, зная, что Невинский не любит ее и лишь из-за малыша сжалился и привез ее сюда. Она не хотела его жалости, она жаждала любви.

Теплая, светлая, приветливая парадная показалась ей до боли родной. Тут же навстречу им выбежала Наташа и, вцепившись в юбку Маши, неистово ухватилась за ее ноги.

– Мари, я так ждала тебя! – воскликнула малышка, не давая молодой женщине даже сдвинуться с места. – Больше не уходи. Ты ведь опять будешь жить с нами, моя милая Мари?

Молодой женщине стало душно, и она еле сдержалась, чтобы не заплакать. Она положила руку на голову девочки и погладила ее по светлым волосам.

Вся эта сцена произвела на Михаила неприятное впечатление. Его дочь, которая снова перестала говорить, после ухода Маши, сейчас как будто оттаяла и превратилась в нормальную, хотя и немного нервную девочку. Он отчетливо вспомнил тот трагичный для всех день, когда Маша и Андрей покинули его дом. Лишь к вечеру после изнурительной верховой скачки Невинский вернулся домой и застал дочь в дикой истерике. Несколько часов Михаил не мог успокоить Наташу, которая навзрыд плакала и кричала, что он злой, раз выгнал ее любимую Мари. После девочка вновь перестала разговаривать с кем бы то ни было, постоянно играла в комнате Маши и часто плакала. Михаил понимал, девочка полюбила молодую женщину. Он пытался поговорить с Наташей, быть мягче с ней, дарил новые игрушки, но девочка недовольно смотрела на него и убегала. И сейчас, когда дочь вновь решила заговорить, и именно с Машей, Невинский почувствовал себя неуютно. Как будто он был Наташе никем, а Маша матерью. Но все было не так. И Михаил вынужден был признать, что все его дети вели себя не так, как он того хотел.

Он тяжело вздохнул и отдал шляпу и перчатки Трофиму. Слуга как-то странно улыбался и смотрел на Машу довольным взглядом.

– Мари, что ты молчишь? Ты ведь больше не уйдешь? – спросила Наташа и посмотрела на ласковое, красивое лицо молодой женщины. Девочка обратила взор на отца и требовательно спросила: – Папа, Мари ведь больше не уйдет?

Невинский смутился. Ему было неприятно, что дочь так переживает по поводу этой девицы. Однако, заметив, что малышка вот-вот расплачется, он соизволил ответить:

– Все будет зависеть от Мари. Если она постарается вести себя скромно и уважительно, останется жить с нами, а если нет…

– Михаил Александрович! – воскликнула Маша, разгадав его фразу и повернув к нему беспокойное лицо. Она испугалась, что он может в своей злобе еще и Наташе заявить, что она блудница. Девочка не заслуживала слышать всю ту грязь, в которой он обвинял ее. – Вы могли бы хотя бы при Наташе не говорить об этом. Она еще слишком мала.

Помрачнев, он решил все же не развивать эту тему, ибо Наташе действительно не следовало знать обо всех подробностях. Чуть прищурившись, он недовольно произнес:

– Наташа, дай ей раздеться. Мари пока поживет с нами. – Затем он обратил взор на молодую женщину: – Отправляйтесь в вашу комнату. Ужин, как обычно, в семь. Завтра поутру можете позаниматься с Наташей. – Невинский направился в кабинет, но неожиданно остановился и обернулся. – Да, – начал он, с угрозой взглянув на Машеньку. – Присмотр за Николаем более не входит в ваши обязанности. У него новый гувернер. И вынужден предупредить, не смейте даже подходить к нему.

Маша поджала губы, ощущая, что Невинский вновь намекает на гнусный наговор о том, что она соблазняла Николая. Это было невыносимо.

– Вам все понятно, сударыня? – произнес холодно Невинский.

– Я прекрасно поняла вас, Михаил Александрович, – сухо ответила Маша и обратила своей взор на девочку, что с любовью смотрела на нее.

Раздался удар гонга, и начался бой. Невинский стоял напротив коренастого мужчины, ожидая ударов и выпада противника, но никак не мог заставить себя сосредоточиться на поединке. То, что пару часов назад он привез Машу в свой дом, волновало его. Он представлял, как она, наверное, ужинает с детьми в гостиной или разбирает вещи в своей комнате. Отвлекаясь на свои мысли, он не заметил, как пропустил два сильных, метких удара, и сейчас же почувствовал сильную боль в правом боку. Поняв, что надо прийти, наконец, в себя, Михаил напрягся и ответил сильным выпадом на третий удар.

Спустя четверть часа он проиграл поединок. Проиграл второй раз в жизни. Он так и не смог сосредоточиться и получил ряд сильных умелых ударов от противника, которые и решили исход боя. С гудящей головой и разбитой губой Невинский возвращался в карете домой и думал о том, как не показать Маше свою заинтересованность в ней.

Лишь в двенадцатом часу ночи он вошел в парадную, пребывая не в лучшем расположении духа. Думы об этой девице не давали ему расслабиться ни на минуту. Отдав Трофиму верхнюю одежду и перчатки, Невинский тревожно подергал сильно побитыми плечами, понимая, что завтра его лицо будет выглядеть просто отвратительно. Он задумался, может, на несколько дней уехать из дома? Пока его облик не станет нормальным? Невинский никогда не проигрывал, ибо редко пропускал выпады и потому никогда не имел на теле и лице следов от ударов. Сегодня же он явно был не форме.

Он кратко осведомился, устроили ли мадам де Блон в ее прежней комнате, и, получив от слуги утвердительный ответ, направился в спальню. Медленно поднимаясь по лестнице, он чувствовал нарастающее желание зайти в спальню Маши и проверить, все ли в порядке. Но тут же осек себя, осознавая, что это лишнее. Тяжело вздыхая, он направился к себе. Долго стоял около окна и курил сигары. Отчего-то он вспомнил давно минувшие времена. Тогда была жива его покойная жена Надежда. Еще пять лет назад, когда теплыми летними вечерами проводил время с семьей в саду, за чашкой пахнущего мятой чая, он даже не предполагал, что вскоре его жизнь изменится до неузнаваемости. Тогда он даже не помышлял о том, что его будет мучить бессонница и тягостные думы насчет каких-то там женщин. Он спал спокойно и жил мирной безмятежной жизнью. Сейчас же нервно курил сигару за сигарой и усилием воли подавлял в себе желание пойти в комнату к Маше и просто посмотреть тайком, как она спит. Они долго были в разлуке, и он скучал о ней. Идея казалась ему настолько неразумной и нелепой, что, пытаясь избавиться от этой мысли, он раздраженно начал мерить шагами комнату, в то же время отчетливо осознавая, что это желание нарастает с каждой минутой.

Спустя несколько часов Невинскому удалось уснуть на стуле, за письменным столом. Наутро, обратившись к зеркалу, он увидал свое побитое, синюшное, отекшее после вчерашнего боя лицо и подумал, что не стоит показываться Маше на глаза в таком неприглядном виде. Не теряя времени, он собрался и уже через час ехал в карете к другу в Москву, где и провел несколько дней.

Через неделю, вполне оправившись от последствий неудачного поединка, Невинский возвратился в Петербург и в тот же вечер наткнулся в гостиной на Машу, которая играла с Наташей. Он холодно поздоровался и осведомился, все ли в порядке дома. Маша, отчего-то даже не взглянув на него, так же сдержанно ответила, что все хорошо. Снова обратив свое внимание на девочку, молодая женщина как будто сразу же забыла о нем. Михаил прошел в гостиную, заняв свое место у камина, и решил дождаться ужина. Почти четверть часа он хмуро наблюдал за тем, как Маша показывает Наташе разложенные на диванчике геометрические фигуры, вырезанные из дерева. Было видно, что девочка ловит каждое слово и искренне наслаждается обществом гувернантки. Михаил молчал, стоя в углу у камина, не спуская тяжелого взгляда с Маши. Позже пришли мальчики, и все сели за сервированный серебряной посудой стол. Ужин прошел в молчании.

Во все последующие недели Невинский был недоволен и смущен тем, что Маша упорно избегала смотреть ему в лицо и практически совсем не разговаривала с ним. Он был сбит с толку ее отчужденным поведением, но в то же время неожиданно осознал, что ему неприятна холодность Маши. С каждым днем его настроение портилось все сильнее, а спустя месяц подобного скудного общения с молодой женщиной Михаил стал особенно нервным. Стараясь наладить отношения, Невинский в один из вечеров даже предложил помузицировать в гранатовой гостиной всем вместе. Маша же, даже не взглянув на него, безразлично ответила, что устала и хочет пораньше лечь спать. Николай промолчал, поскольку не любил играть на клавесине, а Наташа с таким обожанием смотрела в этот момент на Машеньку, что даже не осмелилась спорить с ней или упрашивать. Михаил обиделся, чувствуя себя глупцом, и, даже не закончив ужин, стремительно покинул гостиную.

В середине марта в особняке Невинских намечался очередной ежемесячный прием. Не зная, как привлечь к себе молодую женщину и придумав этот нехитрый повод, Михаил попросил Машу помочь в организации праздника, и она согласилась. Еще за несколько дней до предстоящего торжества, молодая женщина составила изысканное меню, проследила, чтобы слуги произвели генеральную уборку в доме, заказала множество цветов для украшения, пригласила самых лучших в Петербурге музыкантов, предварительно написав необходимую карту танцев, съездила с детьми в модные магазины и прикупила им новые туалеты.

В назначенный день Невинский спустился в парадную и увидел, как в двери вошел Александр, в изысканной одежде, с непокрытой головой.

Невинский, искренне обрадовавшись, устремился к сыну и поздоровался с ним.

– Я думал, ты в Риме, – заметил Михаил, отпуская сына из своих объятий. Александр, отдавая одежду дворецкому, подернул плечами и объяснил:

– Да, я направлялся именно туда, но на границе с Польшей встретил господина Шевелева с Катериной Васильевной. Они уговорили меня погостить у них.

– Вот и славно, – кивнул, улыбаясь, Невинский, провожая сына в гостиную.

– Да уж. Вот и пришлось почти месяц прозябать в этой унылой Праге, где нет ни одного достойного места для охоты. У вас праздник? – спросил удивленно Алекс, озираясь по сторонам.

– Ну да. Принимаем сегодня, как и положено, раз в месяц, – пожал плечами Невинский и продолжил: – И как тебе Екатерина Васильевна? Весьма недурна собой, по-моему. Вы могли бы стать хорошей…

– Отец! – осек его Александр. – Я даже не думал об этом!

– Зачем же ты тогда поехал с ними в Прагу? Я решил, что она нравится тебе, – недоуменно произнес Михаил.

– Нравилась, до того, – пожал безразлично плечами Алекс. – Она меня просто извела своими преследованиями. Будто я уже ее муж. Даже на день не оставляла одного. Утомила совсем.

– Ну и зря, – заметил Невинский, принимая бокал вина у слуги и подавая второй сыну. – Катенька Шевелева весьма недурная партия для тебя.

– Успею я жениться! – недовольно буркнул Алекс. – Мне еще и другие радости не опостылели…

– Знаю я твои радости, – брезгливо поморщился Михаил, отпивая вина из хрустального бокала. – Чем больше девок, тем лучше.

– И что из того, отец? Вы как будто упрекаете меня?

– Жизнь твоя, Александр, тебе решать, – сказал мрачно Невинский. – Смотри только, не истрать ее попусту. Ты надолго?

– На пару дней, затем домой, в Италию.

– Твой дом – Россия, Саша, – наставительно заметил Михаил Александрович. – Я тебе уже не раз говорил.

– Да, я русский подданный, но Италия мне более по душе. Веселая, теплая, красочная. А какие там горячие девушки.

Невинский хотел сказать что-то еще, но в этот момент в гостиную стремительно вошла Маша, еще с порога взволнованно заявив:

– Михаил Александрович, посыльный перепутал наш заказ на шампанское, вместо розового брюта доставили обычный соломенный!

Она осеклась, увидев рядом с Невинским его старшего сына. Нахмурившись, молодая женщина быстро поклонилась в сторону Алекса в знак приветствия и застыла на пороге гостиной, как-то испуганно глядя то на Невинского, то на молодого человека. Александр проигнорировал ее приветственный жест и не проронил ни слова. Прищурив глаза, он недовольно уставился на ее бледное лицо.

– Не волнуйтесь, Мари, – заметил ласково Невинский, приближаясь к ней и с восхищением любуясь ее прелестной фигуркой в модном розовом наряде. – Немедля кого-нибудь отправлю в лавку. Вы сказали, что оно нужно ко второй перемене блюд?

– Да, – кивнула Маша, из-за плеча Михаила Александровича краем глаза следя за напряженной недовольно позой Алекса.

– Ну, это будет около девяти, не раньше. Успеют доставить розовое. Две сотни бутылок, если не ошибаюсь?

– Сто восемьдесят, – поправила Маша. – Благодарю…

Она мгновенно покинула гостиную, ощущая, что не может дышать спокойно, находясь так близко от Александра. Едва она скрылась из виду, а Невинский вновь обернулся к сыну, как Алекс злобно прорычал:

– Что она здесь делает?

– Ты еще слишком молод, Александр, чтобы понять это, – начал мрачно Невинский, не смотря на сына и чувствуя немой укор в его словах.

– Молод, чтобы понять, что вы вновь приблизили эту гадкую, развратную девицу к себе, отец?!

– Не говори так! – возмутился Михаил, недовольно посмотрев на сына. – Она ждет дитя. И мой долг позаботиться о ней и о малыше.

– И как же она разжалобила вас? – продолжал Алекс. – Ах, я знаю! Наверняка наплела, что это ваше дите! Я прав?!

– Да, этот ребенок мой или твой!

– Уж меня не приписываете к ее животу! – прошипел Алекс. – Я не оставляю свое семя непонятно где!

– Прекрати, Александр! – возмутился Невинский. – Мне неприятны твои слова. Мари останется в моем доме, нравится тебе это или нет! Если ты уверен, что не можешь быть отцом ее малыша, тогда он мой. И она как мать будет жить в этом доме и станет воспитывать моего сына или дочь!

– Останется на месте гувернантки?

– Пока еще не знаю, – заметил глухо Михаил и отвернулся от сына, не в силах выдержать укор в его взгляде.

– Или все же любовницы? – не унимался молодой человек. – Конечно, удобно иметь гувернантку и любовницу в одном лице. И за детьми присмотр и развлечение весьма недурственное.

– Я просил тебя, Алекс! – уже взорвался Невинский, выходя из себя и повышая голос. – Наши отношения с Мари тебя не касаются! У тебя свой дом, вот и поезжай туда. А здесь пока я хозяин! И более не смей говорить о Мари в столь неуважительном тоне! Я не намерен вновь выслушивать все это от тебя! Ты понял?! – добавил он уже с угрозой.

Алекс поджал губы и зло взглянул на отца.

– Я думаю, отец, что вы еще пожалеете о том, что вновь связались с этой девицей…

Молодой человек стремительно вышел из гостиной под предлогом того, что ему надо принять ванну и переодеться с дороги.

Наташа пробежала длинный двор и устремилась к конюшням. Она даже не завязала шапочку, так торопилась. Спотыкаясь, она пронеслась мимо конюха, воскликнув:

– Вы не видали папА?

– Он в третьем стойле у гнедого жеребца, барышня, – ответил почтительно конюх.

Устремившись в глубь конюшни, девочка с порога заголосила, увидев широкую спину отца:

– Папа, папа, они сговорились!

Невинский повернулся, опешив от стремительного прихода дочери, и спросил:

– Что ты тут делаешь, Натали? Я сейчас занят, мне надо осмотреть новых лошадей.

Он хотел уже было отвернуться от девочки, но она вцепилась в его темный камзол.

– Папа, выслушай меня! – заголосила Наташа, пытаясь отдышаться.

– Ну что стряслось, Наташа? Отчего ты так возбуждена?

– Я говорила тебе, что она невиновата! Я все слышала, как они говорили! Они снова хотят выгнать ее! – выпалила девочка.

Невинский ничего не понимал.

– Расскажи все по порядку, кто они?

– Саша и Николя, они сговорились! Они опять хотят сделать плохо моей Мари! Александр ненавидит ее. Это он научил Николая, и Николя стал целовать ее. А Александр привел тебя специально, и ты все увидел, папа. Они гадкие, они хотят опять прогнать мою Мари!

– Откуда ты все это взяла? – нахмурившись, спросил Михаил, ощущая неприятный озноб по всему телу.

– Я пряталась за занавеской и слышала, как они говорили в библиотеке. Алекс снова хочет обидеть Мари! И Николя еще кое-что сказал, только я не поняла, – девочка замялась, напрягая лобик.

– Что же?

– Что Александр соврал, что Мари его любовница. А что такое любовница, папа?

Михаил напрягся. После слов дочери ему стало не по себе. Неужели все то, что говорила сейчас Наташа, правда? Но тогда все просто чудовищно.

– Тебе рано еще об этом знать, Наташа, – ласково заметил Невинский, погладив дочь по румяной щеке.

– Папа, ты ведь не прогонишь ее больше? Я не хочу, чтобы Мари уходила!

– Она не уйдет, Наташа, успокойся, – сказал тихо Михаил, весь в своих мыслях. – Пошли в дом, мне надо поговорить с Николаем.

Николай едва успел захлопнуть тетрадь, в которой рисовал, когда на пороге его спальни неожиданно появился Михаил Александрович. Плотно закрыв дверь, Невинский в верхней одежде, которая была влажной от дождя, прошел в спальню сына и остановился напротив стола, за которым сидел Николай. Лицо отца показалась юноше зловещим и каким-то угрожающим. Ощущая непонятную тревогу, Николай испуганно посмотрел на отца, не понимая, отчего Михаил Александрович у него в комнате.

– Ты мой сын, Николай, – начал Невинский глухо, вытаскивая легкую небольшую плетку из-за спины. – Но ты, видимо, позабыл, что значит вести себя добродетельно и правдиво.

– Отец, что с вами? – испуганно замямлил Николай, вскакивая со стула.

Михаил обратил внимание на то, что юноша испугался, и продолжил в угрожающей манере:

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне все начистоту. Только полный и правдивый рассказ спасет тебя от заслуженного наказания. Но предупреждаю, если вновь посмеешь мне солгать, я высеку тебя так, что ты месяц не сможешь сидеть…

– Отец, я не понимаю, о чем вы спрашиваете? – испуганно залепетал юноша, пятясь от отца.

Невинский надвинулся на сына, и Николай прочитал в глазах отца нескрываемую угрозу.

– Я говорю о Мари. О том, как вы с Александром задумали опорочить ее передо мной. И сделали это. Говори, я слушаю!

Николай молчал и явно не хотел ничего говорить. Невинский глухо вздохнул и, расправив плетку, приблизился к сыну и замахнулся. Николай закрылся руками. В следующий миг концы плетки больно резанули по рукам юноши. Он заплакал и завопил:

– Оставьте, отец, не надобно так!

– Наташа сейчас в кабинете слышала ваш разговор с Александром. И я уже почти обо всем догадываюсь. Итак, я жду от тебя подробного рассказа о ваших с Александром тайных каверзах за моей спиной против Мари.

– Я расскажу, расскажу… – залепетал Николай, чувствуя, что отец не собирается отступать.

– Ну! – уже яростно прикрикнул на него Невинский.

– В тот раз Мари вовсе не приставала ко мне. Она всегда говорила, что я должен относиться к ней почтительно, как к своей наставнице. Но она такая красивая, папа! Я хотел, чтобы она всего лишь научила меня целоваться. Это все Алекс. Он уговорил меня. Он сказал, что она все умеет и может меня научить, ну, ты знаешь чему. Я решил, что это правда и насильно обнял ее, чтобы она поцеловала меня, но она совсем этого не хотела. А затем… ты все сам видел. Вот и все, папа, я больше ничего не сделал.

– Значит, Маша и вправду пыталась от тебя отстраниться, – произнес глухо Невинский, как бы самому себе, пытаясь воскресить воспоминания. – Мне на миг показалось это, когда я вошел. Но отчего же, ты подтвердил лживые слова Александра, когда он говорил о ней гадости?

– Я боялся Александра, мы с ним уже сговорились.

Михаил помолчал, внимательно глядя на сына. Он понял, что без поддержки и наущений старшего брата Николай вряд ли попытался бы открыто приставать к Маше. Оттого вина юноши показалась ему не такой значительной, как Алекса. Невинский глубоко вздохнул и строго посмотрел на испуганного юношу.

– Ты опорочил невиновного человека в угоду себе и своему брату, Николай, – заметил тихо Михаил, опуская плеть. – Посему я велю Трофиму высечь тебя на конюшне. Ты получишь двадцать ударов розгами. Надеюсь, это послужит тебе уроком. Дабы впредь ты думал о своих поступках…

Приблизившись к перилам парадной лестницы, Невинский заметил у входа Александра, который разговаривал с дворецким. Видимо, молодой человек только вернулся, ибо был в верхней одежде.

– Куда все подевались? – спросил младший Невинский.

– Михаил Александрович на конюшне, а дети играют во дворе, – с уважением заметил дворецкий, поклонившись.

– Возьми плащ, – приказал Александр. Слуга принял от него одежду. – Где мадам де Блон?

– Она себя дурно чувствует. Лекарь приезжал полчаса назад. Теперича она в своей спальне, отдыхает.

– Что ж так, неужели заболела? И чем же? – ехидно спросил молодой человек.

– Не могу знать, барин.

– Ладно, ступай вон, – отмахнулся от него Алекс и направился по мраморным ступенькам наверх.

Невинский отступил в темноту коридора, чтобы сын не заметил его. Странный вопрос, где находится Маша, вмиг привел Михаила в ярость. Значит, Маша тогда, во время перепалки в своей спальне, сказала ему правду, и Алекс сам искал с нею встреч. Но надо было все выяснить до конца.

Поднявшись наверх, Алекс, оглянувшись, внимательно осмотрел лестницу снизу и направился к спальням, не заметив Невинского, который предусмотрительно зашел за угол. Выждав некоторое время, Михаил вышел из своего укрытия и быстрым тихим шагом направился по коридору к спальне Маши. Он чувствовал, что Алекс направился именно туда. Едва он приблизился к дверям комнаты молодой женщины, как заметил, что они приоткрыты. Невинский подошел вплотную и отчетливо услышал нервно звучащий голос Маши:

– Немедля покиньте мою спальню, Александр.

– Я зашел справиться о вашем здоровье, – ответил тихо сын.

– Со мной все хорошо, – нелюбезно, с ожесточением ответила Маша и недовольно добавила. – Уходите!

Молчание, повисшее в комнате, показалось Невинскому вечностью.

– Мари, а вы помните, как мы впервые увиделись? – начал вновь Александр, и Михаил услышал в голосе сына ласковые нотки. – Вы закрыли мне глаза ручками. Я до сих пор помню ваше нежное объятье…

– Вы прекрасно знаете, что я обозналась, приняв вас за Михаила Александровича, – парировала Маша, и Невинский отчетливо услышал в ее голосе недовольство.

– Но ведь я очень похож на отца. Только гораздо моложе. И могу сделать вас счастливее, нежели Михаил Александрович.

– Замолчите, мне неприятно это слышать, – произнесла Маша.

– Мари, отчего вы так холодны со мной? Если бы вы только захотели, то…

– Я уже не один раз говорила вам, что не намерена становиться вашей любовницей, Алекс. Прошу вас, уходите из моей спальни.

– Вы, наверное, позабыли, Мари, что в прошлый раз отец поверил именно мне.

– И мы оба знаем, что вы солгали.

– И что же? Да, мы никогда не были близки, но я ведь очень хорошо представил все отцу так, что он поверил, что мы любовники. Вы, Мари, многое теряете, отказывая мне.

– Не приближайтесь, – раздался раздраженный возглас Маши. Поняв, что Алекс явно вознамерился перейти к решительным действиям, Невинский схватился за ручку двери, готовый ворваться внутрь.

– Я ведь могу вновь опорочить вас перед отцом. И тогда он не только выгонит вас из дому, но и отберет у вас дитя. Поэтому подумайте хорошенько, прежде чем отказывать мне вновь. Я прошу лишь о небольшом удовольствии, Мари, и тогда обещаю замолвить за вас слово перед отцом.

– Не смейте! Я закричу! – уже истерично завизжала Маша срывающимся голосом, как будто с кем-то боролась. – Вы наглец!

– Вы не испугаете меня, – заметил Александр. – Отец на конюшне и вряд ли до ужина вернется в дом, сегодня прибыла новая партия лошадей. Наташа бегает по двору, я видел ее четверть часа назад. А слуги вряд ли будут вмешиваться. Так что…

Он не успел договорить, потому что Невинский ворвался в спальню. Михаил невольно застыл на пороге. Картина, которая открылась его взору, была до крайности омерзительной: Маша полулежала на кровати в одной ночной сорочке, которая была задрана выше ее выпуклого живота. Александр стоял на постели перед нею на коленях, и его голова находилась между обнаженных белых бедер молодой женщины. Она же вцепилась молодому человеку в волосы, пытаясь оттолкнуть его, и в то же время всем телом старалась отползти от него как можно дальше. Сильные руки Александра с неистовством сжимали ягодицы Маши, притискивая ее бедра к своему лицу. Заслышав, что кто-то вошел, Александр поднял голову и смертельно побледнел.

Маша дико вскрикнула, когда Невинский набросился на сына и, схватив его железной хваткой за горло, стащил Алекса с кровати. Влепив Александру громкую затрещину, Михаил отшвырнул его к противоположной стене. Молодой человек не упал, удержавшись на ногах и злобно оскалился.

– Она сама пригласила меня к себе в спальню! – выплюнул гнусные слова Алекс.

Невинский сжал кулак, еле сдерживаясь, чтобы не ударить молодого человека, стоящего перед ним. Только осознание того, что это его сын, удержало Михаила.

– Не смей лгать, мальчишка! – взорвался он с угрозой, приближаясь. – Я все знаю! Наташа все слышала о вашем сговоре, и Николай мне все рассказал!

– Ах так! – взвился Алекс, перебирая в голове новые доводы для своего оправдания.

– Как ты посмел опорочить ее?! Ее! Женщину, которую я любил! Ты немедля попросишь у нее прощения!

Они оба обернулись к Маше, которая с ошеломленным видом сидела на постели, испуганно глядя на них. Она лишь одернула рубашку, и ее стройное тело в белой тонкой ткани казалось почти воздушным.

– Как бы не так! Я не буду извиняться перед этой французской шлюхой! – взорвался Алекс. – Я сделал вам одолжение, отец, когда сказал, что она блудница, а вы хотели жениться на ней. Она не достойна войти в нашу семью. Она безродная нищенка!

Невинский вновь залепил пощечину Александру, и молодой человек едва не упал. Маша видела, что Алекс побелел до синевы от крайнего раздражения.

– Если бы вы не были моим отцом, я бы показал вам! – нагло заявил он.

– И что же? – угрожающе прохрипел Невинский и приблизился к сыну вплотную. – Ну давай, мальчишка, ударь отца! Коли посмеешь! Тогда тебе уж точно несдобровать!

Алекс попятился к стене, явно желая подраться, но опасаясь, что проиграет в схватке.

– Ну так и женитесь на этой попрошайке без роду и имени. Весь Петербург будет потешаться над вами!

У Невинского задергалась щека, и он вдруг процедил:

– Ступай прочь из моего дома, неблагодарный!

– Что ж, прекрасно! – взорвался Алекс. – Раз вам эта девица дороже нас, ваших кровных детей, пусть так. Пусть она живет здесь и властвует. Я ухожу и требую свою часть наследства.

Михаил замолчал и было видно, что в нем идет некая борьба. Но затем он глухо произнес:

– Это твой выбор, Александр. Я не гоню тебя. Но это мой дом. И если ты не желаешь уважать мой выбор, уезжай. Завтра, если захочешь, Демьян Алексеевич выдаст тебе векселя на часть твоего наследства. Но запомни – если ты покинешь мой дом, не раскаявшись в своих поступках, то вернуться сюда уже не сможешь!

Александр надулся, явно взвешивая все «за» и «против» своего скороспелого решения. И спустя минуту с показной храбростью заявил: