Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Дашенька, тише, – начал он страстно шептать у ее уха, то и дело целуя его. Дверь была все еще открыта.

– Да хватит, Илья, прошу! – вскричала Даша в истерике, когда его руки начали по-свойски шарить по ее телу. Губы Теплова уже жгучими поцелуями покрывали ее шею и лицо. Даша пыталась оттолкнуть его, но у нее ничего не получалось.

– Не кричи так, сердечко мое, слуги услышат, – увещевательно ласково просил он. Его правая рука умело расстегнула верх ее пеньюара и проворно спустила его с одного плеча девушки. Горячая ладонь дерзко обхватила белое упругое полушарие груди и сжала его. Девушка громко вскрикнула от его дерзости. Дашей сразу же овладело негодование. Ведь теперь она не хотела его ласк, так отчего же Илья вел себя как тиран, пытаясь навязать ей свою близость. Она начала громко требовать, чтобы он отпустил ее. Молодой человек немедля прикрыл ее рот второй рукой, очень осторожно, стараясь не делать девушке больно. Срывающимся от страсти баритоном он увещевал ее: – Ты же не хочешь, чтобы сюда кто-нибудь вошел?

Даша просто взбеленилась и начала кусать его ладонь. Ноготками она впилась в его наглые руки, а ногами принялась пинать молодого человека со всей силы. Опешив от ее неистового бешеного отпора, Илья отпустил свою ладонь с ее рта. И Даша тут же завизжала что было мочи:

– Нет, Илья, я не хочу! Пусти!

Он побледнел, разумом понимая, что надо отпустить ее. Но он безумно желал ее близости. Оттого, проигнорировав ее крик, развернул девушку к себе и впился неистовым поцелуем в ее губы, притискивая легкое тело к своей груди и почти делая ей больно.

В следующий момент некая сила оторвала Теплова от Даши. И девушка ошалевшими глазами увидела, как Владимир, такой же высокий, как Илья, с силой схватил брата за шею и оттащил его в сторону. Илья вмиг обернулся и побледнел.

– Ты что, ошалел?! – прохрипел старший Теплов, с угрозой смотря на Владимира, который уже приблизился к Даше и заслонил ее своим телом.

– Не тронь ее! – воскликнул Владимир.

– Пошел вон отсюда, – процедил Илья, видимо, не собираясь стесняться своего поведения перед братом.

– Уйдешь отсюда ты! И немедля! – так же грозно ответил Владимир. – Я больше не позволю тебе мучить сестрицу.

– Это я мучаю? – опешил Илья и кинул угрожающий взор на Дашу, которая сжалась за спиной Владимира. – Это она тебе так сказала?

– Да об этом весь дом знает! О твоей гнусности! – выпалил Владимир в запале. – Пойдем, поговорим в другом месте, не здесь.

Илья, окинув мрачным горящим взглядом девушку, медленно кивнул и направился к выходу. Молодые люди направились в спальню к Илье.

Владимир закрыл дверь, и братья остались наедине.

– Ну, говори, – мрачно буркнул Теплов, злобно смотря на младшего брата. Владимир был младше Ильи на три года. Он был высок и широкоплеч, так же, как и старший брат, но имел худощавую жилистую фигуру. Владимир распрямил плечи и твердо заявил:

– Отныне я запрещаю тебе бесчестить Дашу.

– Ты запрещаешь? – прорычал Илья. – Да кто ты такой?!

– Я твой брат. И как мужчина я встаю на ее защиту. Ты потерял стыд и благочестие, и я более не позволю обращаться с сестрицей гнусно, ты меня понял, Илья? – сказал уверенно Владимир и подтвердил свои слова твердым взглядом.

Старший Теплов вдруг недобро, глухо рассмеялся и, тут же замолчав, процедил:

– Да ты, братец, сам потерял боязнь. Я глава в доме и сам решу, что мне делать. Ты всего лишь второй по старшинству!

– Пусть так. Но я найду способ урезонить тебя, раз никто более не может. И Даша более не будет страдать от тебя!

– Да с чего ты решил, что она страдает?! – пророкотал Илья. – Да она сама рада-радешенька, когда я прихожу к ней.

– Врешь! Нагло врешь, Илья! – выдохнул Владимир. – Разве ты не видишь, как печален ее взор, как она несчастна? Это только ты из-за своей похоти не видишь, как она страдает. Или не хочешь видеть?

– И что ж она страдает-то? – обиженно заметил Илья уже тише. – Я же ей платья новые дорогущие каждую неделю покупаю, драгоценности всякие да безделушки. Одевается она словно царевна какая. Да и, куда захочет, вожу ее. И в оперу, и на балы. И притеснения никакого ей не делаю.

– Да ты хоть завали ее дарами! Но это не отменяет того факта, что домогаешься ты свою сестру! – выпалил Владимир.

– И что ж, что двоюродная сестра? Это досадная ошибка!

– Это не ошибка, а право рождения. Что же тебе девок дворовых не хватает для своих развлечений? Вон их полон двор. Любая счастлива будет.

Теплов окаменел и лишь мрачно трагично смотрел на брата. Они молчали около минуты. Наконец Илья глухо произнес:

– А если я ее люблю? Одну люблю! И другой мне не надобно?

– Не должно быть так. Ты как сестру ее люби, и будет тебе честь.

– Плевал я на ту честь, на эти ваши правила! – процедил Илья. – И все равно от Даши не отступлюсь!

– Нет, отступишься, – пригрозил Владимир.

– Оставь меня, Владимир, – устало заметил старший Теплов. – Ты все сказал, что хотел, на этом и расстанемся. Теперь спать иди.

– Я еще не закончил, Илья, – проворчал угрожающе Владимир. – И ты выслушаешь меня до конца. Так вот. Предупреждаю тебя, что, если не оставишь Дашу в покое, я немедля пойду к императрице и доложу, как ты притесняешь свою сестру.

– Ох, испугал! Вон светлейший князь Григорий Орлов со своей сестрицей открыто живет, и ничего, императрица даже ухом не ведет. Будет ли ей до нашего дела время?!

– Пусть так. Но Орлов ее бывший фаворит, ему много чего дозволено. А вот твое имя по всей столице пятнать будут! – выпалил Владимир.

– И что? Мне все равно. У меня деньжищ столько, что стерпят. А кому надобно, придет и будет еще денег просить у меня и не побрезгует, поверь.

– Хорошо, ты не боишься гнева императрицы и слухов. Но как же церковь? Думаешь, будут попы спокойно смотреть на твой содомский грех?

– Ох уж эти у меня вот где, – как-то нагло ухмыльнулся Илья, показывая кулак. – За мои пожертвования они даже не посмеют осуждать меня. Знаю это прекрасно.

– Вот как? Что ж, – глухо произнес Владимир и нахмурился. – Однако вот что я скажу тебе, братец. Я все выяснил у господина Чукорова. И если ты будешь упорствовать в отношении Даши, я заберу свою четверть наследства завтра же!

– И что ж? – отозвался Теплов, прекрасно понимая, что половина денег Владимира теперь вложена в новые предприятия, и отдать он их сможет только через два года, нарастив свои прибыли в два или в три раза.

– Что ж? Не думай, что я ничего не знаю, – продолжал со знанием дела Владимир. – Если я заберу свою долю, твои два завода встанут от недостатка денежных средств. И закроются вмиг.

– Не встанут, выкручусь. Денег в банке возьму, – процедил Илья.

– И переплатишь втридорога!

– И что ж? Не твоего ума дело. Давай забирай все свое. Только знай, что и ты прибыли лишишься. А через два года получил бы вдвое больше, чем сейчас имеешь. И учти, что, если заберешь свою часть наследства батюшки, я после этого тебя видеть здесь не пожелаю. Свой дом строй или покупай, раз так ведешь себя! – обиженно буркнул Илья и упорно поджал губы.

– Ты сам вынудил меня, Илья, – уже более спокойно заметил Владимир. – Отступись от Даши, и я спокоен буду и ничего от тебя не потребую.

– Нет, – сказал Илья. – Мы тайно обвенчаемся с Дарёной – и делу конец.

– И что это даст? Вы же никогда не сможете открыто быть вместе.

– Пусть так. Все ж лучше, чем совсем без нее. А без нее мне никак, пойми, брат, – прошептал Илья с горечью.

– Нет, не понять мне этих твоих гнусных, невозможных доводов. Не поверю, что не можешь ты перебороть себя.

– Пробовал я, пробовал, Вальдемар. Что ж ты думаешь, я не пытался забыть о ней? – произнес Илья трагично и отошел к окну. Оперевшись лбом о холодное стекло, Илья добавил: – Только подумаю о ней, аж в жар бросает. Люба она мне, сил нет.

– Я не хотел говорить о том, Илья, но, видимо, другого выхода нет, – начал глухо через силу Владимир. – Раз это последнее, что осталось. Придется мне рапорт в военную коллегию направить о том, что ты приказ не исполнил тогда, в июле, под Арабатом, и в бой с турками не вступил. За это с тебя не только Георгиевский крест снимут, но и разжалуют не менее чем на три чина.

– Что?! – прорычал хрипло Илья и стремительно обернулся к брату. – Ты же знаешь, отчего я тогда не подчинился приказу. Знаешь! Моих парней всего сотня была, да и то треть уже подбитых. А турок под тысячу. Это только штабные генералы, пороха не нюхая, могут такие приказы отдавать – взять высоту любой ценой! А какой ценой? Я могу еще понять вдвое или трое больше турок, чем нас. Было так не раз, и мы, не раздумывая, бросались в бой. Один раз и в четверо превосходил враг, и ничего, выстояли. Но в десять раз – это приговор! Все бы там полегли! Я не мог просто так, как баранов, на бойню своих парней отправить! Ты же знаешь это! Я тогда тебе как брату все рассказал. Да к тому же твой корпус через два дня к нам в подкрепление прислали. И мы вместе взяли эту злосчастную крепость! Какая же разница, на два дня раньше или позже? Зато большая часть моих людей выжила!

– Я-то это все понимаю. А вот командование вряд ли поймет.

– Не смей угрожать мне этим! – выпалил Илья яростно. Владимир побледнел и осознал, что наконец нашел, чем можно остановить Илью.

– Я не угрожаю, а предупреждаю. Если немедленно не оставишь сестрицу в покое, напишу о тебе рапорт в коллегию. И точно дело на тебя заведут. А если вести твое дело поручат, к примеру, генералу Неверову, то тебя не то что в прапорщики разжалуют, в крепость за неисполнение приказа упекут.

– Ты не посмеешь, – пролепетал ошарашено Илья, прекрасно понимая, что грозит ему, если правда всплывет наружу.

– Посмею, клянусь!

Илья долго молчал и лишь через пару минут тихо просяще произнес:

– Володя, зачем ты так со мной? Я же тебе сказал, люблю я Дарёну. Жить без нее мне в тягость. Ты пойми меня, братец. Не смогу я без нее!

– Сможешь, если захочешь, – отрезал жестко Владимир. – Мужик ты или нет? Возьми себя в руки и забудь ее. Не стоят эти твои страсти того, чтобы Дашу губить.

– Братец, – начал Илья.

– Все, Илья. Я сказал свое слово. Или Даша и трибунал, или ни слова не скажу. Выбирай!

Старший Теплов долго молчал и пронзительно, трагично смотрел на брата. И через какое-то время выдохнул:

– Ненавижу! Лучше бы ты вообще не возвращался!

– Я рад, что ты понял меня, Илья, – заметил Владимир. По злому ненормальному взгляду Ильи он понял, что ему удалось выиграть битву за Дашу. Владимир мрачно улыбнулся старшему брату и сказал: – Спокойной ночи.

И быстро вышел из спальни. А Илья схватился за виски и глухо зарычал, словно раненый зверь, понимая, что военного позора, бесчестья и клейма труса, который не исполнил приказ командования, а это будет выставлено именно так, ему не пережить.

Оправив непослушный завиток на затылке, Даша еще раз оглядела свое отражение в зеркале и довольно кивнула. Отчего-то она ощутила неприятный будоражащий взор сбоку и невольно повернула голову. Фёкла, как и обычно, глядела на нее хмурым злым взглядом. Даше не нравилась эта девица. Когда Фёкла появлялась в ее комнате, она почти не разговаривала с барышней, а если отвечала, то как-то недовольно и сухо. Но в основном горничная молча исполняла свои обязанности, бросая на девушку колючие взоры. Даша понимала, отчего та недолюбливает ее. Она прекрасно помнила слова Анюты о том, что некогда Фёкла была любовницей Теплова. Видимо, до сих пор горничная была влюблена в молодого человека и видела в ней соперницу. Вот и теперь, едва уловив неприятный взор крепостной, которая заправляла ее постель, она решила побыстрее покинуть свою спальню.

Раздался стук. Даша распахнула дверь, на пороге спальни стоял Владимир в простом камзоле, белой рубашке, темных штанах и туфлях. Без военного мундира брат показался Даше таким милым и домашним, что она непроизвольно улыбнулась ему.

– Доброе утро, братец, – сказала она и вышла в коридор. – Я уже на завтрак.

Владимир улыбнулся в ответ и тихо спросил:

– Как ты ночь провела, сестрица?

– Спокойно, – тихо ответила она, сразу же поняв, о чем говорит Владимир.

– Он не приходил? – уточнил он уже громче.

– Нет. Спасибо тебе, – поблагодарила девушка и вдруг напряглась, так как в темноте коридора ей показалась, что за молодым человеком стоит кто-то еще.

– Вот и ладно, – кивнул Владимир. И Даша едва не вскрикнула, ибо из-за плеча Владимира показалась фигура Ильи. Его мрачный горящий взор тут же пронзил ее до самого сердца, и она вздрогнула. Сколько он стоял в коридоре, было неведомо. И отчего-то Даша подумала, что он наверняка слышал их разговор с братом. Илья уже прошел мимо, и Владимир, чуть обернувшись на его шаги за спиной, проговорил: – Пойдем, сестрица.

Володя подставил локоть. Даша, словно опасаясь, что Илья вернется, напряженно схватилась за брата и последовала с ним.

Утренняя трапеза прошла в непринужденной обстановке, не считая того, что Илья не участвовал в общей беседе и лишь то и дело поглядывал на домочадцев мрачным взором. Владимир предложил после обеда прокатиться на санях на главную площадь к Зимнему дворцу, где сегодня устраивалась грандиозная иллюминация и катание на катке.

– Гуляния с пирогами да блинами. Да фейерверки красочные будут, – добавил Владимир. – Можем все вместе после обеда поехать.

– Я, наверное, не поеду, Володенька, что-то меня головные боли мучают с утра, – заметила Марья Ивановна.

– Жаль, матушка. Ну ничего, мы с сестрицами съездим, – ответил Владимир.

– И я могу поехать? – спросила Оленька.

– Конечно, – разрешил Владимир. – И Лиза с Дашей. Ведь ты не против, Илья? – обратился молодой человек к старшему Теплову. Илья пронзил Владимира злым недобрым взором и глухо произнес:

– Да езжайте вы куда хотите…

– Я так понимаю, ты не поедешь с нами, Илья? – колко осведомился Володя, как будто пытаясь разозлить старшего брата еще сильнее. Даша отчетливо заметила, как Илья побледнел, и девушке даже стало жаль его.

– У меня других дел невпроворот, некогда мне по гуляниям разъезжать, – проворчал старший Теплов.

– Вот и ладно, – довольно сказал Владимир. – Значит, договорились.

После завтрака, едва Даша вошла в кабинет, она сразу же наткнулась на молодого человека. Илья был один и как будто ожидал ее у входа. Она отметила тот невменяемый взор, которым он окинул ее. Стремительно плотно закрыв дверь за девушкой, он неучтиво схватил ее за локоть.

– Что, защитника себе нашла?! – прошипел он, наклоняясь к ней и обжигая ее лицо горячим дыханием.

– Илья Григорьевич, не надо сердиться, прошу.

– Не сердиться? – выпалил молодой человек гневно, не в силах оторвать завороженного взора от ее глубоких глаз. Его лицо стало напряженнее, и он обвинительно заявил: – Я же к тебе по-хорошему пришел вчера, хотел примириться. И если бы ты повела себя по-другому, Вальдемар не стал бы меня шантажировать!

– Но Володя прав. Все, что между нами случилось, грешно и недозволительно, – пролепетала Даша. Его сильная ладонь до боли сжала ее локоть, и девушка тут же замолчала, видя, как в его взоре загорелась тьма.

– Ах, вот как?! Все ясно! – процедил он сквозь зубы. – Значит, для тебя все, что между нами, – это лишь грешно?

– Да, – тихо, но твердо сказала она.

– А что же я еще ожидал услышать от глупой девицы, у которой еще молоко на губах не обсохло! – выпалил Илья, заводясь все сильнее.

– Боже, Илья, не надо так! – возразила Даша и, вырвав из его хватки свою руку, отошла от молодого человека на несколько шагов. – Прошу, давай окончим этот разговор, он лишь тревожит и тебя, и меня, – просяще вымолвила она и посмотрела на него несчастным печальным взглядом. – И бумагами займемся.

– Бумагами?! – воскликнул Теплов срывающимся от ярости голосом. Он стремительно преодолел расстояние, разделяющее их, обвив руками талию девушки, уткнулся лбом в ее мягкие волосы на затылке и вскричал: – Да я ни спать, ни есть не могу! Ни делами спокойно заняться уже который день не могу из-за тебя, изменница! А тебе все равно!

Даша тяжко вздохнула, ощущая, что ей приятны слова о том, что он страдает по ней. В этот миг ей вдруг неистово захотелось повернуться к молодому человеку, поцеловать его и утешить, сказав, что все будет по-прежнему. Но она не имела на это права. Оттого Даша сглотнула ком в горле и с горечью тихо произнесла:

– Ничего изменить нельзя, Илюша. Ты пойми, все только к лучшему. Мы должны смириться.

– А я не хочу! – выпалил он в безумном порыве и, развернув девушку к себе лицом, схватил ее за плечи и начал трясти. – Слышишь?! Не хочу!

Именно в этот момент дверь в кабинет отворилась, и вошел Владимир. Илья, затравлено обернувшись к двери, побледнел. Он медленно выпустил Дашу из рук, убийственным взором смотря на брата.

– Я думал, матушка выдумала, что Даша помогает тебе с бумагами.

– Да помогает, – зло вспылил Илья.

– Вижу, как она помогает, – хмуро проворчал Владимир.

– Ты что ж теперь за каждым нашим шагом будешь следить? – прорычал Илья в запале, отходя к своему столу.

– Даша, ступай, – сказал Владимир настойчиво. – Не дело тебе тут быть.

– Но как же почта? Надо помочь Илье, – начала Даша.

– Владимир! – взорвался старший Теплов, окончательно выйдя из себя. – Ты много на себя берешь!

– Пусть Илья заведет себе секретаря, как и положено в богатых семьях, – произнес жестко Владимир. – И загружает его работой сколько надобно. А твоя повинность окончена сегодня и навсегда! – закончил молодой человек и долгим предостерегающим взором посмотрел на Илью, который стоял в напряженной позе, сжимая кулак.

– Что ж, иди, – буркнул Илья, испепеляя девушку темным горящим взором.

Она кивнула и быстро покинула кабинет. Владимир остался и, вперив недовольный взор в Илью, процедил:

– Ты что же, братец, решил совсем сестрицу уморить? И бумаги она твои разбирает, и в постели ублажает, и держишь ее хуже прислуги!

– Еще что придумаешь? – выдохнул зло Илья. – Что такого, если Дарёна помогает мне с бумагами?

– Хватит! – произнес уже гневно Владимир. Подойдя к брату и, долгим пронзительным взором посмотрев через стол в его злое лицо, он заявил: – Довольно унижать ее и неволить! И никаких дел в твоем кабинете! И сегодня, слышишь? Сегодня же она переедет в свою девичью спальню, в которой и жила со дня приезда в наш дом. Не дело это ей на мужской половине твои взоры ублажать!

– Владимир, уймись, – пригрозил Илья, уже заскрипев зубами, и, обходя стол, угрожающе приблизился к брату. – Я ведь не посмотрю, что ты мой брат!

– И что же ты сделаешь? – с вызовом спросил тот.

Илья окончательно закипел и кинулся на Владимира, с размаху ударив в лицо. Тот в ответ так же стремительно съездил Илье по подбородку кулаком, и они сцепились. Лишь через пять минут, надавав друг другу тумаков, они чуть успокоились. Илья оттолкнул Владимира к стене и выпалил:

– Ну, довольно!

Владимир тут ж отпрянул от брата и устало уселся в кресло, подергивая побитым плечом.

– Давай обсудим все спокойно, – заметил наставительно Владимир. Илья в этот момент невольно вытер рукой разбитую губу и, достав платок, приложил его ко рту. Он бухнулся на ближайший стул.

– Всю губу разбил, – тихо произнес Илья.

– Ты первый начал!

– А не надо было меня доводить!

– Хватит, Илья, давай обсудим все теперь!

– Начинай!

– Хорошо, – кивнул Владимир. – Значит так. Как я и говорил ранее, Даша перебирается в свою прежнюю спальню, и ты сам распорядишься об этом. И никаких дел в твоем кабинете и, конечно же, никаких домогательств с твоей стороны.

– Понял я уже это, – хрипло буркнул Илья, прижимая сильнее к разбитой губе платок, пытаясь остановить сочившуюся кровь.

– И последнее. Даша будет ездить на балы и рауты, как и положено молодой барышне ее положения. Возможно, не каждый день, но через день.

– У меня нет времени сопровождать ее везде, – тут же в запале вспылил старший Теплов.

– А тебя никто и не просит о том. Я сам буду сопровождать ее.

– Ну-ну, – сквозь зубы прохрипел Илья. Он вмиг представил, как вокруг Даши вьется куча поклонников, и наверняка Владимир даже не попытается отогнать их от девушки. Приятое лицо Михайлова со светлыми вихрами возникло перед его взором. Это умозаключение вконец испортило ему настроение, и он, отпустив руку с окровавленным платком, глухо прорычал: – Давай, позволяй ей все. А то что же она, как порядочная девица, дома будет сидеть? Лучше по этим балам-вертепам шататься да развратничать!

– Ну, уж такого разврата, как у нас в доме, я еще не видывал! – процедил в ответ Владимир. Илья стремительно вскочил на ноги, вновь инстинктивно сжав кулак.

– Ты все сказал?! – выпалил он, чувствуя, что снова хочет броситься на брата.

– Да, я все сказал. И, если не выполнишь мои условия, ты знаешь, что будет! – добавил тот угрожающе и направился к выходу. Бросив последний предостерегающий взор на высокую широкоплечую напряженную фигуру брата, Владимир вышел, громко хлопнув дверью.

После ухода брата Илья медленно добрел до своего кресла за письменным столом и, устало упав в него, опустил голову на грудь. Несправедливость, злость и негодование душили его. Он ощущал, что все его существо просто кричит от боли и страдания.

Молодой человек невольно бросил безразличный взгляд на окровавленный платок, который он до сих пор сжимал в руке, и тут же отметил искусно вышитые инициалы в углу. Это были его инициалы, умело исполненные рукой Даши. Это был ее подарок на Рождество. Трагичным болезненным взглядом созерцая белоснежный платок, Илья ощутил, что хочет заплакать. Как когда-то в детстве, когда сильно разбивал коленку и втайне от матушки и няни, чтобы их не расстраивать, тихо плакал в углу, пока боль не утихала.

Но сейчас душевная боль его была гораздо сильнее физической. И молодой человек чувствовал, что у него нет больше сил бороться со всеми. Они все, в том числе и Даша, словно сговорились против него, выставляя его каким-то чудовищем, монстром. Но ведь это было не так. Весь его грех состоял лишь в том, что он полюбил не ту девушку. Девушку, которую ему никак нельзя было заполучить в законные жены, девушку, которую он обожал и жаждал всей душой…

Санкт-Петербург, бал в Зимнем дворце,

1775 год, Февраль, 28

Не спуская жадного трагичного взора с совершенного профиля девушки, стоящей перед ним, Илья тихо вздохнул. Вот уже три недели, как ему приходилось всеми силами сдерживать свои порывы по отношению к Даше. Нынче они редко виделись, лишь за трапезой и на некоторых балах, которые Илья иногда посещал. Даша не помогала ему в кабинете и, видимо, специально пыталась избегать встреч с ним. Это печалило и тревожило его, ибо с каждым днем он все отчетливее понимал, что присутствие девушки рядом просто жизненно необходимо ему.

Неделю назад он выдал замуж Лизу, и она уехала в дом к Бибикову. И раньше Илья думал, что сможет с облегчением вздохнуть после этого. Но теперь его проблемой неожиданно стал вернувшийся брат. Те рамки и ограничения, в которые сейчас поставил его Владимир, были для Теплова невыносимы. Илью мучили постоянные думы-воспоминания о тех днях, когда Даша всецело принадлежала ему и никто не стоял между ними. Сейчас же ему предназначались лишь мимолетные встречи в гостиной, взгляды тайком и те немногие танцы, в которых она изредка позволяла ему закружить себя.

Все это делало Илью глубоко несчастным. За последние две недели он получил два предложения о женитьбе от довольно знатных семейств Петербурга. Оба молодых человека видели и общались с Дашей на балах и раутах, куда теперь регулярно сопровождал ее Владимир. Уже после недельного знакомства с девушкой молодые люди выразили желание посвататься к Даше, и их родители, прекрасно зная, что за ней достаточное приданое, весьма охотно согласились. Обоим отцам Илья без предисловий отказал, заметив, что девушка еще слишком юна. Главы семейств выразили сожаление, но все же отступили.

Краткое же замечание Владимира по поводу того, что, возможно, следовало рассмотреть кандидатуры молодых людей внимательнее, вызвало у старшего Теплова такую бешеную реакцию, что Владимиру пришлось отступить. К тому же Владимир видел, что Даше не по душе эти два потенциальных жениха, оттого он перестал настаивать. Илья, немного успокоившись, с облегчением подумал, что обязанность опекуна позволяет ему решать судьбу Даши. Ибо без его ведома никто не может выдать девушку замуж. Но в глубине души он понимал, что это лишь временная передышка.

Илья ощущал, что более не в силах выносить все это. Но не знал, что ему делать. Владимир постоянно напоминал о его проступке, тем самым указывая Теплову, что имеет над ним власть.

Даша стояла рядом с ним в прелестном светло-золотистом платье из венецианской парчи. С высокими золотистыми локонами, белоснежными тонкими округлыми плечами и высокой притягательной линией округлых грудей. Теплов не сводил с нее завороженного взгляда и нетерпеливо ждал, когда же окончится мазурка. Ведь следующий танец девушка обещала ему. Она вдруг обернулась. Илья тут же вперил в ее очи неистовый страстный взор. Громко вздохнув, девушка быстро отвернулась к танцующим парам, словно ей был неприятен красноречивый взгляд молодого человека.

Мимо них пронесся в танце Владимир, ангажируя Ксению Михайлову. Илья ехидно усмехнулся. Да, именно такой партнерши и заслуживал его младший братец, который превратил его жизнь в ад.

Вновь переведя страстный любовный взор на девушку, Илья придвинулся к ней, и его нога почти утонула в складках ее платья. Он отчетливо видел, как Даша напряглась всем телом от его близости, но не подала виду. Теплов в сотый раз пробежался темным взором по совершенным линиям ее плеч и груди, его взор остановился на прелестном ярко-золотистом гарнитуре из цитринов, камни которого оттеняли белизну и тонкость ее кожи и кокетливой гроздью спускались к ложбинке грудей. Эти чудесные прозрачные камни он подарил ей сегодня перед балом, когда ему удалось ненадолго заглянуть в ее спальню.

Илья вспомнил те минуты, когда мог оказаться с девушкой наедине. Сегодня, уже перед отъездом на бал, он осторожно постучался в ее комнату. Когда дверь открыла Аня, которая по настоянию Владимира вновь стала горничной Даши, молодой человек вошел и как-то смущенно вымолвил:

– Ты уже готова, Дарёна?

Он указал Ане глазами на дверь, но горничная вместо того, чтобы уйти, хмуро уставилась на него и не сдвинулась с места. Теплов прекрасно знал, что Аня обо всем докладывает Владимиру. И при малейшем промахе он тут же будет иметь дело с братом. Оттого он как-то зло зыркнул на крепостную и процедил:

– Чего смотришь так недовольно? Не съем я твою барышню. Выйди, мне поговорить с ней надобно.

Только после этих слов Аня взялась за дверную ручку и уже перед выходом громко уведомила:

– Я, барышня, здесь неподалеку буду, если что.

Илья проводил горничную недобрым взглядом и перевел взор на Дашу. Девушка стояла у зеркала и оправляла платье, делая вид, что ей безразличен его приход. Но Теплов инстинктивно чувствовал, что ей далеко не все равно, ибо она как-то неумело украдкой бросала на него быстрые горящие взгляды и отводила взор, словно боялась, что он заметит ее интерес.

Когда он приблизился на минимальное расстояние, Даша подняла лицо и открыто и печально посмотрела на него своими синими глазами.

– Я подарок тебе принес, – глухим баритоном произнес над ней Теплов и, протянув коробочку из голубого бархата, раскрыл ее.

Даша бросила взор на прелестный гарнитур из колье, браслета и серег и ласково сказа:

– Очень красивый.

– Позволь, я сам тебе одену? – проникновенно предложил Илья.

Она молча кивнула и, повернувшись к зеркалу, взяла у него открытую коробочку. Илья умело надел на ее ручку браслет. А затем и колье. Замкнул застежку и в следующий миг приник к девушке сзади, судорожно схватив ладонями ее полуобнаженные плечи.

– Я так соскучился по тебе, сердечко мое, – прошептал он над ее ушком. Сильнее склонился над ней и прижался губами к щеке. – Измаялся я без тебя, горлинка моя. Ты бы хоть иногда на меня взглянула, – проворковал он страстно. – А ты все глаза отводишь.

Не в силах слышать от молодого человека страстные надрывные речи Даша невольно обернулась и, пронзительно посмотрев в его аквамариновые глаза, тихо произнесла:

– Не надо, Илюша. Мы должны быть сильными, милый. Такова наша судьба.

После ее слов Теплов окончательно ошалел и, сильнее наклонившись к ее губам, выпалил:

– Мы сами судьбу свою вершим. Ты только скажи, что нужен тебе. И я землю поверну ради тебя…

– Илюша, милый, – пролепетала Даша и ласково провела пальчиками по щеке молодого человека.

Это было ошибкой. В следующий момент Илья стиснул ее в объятиях и иступлено начал целовать ее губы. Девушка невольно выронила коробочку с сережками из рук, и та глухо упала на ковер. Страстно обвив его широкую шею руками, Даша ответила на поцелуй. Илья еще сильнее сдавил ее податливый стан в своих руках и словно обезумел. Он так долго не прикасался к ней, так долго не целовал ее сладкий рот, так долго был томим своими гнетущими мыслями.

Вдруг за ними раздался громкий кашель.

Илья словно обжегся, тут же выпустил Дашу из своих объятий и недовольно взглянул на Аню, вошедшую в комнату.

– Владимир Григорьевич спрашивает, барышня, отчего вы все еще не спустились?

– Оставь мне пару танцев в своей карте, – попросил тихо Илья, наклоняясь к Даше и целуя ее руку. Она быстро кивнула, и он вышел прочь.

И вот теперь Теплов ждал, когда сможет потанцевать с ней и попытаться вызвать ее на разговор наедине.