Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Протянув руку, Теплов взял мешочек и тихо прошептал:

– Вы и впрямь колдун. – Старик как-то испуганно взглянул на молодого человека, но тот серьезно добавил: – Но мне все равно, кто вы. Ибо вы подарили мне надежду, когда я почти отчаялся. – Молодой человек вытащил из камзола ассигнации и положил перед стариком. – Здесь пятьдесят тысяч. Задаток. В течение часа мой поверенный привезет вам остальную сумму…

Когда молодой человек покинул ювелирную лавку, Никитка, который невольно тайком слышал разговор Брозера и Теплова, спросил:

– И что, мессир, девица и впрямь сможет полюбить его?

– Да, мой мальчик, – кивнул старик.

– Какой все же чудесный камень. Вот если бы все несчастья можно было так легко разрешать.

– Я разве говорил, что этот камень легко все решает, Никитка? – удивился старик, обратив неприятный взор на паренька.

– Но вы же сказали…

– Я лишь сказал, что камень может повлиять на сердце девушки. Но у магии амулета есть еще и темная сторона.

– Как это? – удивился Никитка.

– Да так, – проворчал Брозер. – О ней я не стал говорить молодому человеку. А то он мог передумать покупать амулет. Да этот камень действительно озарился великой любовью, но также он был отравлен и черной магией, побывав на Темной мессе. Оттого наравне с Светлой силой камень несет в себе и Темную энергию.

– И что же Темного в этом камне? – выдохнул, замирая от страха, Никитка.

– Конечно, дева вполне сможет полюбить молодого человека. Но есть определенный срок. После того как он подарит деве этот амулет, у этого молодого человека будет всего шесть лунных месяцев на то, чтобы дева могла сказать, что тоже любит его. Девица должна именно сказать о своей любви молодому человеку, словами и открыто, чтобы он знал об этом, а не просто осознать любовь в своем сердце. Так вот на это будет дано амулетом чуть менее чем полгода, если же девица не скажет слова любви перед его ликом, молодой человек сойдет с ума.

– От любви?

– Да, – проскрежетал старик. – Именно это и есть тайная Темная сторона. С каждым месяцем молодой человек будет все более и более становиться зависимым и безумным. Только слова любви девы способны вмиг излечить его от этого недуга, разрушив Темные чары, и оставить в сердце молодого человека лишь чистую, страстную любовь к ней…

Осторожно проведя кончиками пальцев по синему переливающемуся камню, Теплов достал его из небольшого лукошка с травой и положил в бархатную белую коробочку. Здесь уже лежали серьги. Молодой человек тяжело вздохнул, гадая о том, действительно ли драгоценный кулон теперь наполнился нужной силой обольщения. Как и велел старик, Илья еще вчера, по приезде домой, положил камень в травяной сбор, и амулет пролежал там около пятнадцати часов. Сегодня, в день рождения Даши, Илья еще не видел девушки. Ибо вынужден был с рассветом срочно уехать по делам за город, и вернулся только что.

Часы пробили четыре пополудни, и он, осторожно закрыв коробочку с подарком, решил, что уже пора. Он был одет в парадный камзол из черной парчи с золотой вышивкой и штаны того же цвета. Белоснежная рубашка с бриллиантовыми запонками и вышитый жилет дополняли его наряд. Илья долго смотрел на бальные черные туфли, как и обычно, приготовленные заботливой рукой Артемки. Он понимал, что должен надеть именно их. Однако решил до гостей временно предпочесть сапоги, а уж потом переодеться в туфли к самому балу.

Взявшись за дверную ручку, молодой человек уже вознамерился выйти из своей комнаты, но едва распахнул дверь, как тут же наткнулся на Лизу у входа.

– Илья! Мне поговорить надобно! – выпалила сестра пронзительно громко.

Теплов стремительно убрал руку с бархатной коробочкой за спину и, нахмурившись, посмотрел на Лизу в кричащем карминного цвета платье.

– Прямо сейчас? – спросил он недовольно.

– Да, сейчас! – капризно воскликнула Лиза.

Нахмурившись, он прошел обратно в комнату, пропуская сестру. Влетев за ним в спальню, Лиза, даже не закрыв дверь, заверещала:

– Я только что от Даши! Ты видел ее платье?

– Еще нет, – ответил он, не понимая, к чему клонит сестра.

– А ты пойди и посмотри, какое шикарное платье купила ей матушка! Из белой заморской парчи, все вышитое диковинными цветами! С таким изысканным рисунком, какой только и сыскать-то можно у одной мадам Фурже!

– Купил платье я, не матушка, – заметил Илья, остановив своим ответом поток красноречия сестры.

– Ты? Ты купил? – опешила вмиг Лиза. – Но я тогда не понимаю?!

– Чего же? – он вскинул брови.

– Ты же всегда говорил, братец, что она из милости живет у нас! А нынче покупаешь ей такое платье! Такое! Оно же безумно дорого стоит, я-то уж точно знаю! Весь корсаж обсыпан жемчугом и бисером. Я тоже хочу такое платье!

– Елизавета, у тебя достаточно нарядов, – отрезал Теплов. – К тому же у Даши сегодня именины, оттого и платье новое.

– Эта приживалка не заслуживает таких нарядов! – возмутилась та. – Нет, это несправедливо, братец!

Илья, не выдержав, раздраженно произнес:

– Лизавета, прекрати. Твоя истерика по поводу Дашиного платья просто неуместна. Да я купил ей обновки, и что с того? Я сам разберусь, кому и что покупать. А твое недовольство, право, смешно.

– Ах тебе смешно, братец! – мгновенно взбеленилась Лиза. Она была эгоисткой и привыкла, что всегда одевалась лучше Даши. В истерике Лиза с угрозой завопила: – Я сейчас же пойду и устрою этой нахалке, знаешь что?! Знаешь?! Я вылью на ее белоснежное платье чернила! Вот пусть тогда попробует выйти к гостям.

– Лизавета, ты забываешься, – свинцовым тоном процедил молодой человек и грозно посмотрел на сестру. – Даше куплено платье на именины, и ты даже на аршин не приблизишься к ней. И не будешь портить ей праздник.

– Но это так несправедливо! Она и так гибкая, как лань! Да и смазливая к тому же! Когда мы вместе, только на нее все и смотрят. А теперь у нее еще и платье будет такое, о каком я всегда мечтала!

– Угомонись уже. Иначе… – он с угрозой взглянул на сестру. – Не вынуждай меня идти на крайности.

– И что же ты сделаешь, братец? Запрешь меня в комнате? – ехидно заметила Лиза, скорчив гримасу.

– Нет. Я просто лишу тебя приданого, и тогда посмотрим, как Дмитрий Гаврилович возьмет тебя замуж.

Лиза от досады прикусила губу и замерла. Видя упертое и мрачное выражение лица Теплова, девушка поняла, что брат не шутит. Она недовольно вскрикнула, что в этом доме никто ее не любит, и выскочила из комнаты Ильи.

– Барышня! Взгляните, дождь пошел! – воскликнула Аня и, отодвинув занавеску, повернула лицо к Даше, сидящей у трельяжа. Как будто в каком-то оцепенении девушка перебирала те немногочисленные драгоценности, которые ей подарила тетушка за последние три года. Аня вновь посмотрела в окно и добавила: – Да какой сильный!

– Дождь? – обернулась к ней Даша. – И вправду странно…

– И не говорите, Дарья Сергеевна, впервые вижу, чтобы в конце января дождь шел у нас в округе. Обычно в это время морозы стоят лютые, что даже собак в дом пускают.

– Мороз вчера был, – произнесла Даша безэмоционально и достала из небольшой шкатулки две жемчужные сережки.

– Да, вчера мороз с утра знатный был, а к полуночи вдруг все таять начало. А сейчас вообще тепло стоит. Даже птицы поют, словно весна пришла.

– Анюта, ты бы помогла мне выбрать, какие серьги надеть? – печально попросила Даша, положив сережку на столик и ища вторую, золотую с красным гранатом.

Горничная отошла от окна и, приблизившись к хозяйке, начала перебирать немногочисленные Дашины сокровища.

– Не то, не то, – заметила Аня. – Платье слишком красивое, а все эти безделушки совершенно не будут смотреться с ним.

– А эти жемчужные? Как ты думаешь, Анюта? – Даша приставила серьги к ушкам.

– Ну, если только эти, – скорчила кислую гримасу горничная. – Наденьте их. Все лучше, чем ничего.

– Тогда их и надену, – вздохнула печально Даша.

– У вас опять голова болит, Дарья Сергеевна? – участливо спросила Аня.

– Нет, с чего ты взяла?

– Дак у вас именины сегодня, а вы с утра сама не своя, даже ни разу не улыбнулись. Как со вчерашнего дня раскисли, все плачете да плачете. Как же вы теперь к гостям покажетесь?

– Ничего, как-нибудь, – пролепетала Даша.

Ее вновь охватили тревожные гнетущие думы. Вот уже два дня Даша прибывала в крайне нервном состоянии, с того самого вечера, когда Илья сказал ей о том, что видит в ней желанную девушку, а не сестру. Его слова, жуткие, ужасные и гнетущие, сразу же вызвали у нее панику, ибо она отчетливо поняла, что совсем не испытывает подобных чувств к молодому человеку. Нет, она воспринимала Теплова как старшего брата, хоть и своенравного, властного, но все-таки брата. Еще с детства она привыкла считать его таковым. И теперешние его признания повергли ее в мрачное уныние. Она не хотела смотреть на Илью как на молодого человека, да и не могла. Даша прекрасно знала, что сулит подобная связь – осуждение общества и церкви.

Однако признание Теплова наконец-то расставило все на свои места, объяснив многие его поступки, которые раньше Даша не могла понять. Сейчас все его двусмысленные фразы, объятия и поцелуи объяснялись очень просто, похотливыми желаниями, которые он испытывал к ней, своей двоюродной сестре. А в последние слова Ильи о том, что он воспринимает ее как свою суженую, Даша отчего-то не поверила, наверняка они были сказаны для красного словца. Потому что суженой могла быть названа только любимая девушка. И уж если Илья действительно считал ее любимой, то не позволил бы себе постоянно унижать ее своими дерзкими прикосновениями и поцелуями. Нет, это, по мнению Даши, не могло быть совместимо. Вот, например, Иван Федорович, который, видимо, истинно любил ее, ни разу не пытался поцеловать ее даже в щечку, уважал и берег ее чистоту и невинность.

Теплов же вел себя совершенно по-другому. Когда она была рядом, особенно если они оставались вне дома вдвоем, его руки постоянно находились на ее стане, губы беспрестанно целовали ее, а горящие взоры до крайности смущали. Оттого Даша отчетливо понимала, что Илья совсем не любит ее и уж тем более не воспринимает как суженую, хотя и сказал ей это зачем-то. Ибо даже не стыдился своих действий. По ее мнению, молодой человек испытывал к ней низменную похоть, совершенно не собираясь скрывать свои интимные желания от нее, и злился, когда она пыталась остановить его. Именно о таких грязных отношениях говорила ей недавно Аня, имея в виду Потемкина и его племянниц. Но Даша не собиралась слепо подчиняться прихотям молодого человека. И теперь, когда прекрасно знала его намерения относительно нее, вознамерилась противостоять той грязи, к которой он хотел принудить ее.

Даша вообще не понимала, зачем она Илье? Ведь все дворовые шептались о том, что он проводит ночи с Фёклой-солдаткой, которая, счастливая, болтала об этом без умолку на всех углах. Причем дворовая девка сама бегала к Теплову по первому зову, и даже Аня как-то ехидно сказала Даше, что Фекла, похоже, сохнет по барину. Поскольку постоянно тайком следит за ним, когда он приходит на конюшню, и вздыхает красноречиво, и расстраивается, когда он подолгу не зовет ее к себе. Поэтому девушка считала, что для интимных радостей у Теплова была Фёкла, но отчего он мучил и ее, Дашу, своими домогательствами, не могла понять.

Все два дня Даша пыталась избегать молодого человека, так как не могла спокойно видеть его. Едва вчера за завтраком она бросила на Илью мимолетный взгляд, как тут же увидела, что он в упор смотрит на нее, и смотрит таким поглощающим и, как ей показалась, дерзким взглядом, что девушка стремительно опустила глаза в тарелку и задрожала, вновь вспомнив все слова, которые он говорил ей накануне наедине в карете. И позже в кабинете он спросил ее о том, хорошо ли она себя чувствует? В этот момент они были одни, и Илья стоял к ней так близко, что Даша запаниковала, думая, что теперь, когда признался ей в своих страстных желаниях, он уже вовсе перестанет сдерживаться, и его домогательства станут еще настойчивее. Но ничего не произошло, и на ее испуганный взор Теплов лишь тяжело вздохнул и отправил ее переписывать письма.

Весь час, что она занималась бумагами в его кабинете, а Илья в это время обсуждал различные вопросы с приказчиками, Даша напряженно вслушивалась в его приятный баритон и нервно размышляла над тем, что такой жизни она долго не выдержит. Потому что ее положение в этом доме с каждым днем становилось все ужаснее. Пока она переписывала письма, она невольно ощущала на себе взгляд Теплова, который пронизывал ее насквозь. Она боялась смотреть в его сторону, ибо не хотела подтверждать свои догадки, и лишь, словно изваяние, сидела боком к нему и упорно смотрела на свое перо, которое умело пробегало по бумаге.

В какой-то момент Даша все же решила развеять свои тревожные опасения, чуть обернувшись к молодому человеку. И тут же отметила, что лицо Ильи повернуто в ее сторону и он не спускает с нее напряженного взора, хотя в этот момент он отдавал поручения приказчику, который почтительно стоял с другого бока от него. Встретив ее взгляд, молодой человек немедля прервался и спросил:

– Что-то не так, Дарёна?

Быстро отрицательно замотав головой, Даша от досады прикусила губу и вновь отвернулась к своим бумагам. Примерно через полчаса, гораздо раньше, чем обычно, Илья отчего-то отпустил ее, и девушка почти выбежала из его кабинета, словно пташка, вырвавшаяся из клетки. Со вчерашнего утра она более не видела его, да и не хотела.

Даша надела сережки и встала с мягкого стула. Она уже была причесана, и ее золотые волосы, собранные в высокую прическу, плавными густыми волнами ниспадали на открытые плечи. Подойдя к напольному зеркалу, она еще раз осмотрела себя. Платье и впрямь было чудесным. С узкой талией, широкой пышной юбкой и корсажем, который был украшен многочисленными белоснежными жемчужинами и голубоватым бисером. С небольшими рукавами, которые начинались от края плеча и заканчивались чуть выше локтей, оставляя большую часть руки открытой. Даша вновь недовольно взглянула на невозможно большой вырез и отметила, что упругая грудь обнажена практически до начала сосков. Она в который раз попыталась немного подтянуть вырез вверх, но платье сидело как влитое и никуда не двигалось.

– Боже, и как можно ходить в подобном наряде, – пролепетала Даша удрученно. – Если бы Илья Григорьевич сам не купил это платье и не велел надеть именно его, никогда бы так не сделала. Того и гляди что-нибудь выпадет.

– Да вы что, барышня?! Такая красота, а вы спрятать ее хотите, – заметила Аня, подходя к ней и оправляя подол белоснежного платья.

– Аня, да прекрати, – прошептала Даша. – Непривычно мне такой голой идти.

– Ох, прям голой, – улыбнулась Аня. – Ваша сестрица еще более оголенная ходит, и ничего.

– Лиза привычна к таким нарядам, а мне все равно не по себе. Они ей идут очень.

– Ну, вы сравнили. На вас такое платье куда красивее сидит, чем на сестрице бы вашей смотрелось.

– Тише ты, Анюта, а как она вновь услышит? – испуганно воскликнула Даша. – Только ведь она тут кричала, что такое платье мне непозволительно носить. А теперь услышит твои речи, вообще разозлится.

– Как же ее не спросили, что носить, – недовольно поморщилась Аня, осторожно поправляя локоны Даши. – Она это из зависти. У нее-то спина широченная, а грудь, хоть и полная, дак вся по бокам и размазана. Хоть какое платье надень, все не так, как у вас.

– Аня, прошу! – взмолилась Даша, показывая знаком, чтобы горничная замолчала.

– Позвольте я поправлю, локон выпал, – вымолвила Аня и проворно подтянула золотую прядь волос в нужную сторону. Аня была на полголовы выше Даши, и оттого ей было вполне удобно поправлять волосы девушки стоя. Делая свое дело, она тихо заметила на ухо хозяйке. – А я все же скажу. Тонкая кость-то у вас, спинка ладная да узкая, потому и грудки ваши, полные и высокие, так чудесно смотрятся. Вашей сестрице никогда такой ладной фигуры не иметь.

– Аня, да хватит уже, – вздохнула Даша. Но та так же тихо добавила:

– И неудивительно, что даже сам братец, будь он неладен, на вас засматривается.

– А про него вовсе не говори мне, и так вся измучилась.

– Что же измучились-то, барышня? – мрачно произнесла Аня. – Вы ему открыто скажите, что не намерены терпеть все его домогательства. Вы-то имеете право. Это нас он за людей не считает, а вы-то можете. Сколько ж можно терпеть его притеснения?! И вообще, не понимаю, что он к вам привязался, окаянный? Ведь все девки дворовые по нему сохнут. Как вечером ни пойду на двор, только и обсуждают, какие у него глазищи да выправка отменная. Любую бы крепостную выбрал, да и блудил с ней. Чего у вас-то кровь пьет, не пойму. Так и скажите ему, чтобы более не смел позорить вас, вот. Все, барышня, убрала, – добавила горничная, Даша медленно отошла от Ани и приблизилась к окну.

– Говорила я, – прошептала она, не оборачиваясь, смотря на сильный дождь, что барабанил по стеклу. – Позавчера на ярмарке…

– И что же он?

– Сказал… – Даша замялась, и на ее глазах опять выступили слезы. Аня, подойдя к ней, увидела это и воскликнула:

– Да вы опять, что ли, плакать надумали? Ох, теперь я поняла, что из-за него, окаянного, вы уже который день не в себе! Что он вам наговорил-то на этой ярмарке?

– Ох, Анюта, – пролепетала горестно девушка сквозь пелену слез, продолжая неотрывно смотреть на сильный дождь, который хлестал за окном. И тихо добавила после долгой паузы: – Что нравлюсь ему как невеста.

– Вот ирод! А я что говорила вам! – выпалила Анюта. И тут за окном полетели сильные большие градины. – Говорила вам, барышня, что не как на сестру он на вас смотрит.

– Думала, не может быть того, а оказывается, вон как все страшно. Анюта, смотри, град!

– И правда, да такой большой. А еще туча идет черная, сморите.

– Да, и впрямь туча.

– И что же вы намерены делать, барышня? – глухо и тихо спросила Аня, стоящая рядом с Дашей. Девушки во все глаза удивленно смотрели на непривычный для зимы град.

– Не знаю, Анюта. Только одно могу сказать, никогда не позволю ему ничего, понимаешь, не позволю! Не буду я грех такой на душу брать, как та девица, про которую ты сказывала, что она за родного брата тайно замуж вышла.

– Ох и нелегко вам супротив его желаний идти будет, – шепотом заметила Аня. – Он ведь наверняка настроен решительно и просто так не отступится от вас. У него на лице это написано, когда он смотрит на вас. Так смотрит, что аж страшно.

Позади них послышался шорох. Девушки невольно обернулись к двери на звук, зная, что они одни и более никого не должно быть в комнате. В этот момент раздался сильный раскат грома, и полумрачная комната осветилась заревом. Высокая неподвижная фигура Теплова в темном одеянии, с бледным лицом замерла на пороге. Яркая молния отчетливо осветила его силуэт. Красивое лицо его с горящими глазами показалась девушкам маской демона. От неожиданности, увидев Илью, и от повторного громового удара уже более сильного, который раздался за окном, девушки испуганно ахнули.

Илья прошел в комнату и тихо произнес:

– Неужели гроза?

– Да, и впрямь странно, барин, – согласилась Аня, которая первой пришла в себя. – Вместо крещенских морозов гроза как летом.

Теплов прищурился и сделал головой знак горничной уйти. Аня все поняла и, быстро извинившись, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Не спуская завороженного взгляда с Даши, Илья словно окаменел. Его темный взор медленно, методично снизу вверх перемещался по фигурке девушки. Она стояла в напряженной прямой позе, сцепив ладошки на юбке, и смущенно то опускала, то поднимала глаза на молодого человека, не решаясь начать разговор первой.

– Ты такая красивая, – вдруг выдохнул Илья, спустя некоторое время молчания. Она вскинула на него глаза, и молодой человек, сделав два шага к ней, спросил: – Тебе нравится платье, Дарёна?

– Да, вполне, – просто ответила девушка.

Он приблизился и оказался всего в трех шагах от Даши. С этого расстояния он отчетливо видел цвет ее необычных ярких синих глаз с темными ресницами. Вырез платья был довольно низок, и Илья с наслаждением прошелся горящим взором по ее выступающей девственной груди, чуть задержавшись на манящей ложбинке.

Она же, отметив его красноречивый раздевающий взгляд, не в силах вынести этого, стремительно отвернулась от молодого человека и нервно вздохнула. Илья, видя ее смущение, приблизился к ней на минимальное расстояние и встал за ее спиной. Лаская взором тонкую шею и золотистый локон, падающий на ее плечо, он невольно поднял руку и приблизил ладонь к ее плечу. Но, не коснувшись кожи, замер, не решаясь притронуться. Он боялся вновь причинить Даше душевные страдания и увидеть в ее прелестных глазах испуг. Его напряженная рука некоторое время находилась рядом с ее плечом, но так и не решилась прикоснуться. Медленно опустив ее, Илья глухо вымолвил:

– Я принес тебе подарок на именины. – Молодой человек подал Даше коробочку из белого бархата. Несколько минут глядя на нее, девушка все не решалась взять. Он же, не в силах выносить эти затянувшиеся мгновения, нетерпеливо произнес: – Посмотри…

Невольно подняв руку, она взяла коробочку и раскрыла ее. Ее взгляд, дотоле печальный и нервный, вдруг удивленно впился в великолепный, переливающийся камень, обрамленный множеством бриллиантов. Лишь через минуту она повернула голову к молодому человеку и, подняв на него лицо, прошептала:

– Какое чудо!

– Позволь я помогу тебе, – предложил он тихо, поглощая взором синеву ее глаз.

Она медленно кивнула, опуская глаза в пол. Теплов проворно достал кулон и, быстро раскрыв его, надел украшение на тонкую шею девушки. Ловко застегнув застежку, он обошел Дашу и, встав перед ней, страстным взглядом уставился на то место на ее груди, где красовался старинный амулет. Шпинель занимала место чуть выше ложбинки и великолепно подчеркивала тонкую бледную кожу девушки.

Именно в этот миг Илья увидел, что цвет шпинели стал меняться, как будто внутри камня загорелся светло-желтый огонь, закрытый со всех сторон синими слоями. Опешив, он уставился на камень, понимая, что этого не может быть. Не может обычный камень источать такой яркий свет. Вдруг огонь внутри камня погас, и шпинель вновь приняла свой первоначальный синий оттенок. Илья побледнел, не спуская изумленного взора с драгоценности, думая, что ему все это померещилось. Он перевел взор на лицо Даши и увидел, что она открыто смотрит на него. Ее взгляд немного смягчился, стал не таким напряженным, как несколькими минутами ранее.

– Благодарю, – сказала девушка тихо.

Она так и держала в руках открытую коробочку, в которой были еще и серьги. Илья сглотнул и проникновенно добавил:

– Не держи на меня обиды, Дарёна. Позавчера в санях я наговорил тебе столько всего…

Взгляд Даши, словно завороженный, не отрывался от аквамаринового взора молодого человека, и ее существо отчего-то стало наполняться странными чувствами жалости и теплоты к молодому человеку.

– Я не обижаюсь на вас, Илья Григорьевич, – пролепетала она невольно, ощущая, что хочет утешить Теплова.

– Я рад, – произнес он и улыбнулся ей. Даша как будто впервые заметила, как приятна его мальчишеская улыбка на волевом лице. Он склонился к ней и, обхватив пальцами свободную руку, страстно поцеловал, а затем, выпрямившись, добавил: – Тогда примерь сережки и спускайся побыстрее вниз, гости уже прибывают.

Даша молча кивнула, и он, вздохнув, быстро вышел из ее комнаты.

Ошарашенно смотря ему вслед, девушка чувствовала в душе странный подъем. Его подарок и это чересчур вежливое поведение по отношению к ней вызвали в ней некий трепет. Раскрыв коробочку, Даша медленно приблизилась к напольному зеркалу и, вынув сережки, бросила коробочку на ковер. Умело вынув жемчужные старые серьги из ушей, она надела прелестные – со шпинелью. Синие матовые камни, обрамленные бриллиантами в виде тройного листа вверху, придали ее лицу изысканность и величавость.

Она, как завороженная, рассматривала свое отражение в этом великолепном, изысканном гарнитуре, то и дело, прикасаясь пальчиками к огромному синему каплевидному кулону. С каждым мигом ее существо наполнялось все большей благодарностью к Илье. Еще никто, кроме тетушки, не дарил ей драгоценности. А такие шикарные, никто и никогда. Проводя тонкими пальцами по выступающему сверкающему камню, девушка ощутила, что в ее голову ворвались странные думы.

– Может, Илья не так уж и виноват передо мной? – прошептала она сама себе. – Он просто сказал, что думал, и все, – она была не в силах оторвать взгляда от своего отражения в зеркале.

Отчего-то в эту минуту этот великолепный белоснежный наряд показался ей прекрасным и невозможно подходящим к ее тонкой фигуре. Она сильнее расправила плечи, и каплевидный большой кулон на ее груди теперь выглядел выразительно, эффектно и даже вызывающе. Но девушке подумалось, что это вполне соответствует событиям сегодняшнего дня. Ведь сегодня ее именины, так пусть все увидят, как она хороша.

– Зато сейчас мне понятны его поступки и фразы, – шептала она себе, подняв с пола упавшую коробочку. – Если я нравлюсь ему как девушка, это все объясняет.

Последняя произнесенная фраза уже не показались Даше такой уж ужасной, и она, пожав плечами, подумала, что во всем этом есть и положительный момент. Теперь Теплов постоянно говорил ей приятные, ласковые слова, одевал ее, словно царицу, и дарил прелестные драгоценности, тогда как раньше у него даже слова доброго было не выпросить.

Парадная и зала были полны гостей, когда Даша появилась на мраморной лестнице наверху. Она сразу же заметила внизу высокую фигуру Ильи в черном камзоле. Он стоял рядом с каким-то военным. Едва Даша начала спускаться с лестницы, все взоры публики невольно обратились в ее сторону. Уже внизу лестницы Илья быстро приблизился к ней и, подставив девушке свой локоть, галантно произнес:

– Прошу…

Взор молодого человека, восхищенный, радостный и игривый, весьма понравился Даше, и она, улыбнувшись уголками губ, взялась за его локоть.