Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Спальня Оленьки находилась в правом крыле дома. Рядом с комнатой Марьи Ивановны. Как девушки и условились, после десяти Даша тайком, с единственной свечой и в пеньюаре, в спальных туфлях, почти бегом добралась по темному коридору до комнаты сестры. Быстро влетев внутрь, девушка захлопнула дверь и с облегчением посмотрела на тонкую фигурку девочки, сидящей на постели.

– Залезай, Дашенька, – позвала Оля и откинула одеяло. – Милашка уже ушла, я ее специально пораньше отправила.

Даша кивнула, задув свечу, поставила ее на столик и забралась на высокую постель к сестре. Девушки обнялись и, звонко расцеловавшись, легли рядом и, смотря в потолок, начали еле слышно разговаривать. Так они пролежали до полуночи и даже не заметили, как их сморил сладкий сон.

Едва расцвело, как у дворового дома появился Теплов. Он приказал позвать к нему Фёклу и, когда та вышла на улицу, непричесанная, в длинном прямом сарафане, спросил:

– Разбудил, что ли?

– Нет, Илья Григорьевич, не спала я. Ванютку кормила, – произнесла Фёкла, заискивающе улыбаясь и запахивая теплый зипун на груди.

– Ты положила камень в траву, как велел тебе? – тихо поинтересовался Илья. Мутный сонный взор молодого человека казался болезненным.

– Положила, барин, – ответила молодая баба. – Еще вчера вечером.

Теплов медленно кивнул и приказал:

– Сегодня сделаешь так, чтобы Дарья Сергеевна надела этот кулон, поняла? И походила в нем хотя бы пару часов.

– Поняла, барин.

– И еще, – добавил он, как будто что-то вспомнив. – Когда пойдешь в спальню Дарьи Сергеевны, не пугайся. Там прибрать надо.

– Что-то случилась?

– Не твое дело, – грубо выдохнул молодой человек. – Прибери там все, как велел, и поменьше вопросов задавай.

– Извините, Илья Григорьевич, не подумала.

Теплов недовольно поджал губы и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направился к конюшне.

Поутру Даша проснулась с чувством непонятной тревоги. Открыв глаза, она огляделась и, вспомнив все, что было накануне, облегченно вздохнула. Оленька еще спала, Даша осторожно вылезла из ее кровати и, одевшись в пеньюар, уже взяла свечку, как на пороге спальни появилась Миланья, горничная Оли. Не ожидая увидеть Дашу в спальне сестры в такой ранний час, она невольно воскликнула:

– Дарья Сергеевна, вы что же, ночевали здесь?

– Да ночевала! – раздался голос Оленьки из кровати. Девочка, оказывается, уже не спала. – Тебе-то что? Ей страшно было, вот она ко мне и пришла ночью.

– Да ничего, барышня, – быстро повинилась Миланья и уже заискивающе произнесла: – Ночевала и ночевала.

– Пойду я, Оленька, – улыбнулась сестре Даша. – За завтраком увидимся.

– Увидимся, сестренка, – улыбнулась ей в ответ Оля.

Даша завязала пеньюар и, захватив с собой потушенную свечу, направилась прямиком через длинный коридор в другое крыло дома. Пройдя половину пути, девушка чуть замедлила шаг, опасаясь возвращаться в свою комнату. Отчего-то сердце подсказывало ей, что Илья очень зол на нее, после того как она не пришла в его спальню, и, видимо, сегодня ей предстояло выдержать его упреки.

Когда девушка приблизилась к своей комнате, она с беспокойством увидела, что дверь, которую она прикрыла, уходя, распахнута настежь. Ощущая неприятную дрожь во всем теле, Даша вошла, ожидая самого худшего, увидеть там Илью. Опасаясь, она медленно и осторожно прошла внутрь и отметила, что комната пуста. Ее взор сразу же упал на балдахин над кроватью. Оборванный, он некрасивым силуэтом свисал с высоких резных столбов. Ее постель была перевернута верх дном. Даша окинула взглядом комнату. Перевернутый пуфик валялся в углу, а все подушки с ее диванчика были сброшены на пол. Отчего-то она сразу поняла, что Теплов все же был здесь ночью. И, видимо, не обнаружив ее в спальне, устроил от злости этот погром, порвав балдахин и выместив свое недовольство на ни в чем не повинном пуфике и подушках.

Устало вздохнув, она утвердилась в мысли, что верно сделала, уйдя спать к Оленьке. Ведь если бы она осталась здесь, неизвестно, чем бы все закончилось. Отчего-то она была уверена, что даже закрытая дверь не остановила бы молодого человека. Она начала поднимать подушки, думая о том, как сегодня вести себя с сердитым Ильей. Он явно устроит ей скандал, в этом она уже не сомневалась. В этот момент в спальню вошла Фёкла.

– Доброе утро, барышня, – сказала молодая баба, проходя в комнату и обводя взором спальню. Она устремилась к Даше и забрала у нее из рук подушку. – Позвольте, Дарья Сергеевна, я сама все здесь приберу.

– Да, конечно, Фёкла, – кивнула Даша. – Ты прости за такой беспорядок, я…

– Илья Григорьевич мне уже все объяснил, барышня, и велел убрать. Вы не беспокойтесь, – отозвалась крепостная, умело подхватив и перевернув пуфик. Она направилась к разбросанной кровати.

– Ах, все объяснил, – пролепетала девушка, окончательно опешив. – И когда же?

– Час назад. Он как раз потом верхом уехал.

– И что же Илья Григорьевич тебе объяснил, позволь спросить?

– Не объяснил, барышня, – поправилась Фёкла и исподлобья взглянула на Дашу, которая стояла в пеньюаре и расплетала косу. – А приказал, чтобы я все прибрала. Вы чуть погодите, барышня. Я кроватку вашу уберу и причешу вас. Как раз через четверть часа Татьяна придет, поможет мне с вашими волосами.

Даша нахмурилась и внимательно посмотрела на Фёклу, которая начала умело приводить в порядок ее постель. Похоже, Аня оказалась права и в этом случае, и Фёкла, чтобы угодить хозяину, действительно будет молча и безропотно исполнять все его приказы.

Видя, что ее новая горничная более не распложена что-либо рассказывать, Даша направилась в ванную комнату. Когда она умылась, Фёкла уже прибралась и стянула порванный балдахин. В ее руках девушка заметила коробочку со своим синим кулоном.

– Вы бы надели сегодня, барышня, этот камень. Уж такой он красивый и так идет вам. Я его почистила.

– Даже не знаю, – произнесла Даша, пожав плечами. – Я его вчера поутру надевала с белым платьем. А сегодня я желтое лимонное хотела выбрать.

– Так с желтым цветом камень этот еще сильнее засверкает, барышня.

– Хорошо. Если ты настаиваешь, Фёклуша, надену. К тому же мне и самой по душе этот синий самоцвет.

К завтраку Теплов опоздал. Все женщины уже сидели за столом, когда Илья уверенной стремительной походкой вошел в столовую. Тут же Даша отметила его угнетающий взор, направленный в ее сторону, но уже через миг Илья отвернулся, дабы другие не заметили.

Даша медленно ела гречневую кашу, как и остальные домочадцы, стараясь не смотреть во главу стола, где находился молодой человек. Илья ничего не ел, а лишь медленно отпивал горячий чай и с каким-то неимоверным звоном каждый раз ставил чашку на блюдце. Дашу нервировал этот звук, и она чувствовала, что Теплов делает это специально для нее, чтобы показать, как он недоволен ею. Но делала вид, что не замечает его раздражения, и когда Илья вдруг обратился напрямую, вздрогнула:

– Дарья, сегодня, надеюсь, ты поможешь мне с бумагами?

Вынужденно переведя на его бледное красивое лицо взгляд, Даша нехотя ответила:

– Непременно, братец.

Она отчетливо увидела, как в его глазах промелькнула тьма, и он прямо посерел от ее слов. Однако она так же заметила, как молодой человек заставил себя сдержаться и, со звоном постав свою чашку на блюдце, грубо велел:

– Тогда побыстрее доедай, и жду тебя в кабинете.

В следующий миг Илья встал из-за стола и ретировался из столовой, оставив в недоумении всех четырех женщин.

Спустя четверть часа, когда Даша вошла в кабинет, там уже находились поверенный и управляющий предприятиями Тепловых. Илья сидел за своим столом и, быстро вскинув недовольный взор на девушку, сухо и строго распорядился:

– На секретере письма за два дня. Будь любезна, прочти и ответь как надобно.

Даша кивнула, стараясь не придавать значения тому, что слова «будь любезна» были сказаны таким ядовитым тоном, что прозвучали словно издевка. Она проворно принялась за работу, начав с трех счетов, присланных из разных лавок и магазинов. А затем ответила на пару писем от дальних родственников. Фразы были стандартными, и Даша хорошо знала, что написать и как, чтобы уважить адресатов. Через час она повернулась к молодому человеку, который разговаривал с поверенным, и, дождавшись когда Илья обратит на нее внимание, почтительно сказала:

– Я закончила, Илья Григорьевич. Могу я запечатать их?

– Извините, Семен Парамонович, – проговорил Теплов и, встав со своего места, приблизился к Даше. Остановившись у секретера, за которым она сидела, он холодновато спросил: – И что ты ответила?

– По счетам, что деньги будут заплачены в конце месяца, как и всегда, а родным, что мы все в добром здравии и ждем их в гости.

– Неверно написала, – вдруг заметил Теплов. И Даша бросила на него удивленный взгляд. – В этом месяце у нас произошли большие траты. Один твой гардероб чего стоит, – тут же упрекнул Илья, испепеляя ее взором. – Посему перепиши письма и ответь, что деньги будут заплачены лишь в начале февраля.

– Хорошо, – сказала, вздохнув, Даша, понимая, что теперь он попрекает ее нарядами в отместку.

– И еще. Выбери мне, пожалуйста, из красного альбома всех мужиков до двадцати лет, из нашего уезда. Поименно запиши тех, что не женаты еще. Мне надобно в военную коллегию для службы список дать к выходным.

– Я поняла, – кивнула Даша и вновь принялась за работу, отчетливо понимая, что Теплов загрузил ее переписью не то что на это утро, а и на завтрашний день. Но она не сказала ни слова более и принялась выполнять порученные ей задания, прекрасно зная, что он очень недоволен ею, и загрузка работой была самым невинным наказанием за ее неповиновение этой ночью.

Увидев, что она вновь принялась за работу, Илья окинул ее склоненную золотоволосую головку алчным взором и, как-то тяжко вздохнув, отошел к столу, где вновь занялся делами с поверенным.

На удивление Даши она закончила все поручения уже после двенадцати дня, потому что работала без перерывов и старалась сосредоточиться. Пока они были в кабинете, слуга принес еще одно письмо, на которое Теплов велел ей ответить сейчас, и после она будет свободна. Даша с энтузиазмом принялась за дело, чувствуя, что в животе у нее урчит от голода, и зная, что скоро обед.

Девушка распечатала письмо и, бегло прочитав его, взялась за ответ. Это было приглашение на бал-маскарад от князя П. Даша несчастно вздохнула, думая о том, что, наверное, на этом маскараде будет очень весело и интересно. Но она прекрасно знала, что поехать туда не сможет. Ибо Марья Ивановна не очень жаловала шумные празднества и жила весьма аскетично. Лиза ездила на балы по приглашениям вместе со своим женихом. Илья также не переносил балы. А Даше даже не позволялось упоминать о своих желаниях относительно поездок на рауты и праздники. Оттого девушка вежливо ответила, что они не смогут посетить князя П.

Когда она закончила письмо, Теплов уже распрощался с последним поверенным и обернулся к ней. Они остались в кабинете одни. Девушка печально и устало улыбнулась ему, предчувствуя долгожданную свободу, и произнесла по-доброму:

– Илья Григорьевич, ответ готов, теперь я могу быть свободна?

– Нет, – тут же ответил он и, прикрыв дверь, приблизился к ней. Он подошел и склонился, как будто изучая письмо.

– И что ты написала?

– Что мы не сможем приехать.

– Отчего же не сможем? – спросил он ядовито.

Она невольно повернулась к нему и возразила:

– Но мы же никогда не ездим…

– Матушка давно хочет куда-нибудь выехать, – перебил ее Илья, и его недовольный колючий взор прямо пригвоздил ее к месту. – Перепиши и ответь, что мы все втроем приедем.

От его давящего взора, Даша смутилась и, вновь повернувшись к столу, пролепетала:

– Хорошо.

Она взяла перо и бумагу и начала писать. Теплов остался стоять за ее спиной и, словно надсмотрщик, следил за каждым движением ее пера и за каждым словом, написанным ею. Даша ощущала на своем затылке и плечах его пронзительный взор и чувствовала себя до крайности смущенно и неуютно. Уже через пять минут она дописала письмо.

Когда она выводила подпись, Илья вдруг склонился к ней и глухо произнес:

– Ты опять написала неправильно.

– Да? Что опять неправильно? – выдохнула Даша, повернув к нему лицо. И тотчас опешила от той дикой злости, которая лилась из его горящих глаз.

– Ты вообще все делаешь неправильно, – проворчал он уже тихо и угрожающе, испепеляя ее взором. Двусмысленность ситуации напрягла девушку, и она прекрасно поняла, на что он намекал. Эта поза, когда он, склонившись, стоял над нею, будто коршун, опершись ладонью о спинку ее стула, показалась ей унизительной, и она попыталась встать. Но тут же его левая ладонь свинцовой силой легла на ее плечо, вмиг усадив девушку обратно. – Куда это ты собралась, позволь спросить? – ядовито угрожающе произнес он. – Я еще не отпускал тебя. Слово «уважаемый» исправь на «глубокоуважаемый».

Даша, невольно опешив, в возмущении сказала:

– Но эти два слова синонимы! Вы что же, издеваетесь надо мной?

– Нет, это ты издеваешься надо мной! – выпалил он.

Не в силах выносить ненависть в его взгляде, Даша отвернулась и снова попыталась встать. И опять его рука, лежащая на ее хрупком плече, властно усадила девушку на место. В следующий миг широкая ладонь Теплова накрыла ее руку, что держала перо, и с силой сжала. Даша случайно выронила вещь. Перо неряшливо упало на письмо, разбрызгав остатки чернил на листе и смазав написанные ею строки. Видя, что вся ее работа испорчена, девушка едва не заплакала, понимая, что ей уже в третий раз придется переписывать из-за него это злосчастное письмо. Его ладонь на ее руке сжалась сильнее.

– Мне больно! – воскликнула она нервно.

– Ах, ей больно! – процедил Илья, наклоняясь к ее уху. Сильные пальцы молодого человека сжали ее кисть еще сильнее, и у девушки на глазах выступили слезы. Он почти приник губами к ее виску и угрожающе прорычал: – Я тебе что, мальчишка какой, в игры твои играть?

Даша отчетливо слышала дикую злость в его словах, которые сквозь сжатые губы вырвались из его рта. Она невольно повернула к нему лицо и примиряюще пролепетала:

– Не надо гневаться, прошу вас.

Его взор начал стремительно темнеть, и Даша ощутила, как давление на ее кисть и плечо уменьшились.

– От тебя зависит, буду я гневаться или нет, – глухо произнес молодой человек, завораживая ее взглядом. Даша утонула в его аквамариновых красивых глазах и почувствовала, как по ее телу пробежала сладостная дрожь. Он был такой притягательный и невозможно желанный в этот момент. Она отчетливо знала, что теперь Илья поцелует ее, и ее губы задрожали, предчувствуя ласку. Отчего-то в этот миг она сама жаждала этого и хотела, чтобы молодой человек сжал ее в объятиях. Она не понимала, отчего это неведомое чувство завладело ею.

Страстным поцелуем Илья завладел ее губами, и его руки стремительно обвили ее стан, приподнимая Дашу со стула. Он выпрямился, увлекая девушку за собой. Она оказалась прижатой к его груди, а руки молодого человека начали с неистовством и нетерпением ласкать ее спину и плечи. Подчиняясь неведомому сильному порыву, девушка обвила руками его шею и, привстав на цыпочки, ответила на его поцелуй. Даже тот факт, что в следующий момент рука молодого человека нагло и бесцеремонно стиснула ее ягодицы через легкую ткань платья, нисколько не смутил ее, и она ощутила, как сама бешено и неистово желает продолжения его ласк. Теплов проворно подхватил девушку на руки и в несколько шагов преодолел расстояние до бокового диванчика. Быстро опустившись на него, он усадил девушку рядом, обвив ее стан руками, вновь начал целовать ее.

Именно в этот момент дверь в кабинет приоткрылась, но молодые люди, опьяненные близостью друг друга, не услышали этого. Марья Ивановна, едва войдя, замерла на пороге и, опешив, уставилась на молодых людей. Илья сидел к ней боком, а в его объятьях была Даша. Они целовались, так жарко и неистово, что Марья Ивановна, оторопев, застыла на месте. Но через миг она бесшумно ретировалась из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Теплова вышла в коридор и велела слуге не беспокоить Илью Григорьевича, пока он сам не выйдет.

Илья наконец заставил себя оторваться от девушки и страстно прошептал:

– Я ждал тебя почти до рассвета, отчего ты не пришла?

Даша смущенно опустила голову, и ее взгляд задержался на подвеске с большим синим камнем. Ей показалось, что он как-то странно переливается.

– Я не смогла. Жуть как стыдно мне было идти к тебе, – тихо ответила она.

Молодой человек обхватил рукой ее подбородок и осторожно поднял лицо девушки, заставив посмотреть ему прямо в глаза.

– Отчего же стыдно, горлинка моя? – сказал он так ласково и нежно, что Даша поняла, что Илья уже все ей простил и совсем не сердится. Она молчала, ощущая, как ее сердце бьется в бешеном ритме от его близости, а душа наполнена страстным чувством любви к молодому человеку. – Ты не думай так, милая, не мучь себя, – он начал нежно гладить ее по волосам и, словно маленькому ребенку, объяснять: – Мы же ничего ни у кого не украли. А если нам хорошо вместе? Разве чужие толки нам интересны? По мне так пусть все хоть лопнут от злости и осуждения, нам-то что? Главное, что ты рядом, и я с тобой.

Он говорил проникновенно, печально и трагично. Даша окончательно растрогалась и действительно захотела поверить в то, о чем он говорил. Глаза молодого человека так светились в этот миг аквамариновым светом, что девушка невольно подумала, что не видела более притягательного мужского взора.

Ощущая лишь новое неистовое чувство, которое теперь родилось в ее душе, Даша положила на плечо молодого человека голову и выдохнула:

– Когда ты так говоришь, Илюша, так спокойно на душе.

Он приник губами к ее лбу и страстно произнес:

– Сердечко мое…

Они долго сидели так, обнявшись и наслаждаясь близостью друг друга.

Теплов чувствовал, что именно сейчас Даша как будто растаяла и начала отвечать взаимностью на его чувство. Это осознание вызвало в его душе трепетную светлую радость и понимание того, Даша просто не может принадлежать какому-то другому мужчине и должна находиться только подле него. Вдруг в животе у девушки сильно заурчало от голода. Она напряглась в его объятьях, смутившись, а молодой человек тихо рассмеялся:

– Ладно, пошли трапезничать. А то матушка скажет, что морю тебя голодом.

Она ласково улыбнулась ему в ответ. Илья быстро поднялся на ноги и увлек Дашу к выходу, но у двери остановился и, внимательно посмотрев на нее, предложил:

– Поехали кататься верхом после обеда?

– Поехали, – ответила она.

Всю обеденную трапезу Марья Ивановна внимательным взором следила за Дашей и сыном. И отчетливо заметила, что между молодыми людьми что-то происходит. Красноречивые страстные и долгие взгляды Ильи на девушку Марья Ивановна ловила не раз за обед и должна была признаться себе, что и в последнее время она не раз замечала, что сын смотрит на Дашу как-то странно. Но раньше Теплова не обращала на это внимания и не предавала значения этим взглядам. Но теперь, решив удостовериться в том, что она видела в кабинете, Марья Ивановна сделала ужасающий вывод. Поцелуи между молодыми людьми ей совсем не померещились. Потому что сегодня она ясно видела, как Даша смущается под откровенно горящими взорами Ильи, а он, словно довольный вальяжный кот, даже не пытается скрыть свой интерес к девушке.

Под конец трапезы Марья Ивановна уже несчастно вздыхала, думая только о том, что эти забавы между молодыми людьми до добра не доведут. И когда Илья заявил, что они с Дашей после обеда поедут кататься верхом, Теплова лишь печально заметила:

– Сильно метет сегодня, Илюша. Вы бы дома остались.

– Ничего страшного, – пожал плечами молодой человек, вновь бросил долгий взгляд на Дашу и тут же вновь обернулся к матери. – Надеюсь, не заблудимся.

– Ну, вам решать, – ответила Марья Ивановна и подумала о том, что надо бы строго поговорить с Ильей, ибо такие слухи распространяются очень быстро, и это может навредить репутации Дашеньки.

Ветер кружил клубами снега, заметая все кругом. Холодная луна уже заняла свое место на небе, когда молодые люди приблизились к имению. Уже у ворот усадьбы, Теплов резко осадил коня и придвинув своего гнедого жеребца к кобыле девушки, чуть наклонился к Даше. Она поняла с полуслова и также выгнулась навстречу. Илья обхватил ее стан свободной рукой и страстно поцеловал девушку. Через миг, оторвавшись от ее губ, молодой человек глухо вымолвил:

– Сегодня после полуночи я ждать тебя буду…

Даша долго пронзительно посмотрела на него и медленно кивнула. В ответ Теплов радостно улыбнулся и, пришпорив коня, поскакал вперед. Даша устремилась за ним. Когда молодые люди вошли в парадную, у лестницы уже ходила нервная Марья Ивановна. Увидев, их она воскликнула:

– Ах, наконец-то и вы! Такая пурга, а вы невесть где ездите. Стемнело ужо. Отчего вы так долго?

– Да действительно, метель сильная, матушка, – заметил, успокаивая ее Теплов, подходя к матери и целуя ей ручку. – Дорогу не видно было. Так все мело. Мы переждали немного в одной из деревень. Пока ветер и вьюга немного поутихнут. Оттого так долго.

Даша пролетела по темному коридору, разделяющему их спальни, и резко остановилась у двери Теплова, ожидая увидеть ее закрытой. Но тут же вздрогнула. Высокая фигура молодого человека, словно изваяние, застыла у распахнутой двери. Он не двигался и как будто солдат ждал ее у порога. Девушка даже опомниться не успела, как Илья сделал к ней шаг и, схватив за руку, втянул внутрь спальни. Молниеносно прикрыв дверь, он умелым движением задвинул засов и немедля стиснул ее в своих объятьях, страстно прошептав у губ:

– Пришла… моя горлинка…

Далее началось нечто невообразимое. Молодой человек начал неистово и дико покрывать безумными поцелуями личико Даши, а дрожащими сильными руками разминать и ласкать ее тело. Уже через мгновение она оказалась на его постели, в урагане неистовых рук, губ, тела. Поначалу опешившая от бешеного напора молодого человека, девушка уже вскоре начала так же страстно отвечать на его ласки и постанывала от прикосновений сильных рук, которые не отпускали ее ни на минуту. Долгое время молодой человек сжимал Дашу в объятиях, целуя, лаская, овладевая ею вновь и вновь, шепча любовные слова, упиваясь ее красотой и податливостью. Далеко за полночь утомленные, счастливые и трепещущие, они уснули в объятиях друг друга.

Вторая ночь любви вызывала в душе Теплова неведомое до того исступленное, дикое упоение и сладострастие, которого он не испытывал никогда ранее. Страстность, покладистость, гибкость и невинность Даши поразили его до глубины души. Уже в эту ночь, поначалу стеснительная и неумелая, она начала так умело и жарко отвечать на его ласки, что Илья невольно опешил. Отчетливо осознавая, что страстность девушки врожденная, Теплов в экстазе наслаждался ее близостью, чувствуя, что не может оторваться от ее упоительного сладкого тела, которое вновь и вновь возбуждало его.

Уже глубоко за полночь Даша устало заснула на его плече, и через миг Илья с трепетом отметил, что она мирно посапывает. Молодой человек притиснул спящую девушку спиной к своей груди и, обвив руками ее стан, уткнулся лицом в светловолосую макушку, находящуюся под его головой, и, счастливо прикрыв глаза в блаженном, обессиленном от ласк состоянии, заснул крепким сном.

Он проснулся на рассвете. Открыв глаза, вспомнил, что произошло этой ночью. Счастливо зевнув, Теплов встал и, осторожно завернув девушку в ее тонкий пеньюар, на руках отнес Дашу в ее спальню. Только здесь, когда он положил ее на постель, девушка распахнула заспанные синие глаза и прошептала:

– Что Илюша?

– Спи, сердечко мое, спи, – сказал Илья ласково и легко поцеловал ее в лоб. Она томно улыбнулась ему и, потянувшись, словно котенок, вновь закрыла глаза и уснула. Он же бросил на нее последний любовный взор и, аккуратно накрыв одеялом, тихо вышел из ее спальни.

Санкт-Петербург, дворец князя П.,

1775 год, 29 января

Даша стояла чуть в стороне от танцующей публики у белой мраморной колонны и неспешно обмахивалась веером. Духота бальной залы не давила на нее, и она с воодушевлением смотрела на двигающиеся в танце пары, ожидая, когда же начнется следующая мазурка. Илья ненадолго отошел за шампанским, и девушка, охваченная трепетом, ждала, когда же Теплов вновь закружит ее по зале, и она ощутит неповторимый ритм музыки, наполняющий ее радостью и упоением. Даша всегда любила танцевать. Учитель музыки хвалил ее за грацию и чувство ритма. Но у нее было очень мало поводов показать свое умение искусно двигаться, сегодня она была на втором своем балу и с воодушевлением ловила каждый звук.

Всю последнюю неделю она пребывала в каком-то нереальном, сладостном, будоражащем сне. Все ее чувства, мысли и думы были накалены до предела. Теперь одно упоминание имени Ильи вызывало в душе девушки невольную радость, сладкий трепет и предвкушение чего-то страстного, бурного и невозможно приятного. Душа Даши наполнялась нежностью лишь от одного взора на Теплова. Все последние дни, прошедшие с той ночи, когда она сама пришла к молодому человеку в спальню, она жила, подчиняясь желаниям и велениям Ильи, упиваясь страстной дикой привязанностью, которую он демонстрировал девушке, едва она оказывалась в поле его зрения.

После той сладостной ночи, молодой человек, окончательно осмелев, то и дело принуждал и соблазнял ее своими поцелуями и ласками, когда они оставались наедине. Каждое утро он дожидался, когда она выйдет из своей спальни, и, не обращая внимания на слуг, которые в этот момент могли увидеть их, пылко целовал Дашу у порога, желая доброго дня. Они вместе спускались к завтраку, а Теплов, пока они не достигали лестницы, по-свойски держал ее за талию и то и дело ласково целовал в щеку, прижимая к себе.

Лишь на лестнице, все же уступая стыдливости девушки, он подставлял ей локоть, и они вместе входили в столовую. Далее всю трапезу он бросал на нее пламенные взоры и улыбки, и Даша смущалась от его откровенного упорного внимания, боясь, что это заметит Марья Ивановна. После работа в кабинете не начиналась и не заканчивалась без очередной порции поцелуев, а после обеда молодые люди непременно проводили время вместе. Гуляли, ездили верхом или разбирали очередные проекты Теплова по обустройству поместий в кабинете, при которых он то и дело хвалил Дашу за верные советы, сопровождая это ласковыми любовными словами и поцелуями.

Уже через день после проведенной вместе ночи Илья появился вечером в спальне девушки и, бесцеремонно выпроводив Фёклу до утра, закрыл дверь на замок. Далее он направился в комнату, где Даша принимала ванну. Проигнорировав удивление и протесты, Илья без стеснения обнажился перед нею и залез в ванную. Опешившая, румяная от стыда Даша тут же попыталась вылезти из ванной, но Илья не позволил ей этого. Увлекая в страстные жаркие ласки, он не выпустил ее из ванны до тех пор, пока она не сдалась на его милость, и он не овладел ею полностью. Позже любовные игры продолжились на кровати, и вновь молодые люди провели ночь вместе.

На следующее утро Илья, уходя из Дашиной спальни, заявил ей на прощание, что отныне она его возлюбленная жена. После этого заявления девушка уже не смогла сомкнуть глаз, думая о том, что молодой человек совершенно не боится осуждения света, раз так открыто начал вести себя с нею.

Все последующие три ночи Теплов требовательно настаивал на том, чтобы Даша приходила в его комнату и, если вдруг она задерживалась, сам нетерпеливо входил в ее спальню, как будто законный супруг, и настаивал на интимной близости. Вновь происходили бурные любовные ласки, которые оканчивались лишь за полночь. Даша каждый раз пыталась сначала избежать этой близости, но каждый раз своими нежными словами, напором и страстностью молодой человек настаивал на своем. Девушка сдавалась на его милость, с каждый разом все сильнее желая его умелых ласк.

Сегодня они приехали на празднество в поместье князя П., ибо еще неделю назад Даша выразила желание посетить какой-нибудь бал. Молодой человек сразу же откликнулся на ее желание и уже на следующий день настоял на том, чтобы купить Даше очередные вечерние наряды для выхода в свет. И теперь она, одетая в невозможно дорогое бледно-голубое платье из нежнейшего шелка с серебристой вышивкой и украшенное по лифу и рукавам мелкими бриллиантами и жемчугом, чувствовала себя королевой. В ее волосах, на шее, в ушах и на запястьях красовался роскошный гарнитур из индийских топазов насыщенного голубого цвета, который состоял из диадемы, ожерелья, длинных вычурных серег и изысканного браслета. Эти драгоценности сегодня поутру, после очередной страстной ночи, подарил ей Теплов и с мальчишеской улыбкой заявил:

– К твоему новому голубому платью подойдет.

Опешив от столь дорогого подарка, Даша начала смущенно благодарить молодого человека, вымолвив, что он не должен был так тратиться. На эту фразу Илья с горячностью притиснул ее податливое нежное тело к себе и ласково произнес:

– Прекрати, милая. Ты даришь мне гораздо больше, я лишь отдаю долги…

Даша ощущала, что ее влюбленное сердце наполнено искренней благодарностью и радостным трепетом, потому что этот невозможно красивый, эффектный, вспыльчивый, непонятный и непостижимый Илья так увлечен ею. Даше казалось, что за последние дни даже характер молодого человека изменился. Теплов ни разу не разгневался и даже не осердился. На все ее просьбы, вопросы и фразы он добродушно улыбался и отвечал ласково. Из мрачного, властного, неуживчивого ворчуна с хищным оскалом Илья превратился в ласкового, внимательного, добродушного тигренка. Странные вещи происходили и с Дашиным сердцем. Всем ее существом владели страстные желания, и сердечко неожиданно научилось любить Теплова. Даже сейчас она ощущала невольный трепет оттого, что сегодня ночью Илья вновь придет к ней в спальню, как и заявил ей на ушко час назад.

Мимо Даши, промелькнула полная фигура Лизы в зеленом бархатном платье, которая кружила в паре с невысоким поджарым гусаром, и лицо девушки омрачилось. Ведь сегодня, едва они приехали в княжеский дворец, Лиза устроила целый скандал. Когда Даша сняла шубку, и сестра увидела ее новое платье, которое дома не успела разглядеть, как у Лизы вмиг испортилось настроение. В тот момент Илья помогал девушке снимать шубку. А Лиза вместе с Бибиковым, уже без верхней одежды, стояли в праздничных нарядах рядом с ними. Быстро пробежав завистливым алчным взором по открытому, усыпанному бриллиантами платью сестры, Лиза зло выпалила:

– И как эта нахалка умудряется выпрашивать себе такие платья, Илья?!