Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

После осмотра лекарь констатировал, что у Даши всего лишь сильный ушиб. И прописал пару дней покой больной ноге и охлаждающие компрессы. Следующий день девушка провела в своей комнате под опекой тетушки, которая заявила Даше, что отпросила девушку у Ильи, избавив от помощи ему в кабинете поутру. Уже через день девушка смогла нормально передвигаться, и боли исчезли.

В тот день Даша встала в добром здравии и, спустившись к завтраку, обнаружила, что все уже сидят за столом. Она подошла к столу и извинилась за опоздание. Тетушка спросила ее про ногу, и Даша ответила, что та более не болит. Теплов, сидящий во главе стола, молча окатил девушку мрачным взглядом и ничего не сказал. После завтрака, как и обычно, Даша явилась в кабинет Ильи, в котором уже находились Никанор Михайлович и Арсений Иванович.

Подняв голову от бумаг, которые читал, Теплов устремил взор на вошедшую девушку. Быстрый острый взгляд молодого человека прошелся по фигурке Даши сверху вниз и обратно, молодой человек отметил, что девушка переоделась после завтрака, сменив светлое кокетливое платье на простое бледно-серое без украшений. Закрытый наряд с небольшим округлым воротничком, с тонкими рюшами впереди на выпуклой девичьей груди, с гладким приталенным силуэтом, который подчеркивал узкую талию и округлые бедра, тут же прошел цензорский молчаливый контроль Ильи.

Он удовлетворенно отметил про себя, что Даша прекрасно понимала, куда и как надобно одеться. Теперь она должна была помогать ему в кабинете, где обычно бывало много посторонних, и в основном мужчин. И, соответственно, она оделась в строгое платье скорее гувернантки, чем обеспеченной дворянки. Даша приблизилась к Илье и спросила:

– С чего мне начать сегодня?

Молодой человек, внимательно посмотрел на нее и, отметив, что ее волосы собраны в толстую косу-корону, которая красиво обрамляет голову, велел:

– Даша, там я положил тебе черновик письма в инженерное ведомство, перепиши его пока, пожалуйста. Потом я дам еще пару писем.

Девушка кивнула и, устремившись на свое место за секретером, что стоял у окна, принялась за дело. В то утро Теплов много обсуждал и спорил со своим поверенным и главным управляющим по вопросам строительства приюта. Около десяти Илья попросил Дашу систематизировать все данные о детях-сиротах и записать все аккуратно в отдельную тетрадь. Даша понятливо кивнула, уточнив, какие именно факты необходимо вписать. Теплов коротко объяснил ей и передал девушке несколько десятков списков с корявыми пометками, которые составили управляющие или старосты с разных деревень. И Даша приступила к работе, почти не слушая, о чем спорят и что обсуждает Илья со своими приказчиками, которые приехали из самого большого имения.

Она как раз закончила к обеду, и Теплов отпустил ее отдыхать до следующего дня. Сам же, отправив приказчиков на кухню трапезничать, быстро отобедал с домочадцами и стремительно покинул столовую, заметив, что будет до вечера работать в кабинете, чтобы сегодня решить все вопросы, которые не терпят отлагательств. Оставшийся день Даша провела в библиотеке и в саду с тетушкой. Теплов к ужину так и не освободился, и женщины трапезничали без него. В тот день после ужина Марья Ивановна, как и обычно по четвергам, проводила вечер в музыкальной гостиной. Оля и Даша за клавесином исполняли те произведения, которые разучили за прошедшую неделю. Часы недавно пробили семь вечера, когда в музыкальную залу заглянул лакей и, извинившись, произнес:

– Марья Ивановна, простите.

– Что такое? – уточнила Теплова. И Даша с Олей, что сидели за музыкальным инструментом, играя в четыре руки, прервали свою игру и обернулись.

– Илья Григорьевич просит Дарью Сергеевну зайти в кабинет.

– Теперь? – удивилась Теплова.

– Да, ваша милость.

Услышав это, Даша проворно встала и, оправив свое простое жемчужного оттенка платье, улыбнулась тетушке и сказала:

– Я схожу, не беспокойтесь.

Быстро выйдя из гостиной, Даша спустилась на первый этаж и устремилась к кабинету Теплова. Он был один. Сидел за столом и внимательно изучал некий документ. Когда девушка вошла, молодой человек поднял на нее лицо и попросил:

– А, Дарёна, пройди, – девушка вошла, закрыв за собой дверь. – Никак не могу разобраться с этими детьми, что ты написала. Ты бы помогла мне.

Отметив, что у Ильи совершенно измученный и печальный вид, девушка увидела, что его глаза как-то по-доброму приветливо светятся. Даша приблизилась сбоку к молодому человеку, который сидел в своем высоком кресле, и наклонилась над книгой, которую еще утром заполнила записями.

– Да? Что непонятно? – спросила она.

Отметив, что Даша в том же платье, что и утром, Теплов невольно прилип страстным взглядом к притягательной выпуклости ее груди, которая оказалась на уровне его глаз. Однако тут же, поймав себя на этой дерзости, молодой человек, вздохнув, заставил себя переместить взор на книгу.

– Вот смотри, это колонка возраст, насколько я понял, это какого пола. А вот в конце, что за цифры? – он указал пальцем на строчки в конце всех записей.

– Сколько всего детей. Это сколько детей каждого возраста. Сколько из них мальчиков и девочек.

– И зачем ты это посчитала? – удивился Илья и повернул к ней лицо.

Даша так и стояла рядом с креслом, в котором он сидел, чуть склонившись над столом и книгой. Ее запах уже совсем окутал его, и Илья, тяжко вздохнув, нахмурился, пытаясь сосредоточиться на словах девушки и на записях в книге, а не на притягательной близости светловолосой искусительницы. Которая даже в этом простом платье излучала столько соблазнительности, что Теплов, словно мальчишка, тайком рассматривал изгибы ее юного тела, которое было в опасной близости от него. Но он прекрасно понимал, что позвал ее по неотложному важному делу, и оттого усилием воли заглушил в себе страстные порывы.

– Ну как же, Илья, надо ведь знать, сколько грудных детей, например. Из этого можно посчитать, сколько потом им потребуется нянек. Сколько малышей. Сколько детей уже юного возраста. Им будут нужны уже учителя по ремеслу ну и далее.

– Да ты верно решила это посчитать, что-то я не подумал. Ах да, вот еще написано у тебя, какого нрава дети. Зачем?

– Это расположенность к тому или иному делу, – объяснила девушка, выпрямившись и опершись бедром о его стол, и продолжила: – Мне так думается, что, если девочка тихая, усидчивая и с тряпочками возиться любит, из нее хорошая швея получится. А, например, если бойкая да резвая, то экономкой стать может, ее ведению хозяйства можно обучить. А ту, которая умная больно да к языкам будет способна, в гувернантку выучить можно. Вы ведь сами говорили, братец, чтобы они навыки приобрели в пансионе для того, чтобы сами работать смогли.

Она говорила просто, понятно и как-то очень по-доброму. И Теплов, молча слушая ее, не спускал внимательного поглощающего взора с больших синих глаз, которые были чуть выше его лица. Даша совершенно не смущалась и открыто смотрела на него. Ее темные ресницы немного подрагивали при этом, и Илья ощутил нарастающее желание прикоснуться к этим пушистым темным ресницам пальцами. Очень осторожно, ласково и проверить, такие ли они мягкие на ощупь, какими кажутся.

– Ты права, Дарёна, права, – закивал молодой человек и добродушно улыбнулся ей. Его красивое уставшее лицо показалось Даше довольно милым. – Ну все, ступай, не буду тебя больше задерживать.

Даша улыбнулась ему в ответ, чувствуя в душе радость оттого, что Илья оценил ее старания и даже согласился с нею. Вообще, совместная работа в кабинете на удивление сближала молодых людей. Здесь они почти никогда не ссорились. Теплов поручал девушке то или иное дело, она старалась выполнить его как следует. И в большинстве случаев молодой человек оставался доволен тем, как она это сделала. Так же Илья часто спрашивал мнения Даши и потом высказывал свое. И слушал, что она по этому поводу думает, а затем принимал решение.

Обойдя стол, за которым он сидел, девушка уже направилась к двери, когда Теплов как-то тяжко вздохнул и сказал:

– Спасибо тебе.

Даша остановилась и, встав вполоборота, улыбнулась ему одними уголками губ.

– Пожалуйста.

Илья вновь склонился над книгой. Он начал что-то выписывать из нее на чистый лист бумаги. Взор Даши невольно пробежался по его широкоплечей фигуре, склоненной в усталой сгорбленной позе. Весь вид молодого человека – немного взлохмаченные волосы, серовато-бледный цвет лица, упрямо сжатая складка губ и мутные зрачки глаз, которые она разглядела чуть ранее вблизи, – говорил о том, что Теплов ужасно устал и замотался. Но, видимо, должен был доделать некое дело, раз никак не мог оторваться от работы. Так замерев у двери, Даша вдруг ощутила, что ей жаль его. А ведь Илья еще даже не ужинал. Ее отзывчивое доброе сердце тут же приняло решение. Она повернулась к молодому человеку и спросила:

– Может, вам нужна помощь, братец?

Он мгновенно поднял лицо от книги и удивленно уставился на стройную фигурку девушки, остановившуюся у входа.

– Правда, хочешь помочь? – произнес Илья ошарашенно.

– Да, – кивнула Даша и сделала в его сторону пару шагов.

– Да не надо, Дарёна, – отмахнулся он, и его взор стал озадаченным. Он тяжело вздохнул и добавил: – Ты и так по утрам мне довольно помогаешь. Матушка совсем меня слезами своими изведет, коли узнает, что я тебя опять занял. Вечер, поздно уже. Иди, я сам справлюсь.

Он отрицательно помотал головой. Если до этого Даша была не уверена до конца, что действительно хочет помочь Илье, то как раз после последних слов молодого человека, приблизилась к его столу и твердо заявила:

– Именно, уже вечер. А вы, Илья Григорьевич, все работаете. И, видимо, сами не можете справиться. Я останусь. Помогу, меня это не обременит. А тетушке скажу, что сама напросилась. Вы только скажите, что надо?

Его лицо вдруг просияло, и Илья как-то по-мальчишески заулыбался ей. Стремительно выпрямившись в кресле, он ласково заметил:

– Если действительно хочешь помочь, я тебе очень благодарен буду. Никанор Михайлович весь день у меня просидел, а мы и половины с ним не сделали. Пожалел я его и отпустил. Ему еще до дому верст двадцать верхом ехать.

– Да я понимаю, – сказала Даша и, обойдя стол, добавила: – Вы объясните, что надо.

– Да, да сейчас, – закивал Теплов и засуетился. Вскочив на ноги, он придвинул Даше стул к столу рядом со своим. Она села, и он пододвинул стул за ней. Проворно опустившись на свое место, Илья устремил взор прямо в ее открытое лицо и произнес: – Ты, наверное, с утра слышала, что мы все же решили строить дом для сирот сами. Так как пригодных для покупки особняков ни в Петербурге, ни в Москве нет.

– Я поняла уже, – кивнула Даша. Илья сидел на расстоянии менее вытянутой руки от нее, и девушка отчетливо видела, как в возбуждении от предстоящего осуществления его проекта и при рассказе о нем заблестели его аквамариновые глаза.

– Но надобно составить толковый проект этого дома, – продолжал Илья свой монолог. – В России пока тех архитекторов, которые достойно могут спроектировать план дома, всего несколько, да и то все заняты на годы вперед. Так вот Никанор Михайлович узнал, что теперь по приглашению императрицы в столице находится известный итальянский архитектор. И Никанору Михайловичу удалось договориться с этим мессиром Кваренги. За умеренную плату всего в двести тысяч рублей этот итальянец до апреля месяца изобразит проект нужного нам приюта. До воскресенья для этого итальянца надо составить что-то типа плана дома. Сколько надобно комнат для совсем малышей, сколько должно быть игровых, сколько комнат для воспитателей, сколько классов для обучения, сколько должно быть окон, этажей. Куда должны смотреть окна и так далее. В воскресенье Кваренги уезжает обратно в Италию. И вернется лишь в апреле, уже с готовым проектом. Посему у меня всего два дня, чтобы все это высчитать, и я вообще не знаю, с чего начать.

Даша молчала минуту и внимательно смотрела на Теплова прямо в упор немигающим серьезным взором. И Илья подумал, что девушка совершенно ничего не поняла из того, что он сказал только что. Но вдруг глаза Даши зажглись, и она тихо заметила:

– Мне кажется, надо сначала разделить дом на два крыла. В одном будут размещаться девочки, в другом мальчики.

– Верно, – тут же согласился Илья. – А потом, я думаю, как раз пригодятся твои подсчеты, по сколько детей какого возраста уже имеется. Как ты считаешь?

– Да, – кивнула она в ответ. – Думаю, надо составить что-то в виде колонок слева и вверху, где...

Даша начала излагать свои мысли и аргументы, и Илья часть из них одобрил. На тех моментах, где мнения молодых людей расходились, они начинали перечислять все «за» и «против», внимательно слушая друг друга, и после принимали наилучшее решение. Илья придумал чертить нечто вроде схем по питанию, устройству дома, количеству обсуживающего персонала и многого другого, что было необходимо при подсчете и планировке приюта.

Где-то через час молодые люди переместились на большой диван, ибо устали сидеть на твердых стульях. Даша сидела с ногами с одной стороны, опершись на боковую спинку и, положив на колени толстый атлас и оставляя на листе бумаги заметки. Илья расположился рядом, на том же диванчике, повернувшись к ней боком, листал и вычитывал нужную информацию из списка сирот, что составила Даша, и облекал в форму ту или иную свою или ее идею, диктовал и подсчитывал. Молодые люди уже как будто с полуслова понимали друг друга и в большинстве случаев сходились во мнении по тому или иному вопросу. И дело довольно быстро стало продвигаться.

Около девяти в кабинет заглянула Марья Ивановна.

– О, Илюша, вы еще долго будете здесь? – спросила озабоченно Теплова.

– Матушка, мы заняты пока, но скоро освободимся уже, – ответил ей сухо Илья и вновь начал что-то показывать пальцем Даше на схеме.

Теплова нахмурилась, понимая, что молодым людям некогда, и осторожно, плотно прикрыв за собой дверь, удалилась.

Закончили они, после того как часы пробили десять вечера. И Илья довольно заметил:

– Неужели все! Завтра только переписать все надо в чистую тетрадь, и можно к Кваренги отправляться.

– Все получится, я думаю, – кивнула Даша, откладывая листы и перо в сторону.

Она выпрямилась на диванчике и чуть выгнула затекшую спину, словно кошка. Илья, который сидел всего в метре от девушки, невольно взором уперся в рельефный силуэт упругой груди. Движение девушки показалось Теплову невозможно соблазнительным, и он ощутил, как его вмиг обдало жаром.

Жгучее желание, которое мгновенно наполнило все члены его тела, показалось ему чрезмерным, и он судорожно сглотнул. И раньше, когда Даша оказывалась в поле его зрения, Теплов ощущал, что ему не просто приятно смотреть на нее, а непременно хочется прикоснуться к девушке. Но в данный миг вожделение, возникшее в его существе, было таким сильным, что молодой человек, одурманенный ее близостью, непроизвольно придвинулся к Даше, не спуская темнеющего взгляда с ее совершенного профиля. Она не смотрела на него, глядя прямо перед собой, и медленно крутила головой, разминая затекшую шею. Дикое желание вкупе с восхищением ее понятливостью, добротой, отзывчивостью и умом вызвали в существе Теплова намерение непременно сказать Даше что-нибудь очень приятное. Он тихо вымолвил:

– Спасибо тебе, Дарёна, если бы не ты, не знаю, что бы я делал…

Обернувшись к нему, Даша искренне улыбнулась, поднимая обволакивающий глубокий взор к лицу молодого человека, которое было чуть выше ее лица, и сказала:

– Я рада, что смогла помочь.

Его взгляд сразу потемнел от ее чарующей улыбки и тут же прилип к губам девушки. Ощущая, что от яростного возбуждения и желания немедленно прикоснуться к Даше, у него затряслись руки, Илья напряг ладони, чтобы она не заметила, как они дрожат. И глухо произнес:

– Я давно хотел сказать тебе, Дарёна. Я очень ценю то, что ты помогаешь мне по утрам с бумагами. – Его аквамариновый страстный взор утонул в ее синих ярких очах. – Я уже давно подумываю взять секретаря. Но ты ведь понимаешь, здесь, в моем кабинете, много чего говорят. Того, что не должно слышать посторонним людям. Ты же своя, нашего рода. Ты лишнего не скажешь на людях про наши дела, а секретаря надо проверенного искать, чтобы тоже преданным был нашей семье. – Илья не спускал с нее завороженного взгляда и говорил все глуше и тише, как будто пытался заворожить девушку своей речью. Она же смотрела на него широко открытыми озерами глаз и молчала. – Знаешь, поначалу я в отместку хотел наказать тебя и потому заставил помогать мне здесь. Но затем понял, что ты действительно хорошая помощница. Все успеваешь сделать, да и понимаешь меня с полуслова, и повторять тебе не надо по несколько раз. А почерк-то у тебя какой чудесный. Налюбоваться невозможно…

Словно во сне Даша слушала речь молодого человека, который говорил и говорил, и ощущала, что от его теплых, солнечных слов и мягкого, обволакивающего баритона по ее телу разливаются благодать и покой. Ее душа ликовала оттого, что именно Теплов, этот строгий, циничный, суровый и непреклонный человек говорит ей эти благодарные, добрые, душевные слова, которые от него услышать было крайней редкостью. Взор Ильи необычайно ярко горел в эти мгновения, и Даша отчетливо видела темные зеленоватые прожилки в его глазах. Темные брови молодого человека красиво подчеркивали большие выразительные глаза. Даша чувствовала, что ей нравится такой Илья, который говорит с ней ласково, по-доброму. И ей казалось, что каждая фраза его льется в ее душу словно мед. Он говорил еще и еще. А Даша, замерев от очарования, не могла отвести от гипнотического яркого манящего взора молодого человека глаз и даже не моргала.

Через какое-то время она невольно отметила, что лицо Ильи находится уже невозможно близко к ее собственному лицу. Теплов медленно склонился над нею, и его губы чуть приоткрылись. Еще через мгновение, как в замедленном сне, Даша ощутила, как правая рука молодого человека осторожно обвила ее стан, а лицо приблизилось к ней на минимальное расстояние. Он уже не говорил, а как-то странно, поглощающее смотрел на нее. Она не понимала, что происходит, а как будто находилась в оцепенении, словно наблюдала за всем со стороны. Лишь в тот момент, когда горячие твердые и властные губы Теплова накрыли ее рот, в сознание девушки ворвалась мысль, что происходит что-то не то.

Сладость ее пухлых губ вмиг опьянила Илью, и он инстинктивно сильнее сжал ее тонкую талию сильной рукой, яростнее притягивая девушку к себе. Вторая рука его стремительно обхватила затылок Даши, утопив пальцы в мягкой густой и воздушной косе, которая обвивала ее голову. Его властные губы, ошалев от долгожданной сладости, неистово покрывали страстными поцелуями ее рот. По рукам Теплова от кончиков пальцев и ладоней, которые прикасались к стану девушки, пробегала сладострастная дрожь, наполняя все его существо неистовым желанием.

Наконец, придя в себя, Даша, осознала, что Илья сильно прижимает ее к своей груди, а его губы целуют ее интимно и по-мужски. Ее сердце дико забилась в испуге. Девушка поняла, что происходит что-то запретное, гадкое и недопустимое. Ее сознание пронзила страшная мысль: «Он ведь мне брат…» – и девушка, не на шутку оторопев от действий Ильи, тут же дико забилась в его сильных руках. Стремительно отвернув от молодого человека свое лицо и избавив рот от плена его настойчивых губ, Даша попыталась отстраниться от его рук и в испуге пролепетала:

– Зачем вы это делаете? Не надо так…

– Дашенька, – проворковал Илья над ней глухим баритоном, и вторая рука молодого человека с затылка девушки переместилась на ее талию. Илья попытался, словно кольцом, обхватить ее стан ладонями. Но в следующую секунду Даша, окончательно придя в себя, резко дернулась, сбросив его руки, и вскочила на ноги.

Лишь на миг девушка бросила на волевое взволнованное лицо Ильи испуганный дикий взгляд и тотчас, спотыкаясь о подол платья, устремилась к двери, едва понимая, что произошло нечто ужасное. Она осознавала, что надо немедленно покинуть этот кабинет, где был он с его странными, возмутительными ласками.

Быстро приблизившись к двери, Даша рванула ручку и уже наполовину открыла дверь, как вдруг перед ее взглядом промелькнула его рука в темном камзоле, и ладонь молодого человека, с силой надавив на дверь, захлопнула ее обратно. Он встал перед девушкой, закрыв своей высокой фигурой выход, и темный властный взор окончательно испугал Дашу. Илья тут же надвинулся на нее и попытался вновь схватить ее талию. Она же, подняв на молодого человека ошалевший взор, попятилась от него, отрицательно замотав головой.

Даша находилась всего в двух шагах от него, и Илья отчетливо ощущал, что неистово хочет продолжения поцелуя. Теперь. Сейчас. Немедленно. Он явственно видел, что Даша не понимает, что происходит, и в ее больших глазах цвета сини отражался испуг. Но его дикое неистовое желание не хотело знать ничего, кроме того, что девушка должна в этот миг оказаться в его объятьях, а ее сладкий рот должен быть отдан в усладу его жаждущим губам. Стремительным движением Илья сократил между ними расстояние, и железное кольцо рук стиснуло ее талию. Она ахнула, и ей удалось отстраниться, Даша оказалась к нему спиной. Теплов мгновенно обвил сильными руками ее стан под грудью и прижался к ее спине. Ощущая его горячее дыхание на своем виске и пытаясь отцепить два железных кольца его рук, которые обвивали, ее словно капкан, Даша уже в отчаянии громко взмолилась:

– Да что вы?! Не надо так делать!

– Тише… не кричи, – проворковал он над ней, и его губы притиснулись к ее виску, неистово целуя. – Не вырывайся, прошу, – взмолился молодой человек и попытался развернуть девушку к себе лицом. Ему это удалось, ибо Даша была гораздо слабее его. Она оказалась к нему лицом, и Илья, увидев дикий испуг в ее чудных глазах и яростную решимость отстраниться, стремительно склонился над нею и хрипло прошептал. – Такая нежная ты…

Даша прекрасно осознала, что сейчас он снова будет ее целовать. Из последних сил она рванулась от него, но Илья напряг руки, не позволяя девушке вырваться. Вторая его ладонь стремительно захватила в плен ее нежную шею, и губы в мгновение ока накрыли ее дрожащий рот. Второй поцелуй показался Илье еще более сладостным и упоительным, нежели первый. Его губы властно и нежно исследовали ее рот, а руки с силой удерживали девушку в интимной близости, не позволяя ей отстраниться. Прикрыв от удовольствия глаза, Теплов лишь через некоторое время распахнул их, и увидел, что щеки Даши влажны от слез. Медленно отодвинувшись, молодой человек напрягся от неприятного чувства, что он делает что-то недозволенное.

Илья мгновенно понял, что надо немедленно отпустить Дашу, пока девушка окончательно не тронулась рассудком от его натиска. Он как будто только теперь осознал, что для ее невинной души такое его поведение дико и неприемлемо. Ведь для нее он был братом, хоть и двоюродным, но все же братом. И естественно, что Даша испугалась. Ее ошалевший, полный отчаяния и непонимания прелестный взор говорил ему о том, что она на грани истерики. Волевой приказ был тут же исполнен, и Теплов медленно разжал объятья, выпуская девушку. Убрав руки, он нахмурился и, устремив напряженный взгляд на ее бледное, с алыми щеками лицо, тихо произнес:

– Дарёна, мы должны поговорить…

Он даже не успел договорить фазу, потому что перед его взглядом лишь мелькнуло ее серое платье, и уже через миг Даша стремительно вылетела из кабинета, оставив молодого человека одного. Илья стоял в некоем оцепенении, смотря на распахнутую дверь, через которую сейчас выбежала Даша, и ощущал, что его душа наполнена одновременно противоречивыми чувствами – счастьем и тоской.