Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Пойдемте, я познакомлю вас с детьми, – произнес холодно Михаил.

Он встал с кресла и, обойдя стол, приблизился к ней. Маша тоже быстро встала. Он оказался рядом, и она невольно отметила, что Михаил Александрович имел довольно внушительный рост. Хотя Маша была сама высока, но, Невинский почти на голову возвышался над ней, и это казалось ей необычным. Михаил Александрович пошел впереди, а Маша почтительно последовала за ним.

В детской никого не оказалось. Невинский, недовольно нахмурившись, предложил пройти в сад, посмотреть детей там, на ходу заметив, что без должного присмотра те бегают, где хотят. Маша вновь пошла за ним, с интересом изучая вычурные, богато украшенные интерьеры особняка Невинских. Стены коридоров были отделаны темным деревом и тканями, украшены зеркалами. Мраморная лестница украшалась вазонами с полевыми цветами на парапетах, которые наполняли воздух свежими яркими ароматами. Они спустились в парадную и направились в библиотеку. Здесь Невинский чуть приостановился и, указав на один из многочисленных шкафов, заявил:

– Здесь книги по разным наукам. Вы можете пользоваться ими, когда захотите. Вот полка с книгами по географии. Вы должны изучить их по возможности все.

– Да, непременно, Михаил Александрович, – озабоченно ответила Маша, задержав взор на многочисленных книгах по географии.

Они последовали дальше и, миновав бильярдную, вышли через открытые боковые двери в сад. Едва они приблизились к небольшой лужайке за домом, как заметили худощавого мальчика, который сидел на дереве. Ноги его свешивались с толстой ветки, а его проворный рот то и дело выплевывал косточки. Заметив приближающуюся высокую фигуру Невинского, мальчик проворно спрыгнул вниз и одернул короткую курточку, в которую был одет.

– Так, опять по деревьям лазаешь? – недовольно проворчал Михаил, подходя к юноше лет тринадцати. – Сколько раз повторять, что ты уже большой. Ты или дерево сломаешь, или одежду порвешь!

– Я осторожно, папа, – промямлил мальчик, стушевавшись под недовольным взглядом Невинского. – Я хотел вишню поесть.

– Не спорь! – заметил Невинский. – Тебе что же, из тарелки вишня неугодна? Что ты, словно деревенский мальчишка, по деревьям скачешь? Ты дворянин, так и веди себя достойно.

Почтительно остановившись в двух шагах от отца с сыном, Маша ожидала, когда Невинский соизволит обратить на нее внимание. Михаил Александрович обернулся.

– Николай, познакомься, эта твоя новая гувернантка, мадам Мари де Блон, – представил Невинский молодую женщину, чуть обернувшись к ней. – Она будет учить тебя французскому, арифметике, танцам и рисованию. И, конечно же, манерам и тому, как надлежит вести себя юноше твоего возраста, – добавил Невинский многозначительно.

Паренек поморщился и недовольно воззрился на Машу. Николай явно выглядел старше своих тринадцати. Он был довольно высок, ростом почти с Машу, худым и подвижным. Он имел темные волосы, светлые глаза и приятное лицо, которое располагало к себе.

– Здравствуйте, Николай! – поздоровалась с ним Маша. Но мальчик недовольно взглянул на нее и выпалил:

– Мне не нужна гувернантка, я уже большой!

– Позволь мне решать, что тебе нужно, – отрезал Невинский. Коля что-то пробубнил себе под нос, нервно шаркая по дорожке ногой. – А Наташа где? – спросил Невинский, высматривая кого-то среди деревьев.

– Она была на качелях, – ответил Николай.

Михаил Александрович обернулся на пустые качели и нахмурился. В этот момент к ним подошел Трофим и, учтиво поклонившись, произнес:

– Михаил Александрович, там исправник пожаловали. Просят принять.

– Исправник? – удивился Невинский.

– Да, Михаил Александрович, исправник. Говорит, по какому-то важному делу.

Сделав недовольную мину, Невинский поморщился и, внимательно взглянув на Колю, сказал:

– Оставайся с мадам Мари. С сегодняшнего дня ты будешь слушать ее так же, как и меня. Она будет присматривать за тобой и Наташей.

Коля опустил голову и промолчал. Когда мужчины ушли в направлении дома, Маша прокашлялась, привлекая внимание юноши.

– Коля, ты можешь называть меня Мари, – заметила она, улыбнувшись. Юноша поднял голову, и молодая женщина увидела в его глазах плохо сдерживаемый гнев.

– Меня зовут Николай Михайлович! – высокомерно заявил Николай. – Я уже говорил отцу, что мне не нужна нянька. А он не слушает. И мне все равно, как вас зовут!

Он мгновенно развернулся и побежал прочь. Маша осталась стоять на месте. Она невольно поджала губы, понимая, что с Колей ей, возможно, придется нелегко, поскольку мальчик явно не хотел подчиняться каким-либо правилам и желаниям своего отца. Она вздохнула, смотря вслед удаляющейся высокой худой фигуре Николая в сером наряде, размышляя, что ей делать. И тут ощутила, что кто-то наблюдает за ней. Машенька резко повернулась. Всего в нескольких шагах от нее стояла светловолосая невысокая девочка лет пяти, со светлыми зелеными глазами, хорошеньким миловидным личиком и распущенными по плечам волосами. Малышка внимательно смотрела на нее. Она была одета в дорогое желтое платье, из-под которого виднелась длинная кружевная нижняя рубашечка. Белые туфельки и чулки дополняли наряд девочки. Маша тут же догадалась, кто это.

– Доброе утро, – ласково произнесла Маша очень чисто по-русски и улыбнулась малышке. – Тебя зовут Наташенька?

Малышка молчала и, не мигая, смотрела на молодую женщину своими блестящими изумрудными глазками.

– Я Мари. Твоя новая няня, – продолжила осторожно Маша, стараясь не напугать девочку. Она присела на корточки, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. – У тебя очень красивое платье. Это папа купил его тебе?

Машенька замолчала, не понимая, отчего девочка упорно молчит и лишь внимательно смотрит на нее.

– Ты не хочешь разговаривать? – ласково спросила Маша, заглядывая в лицо девочке.

– Наташа не говорит со смерти матери. Уже почти три года, – раздался за спиной Маши холодный мужской голос. Молодая женщина резко выпрямилась и повернулась. Невинский приблизился к ним бесшумно и теперь стоял рядом.

– А раньше она разговаривала? – спросила его тихо Маша.

– Да.

– Но, может быть, ее надо показать лекарю?

Михаил Александрович нахмурился и жестко заметил:

– Лекари не знают, как лечить ее. И вообще предполагают, что Натали, возможно, никогда не будет говорить.

Он хмуро посмотрел на дочь и замолчал. Маше показалось, что Михаил Александрович будто винит себя за то, что Наташа перестала говорить. Впрочем, Невинский вдруг встрепенулся, словно отогнал от себя мрачные мысли, и холодно произнес:

– Я познакомил вас с детьми. Вот примерный распорядок дня, – достав из кармана свернутый вчетверо лист, он протянул его Маше. Она молча взяла у него бумагу. – Прошу, постарайтесь, чтобы дети не опаздывали к трапезе. Я не люблю есть остывшую еду.

– Я постараюсь, Михаил Александрович, – сказала Маша учтиво. Он подозрительно посмотрел на нее и быстро пошел по дорожке в направлении дома.

С того дня Машенька и Андрей остались жить в доме Михаила Александровича.

Усадьба Невинских располагалась недалеко от южной границы города и реки Фонтанки, в одном из лучших мест Петербурга, в элитном квартале, с проживающими там сливками петербургского общества. Усадьба была довольно обширной, занимая почти десятину земли. На ее территории стоял большой, богато декорированный двухэтажный особняк, выходящий главным фасадом на центральную улицу города, с большим каретным выездом, множеством цветников и фонтаном в стиле барокко у парадного входа. Особняк был выстроен еще отцом Михаила Александровича, в эпоху Елизаветы Петровны и сохранил помпезный и вычурный вид.

С другой стороны особняка был разбит обширный сад с беседками и скамейками, достигавший своими длинными многочисленными аллеями восточной границы усадьбы. Чуть в отдалении находились конюшенный двор, где содержалось несколько десятков породистых лошадей, псарня, хозяйственные постройки и небольшие домики для жилья слуг. Около двухсот крепостных работали в усадьбе, обслуживая обширную вотчину Невинских.

Родовое гнездо, двухэтажный особняк, имело около сорока комнат, парадную лестницу из серого мрамора, высокие потолки и множество высоких и широких окон. Изысканная, богатая отделка дома: паркетные полы, турецкие ковры, гобелены и лепнина на стенах, расписные плафоны на потолках, люстры и вазы из венецианского стекла, большие зеркала в позолоченных рамах, – поражали воображение. О высоком статусе и богатстве владельца усадьбы также свидетельствовала и многочисленная мебель, обтянутая китайским шелком, фарфоровая посуда, выставляемая при парадных приемах гостей, одежда слуг, облаченных в дорогие ливреи.

Через некоторое время от личного камердинера Михаила Александровича, Трофима, Машенька узнала немного больше о семье нынешнего владельца усадьбы. Отец Михаила Александровича занимал высокий пост при дворе Елизаветы Петровны, был обласкан ею, и по милости государыни ему были пожалованы несколько загородных имений, особняк в Петербурге, несколько тысяч крепостных душ, а также щедрые денежные суммы в дар.

Михаил Александрович был единственным сыном и наследником в семье, не считая его брата, который умер в младенчестве. В молодые годы Михаил служил в армии офицером в Преображенском лейб-гвардии полку. Но в тридцатилетнем возрасте, получив в одной из военных кампаний серьезное ранение, был отправлен в отставку. Его покойная жена, которая также происходила из богатой родовитой семьи Бобринских, еще больше пополнила состояние Невинских. После отставки, к которой его склонила Надежда Ильинична, Михаил Александрович занимался семейными делами и разными предприятиями, вкладывал деньги в довольно престижные проекты, которые всегда приносили немалую прибыль. Будучи умелым коннозаводчиком и предприимчивым дельцом, уже через пять лет Невинский приумножил свое состояние в два раза и в настоящее время слыл одним из богатейших вдовцов Петербурга. Дюжину раз в месяц в особняке Невинского устраивались приемы или званые вечера, на которые могло собираться до сотни гостей.

Любимым увлечением Невинского являлась охота. Поэтому в усадьбе была выстроена целая псарня для разведения борзых и гончих собак. Около десяти дворовых крепостных присматривали, ухаживали и разводили породистых псов. А каждый новый помет с пристрастием осматривал сам Михаил Александрович, решая, каких щенят стоит оставить на развод. Охота устраивалась непременно каждую неделю. Невинский со своими приглашенными гостями-дворянами отправлялись в пригородное поместье, принадлежащее Михаилу Александровичу, которое располагалось в пяти верстах от городской усадьбы, и проводили почти весь день, выслеживая и загоняя зверя, объезжая обширные угодья. Часто Невинский ездил на охоту в соседние вотчины, к таким же богатым дворянам, которые могли позволить себе устроить это довольно затратное развлечение.

Уже через пару недель Машенька составила исчерпывающий портрет, неплохо изучив характер хозяина дома. Невинский был ярким представителем питерских вельмож. Жесткий, избалованный, надменный и очень взыскательный человек, он требовал беспрекословного подчинения от своих крепостных, слуг и собственных детей и искренне полагал, что окружающий мир должен вертеться вокруг него. Его приказы выполнялись незамедлительно и не обсуждались. Он часто сорил деньгами и мог купить дорогостоящую вещь, совершенно не раздумывая о том, нужна она ему или нет, только оттого, что подобная безделушка появилась у его знакомых дворян. Прищуренный взгляд Михаила Александровича, его натянутая поза, пренебрежение, написанное на его строгом волевом лице, свидетельствовали о завышенных запросах, он ничего не принимал бездоказательно на веру в отношении окружающих.

С первых же дней Невинский показал свой характер. При малейших неверных действиях или словах Маши он бесцеремонно одергивал ее и высокомерно заявлял, что она делает не так. Она ощущала себя одной из слуг-крепостных, на которых он смотрел с презрением и всегда был ими недоволен. Однако у нее не оставалось выбора. Она знала, что это единственный дом, в котором их с Андреем приняли. Да, ей приходилось опускать глаза и смиренно молчать, когда Невинский говорил с ней нравоучительным тоном, поскольку девушка знала, что идти им с сыном некуда. К тому же она опасалась завершения месячного срока, отмеренного ей Невинским, боясь, что хозяин дома решит, что она не подходит его детям, и откажет ей от места. Все последние годы своей жизни Маша училась смиряться с судьбой и жить с теми людьми, которые окружали ее. Вот и на этот раз в доме Невинского она проходила школу смирения.

День Машеньки нынче начинался в пять утра. Пытаясь не шуметь, поскольку в соседней комнате еще спал Андрей, она тщательно умывалась, причесывала волосы, собирая их в простой узел из кос на затылке, затем одевалась в одно из своих двух платьев и садилась заниматься за небольшой секретер, на котором с вечера оставляла нужные книги. С утра она чувствовала себя отдохнувшей и знания хорошо оседали в голове, потому она любила эти утренние часы, когда дом еще спал. Маша изучала книги по географии, карты, истории государств и другие интересные издания, которые во множестве присутствовали в библиотеке Невинских, и не понимала, отчего в беззаботной юности не посвящала наукам должного времени. Тогда она любила бегать по полям, скакать верхом или просто гулять, а книги не привлекали ее внимания, оттого сейчас, когда судьба предоставила ей шанс узнать много нового, она с удовольствием готовилась к урокам с детьми Михаила Александровича и отводила этому три часа с утра и около двух вечером после того, как дети засыпали.

Позже, около восьми, она будила Андрея и помогала ему умываться. Затем оставляла его для того, чтобы мальчик оделся и позже спустился к завтраку в изумрудную столовую. Сынишка послушно исполнял все повеления матери, и Маша никогда не беспокоилась, что он сделает что-то не так. Андрей был очень послушным мальчиком. Сама же молодая женщина отправлялась на детскую половину и сначала проверяла, встал ли Коля, который в это время обычно уже слонялся по дому, а затем заходила в спальню к Наташе. Девочка любила поспать, оттого Маше приходилось около получаса уговаривать малышку подняться, лаская и нежа ее в руках и целуя. Потом она умывала полусонную девочку, одевала и причесывала, шепча ей на ушко приятные слова. С первых дней Маша почувствовала в душе не просто расположение к девочке, а некую теплоту и даже любовь. Ей нравилось возиться с пятилетней Наташей, которая, хотя и не разговаривала, но выражала удовольствие, придавая своему хорошенькому личику приветливое выражение или согласно кивая. Уже через неделю Наташа, отвечая на ласку гувернантки и на ее нежное отношение к себе, начала улыбаться молодой женщине, не отходила от нее ни на шаг и все время прижималась к ее простой юбке, держась за руку.

Около девяти Маша вместе с Наташей и Колей, которого предварительно искала по дому около четверти часа входила в столовую. Там уже находились Михаил Александрович, который в кресле недалеко от окна листал свежую газету «Ведомости», и Андрей, скромно и молчаливо сидящий в углу на небольшом диванчике, терпеливо ожидая, когда появится матушка с Наташей. Едва Маша с детьми Невинского появлялась на пороге помпезной столовой, уже сервированной фарфором для утренней трапезы, дворецкий Тихон, старший над слугами в доме, объявлял, что завтрак готов. Михаил Александрович откладывал газету и, придирчиво и оценивающе оглядев всех домочадцев, приказывал подавать еду. Тихон быстро исчезал из столовой, а вся семья вместе с Машей и Андреем занимала место за столом.

Уже спустя пару минут в большую светло-зеленую столовую, которая была второй по величине в доме после парадной золотой, слуги вносили завтрак в количестве восьми-десяти блюд, и два лакея, одетых в темные ливреи, оставались прислуживать за столом. Михаил Александрович сидел во главе, справа от него располагался Николай, слева Наташа. Маша, занимала место рядом с Наташей, а Андрей рядом с Николаем, напротив матери. За трапезами Машенька пытаясь не показать своего волнения, старалась не смотреть в сторону Невинского. Она ела немного и в основном помогала Наташе правильно вести себя за столом: показывала, как умело придержать салфетку, взять правильно прибор или как разрезать то или иное кушанье.

Сорокалетний Михаил Александрович имел подтянутую широкоплечую фигуру, острые, холодноватые серые глаза, прямой нос, твердый профиль и чуть полноватые губы. Одежда его была разнообразна: от белых до черных тонов, с многочисленными украшениями и без, в большинстве с драгоценными пуговицами и вышивкой золотыми нитями, – она всегда подчеркивала достоинства его фигуры с военной выправкой и указывала на высокий статус и богатство. Он не носил париков, как требовала последняя мода, и его волосы – русые и густые – всегда были собраны в хвост или военную косичку на немецкий манер. Во время трапез Невинский часто смотрел на Машу холодно, оценивающе и презрительно, как будто всем своим видом показывая, что она ему не ровня. В течение завтрака, ужина и обеда Маша проводила в обществе хозяина дома времени больше, чем за весь день. В эти моменты она чувствовала себя стесненно, словно находилась на экзамене, боясь сделать или сказать что-то не так.

У Невинского было трое детей. Старший, Александр, которому исполнилось двадцать два года, уже год, как проживал в Италии. Денег отца, которые исправно высылал ему Невинский, хватало молодому человеку для содержания собственной виллы в Тоскане и безбедного жития в Италии. Александру навилась эта солнечная страна, и он совсем не жаждал возвращаться в Россию. Николай и Наташа пока были при отце, и Михаил хотел воспитать из них достойных членов петербургского изысканного общества.

После утренней трапезы наставало любимое время Машеньки – уроки. Она удалялась с детьми в классную комнату и уже здесь чувствовала себя раскованной и более свободной. Она занималась с детьми науками: учила их писать, считать, красноречиво говорить, сочинять, танцевать, рисовать и несколько раз в неделю занималась с Наташей и Андреем музицированием. Она получала от уроков истинное наслаждение, ощущая, что с удовольствием передает свои знания этим молодым неопытным созданиям. Маша с радостью занималась с Наташей, а также с Андреем, но с Николаем приходилось труднее. Только после нескольких нравоучительных разговоров с отцом он перестал опаздывать на уроки и высиживал все три-четыре занятия до конца.

Далее, если была хорошая погода, Маша с детьми отправлялась на прогулку в усадебный сад или городской парк, располагавшийся неподалеку. Потом следовал скучный обильный обед, во время которого Маша почти ничего не ела, так как аппетит у нее пропадал, едва она замечала полный недоверия, изучающий взор Невинского, которым он постоянно приводил ее в замешательство. В два часа она укладывала Наташу спать. Андрею тоже было позволено спать в детской на одном из канапе. Коля был в это время предоставлен сам себе и обычно слонялся по усадьбе, творя всякие проказы. Около четырех Маша снова гуляла с детьми в парке или оставалась в доме, в зимнем саду, где висели клетки с птицами, и читала детям. Затем были уроки танцев, музыки или правильного поведения и позже вечерняя трапеза.

Около восьми тягостный ужин заканчивался, и молодая женщина следовала с детьми в детскую. Обычно по вечерам в доме Невинских появлялись гости, и, дабы дети не мешали, Михаил Александрович приказал Маше уводить их наверх сразу же после вечерней трапезы. В детской Маша играла с ребятами, рассказывала им сказки или читала вслух. Около девяти вечера она отводила Колю в его спальню и отправляла Андрея в их комнату.

Сама же она оставалась у Наташи и, присев рядом с девочкой на кровать, ласково гладила ее по голове и дожидалась, пока малышка не уснет. Часто в таком положении, опершись рукой о высокую подушку девочки и невольно прикорнув, Машенька просыпалась около полуночи. Она осторожно, чтобы не разбудить крепко спящую девочку, выходила из ее спальни и слышала, как отъезжают последние гости Невинского, тихо следовала к себе в комнату, где уже давно спал Андрей.

Наступил июнь. Жаркий, засушливый и знойный. Вот уже более месяца Машенька с сыном обитали в доме Невинских. Она все так же много времени уделяла воспитанию Наташи и Николая, учила их правильно говорить и вести себя на людях, гуляла с ними, укладывала спать и следила, чтобы они были причесаны и одеты подобающе их положению. Ежедневно она занималась с ними по четыре часа кряду и лишь в воскресенье, когда Невинские всем семейством ездили в церковь, была свободна от уроков.

Весь последний месяц Маша упорно делала вид, что изучает русский язык, и на людях старалась много говорить с прислугой и детьми по-русски. К июню ее акцент стал менее заметен, и она уже очень достойно изъяснялась на русском. Ее успехи заметил и Михаил Александрович и однажды даже похвалил за старание, не предполагая, что русский является родным языком для молодой женщины. Ей казалось, что Невинский вполне доволен тем, как она занимается детьми, потому что в последние недели он стал делать ей меньше замечаний. Тем не менее Маша с опасением ожидала окончания месяца, который отмерил он ей для проверки знаний по географии, и боялась того, что не сможет должным образом ответить на все вопросы Михаила Александровича. Потому все свое свободное время Маша посвящала изучению географии. Даже гуляя в саду с детьми и сидя на скамейке в тени, старалась проштудировать очередную книгу по этой науке, написанную на французском, немецком или русском языках. Немецкий Машенька знала гораздо хуже, чем французский, но все же вполне понимала, что было написано в справочниках.

Невинский разговаривал с Машей мало, в основном во время трапезы в столовой, и лишь иногда давал ей указания по тому или иному вопросу, касающемуся воспитания детей или их обучения. Днем Михаил Александрович занимался бумагами, принимал посетителей в своем кабинете или же делал визиты, а вечером ездил верхом или проводил время в одном из игорных заведений Петербурга. Порой за весь день Машенька видела хозяина дома только за трапезами или издалека.

В тот день, шестого июня, за завтраком Невинский сухо объявил Маше, что через час он будет ожидать ее в своем кабинете. Машенька сразу же поняла, для чего понадобилась хозяину дома, и ощутила, как сильно застучало сердце. Она знала, что сегодня все и решится: будет ли она дальше служить в доме Невинских или же навсегда покинет этот помпезный особняк. За оставшуюся трапезу она более не смогла проглотить ни куска и пила только чай.

Как и было велено, Маша постучалась в кабинет Невинского ровно в десять и после его ответа прошла внутрь, остановившись напротив Михаила Александровича в пяти шагах. Он сидел за своим письменным столом и хаотично крутил в руках перо. При ее приближении Невинский распрямил плечи, весь вытянулся, словно струна и чуть прищурился.

– Вы точны, – заметил он глухо. – Это весьма хорошее качество для молодой девицы.

– Благодарю вас, Михаил Александрович, – пролепетала Маша, понимая, что услышать комплимент из уст этого надменного, властного вельможи дорогого стоит.

– Это не комплимент, сударыня, а простое установление факта, – одернул он ее недовольно, сожалея о своих предыдущих словах касательно ее исполнительности.

На это изречение она почтительно промолчала и чуть поджала губы.

– Сударыня, прошло более месяца, как вы служите в моем доме. И, насколько помню, я обещал устроить вам некий экзамен по географии, – произнес он строго и оглядел стоящую перед ним девушку с ног до головы.

– Да, все верно, – кивнула она, ощущая дрожь в руках.

– И вы готовы держать экзамен, сударыня? – спросил он тоном инквизитора.

– Да, вполне, – заметила Машенька как-то испуганно, но твердо.

– Прекрасно, тогда начнем, – кивнул Невинский и указал ей рукой на стул. Маша медленно села и оправила платье. Михаил проследил за ее движениями цепким взором и только после того, как она подняла на него свои яркие синие очи, задал первый вопрос:

– Какова ныне численность населения Российской Империи?

– Около тридцати шести миллионов человек, не считая Польши и Финляндии, – дала Маша исчерпывающий ответ на русском без акцента.

Невинский приподнял брови и уточнил:

– На первое число текущего года было учтено тридцать семь миллионов.

– Но я прочитала эти данные за прошлый год, именно они описаны в последнем выпуске газет.

– Хорошо. Перечислите страны, которые граничат с Францией по суше.

Машенька вновь дала верный ответ, и Невинский удовлетворенно кивнул. Далее в течение получаса он задавал вопросы, и молодая женщина ответила все, а некоторые места указала прямо на карте, которая была разложена на столе рядом. Михаил Александрович медленно кивал и почти всегда дополнял ее ответ, словно указывая на то, что она изучила данный вопрос не до конца. Это немного нервировало Машу, но она старалась не показать этого.

Последний вопрос, который он задал, касался реки в Китае, и Маша не смогла на него ответить. В этот миг она стояла у карты рядом с Невинским и пыталась отыскать ту неизвестную низменность, с которой начинался исток этой самой реки.

– Ну и, ваш ответ? – нетерпеливо осведомился Михаил, который стоял всего в шаге от Маши. Он отчетливо отмечал все гримаски прелестного лица девушки и с каким-то упоением следил, как подрагивали ее ресницы, как она нервно кусала пухлые губы, видимо, не зная правильного ответа. Отчего-то Невинскому до невозможности хотелось придвинуться к девушке поближе и ощутить легкий цветочно-травяной аромат, который исходил от нее, а еще запустить ладонь в густые темные локоны, собранные на затылке в затейливый узел, и узнать, насколько они шелковисты.

В который раз за последний месяц Михаил отметил, что ему невероятно нравится смотреть на Мари, как он называл ее про себя. Ее утонченная породистая красота, юность, плавность движений и изящная стройность стана привлекали его неимоверно. В последнее время он стал замечать, что ему не хватает малого общения с Мари только за трапезами, и с каждым днем он словно искал повод, чтобы подольше побыть в обществе девушки. И в эти мгновения чувствовал, как неистово хочет провести рукой по ее тонкой кисти, лежащей на карте. Но Михаил понимал, что, сделай он так, это будет выглядеть развязно и непочтительно по отношению к девушке. Оттого Невинский напряженно стоял в шаге от нее и цепким изучающим взором смотрел на нежный прекрасный профиль. Наконец, не выдержав напряжения от ее близости, он властно произнес:

– Что ж, я думаю, довольно.

– Простите, Михаил Александрович, – пролепетала она, повернув к нему лицо. – Я мало времени уделила Китаю, но обещаю, что обязательно…

– Я уверен в этом, сударыня, – почти неучтиво произнес Михаил и отступил на шаг, ибо ее близость была просто невыносима. Он приказал: – Присядьте.

– Да, конечно, – кивнула Машенька и вновь заняла место на стуле в пяти шагах от него.

Невинский остался стоять на прежнем месте и, по-доброму взглянув на нее, заметил:

– Ну что ж, сударыня, весьма недурственно. Конечно, не безупречно, и есть, что подучить, но в целом неплохо. Я вижу, что вы довольно много времени уделили изучению данного предмета.

– Я очень старалась, – кивнула девушка, польщенная похвалой и улыбнулась Невинскому одними уголками губ. Михаил напряженно уставился на ее рот и помрачнел. Улыбка делала девушку невозможно соблазнительной и прелестной.

– Могу я узнать, кем были ваши родители? – спросил он вдруг.

Улыбка тут же исчезла с лица Маши, а сердце испуганно сжалось. После слов о родителях в ее голове вмиг всплыли все подробности давно минувших дней. Словно страшная правда о прошлом заполонила ее существо, воскресив в памяти все прекрасные и трагичные моменты детства и юности. Маша вспомнила, как была счастлива когда-то в отчем доме и как потом предала родных людей и обрекла их на погибель только из-за глупой жертвенной любви к мужчине, который не был достоин даже ее мизинца. Все эти годы ее сердце не оставляла терзающая кровавая правда о том, что только она была повинна в смерти матери, отца и брата. И именно тогда она навсегда прокляла свою душу, когда решилась на тот страшный и дикий поступок.

От переживаний, которые заполонили ее, Маша смертельно побледнела, а ее глаза увлажнились. Дыхание стало прерывистым, а сердце глухо застучало – сильно и болезненно.

Удивленно смотря на девушку, Михаил отметил, что с ней что-то происходит. И она впала в какое-то странное оцепенение и испуг, а большие яркие глаза стали почти чернильного цвета. Бледность ее лица уже через секунду стала пугающей, она в упор смотрела сквозь него невидящим взором и не шевелилась.

– Вам нехорошо, Мари? – спросил он участливо.

– Простите, – выдохнула Маша и невольно сглотнула комок, застрявший у нее в горле. Она тотчас закашлялась, и Невинский быстро обернулся и, проворно налив воды из хрустального графина, протянул девушке фужер.

– Пейте! – приказал он. Маша трясущимися руками взяла бокал и залпом осушила его.

– Благодарю, – пролепетала она тихо.

– Это мой вопрос так встревожил вас? – спросил Невинский, ставя пустой фужер на стол и вновь устремляя внимательный взгляд на лицо девушки.

– Нет, – солгала она. Она постаралась взять себя в руки и уже через миг пролепетала: – Мой отец был из обедневшего дворянского рода де Решенуар, а матушка дочерью ювелира.

– Где вы получали образование? На дому?

– Нет, в пансионе для девиц-дворянок в Париже.

– Могу я осведомиться – во сколько лет вы вышли замуж за господина де Блон?

– Простите, Михаил Александрович, но я не могу ответить на этот вопрос, – тихо ответила она, опуская взор.

– Что ж, как вам будет угодно, Мари, – заметил он беззлобно. – Хотя об этом можно догадаться. Вам двадцать три года, что следует из документов. Вашему сыну почти шесть. Поэтому я делаю вывод, что вы вышли замуж между семнадцатью или восемнадцатью годами. Что весьма рано. – Маша по-прежнему молчала и не поднимала глаз, Невинский, хмуро взглянув на нее, произнес: – Что ж, теперь у меня сложилось мнение о вас.

– Надеюсь, я не очень разочаровала вас, Михаил Александрович? – произнесла она, поднимая на него взор.

– Отнюдь. Я думаю, вы можете и дальше служить в моем доме и заниматься с детьми географией.

– О, благодарю! – выпалила девушка, просияв.

– Вы более месяца в моем доме и вполне справляетесь со своими обязанностями, не считая нескольких замечаний, на которых я бы хотел заострить внимание. Прежде всего вы чересчур уж благосклонно относитесь к Николаю. С ним надо быть построже. И с Наташей ласково себя держите. Это не дело.