Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Екатерина Васильевна Вы подарите мне еще один танец?

– Я нехорошо себя чувствую, – прошептала Катюша и несчастно посмотрела в его бледные серые глаза, которые, казалось, поглощали ее всю.

– Екатерина! – тут же раздался недовольный голос Петра Ивановича.

Катя затравленно обернулась на дядю. Он, нахмурившись, стоял несколько поодаль от них, и грозно смотрел на нее.

– Прошу Вас Илья Дмитриевич, – прошептала Катюша и с мольбой посмотрела на Левашова, который склонился к ней. – Вы уже добились своего. Я Ваша невеста. Хотя бы до свадьбы дайте мне побыть немного в одиночестве.

Илья поджал губы, понимая, что неприятен девушке и с обидой в голосе заявил:

– Что ж извольте, – Он наклонился ближе к ее личику и тихо добавил. – Я подожду. Скоро Вы станете моей. И тогда уже Вам не удастся избегать меня, поверьте.

Последняя фраза Левашова прозвучала, как угроза. Катя на миг представила свое будущее с этим неприятным человеком и задрожала еще больше, но уже от неприятного озноба. Левашов отошел к Петру Ивановичу и девушка, оставшись одна, сжала до боли кисти рук. Ее глаза наполнились слезами. Как же она хотела остаться одна, просто поплакать, может после этого ей станет легче. Она испросила разрешения у дяди, посмотреть один из фонтанов и направилась к лестнице. Быстро спустившись вниз к подножью большого каскада, она подошла к краю воды. Ее взор невольно задержался на статуе сирены. Каменная красавица держала в руке диковинный извилистый рог, из которого выбивалась струя воды. Катюша не заметила, как к ней бесшумно приблизилась женщина в зеленом домино. Незнакомка подошла сзади к девушке и, наклонившись над Катей, прошептала:

– Екатерина Васильевна, уделите мне немого внимания, – от свинцового грубого мужского голоса с сильным акцентом, Катюша сначала застыла, а затем резко отпрянула от мужчины переодетого в женское платье. Голос принадлежал Франсуа Лавазье. Но француз, облаченный в зеленое домино, с силой схватил девушку за локоть и прижал ее к себе, не давая Катюше возможности вырваться. – Не смейте кричать. У меня нож, и мне достаточно одного движения, что бы убить Вас.

Отчетливо ощутив твердое лезвие, которое уперлось ей в спину, Катюша испуганно пролепетала:

– Прошу Вас не надо…

– Если Вы будете послушны, я не причиню Вам вреда, – многозначительно произнес француз и велел. – Немного прогуляемся.

Катя послушно кивнула, и позволила Лавазье взять себя под руку. Они быстро направились по Марлинской аллее в сторону залива. Катя послушно шла за ним, леденея от страха. Затем Лавазье резко свернул в сторону с главной широкой аллеи и углубился в лесистую рощу. Он тащил девушку все дальше и дальше в темноту, удерживая ее при себе за локоть. Паника охватила Катюшу, и она испуганно оглядывалась на огни праздника, которые удалялись. Через какое-то время они вышли к небольшому квадратному водоему. Тишина и мрак, которые царили вокруг в этой части парка, пугали девушку. Лавазье подвел ее к деревянному вольеру-беседке, которая была окружена деревьями. Здесь француз, наконец, остановился, и чуть отпустив Катю, стянул с лица маску.

– Вы думали, что я мертв? – зло проклокотал Франсуа.

Окинув взглядом француза в женском платье, зеленом плаще, и белом парике, с жесткими чертами лица и яростным взглядом, в котором отчетливо читалась угроза, Катя отметила, что в этом наряде Лавазье выглядел комично.

– Что Вам угодно?! – выпалила Катюша, пытаясь придать своему голосу безразличие.

Лавазье приблизился вплотную к девушке и достал из кармана пистолет. Катя ахнула и отшатнулась от него. Но он быстро схватил ее за локоток и, вновь притянув девушку к себе, прошипел:

– Отомстить! Я едва не умер тогда! Теперь Ваш черед и сегодня умрете Вы! Если Вы не будете моей, то не будете ничьей!

– Отпустите! – дико вскрикнула Катюша, и начала неистово биться в его руках, отталкивая его. Но это лишь распалило Лавазье и он, быстро спрятав пистолет в карман, нагло прижал девушку к себе.

– Но сначала Вы станете моей, – выпалил он в запале. Тут же с яростью притиснув девушку к себе, Лавазье начал задирать ее юбку, удерживая руки Катюши за спиной. Катя пыталась вырваться из его гнусных объятий, и все время отворачивалась от него, не давая возможности поцеловать ее. Между ними началась борьба. Чувствуя, что не в силах справиться с ним Катя начала кричать, надеясь, что кто-нибудь придет к ней на помощь. – Замолчи! – прошипел Лавазье и закрыл широкой ладонью рот девушке.

В следующий миг некая сила оторвала Франсуа от Катюши и отшвырнула француза в сторону. Неожиданно оказавшись свободна, Катя инстинктивно попятилась к беседке, которая была за ее спиной и испуганно прижалась к холодному камню, которым снаружи были облицованы стены открытого домика. Катюша ошарашено увидела как Иван Воронцов, облаченный в красный персидский костюм и сапоги, поднял Лавазье над землей, схватив его за грудки. Француз попытался достать пистолет, но Иван мгновенно выбил у него оружие и нанес Лавазье мощный удар по лицу. Затем стремительно ударив француза в живот, Воронцов отшвырнул Франсуа от себя, и отметил, как противник с силой ударился спиной о дерево, и обессилено сполз на траву. Иван быстро сделал три шага к Лавазье и наклонился над поверженным французом, который валялся на земле. Катюша, замерев, следила за этой жутковатой картиной, округлив от испуга глаза.

– Еще раз увижу тебя рядом с этой девушкой, отправишься прямиком на тот свет, – с угрозой процедил Воронцов, обращаясь к Лавазье, который уже пришел в себя и пытался приподняться на локтях. Французу, наконец, удалось сесть, облокотившись спиной о березу. С ненавистью и не пониманием смотря на высокого широкоплечего Воронцова, Франсуа прошипел на ломаном русском:

– Какое Вам дело до нее, граф?! Эта девушка моя!

Мгновенно угрожающе склонившись к Лавазье, Воронцов вновь схватил железной хваткой француза за темное платье на груди, приподняв его с земли, и свинцовым голосом прочеканил:

– Ты, видать, дурак? Раз не понял меня! Значит, пришибу, тебя прямо сейчас!

Катюша ахнула, когда Иван упер свою широкую ладонь в шею Лавазье и приподнял его над землей. Франсуа начал задыхаться. Пытаясь сопротивляться из последних сил, француз начал пинать Ивана болтающимися над землей ногами, ухватившись своими руками за неумолимую убивающую руку Воронцова. Уже через миг, охрипшим задушенным голосом француз взмолился:

– Помилуйте!

Угрожающе нахмурившись, Иван медленно опустил руку, поставив Лавазье на траву.

– Убирайся, мерзавец, – процедил Иван, убирая ладонь от горла француза. Лавазье пошатываясь, чуть отошел от Воронцова, который стоял в напряженной позе и, бросив последний злобный взор на девушку, которая испуганно прижималась к беседке, поковылял прочь.

Иван повернулся к Катюше, и она ощутила его поглощающий взгляд, направленный прямо в ее личико. Ошарашенная и трепещущая от осознания того, что именно Воронцов спас ее от ненавистного опасного Лавазье, Катюша порывисто приблизилась к молодому человеку.

– Благодарю тебя, Ванюша, – пролепетала она, не отрывая от него горящего взора.

– Кто этот человек? – холодно произнес Иван. Он стоял, выпрямившись, и как будто не собирался отвечать, на страстный порыв девушки. Катя поразилась его ледяному тону, которого она никогда не слышала от него ранее. Она чуть осеклась в своем порыве и остановилась от него в двух шагах.

– Это Франсуа Лавазье – гувернер, я рассказывала Вам о нем, – произнесла она, не отрывая от молодого человека ласкового взгляда.

– Надеюсь, он угомонился, наконец, – тихо выдохнул Воронцов.

– Еще раз благодарю Вас, – с придыханием произнесла Катюша, и сделал еще шаг к нему. Устремив на молодого человека взволнованное лицо, она проворковала. – Я хотела сказать Вам нечто, еще во время танца…

– И что же? – задиристо спросил он, чуть сузив глаза, и стараясь не показать ей своего страстного интереса. Он не хотел, чтобы Катюша заметила, как он напряжен теперь. Ибо сейчас кровь стучала у Воронцова в висках, отбивая в его голове мысль о том, что теперь эта пленительная недоступная прелестница стоит невозможно близко, и ласково смотрит на него.

– Я так рада, что Вы вернулись живым с этой жуткой войны, Иван Алексеевич. Ибо я так волновалась за Вас, – прошептала девушка с нежностью и с нескрываемым обожанием, смотря на молодого человека. Видя, что Иван не спускает с нее поглощающего темного взора и словно ждет от нее продолжения, Катюша очень медленно сделала еще шаг к нему и осторожно вплотную приникла к его твердой широкой груди, обтянутой дорогой шелковой тканью. Ее ладошка нежно легла на его персидский кафтан, в том месте, где стучало его сердце.

Иван видел ее прелестное бледнее лицо и глаза темно-голубого цвета. Знакомый запах ее, нежное тело, прижатое к нему – все это вызвало в нем давние воспоминания о времени, когда она была рядом. Сердце его забилось сильнее, а дыхание стало прерывистым. Вся злость, которая владела им последние месяцы, вмиг улетучилась, и все его существо потянулось к этому юному, чудесному созданию, которое теперь занимало все его мысли и чувства. Он ощущал, что Катюша говорит искренне теперь. Этот ее призывный взгляд сирены, которым она смотрела на него сейчас, был очень хорошо знаком ему. Воронцов сквозь зубы выдохнул, чувствуя, что еще миг, и он сдастся на ее сладостный призыв. Не в силах противостоять ее обволакивающему зазывному напору, он глухо проникновенно вымолвил:

– Вы всегда можете рассчитывать на меня Катерина Васильевна…

Его руки уже потянулись к изящному стану девушки, и Воронцов ощутил, что просто безумно жаждет прикоснуться к Катюше. Он осторожно сжал широкими ладонями ее талию, притягивая ее к себе сильнее.

– Ванюша милый, – вымолвила Катюша проникновенно, с любовью глядя в его темно-зеленые искрящиеся глаза. Подчиняясь мощному порыву, девушка подняла свою ручку к лицу молодого человека и нежно провела пальчиками по его твердой чуть шершавой от щетины щеке. В этот миг сердечко Катюши радостно забилось от осознания того, что теперь Иван рядом, и его сильные руки вновь сжимают ее стан как когда-то давно. Как она страдала все последние месяцы без него. Как она жаждала вот так, как сейчас, очутиться в его сильных надежных объятьях, и вновь, хоть на миг, ощутить, что она жива и счастлива, как когда-то.

Воронцов видел, что Катюша искренне хочет его близости, и окончательно растаял. Его мысли смешались, и тьма отступила от его сердца.

– Ваш образ преследует меня днем и ночью, – прошептал Иван и наклонился к ее личику. Губки девушки чуть приоткрылись, как будто приглашая молодого человека, а ее лучистые глаза неотрывно поглощали его лицо. Сильнее прижав Катюшу к себе, Воронцов чуть приподнял ее легкий стан и осторожно прикоснулся своими губами к ее губкам. Катя вмиг обвила его широкую шею руками, запустив свои ладони в его густые волосы, и порывисто ответила на поцелуй. Ощутив, ее ответный порыв Иван начал уже более яростно целовать ее губы. Спустя какое-то время, услышав стон Катюши, Воронцов чуть отстранился от девушки и впился в ее глаза испепеляющим страстным взором. Хриплым баритоном он выдохнул над ее губами. – Отчего Вы имеете такую власть надо мной?

Катя не успела осознать его слов, как молодой человек легко подхватил ее на руки и понес в беседку. Уже через миг, поставив девушку на мраморный пол, он с такой силой прижал девушку к себе, что она почувствовала боль в ребрах. Иван начал покрывать лицо и шею Катюши яростными быстрыми поцелуями.

– Мой котенок, – прошептал он глухо. Не отрываясь от ее губ, Воронцов стащил с себя кафтан и бросил его на пол. Он наклонился сильнее и его губы опустились ниже к вырезу ее платья. Его ловкие пальцы легко освободили ее прелестные полушария грудей из ткани платья, а горячие твердые губы тут же впились в розовые обнаженные соски девушки. Катя задрожала от возбуждения, которое вмиг охватило все ее существо и, схватилась за его плечи, чтобы не упасть.

Спустя несколько минут, чувствуя безумное напряжение во всем теле, Иван выпрямился и снова стал целовать губки девушки. Руки его властно стали задирать юбки Катюши. Едва нащупав ее нижнюю сорочку, молодой человек быстро задрал ее и притиснул девушку к себе. В следующий миг он поднял девушку вверх, удерживая ее на весу за обнаженные ягодицы. Она ахнула. Закинув ножки Катюши к себе на бедра, Воронцов обхватил сильными ладонями ее упругие ягодицы, и стремительно овладел ею, стоя на прямых ногах. Иван начал двигаться, то приподнимая, то опуская бедра девушки на свои чресла. Его глаза не отрывались от ее прикрытых истомой глаз. И он с упоением следил за каждой эмоцией, которая отражалась на искаженном наслаждением личике девушки. Поначалу Катюша тоже пламенно взирала в потемневшие от страсти очи молодого человека, но затем, смущенная всем этим интимным действом прикрыла глаза и невольно застонала от возбуждения. Убыстрив темп соития, молодой человек сильнее сжал в своих руках ее влажные от пота ягодицы, наслаждаясь сладостью и нежностью девушки. Катюша, невольно схватившись за его широкие плечи, едва не потеряла сознание от этого дикого, животного соития, темп которого Иван убыстрял с каждым мгновением. Они потеряли ощущение реальности. Страстное нетерпение и восторг обладания слились для Катюши и Ивана в одно целое. Только спустя некоторое время молодой человек остановился и, прижав девушку спиной к теплой деревянной стене, замер, излив свое семя в ее лоно и ощущая, как горячие волны разливаются по всему его телу.

Катюша дрожащая, трепещущая пыталась отдышаться. Она распахнула затуманенные страстью глаза и невольно за спиной молодого человека она разглядела клетки с птицами, которые весело чирикали. Огромные окна, совершенно не скрывали их от посторонних глаз. И в любой момент, здесь мог кто-нибудь появиться из праздно гуляющих гостей.

Иван поставил Катюшу на дрожащие ноги, пытаясь успокоить свое срывающееся дыхание. Удерживая девушку в своих объятиях, он осторожно с нежностью, прижал ее к своей груди. Ласково проведя своей ладонью по темным волосам Катюши, которые разметались по ее обнаженным плечам, он вдохновенно прошептал:

– Вы станете моей женой?

Катя счастливая, умиротворенная и опустошенная, не сразу поняла смысл его слов. Когда же она пришла в себя, произнесенная Иваном фраза, вызвала в сознании девушки образы Нелидова и Левашова. Их сговор и ее вынужденное согласие на брак, вырванное у нее силой. Несчастная судьба ее тетки и угрозы Петра Ивановича. Катюша напряглась всем телом и до боли закусила губку. Как бы она хотела ответить Ивану согласием и уже более никогда не разлучаться с ним. Но она не могла этого сделать. Она не имела права стать счастливой и тем самым подвергнуть смертельной опасности тетушку. Ее любимые родители, брат и сестра уже погибли из-за нее, являясь препятствием для преступной страсти Лавазье. А сейчас под угрозой была жизнь любимого ею человека, единственного оставшегося в живых. И более она не имела права допустить смерти своих родных. Ради этого, Катюша была готова пожертвовать своей любовью. Да был призрачный шанс того, что Иван захочет бороться за нее с ее дядей. Но теперь Нелидов был настроен так решительно и грозно, что Катюша тут же подумала о том, что пока все не разрешится между ней и Воронцовым, ее тетушка может погибнуть от руки жестокосердного Петра Ивановича. К тому же Катюша понимала, что дядя выбрал для нее мужа не случайно, а предпочел именно царедворца, который занимал при дворе высокое положение, видимо надеясь с помощью этого утвердиться в глазах императрицы. А Иван вообще был сейчас любовником Елизаветы Петровны. И вряд ли бы государыне понравилось бы то, что Воронцов намерен жениться на ней Катюше. Это вызвало бы явный гнев императрицы. И Катюша с горечью утвердилась в мысли о том, что Петр Иванович никогда не пойдет на конфликт с императрицей только ради того, чтобы они с Иваном были бы счастливы. Оттого теперь как бы этого ей не хотелось, Катюша не имела права устраивать свою жизнь с Воронцовым и давать согласие на союз с ним, ибо это повлекло бы за собой страшную жертву.

Катя с горечью вспомнила, что никогда не говорила Ивану, что любит его. И этого было к лучшему. Теперь ей будет легче оттолкнуть его от себя. Она молчала так долго, что Воронцов напряженно ожидая от ее ответа, чуть отстранил девушку от себя и внимательно посмотрел в ее прекрасные большие глаза.

– Теперь Вы знаете мое полное имя, – проникновенно продолжал он. – Кто я по происхождению. И тайн отныне между нами нет. Мы можем обвенчаться, и поселиться во дворце моего дяди или построить свой особняк. А еже ли пожелаете, можем уехать за границу. Я поговорю с Вашим дядей и мы…

– Нет, – глухо произнесла Катюша и, высвободившись из его объятий, начала нервно оправлять юбки, а затем надевать верхнюю часть платья. Она повернулась к молодому человеку спиной, чтобы он не заметил слез, которые заблестели у нее на глазах.

Воронцов, ничего не понимая в поведении девушки, нахмурился, не отрывал поглощающего взора от стройной фигурки Катюши в светло-лиловом кокетливом платье. Видя, что Катя молчит и лишь оправляет одежду, Иван тоже быстро привел себя в порядок. Катюша уже застегивала крохотные крючки на лифе платья, когда молодой человек, не выдержав этого гнетущего молчания, осторожно взял ее за плечо и развернул девушку к себе лицом. Увидев в глазах Катюши слезы, он невольно опешил.

– Что сие значит, сударыня? – спросил он удивленно, опустив руку с ее худенького плеча. – Вы же хотели мужа дворянина. Я имею титул и состояние. Что же теперь не так во мне?

– Я не могу выйти за Вас замуж, – печально выдохнула Катюша и опустила глаза, не в силах выдержать его мощного жадного взгляда, который испепелял ее. Иван, не мигая, смотрел на ее опущенные ресницы.

– Препятствие Ваш жених, так? – выпалил он напряженно. – Вы близки с ним?

Катюша прекрасно поняла, что Иван говорит об интимной близости. И тут же яростно замотала отрицательно головкой и, подняв на него прелестный взор, быстро произнесла:

– Нет, конечно! И не было этого никогда!

Прищурившись Воронцов, прямо пронзил ее темным взором.

– Как бы мне хотелось в это верить, – произнес он глухо, с трагичной интонацией.

– Клянусь Вам, Илья Дмитриевич никогда не прикасался ко мне! – выпалила Катюша исступленно, и сама поразилась своей горячности. И тут же поняла, что не зачем было в этом признаваться Ивану, ибо она же хотела оттолкнуть молодого человека от себя. Но в этот миг, существо девушки прямо жаждало рассказать Воронцову, что она была верна ему все это время и душой и телом. И тут же спохватившись, она опустила глаза вниз и глухо добавила. – Он лишь целовал меня пару раз, не более.

– Что ж мне кажется, что Вы говорите искренне, – сказал он тихим баритоном. – И я думаю, что смогу все же простить Вам это.

– Простить? – опешила Катюша. – О! Это уже так не важно.

– Отчего же? – нахмурился Воронцов. – Вы станете моей женой, и должны быть верны мне непременно. Я ведь не потерплю в моей семье эти фривольные развратные нравы, царящие при дворе.

– Боже, Иван Алексеевич, отчего Вы мучаете меня? – уже несчастно воскликнула Катюша. – Я же сказала, что не стану Вашей женой.

– Я не понимаю. Отчего Вы не хотите нашего венчания? – произнес он напряженно. – Вы же только, что доказали мне, что я Вам не безразличен.

– Я была не в себе, – начала Катя неуверенно, лихорадочно подбирая нужные слова.

– Не в себе? Что Вы говорите? Вы сказали, что волновались обо мне!

– Поймите, наша страсть теперь была ошибкой, – произнесла Катюша как можно более холодным тоном. Она быстро отошла от молодого человека на несколько шагов. – Я должна идти, меня, наверное, уже потеряли…

– Идти? – сорвалось невольно с губ молодого человека.

Иван весь напрягся, ощущая себя полным идиотом. Она сама завлекала его своими взглядами и речами, а затем отдалась ему со всем пылом и страстью. И он, вновь подавшись ее чарам, совсем потерял голову и откликнулся на зов сирены, совсем позабыв о ее прошлой холодности. А теперь она говорила, что все это ошибка? Воронцов озадаченный, запутавшийся лишь тупо смотрел на прелестное личико Катюши, хорошо освещенное светом луны. Она попятилась назад, и с тоской взглянула на него.

– Прощайте, – глухо вымолвила она.

Быстро отвернувшись от Воронцова, Катюша устремилась прочь из беседки, чувствуя, что еще немного, и она забудет про свое обещание данное Петру Ивановичу и останется здесь с Иваном. Она хотела убежать пока ее решимость пожертвовать собой ради тетки окончательно не испарилась. Катюша стремительно слетела по ступенькам беседки, и ее ножки окунулись в мягкую пожухлую траву. Но не успела девушка сделать и пару шагов, как сильные руки молодого человека схватили ее. Резко развернув девушку к себе, Воронцов безжалостно стиснул ее плечо железной хваткой, не давая ей идти далее.

– Я требую объяснений! – процедил он прямо в ее напуганное личико.

– Отпустите, Иван Алексеевич! – выпалила нервно Катюша и ледяным тоном добавила. – Я уже все Вам сказала.

– Вы что же играли со мной теперь? – в запале процедил Иван, начиная осознавать, что девушка действительно намерена оставить его вновь с разбитым сердцем после того как он вновь открылся перед ней в своих порывах. – И все то, что сейчас было между нами, ничего не значит для Вас?

Иван, ошарашенный ее поведением, стоял, недовольно глядя на нее, и не желая верить во все происходящее. В его голове не укладывалось, как девушка, которая полчаса назад сама прижималась к нему, а затем отдалась с таким пылом, может сейчас так холодно и безразлично разговаривать с ним. Катюша попыталась вырваться из его жесткой руки, но он еще сильнее притянул ее к себе, не давая возможности высвободиться. Стиснув мощными руками ее талию, молодой человек прижал Катюшу боком к своей груди и, склонившись над ней, с угрозой прочеканил:

– Я не отпущу Вас, пока Вы мне все не объясните!

Его горячее дыхание обожгло ее лицо, и Катя все же заставила себя посмотреть прямо в его горящие словно уголья глаза.

– Что Вы хотите от меня услышать? – трагично воскликнула Катюша, ощущая, что ее решимость сбежать от него уменьшается с каждой секундой. – Теперь я поддалась былым чувствам. Я на миг забылась. Но у меня есть жених и скоро будет свадьба. Это дело решенное. Поэтому нам нельзя больше видеться.

Щека молодого человека задергалась от ярости, которая охватила его.

– Значит со мной развлекаться, а с ним так под венец?! – проклокотал Воронцов с такой угрозой в голосе, что Катюша невольно сжалась от страха. – И чем же этот господин заслужил такие почести, если даже на задирал Вам юбку?!

– Боже, как Вы смеете такое говорить?! – опешила Катюша от его откровенности.

– Говорю как есть! – процедил он в запале.

– Да пустите меня уже, Иван Алексеевич, – взмолилась иступлено Катя, начиная неистово отталкивать его руками. – Я более не расположена говорить с Вами, ибо Вы невозможны.

– Я спрошу лишь об одном, – глухо вымолвил он, и бесцеремонно обхватив подбородок девушки сильными пальцами, заставил ее смотреть прямо себе в глаза. И тихо дрогнувшим голосом добавил. – Вы любите его?

Катя молчала, не зная, что еще ему сказать, что бы он отпустил ее.

Иван ощущал, что эта девица ускользает от него. Ее слова били его подобно безжалостному хлысту. А он все цеплялся за призрачную надежду. Он надеялся на то, что она, возможно, еще будет с ним. Властным взором он пытался проникнуть внутрь мыслей и желаний девушки в самое ее существо, и отчего-то инстинктивно его сердце твердило ему о том, что Катюша совсем не любит своего жениха. Ведь Воронцов прекрасно знал, что она слишком чиста и невинна, чтобы играть в такие гнусные игры, как пыталась теперь исполнить перед ним. И он ощущал, что Катюша отчего-то ведет себя неестественно и не искренне, словно пытается что-то скрыть от него.

– Не молчите, прошу Вас, – почти взмолился он, чувствуя, что его душа разрывается на части. – Вы любите его?

– Да, – выдохнула она из последних сил, прикрывая веками глаза полные слез и желая только одного, что бы эта пытка кончилась. Слово лжи, которое она произнесла, горьким привкусом осталось на ее губах.

– Я не верю Вам, – выдохнул с болью Иван. – Зачем же сейчас Вы отдались мне?

Катюша поджала губы и, сквозь слезы смотря в его дорогие темно-зеленые глаза, обреченно произнесла:

– Поймите же, увидев Вас, я вспомнила прошлое, и поддалась минутному порыву страсти. Но между нами ничего не может быть. И Вам нет места в моей жизни, поймите!

– Значит я для Вас всего лишь мимолетный порыв? – прочеканил ледяным голосом Воронцов.

– Думайте, что хотите! – воскликнула она с отчаянием.

Иван сжал до боли челюсти, и задрожал. Бешенство, злость, досада вмиг овладели им. Он так резко разжал свои объятья, что Катюша едва не упала. Желваки заходили на скулах молодого человека, и он процедил:

– Теперь я понимаю Лавазье. Вы ведете себя подобно сучке. Один мужик наскучил, бросились к другому, затем к третьему. Видимо Вы всем вешаетесь на шею, как только что это проделали со мной? Это так, Екатерина Васи…

Звонкая пощечина Кати прервала его запальчивые слова.

Щека Ивана горела, а смертельный холод сковал его душу. Его злые темные глаза описали круг по фигурке девушки, которая стояла перед ним, и остановились на ее испуганном личике.

– Вы еще пожалеете, об этом, – прохрипел Воронцов и, развернувшись, быстро пошел по темной алее в сторону дворца. Катюша смотрела ему в след и несчастно шептала:

– Прости меня Ванюша, прости милый…

Горькие слезы покатились по ее бледным щекам.