Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

ФАКТЫ И ЦИФРЫ

Исторический фон романа «Время дракона»

I

В Средние века Румынию было принято называть Валахией, а однако сами влахи называли себя румынами, а свою страну – Царэ Ромынеаскэ – Румынская Страна.

Действие романа происходит 11 августа 1460 года, в понедельник. Успение Богородицы в те времена отмечали 15 августа.

Боярин Войко Добрица неоднократно упоминается в исторических документах, начиная с 16 апреля 1457 года. Известно, что этот боярин имел очень большое влияние на Влада Дракула-младшего.

Бухарест как столица Румынии впервые упоминается в грамоте Влада Дракула-младшего, изданной 20 сентября 1459 года.

В трансильванском городе Сигишоара Влад Дракул-младший провёл ранее детство. В Средние века эти территории входили в состав Венгерского королевства. Вероятнее всего, Влад родился не в Сигишоаре, а был привезён туда в возрасте 2-х лет в 1431 году. Старшему брату Влада в то время было около 4-х лет.

Князь Мирча Старый правил в Румынии с 1386 по 1418 год с небольшими перерывами. Умер в 1418 году.

Король Жигмонд "воспитывал" сына Мирчи, Дракула-старшего при своём дворе. На самом деле Дракул-старший состоял на придворной службе, но король называл это "воспитанием", желая подчеркнуть, как сильно заботится о своём подопечном.

Жигмонд являлся одновременно королём Венгрии и императором Священной Римской империи. В 15 веке наибольшая часть империи состояла из территорий, заселённых немцами. Нюрнберг был главным городом империи.

Вероятная дата рыцарского турнира в Нюрнберге с участием Дракула-старшего – сентябрь 1414 года. Не менее вероятная дата – август 1415 года. Нюрнберг был крупным центром производства турнирных доспехов, поэтому в городе регулярно проводились рыцарские турниры с целью привлечения новых клиентов.

В 15 веке в Сигишоаре проводилась ежегодная летняя ярмарка в день Всех Святых (следующее воскресенье после Троицы).

II

Доминиканский монастырь, находящийся на территории Сигишоары, был основан почти одновременно с городом. Город – в 1280 году. Монастырь – в 1289 году. Городские укрепления в Сигишоаре начали строиться в конце 14 века и превратились в долгострой, как и строительство церкви на холме. Церковь Святого Николая на вершине холма строилась с 1345 по 1515 год. По другим источникам с 1330 по 1525 год.

В результате войн с турками румыны потеряли область на черноморском побережье, называемую Добруджа. В 1417 году князь Мирча Старый отказался от попыток вернуть её и согласился платить султану дань.

Молдавский князь Александр Добрый взошёл на престол с помощью румынского князя Мирчи Старого в 1399-1400 году. Правил без перерывов до самой смерти (январь 1432 года).

Вероятная дата свадьбы Дракула-старшего и молдавской княжны Василики – январь 1418 года.

Настенная фреска, изображающая Дракула-старшего и его жену Василику, сохранилась в их доме в Сигишоаре. Дракул-старший облачён в кольчугу-юшман. Василика изображена в костюме княгини согласно византийской моде.

В январе 1431 года король Жигмонд принял Дракула-старшего в Орден Святого Георгия. Тогда же Дракул-старший получает от короля две другие милости – почётное право чеканить собственную монету и почётную обязанность охранять южную границу Венгрии.

В том же году Дракул-старший поселился вместе с семьёй в Сигишоаре и жил там вплоть до конца лета 1436 года.

В 1431 или 1432 году румынский князь Александр Алдя, младший сын Мирчи Старого, заключил мир с турками, при этом отдав в заложники султану более 10 боярских сыновей.

В середине декабря 1433 года Александр Алдя приехал на Совет в Базель, где обсуждалась "уния" между католиками и православными (Патриарху в Константинополе следовало признать над собой власть Римского Папы, а в обмен Папа обещал военную помощь против турков). На этом Совете румынский князь поддержал унию, что очень не понравилось румынскому духовенству.

Летом 1436-го Дракул-старший взошёл на румынский трон. В грамотах Дракула-старшего боярин Тудор и боярин Нан всегда упоминаются первыми после князя. Нан также упоминается среди бояр в грамотах предыдущего князя.

III

Князь Михай, старший сын Мирчи Старого, правил Румынией всего два года и умер в апреле-мае 1420 года на поле битвы. После князя Михая трон достался младшему брату Мирчи Старого. Новый князь получил прозвище Лысый.

В 1421 году умер турецкий султан Мехмед Челеби. Новым султаном стал его сын Мурат, позднее получивший прозвище Дервиш. 15 июня 1422 года молодой султан начал осаду Константинополя. 24 августа был предпринят штурм ворот Святого Романа, но дальнейшим действиям турков помешало то, что дядя султана, Мустафа Челеби, собрал армию в азиатской части Турции и попытался захватить трон.

В то время в Константинополе правил василевс Мануил. На момент осады Мануилу было 72 года. Его сыну, Иоанну, было 29 лет. Мануил умер спустя три года в 1425-м.

Византийские историки Дукас и Халкокондил сообщают, что во время осады Дракул-старший находился в лагере султана, но убежал от турков и попросил убежища в Константинополе.

В те времена Рождество Богородицы отмечалось 8 сентября.

Вернувшись в Румынию осенью 1422 года, Дракул-старший поехал в Польшу (к ляхам), но был схвачен венграми возле города Ужвар. Сейчас этот город называется Ужгород, расположен на западной границе современной Украины.

Раду, третий сын Дракула-старшего, родился в период между августом 1437-го и августом 1439 года. Более точную дату историки установить не могут.

IV

Второй женой Дракула-старшего стала некая Колцуна, уроженка румынского города Брэилы. В романе озвучивается версия, что свадьба состоялась в 1440 году.

Мирча, старший сын Дракула-старшего, вероятнее всего женился в 1441 году. Предполагают, что его женой стала М╢ариа, младшая сестра венгерского вельможи Яноша Гуньяди (Хуньяди).

Война, в ходе которой Дракул-старший "провожал" турецкое войско в земли венгров, началась весной 1438 года.

Селение рядом с замком Гуньяд (современная Хунедоара) известно с 13 века, как центр производства оружия. Согласно преданию, местные купцы говорили своим покупателям: "Это оружие родилось там, где родилось железо".

Четвёртый сын Дракула-старшего (от Колцуны, второй жены) получил имя Влад, в результате чего у Дракула-младшего появился брат-тёзка.

Янош Гуньяди являлся фактическим правителем Венгрии при короле Владиславе, позднее прозванном Варненчик.

V

18 марта 1442 года Янош Гуньяди потерпел поражение от турецкого отряда, вторгшегося в венгерские земли. Турками командовал некий Мезид-бег.

22 марта войско Гуньяди соединилось с войском Дракула-старшего и разбило турков.

VI

Румынский князь Басараб, временно сместивший Дракула-старшего, правил с июня 1442 по март 1443 года.

Согласно свидетельствам средневековых хронистов Дракул-старший, чтобы вернуть власть, отправился за помощью к султану, был брошен в темницу и провёл в заточении 4 года в Галлиполи (ныне Гелиболу). Современные историки считают, что это свидетельство не заслуживает доверия, т.к. Дракул-старший вернулся в Румынию уже через год. Заодно с Дракулом-старшим султан освободил и сыновей румынских бояр, которые жили при турецком дворе, как заложники, более 10 лет.

В июле (возможно в сентябре) 1442 года Янош Гуньяди победил турецкую армию, которой командовал крупный военачальник Шехаб-ад-дин.

VII

С 22 июля 1443 года по январь 1444 года длился так называемый Долгий поход Яноша Гуньяди в турецкие земли. В походе участвовали сербы, поляки, чехи, а также немецкие и французские рыцари. Дракул-старший со своим войском в этом походе не участвовал.

Весной 1444 года начались переговоры о перемирии между Яношем Гуньяди и султаном. К переговорам присоединился Дракул-старший.

12 июня 1444 года переговоры завершились. В документах зафиксированы требования султана к румынскому князю – "он должен послать нам залог". Под словом "залог" имелось в виду, что Дракул-старший должен прислать к турецкому двору двух своих сыновей.

Дракул-старший отвёз сыновей (Влада и Раду) в Турцию не позднее конца июля 1444 года.

Также в июле между турками и венграми был подписан окончательный вариант договора о перемирии. Турецкие послы привезли бумагу в приграничный венгерский город Сегед, где её заверил король Владислав.

4 августа 1444 года, вскоре после отъезда посланцев султана, королём Владиславом издан указ о подготовке нового похода на турков. Более всех настаивали на этом указе Янош Гуньяди и посол от Папы Римского.

Султан узнал об этом в сентябре, когда отряды Яноша Гуньяди снова вступили на турецкую территорию. Помощь султану предложили генуэзцы, которые перевезли турецкую армию по Чёрному морю в Болгарию. Цена за провоз – 40 тыс. золотых дукатов.

VIII

10 ноября 1444 года состоялась решающая битва между крестоносцами и турками под городом Варной. В этой битве погиб венгерский король Владислав. Поэтому он получил посмертное прозвище Варненчик.

Янош Гуньяди, также участвовавший в битве, попал в руки к Дракулу-старшему и находился у него около месяца, после чего румынский князь позволил Яношу уехать.

В июле-октябре 1445 года крестоносцы сделали небольшую вылазку в придунайские земли с целью убедиться, что король Владислав действительно погиб, т.к. после битвы под Варной его тело найдено не было. В вылазке наряду с другими участвовали старший брат Дракулы и Янош Гуньяди. Была захвачена турецкая крепость Джурджу возле Дуная. Крестоносцы также пытались осаждать другие крепости, но действительной помощи от румын почти не получали.

В декабре 1446 года состоялся поход Яноша Гуньяди в Румынию. Дракулу-старшему отрубили голову. Тело похоронили в монастыре Снагов, расположенном на острове в 40 км к северу от Бухареста. Старший сын Дракула-старшего, Мирча, был убит вскоре после своего отца. По некоторым данным – погребён заживо.

Эти события стали поводом для новой войны между турками и венграми. Решающее сражение состоялось в Сербии на Косовом поле 17-19 октября 1448 года. Победа досталась туркам.

В ноябре 1448 года сын Дракула-старшего, Влад, с помощью турков стал новым румынским князем.

"Поп Доментиан", как настоятель монастыря Снагов, упоминается в грамоте Дракула-старшего, изданной 30 июня 1441 года.

В результате раскопок, проведённых в 1931 году в монастырской церкви, слева от входа обнаружена безымянная могила – тело в деревянном долблёном гробу. На костях скелета сохранились фрагменты одежды – красного парчового кафтана. Рядом лежала корона, украшенная красно-коричневой эмалью и бирюзой. К рукаву кафтана был пришит золотой перстень. Также в могиле нашли помятый кубок.

IX

Монастырь Снагов впервые упоминается в грамоте румынского князя Мирчи Старого, изданной в период между 1409-м и 1418-м годами.

Вопреки этому факту народные легенды называют основателем монастыря не Мирчу, а его внука – Влада Дракула-младшего.

Согласно тем же народным легендам, могила Влада Дракула-младшего находится перед входом в алтарную часть храма. Археологи в 1931 году не нашли под могильным камнем тело, хотя рыли на максимальную глубину. Вместо тела были найдены только кости рогатого скота. По мнению историков, это кости жертвенных животных, которых сжигали на острове Снагов в дохристианские времена.

Военная экспедиция Влада Дракула-младшего в Брашов, которая упоминается в романе несколько раз, состоялась в мае 1460 года.

Светлана Лыжина
Драконий пир

Об авторе

Светлана Сергеевна Лыжина

Современная российская писательница Светлана Лыжина в своём творчестве специализируется на средневековой истории Юго–восточной Европы, а особое внимание уделяет Румынии и Молдавии. Интерес российского автора к этим двум странам не случаен, поскольку в XV веке они причислялись не к «западной цивилизации», а к периферии славянского мира и наряду с Русью получили у «просвещённых европейцев» наименование «восточных» государств.

По мнению Светланы Лыжиной, средневековая история этого региона удивительно похожа на аналогичный период в русской истории, что даёт простор для проведения скрытых параллелей и переосмысления вопроса о взаимоотношениях Востока и Запада.

Изучение истории и культуры Румынии и Молдавии писательница начала в институтской библиотеке МГИМО, будучи студенткой журналистского факультета и таким образом получив доступ к фонду, где представлены не только современные издания, но и редкие книги XIX века. Свои исследования она продолжила в московской Исторической библиотеке, а позднее совершила несколько путешествий по историческим местам, находящимся на территории современных Румынии и Венгрии.

Одновременно было изучено множество исторических документов на старославянском, латыни и раннеитальянском языках. Изучение этих источников в оригинале позволило автору непредвзято взглянуть на их содержание, и этот взгляд не во всём совпал с распространёнными трактовками и пересказами, которые встречаются в исторической литературе.

Накопленный материал настоятельно требовал воплощения в тексте, причём в художественном, поэтому Светлана Лыжина, поступила на заочное отделение Литературного института им. Горького, ведь уже имеющееся журналистское образование, полученное в МГИМО, казалось достаточным только для написания небольших произведений, но не для объёмного исторического повествования. Первым удачным литературным опытом Светланы Лыжиной стал роман «Время дракона», законченный в 2013 году и повествующий об одном из самых известных исторических и фольклорных персонажей Восточной Европы. Этим персонажем является румынский (валашский) государь Влад III Дракул, больше известный как «воевода Дракула» или Влад Цепеш.

Ему же посвящён другой роман Светланы Лыжиной – «Дракула и два ворона». Книга была опубликована в 2015 году под заглавием «Валашский дракон» и стала официальным литературным дебютом автора.

К настоящему времени завершена работа над четырьмя романами о Дракуле, освещающими разные периоды его жизни. «Время дракона» рассказывает о ранних годах главного героя и его взаимоотношениях с отцом, а также видными историческими деятелями той эпохи. Роман «Дракулов пир» повествует о борьбе Дракулы за отцовский трон, в результате которой он и заслужил свою особенную славу. «Дракула и два ворона» рассказывает о героическом противостоянии с турками, а «Принцесса Иляна» – попытка реконструировать последние годы жизни Дракулы и понять причину его гибели. Книги Светланы Лыжиной получили высокую оценку ряда читателей, но в то же время подвергаются критике за непривычный, очеловеченный образ Дракулы, поскольку этот персонаж гораздо чаще предстаёт на страницах романов как вампир, а не как реальное историческое лицо.

Избранная библиография Светланы Лыжиной:

Время дракона, 2013

Дракулов пир, 2016

Дракула и два ворона («Валашский дракон» 2015)

Принцесса Иляна, 2017

Пролог

В вышине, не скрывая голубое небо, плыли сероватые облака. Некоторые выглядели совсем тёмными, похожими на грозовые тучи. Один раз над горизонтом даже появилось нечто иссиня-чёрное, задевавшее кудлатым брюхом за верхушки деревьев. Небо вокруг этой тучи сделалось ослепительно ярким, а далёкая речка, очутившаяся в её тени, заблестела серебром. Казалось, что скоро будет ливень, но нет. Гроза так и не разразилась.

В стране, которую турки называли Кара Эфлак, в октябре почти не бывало дождей, и потому под ногами турецкой пехоты, шагавшей по дороге этой страны, всё так же клубилась пыль, а под копытами конницы, что двигалась по прилегающим пастбищам, всё так же сухо шелестела жёлтая осенняя трава.

Предводитель войска Караджа-бей находился в центре турецких толп, потому что это самое безопасное место. Откуда бы ни напали враги – спереди ли, сбоку или с тыла – всё равно не смогут сразу добраться до главного военачальника, чьи носилки с пологом из белого холста можно было опознать издалека по высокому древку с двумя конскими хвостами, которое держал ехавший рядом человек.

Сам же военачальник отдыхал в носилках, но всё равно оставался облачённым в кольчугу, чтобы в любую минуту, если потребуется, препоясаться мечом, надеть шлем и сесть на осёдланного гнедого жеребца, которого вели следом.

Сейчас Караджа-бей, полулежа на подушках, не дремал, а пребывал в глубокой задумчивости. Он думал о своём девятнадцатилетнем подопечном, который проявил опасное безрассудство – уехал вместе с разведывательным конным отрядом, когда мог бы остаться здесь, где ничего не грозит.

Предводитель войска беспокоился, потому что помнил слова своего повелителя – султана Мурата:

– Смотри, береги этого барашка. Он ни в коем случае не должен умереть раньше, чем окажется на троне Кара Эфлака. Также будет хорошо, если и после восшествия на трон он останется в живых хотя бы месяц. Ну а дальше пусть заботится о себе сам.

Разумеется, султанов военачальник, будучи человеком опытным, перед тем, как отпустить "барашка", чья жизнь столь ценна, принял все меры предосторожности. Во-первых, взял со своего подопечного обещание, что тот, если увидит врагов, не ввяжется в бой, а сразу поскачет назад к войску, и, во-вторых, командиру разведывательного отряда было велено проследить, чтобы безрассудный юнец сдержал слово.

– Храни его от опасностей. Ты знаешь, что в случае чего твоя голова скатится с плеч первой, – сказал Караджа-бей, на что командир отряда – человек молодой, но не раз смотревший смерти в лицо – лишь ответил:

– Да, мой господин.

Возможно, он добавил бы что-нибудь нелестное на счёт юнца, но тот стоял рядом. Караджа-бей затем и позвал начальника отряда, чтобы с рук на руки передать "барашка", уже облачённого в кольчугу и вооружённого, то есть полностью готового к предстоящей вылазке.

Меж тем "барашек" всячески выражал нетерпение, а едва закончилась беседа, побежал к своему коню, вороному шайтану, вскочил в седло и умчался вперёд, сопровождаемый лишь своим слугой-оруженосцем на коне такой же масти.

"Эх, с этими неугомонными одно беспокойство!" – подумал начальник отряда, быстро попрощался с Караджой-беем и, тоже вскочив на коня, припустился следом.

Догнать подопечных получилось только на переднем крае войска, где юнец и слуга медленно рысили в одном ряду с полусотней турецких всадников, уже собравшихся, чтобы отправиться шарить по окрестностям.

Командир отряда, обогнув всех и остановившись прямо перед мордами их лошадей, сказал:

– Влад-бей, если хочешь, чтобы я взял тебя с собой, ты не должен выезжать вперёд меня.

Тот улыбнулся и ответил:

– Ладно, Челик-эфенди. Я же обещал твоему господину поберечь свою жизнь, чтобы его голова не скатилась с плеч. Значит, и о твоей голове побеспокоюсь.

– Ты говорил так и в прошлый раз, но тогда я тоже боялся за свою голову, – ответил Челик, сохраняя серьёзный и строгий вид.

Собеседник продолжал молча улыбаться, показывая, что ему больше нечего добавить к сказанному, поэтому командир взмахнул рукой, отдавая приказ "вперёд", и все всадники с гиканьем понеслись по дороге.

I

Юный Влад вёл себя в присутствии турков весело и задиристо, стремясь утаить, что чувствовал на самом деле. За показным нахальством скрывались сомнения и растерянность. Совсем не так он хотел бы возвращаться в родные края из чересчур гостеприимной Турции, в которой провёл четыре года.

Только-только оказавшись на чужбине, Влад уже мечтал, как вернётся в Румынию, но даже представить не мог, что приведёт в родные края турецкое войско – то есть нечестивцев, убийц и разорителей. Это казалось невозможно, и вот теперь он привёл почти тридцать тысяч, а сегодня обговаривал с начальником этой армии, Караджой-беем, как они будут брать Тырговиште – румынскую столицу!

"Я сам разоряю собственную страну. Страну, которой собираюсь править", – говорил себе Влад и в такие минуты сомневался, что достоин трона.

К счастью, весть о появлении турков бежала далеко впереди войска. Селения, которые встречались по дороге, были уже покинуты жителями. Пленников попадалось мало, и всё же Влад знал, что они есть, и не приближался к ним. Он не мог смотреть этим людям в глаза, и у него всякий раз холодело внутри при мысли о том, что кто-нибудь из пойманных румын распознает в нём соплеменника, кинется в ноги, попросит о помощи. Что тогда? Как им помочь? Выкупить у турецкого хозяина?

Конечно, у Влада имелись деньги и ценные вещи, но выкупить даже десятую часть новообращённых рабов он всё равно бы не смог. Выкупишь одного, и эта весть сразу разлетится по всему лагерю, и придут ещё люди, и будут просить. И как объяснить им, что у тебя не осталось ничего, на что можно купить рабов?

В такие минуты Влад радовался, что носит турецкую одежду или турецкий доспех. Турецкий халат и турецкая кольчуга делали своего обладателя очень похожим на турка. Разговаривать в лагере Влад стремился только по-турецки. Разве что у себя в шатре, говоря со слугами, изменял этому правилу.

Хотелось спрятаться, но от самого себя не спрячешься. Оставалось утешаться тем, что сбор урожая уже окончился, а значит, турецкая конница, хоть и топтала поля, не приносила вреда румынским жителям, не обрекала на голод. Главный вред ожидался при штурме Тырговиште, поэтому будущий князь дал себе слово сделать всё возможное, чтобы не допустить разграбления города. Если столица сдастся без боя, предотвратить турецкие бесчинства казалось вполне возможно.

Только одно заставляло Влада забыть об укорах совести. Только одно разгоняло все сомнения – мысль о том, что он должен отомстить за своих убитых родных: за отца и старшего брата, которые оказались помехой для некоего Владислава, заявившего права на румынский трон.

Влад знал очень мало подробностей этой истории. Знал лишь, что Владислава поддержал могущественный венгр Янош Гуньяди.

Когда-то этот Янош дружил с отцом Влада – ещё с тех времён, когда отец вступил в рыцарский Орден Дракона, начал чеканить свою монету с драконьим знаком и получил за это прозвище Дракул. Венгр и Владов родитель дружили крепко, но вдруг рассорились. В памяти у сына навсегда остался тот день, когда в первый раз обнаружилось, что отец и Янош смотрят друг на друга холодно и отстранённо. Тогда казалось, что размолвка временная, но нет.

Влад хорошо помнил и самого Яноша, ведь когда-то даже гостил в его родовом замке. Особенно запомнилось лицо – высокий лоб, рано начавший лысеть, мясистый нос и большие глаза, как у филина, вылетевшего на охоту.

Раньше казалось, что в высоком лбу и необычных глазах есть знак того, что Янош – человек выдающийся, но теперь лицо венгра казалось Владу уродливым, и такими же уродливыми представлялись все люди, хоть сколько-нибудь на этого венгра похожие.

А вот Владислава Влад не видел ни разу. И не знал, как тот выглядит, но ненавидел не меньше, чем Яноша, ведь именно ради Владислава некие бояре из отцовского окружения решились на предательство.

Когда Янош Гуньяди во главе войска пришёл из-за гор в Румынию, чтобы посадить Владислава на румынский престол, то Владов отец, готовившийся сразиться с Яношем, оказался отравлен. Вот так сильно некоторые бояре не хотели воевать, что решили прибегнуть к помощи яда, чтобы не идти в поход! Трусливые твари! Однако отец Влада всё равно собрал войско и, превозмогая себя, выступил в сторону гор. Он стремился на битву, а бояре-отравители, следуя за ним, только и ждали, когда же он умрёт.

Отец не дожил до дня встречи с венграми, умер раньше, после чего Янош, увидев труп, приказал, чтобы мертвецу отрубили голову, сделали из неё чучело и отправили в Турцию, ко двору султана, где тогда жил Влад вместе со своим младшим братом Раду.

Влад видел отцовскую голову и запомнил её – помнил лицо мёртвого, которое казалось знакомым и в то же время незнакомым. Кожа на этом лице побелела, сделалась похожей на пергамент. Брови поредели. Глаз и вовсе не стало – веки были зашиты крупными неровными стежками. Губы иссохли, искривились в странной, ни на что не похожей усмешке, открывавшей и верхний, и нижний ряд зубов. Длинные чёрные усы поникли и спутались, а волосы прилипли к макушке, словно их приклеивали. Вот такой стала отцовская голова!

"А мой старший брат? – спрашивал себя Влад. – Как теперь выглядит Мирча?" По слухам Мирчу похоронили заживо, но чтобы окончательно это выяснить, могилу следовало вскрыть. Влад не раз думал о том, что же увидит, когда откроет гроб – подобие лица или только белые кости черепа? Представить что-то определённое никак не получалось, да и само место могилы пока оставалось неизвестным. Её ещё предстояло найти.

"Я спрошу про могилу у Владислава, когда встречусь с ним, – думал девятнадцатилетний мститель. – Я спрошу его, где похоронен мой брат, а затем убью". Правда, после таких рассуждений здравый смысл начинал брать верх над гневом, и Влад спрашивал себя, как, будучи ещё юнцом, сможет один на один победить взрослого человека, который ещё совсем не стар. Владиславу было чуть более тридцати лет. А если в бою твой враг окажется сильнее и искуснее?

Конечно, Влад готовился к предстоящей схватке – каждый день упражнялся в битве на мечах. Сначала, взяв настоящее оружие, наносил удары по воздуху так и сяк, оттачивал движения, а затем брал деревянную палку и приказывал своему слуге, которого звали Войко, чтобы тоже взял палку и начинал нападать. Войко, светловолосый и сероглазый серб, был немного младше Влада, но казался старше из-за высокого роста и ширины плеч. Он возвышался над своим господином на целую голову, и потому Влад выбрал для учебных схваток именно его.

К сожалению, этот слуга умел драться плохо, ведь его учили не воинскому делу, а другим вещам, очень мирным – к примеру, чистить хозяйские сапоги. Он вместе с несколькими другими слугами стал подарком от старого султана Мурата, желавшего, чтобы девятнадцатилетний юнец был окружён заботой и испытал как можно меньше тягот военного похода. Облегчить тяготы в дороге были призваны и другие подарки: просторный шатёр, три породистых вороных коня, отличавшиеся такой плавной поступью, что всадник сидел, как на облаке, и две повозки с добром, каждую из которых тащила пара волов.

О большей части своего походного скарба Влад даже не помнил. Помнил про доспех, про кинжал и про меч, а ещё – про конскую сбрую, ведь они понадобятся для боя с Владиславом. Только это и занимало юнца. Про остальное он знать не желал, но слуги обязаны были знать обо всём, заботиться о сохранности этих вещей и, конечно, о своём юном хозяине. Они знали, как ставить шатёр, разводить огонь, готовить еду. Знали, как сделать так, чтобы господин всегда выглядел чистым и опрятным. Знали, как ухаживать за конями и волами, но вот в драках оказались малоискусны и не могли подсказать господину, как лучше держать оружие. Не мог подсказать и Войко.

Владу самому, без помощи знатоков, приходилось вспоминать уроки воинского дела, которые он получал когда-то давным-давно – ещё до того, как был отправлен отцом в Турцию. Да, это казалось очень давно, поэтому незадолго до похода Владу дали турецкого наставника, который научил его нескольким простым, но действенным приёмам. И вот теперь девятнадцатилетний ученик оттачивал всё это на своём слуге.

Войко искренне следовал приказу "не поддавайся", и к тому же оказался весьма смышлёным. Поначалу Влад легко побеждал его, но с каждым днём это становилось труднее, потому что Войко присматривался к господину, запоминал, как тот наносит удары, и мало-помалу перенимал науку боя на мечах. Слуга даже несколько раз победил господина!

Временами Влад оказывался озадачен. Из-за смышлёного серба, который учился слишком быстро, приходила нелепая мысль: "Чем больше я упражняюсь, тем хуже получается". А ведь Владу было совсем не до шуток! Он готовился к встрече со своим смертельным врагом и не мог эту встречу отменить. Значит, следовало победить, во что бы то ни стало! Во что бы то ни стало!

При мысли об этом девятнадцатилетнего мстителя охватывала ярость, он начинал быстро наносить удары деревянной палкой один за одним – то с одного боку, то с другого. Право, лево, право, лево, право, лево, а затем неожиданно нарушал этот ритм, просто уклонялся от палки противника вместо того, чтобы её отбить, и наносил удар с той же стороны, с которой нанёс только что. Так научил турецкий наставник, и в бою против Войки это часто помогало – слуга пропускал неожиданный удар. Но помогла бы такая хитрость против Владислава?

Влад этого не знал. Он мог лишь гадать и надеяться на удачу. Просить о помощи было некого. Разве что Бога? Но можно ли всерьёз просить Бога, чтобы Он помог тебе кого-то убить? Так делалось в прежние времена – до того, как Христос пришёл в этот мир и установил законы милосердия и прощения.

До Христа действовал закон – око за око, зуб за зуб. А вот в нынешние христианские времена мстить не полагалось, но как же откажешься, если помнишь отрубленную голову отца, превращённую в чучело по вине предателей, и если тебе говорят, что те же предатели погребли твоего старшего брата заживо.

Когда Влад вспоминал об этом, то чувствовал себя железным или каменным, то есть таким, которому не страшны ничьи удары. Он казался себе непобедимым. Он беззвучно твердил, что достигнет всего задуманного. А вот что последует после? Вместе с мыслями о долге перед убитыми родичами, за которых надо отомстить, приходили мысли и об иных долгах.

Владу вспоминалось, что перед отправкой в Турцию у него появилась невеста. Тогда невесте исполнилось совсем мало лет. Кажется, десять или одиннадцать, поэтому внимания на неё он не обращал. Это была просто девочка, которая вместе со своим отцом, боярином Наном, приходила к обедне в храм, построенный возле княжеского дворца.

Нан являлся одним из самых влиятельных бояр в княжеском совете. Заседал там не первый десяток лет. Вот почему отец уверял, что боярин Нан никуда не денется, что бы ни случилось, а с государями случается разное, и они не всегда способны позаботиться о своих сыновьях. Ну, а после этих уверений обычно следовали слова, что Владу нужен надёжный кров, где всегда примут по-родственному, и что этим кровом должен стать дом Нана. Как тут поспоришь! Спорить с родителем нельзя, даже если не хочешь жениться и не хочешь думать о том, что государи не вечны.

Конечно, родитель, когда говорил, что с правителями случается всякое, не думал о смерти, а предполагал лишь то, что может временно лишиться власти, сделаться изгнанником и оказаться где-нибудь в Молдавии или в ещё более далёких краях. В таких обстоятельствах он не смог бы помочь Владу, если б турки отпустили того раньше, чем ожидалось. Вот о чём думал отец, а всё повернулось совсем иначе!

Влад не знал, причастен ли Нан к предательству и убийству. Возможно, что этот боярин остался в стороне, а поскольку был человеком изворотливым, то, даже не запятнав себя преступлением, мог договориться с боярами-преступниками, то есть остаться невредимым и сохранить хотя бы часть имений.