Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Груша в очередной раз перевернулась в постели. Сон никак не шел к ней.

Она снова и снова прокручивала в памяти сладостные моменты, когда они с Андреем признались друг другу в любви. За окном вновь раздался гром. Странно подумала Груша, уже начало октября, и гроза. Застучали сильные капли начинающегося дождя, барабаня в стекло. Она лежала с открытыми глазами и слушала, как стучит дождь о подоконник.

Мысли девушки никак не хотели успокаиваться, и она не могла уснуть. Груша ощущала, что душа наполнена предчувствием неимоверного счастья и радости, которые вот-вот должны были войти в ее жизнь. Осознание того, что Елагин любит именно ее и уже давно, словно каленым железом выжигалось в сердечке. И Груша, мечтательно прикрыв глаза, начала понимать, что не зря Андрей появился тогда в саду и в первый раз поцеловал ее, и потом, у реки, когда почти насильно настоял на их близости. Теперь все обидные и желчные речи Елагина воспринимались девушкой по-другому. Отчего-то Груша подумала о том, что Андрей, как и говорила ей Агафья, любя, страдал, видя ее с Урусовым, и именно из-за этого вел себя так язвительно и зло по отношению к ней.

Ближе к двенадцати ей все же удалось задремать. Прикрыв веки, она спокойно задышала, купаясь в сладостных воспоминаниях прошедшего дня. Вдруг Груша напряглась, заслышав резкий шорох у кровати. Она отчетливо почувствовала чье-то присутствие в комнате. Распахнув глаза, повернулась к окну. Комната вновь озарилась светом молнии. В следующий миг на фоне окна Груша увидела высокий темный силуэт. Охнув от испуга, девушка села на кровати.

– Не бойтесь, Грушенька, это я, – услышала девушка голос Елагина.

Только сейчас присмотревшись, она разглядела во мраке комнаты мощные плечи Андрея и его широкоскулое молодое лицо.

– Вы напугали меня, – прошептала она.

– Я не хотел, – сказал он каким-то завораживающим баритоном из мрака комнаты.

Оба замолчали. Всматриваясь через темноту друг в друга, они думали о сокровенном. Андрей опасался того, что этот сказочный сон рассеется и невозможно желанная девушка исчезнет. Груша же боялась того, что молодой человек снова начнет обижать ее, как часто делал в последнее время.

– Вы еще не раскаялись в том, что сказали мне несколько часов назад? – спросил вдруг хрипло Андрей и медленно приблизился к ее кровати.

Сидя на постели в ночной рубашке, Груша пыталась успокоить бешено стучащее сердце. Осознание того, что Андрей находился совсем близко, вызывало в ее существе сладостную дрожь.

– Нет, – тихо ответила девушка, не сводя с него влюбленного взора. – Любы вы мне…

Замерев, Елагин не двигался, и Груша видела, как в темноте его глаза горят темным пламенем.

– Странно, – продолжил он все тем же хриплым голосом. – Мне отчего-то кажется, что вы играете со мной и преследуете корыстные цели, – продолжил он печально. – Прошу вас, Груша, если вы обманываете меня, скажите об этом сейчас, ибо я не переживу вашей лжи.

– Почему вы никак не можете поверить в мои искренние чувства к вам? – спросила она и всплеснула руками. Сейчас, когда глаза привыкли к темноте, она отчетливо различала его суровые, приятные черты и видела на лице молодого человека муку.

– Потому что я даже не надеялся на то, что вы посмотрите в мою сторону.

– Я всегда смотрела на вас, – ответила Груша проникновенно, лаская его взглядом и поджав ноги к груди. Их разделяло расстояние чуть большее, чем вытянутая рука. Но как им обоим не хотелось приблизиться к объекту обожания, но они боялись спугнуть друг друга.

– Я так долго ждал от вас хоть какого-нибудь знака, хоть слова! Но вы были так холодны и безразличны ко мне!

– Это не так, – прошептала страстно Груша. – Я просто стеснялась вас.

– А сейчас это ваше признание, как будто вы вернули мне свет… – Он помолчал и вымолвил: – Скажите одно… Вы влюблены в князя теперь?

– Нет. И никогда не любила. Лишь из-за вольной…

– Да, да, не продолжайте, Грушенька, – прошептал Андрей нервно. – Я все понимаю… я был так несправедлив к вам… столько сделал глупостей, столько говорил вам гнусного… Вы сможете простить меня?

– Уже простила, – прошептала она и нежно улыбнулась. – А вы? Вы сможете простить меня за эту порочную связь с Урусовым? – глухо произнесла Груша.

– Разве найдется человек, который не сможет простить вас? – выговорил он вдохновенно. – За один ваш теперешний взор, который так ласков, я готов простить вам многое… Только бы вы любили меня хоть немного…

– Мне кажется, я любила вас всегда. Еще с того времени, когда была совсем девочкой, – пролепетала она.

– Иди ко мне… – прошептал молодой человек глухо и протянул к девушке руки, приблизившись вплотную к постели. Груша тут же приподнялась и, как завороженная, подалась к краю высокой кровати, где он стоял. Едва она оказалась рядом, Андрей сгреб ее объятья и прижал горячие твердые губы к ее лбу. Стянув с ее головы спальный чепец, он утопил ладонь в светло-медовы локонах и с любовью вымолвил: – Я так долго ждал тебя, моя девочка… моя любушка… моя сладкая голубка…

Обхватив ее лицо ладонями, Елагин начал осыпать ее губы и лицо страстными, ласковыми поцелуями.

Груша же, жаждущая и влюбленная, с обожанием прижалась к нему, обвив руками широкий твердый стан. Почувствовав ее запах, Андрей весь затрепетал. Ноздри его хищно раздулись, а кровь ударила в голову. Он почувствовал, как ее нежные губы начали осыпать его поцелуями, отвечая на его порывы. Груша ласково провела рукой по груди молодого человека, и Андрей, схватив ее ладонь, начал неистово целовать пальцы. Она обвила свободной рукой его голову, лаская густые волосы. Обхватив стройный стан девушки, Андрей вновь нашел ее губы. В следующее мгновение он поднял Грушу, притиснув к себе, и отстранился от кровати, держа девушку на весу. Их лица находились на одном уровне, и он сильными руками легко удерживал ее за бедра.

Судорожно сглотнув, Андрей ощутил, как жар безумного желания заполняет все его тело. Чувствуя, что больше не в силах сдержать дикое вожделение, он яростно, почти делая ей больно, сжал Грушеньку в объятьях, впиваясь нетерпеливыми губами в ее шею. Быстро отойдя от кровати, он опустился со своей сладостной ношей на колени, на мягкий ковер. Проворно неумолимо спустил рубашку с белоснежных плеч девушки. Затем так же освободил от покрова остальные ее прелести, полностью обнажая ее. Комната вновь озарилась светом грозы. И Андрей отчетливо увидел ее прекрасное стройное тело: нежные округлые плечи, высокую полную девичью грудь, невообразимо изящную, тонкую талию, чуть полноватые бедра и точеные прелестные ноги. Она показалась ему невозможно прекрасной, хрупкой и возвышенной, словно вылепленной из тончайшего фарфора.

Она изогнулась в его руках, страстно и призывно посмотрев на него. С вожделением созерцая ее чудесное переливающееся в свете луны тело, с подрагивающей белоснежной пухлой грудью, увенчанной розовыми сосками, Елагин провел дрожащими напряженными ладонями по плечам девушки, а затем по высоким грудям, наслаждаясь их упругостью и нежностью. Затрепетав всем телом, молодой человек уже в следующий миг отстранился от Груши и начал лихорадочно расстегивать пуговицы на своем сюртуке, почти обрывая их. Через минуту он полностью обнажился и, тяжело дыша, вновь опустился на нее. Груша, трепещущая и одурманенная его близостью, обвила руками широкую шею и пылким страстным поцелуем впилась в губы. Уже спустя мгновение, более не в силах сдерживаться и чувствуя, что возбуждение достигло пика, Елагин властно раздвинул ноги девушки и неумолимо с трепетом овладел ею.

Никогда Груша не испытывала ничего подобного. Страсть, напор и дерзость взволновали ее настолько, что едва Андрей овладел ею, она глухо застонала. Впиваясь напряженными пальцами в его теплые твердые широкие плечи, Груша потеряла ощущение реальности. С каждым последующим мигом все острее чувствуя, что умирает и воскрешается вновь и вновь, она ощущала почти животную потребность принадлежать этому мужчине.

Елагин, упиваясь ее стонами, сладостными и ласкающими слух, напряженно всматривался в прелестное лицо, искаженное страстью. Он чувствовал, что девушка, которой он овладел, в эту секунду принадлежит только ему. И в этот краткий миг он неумолимо сделал ее своей полностью, навечно, навсегда. Потеряв последние остатки разума, он любил ее с таким неистовством, как будто завтра был последний день его жизни.

Немного позже они обмякли в объятиях друг друга на мягком белом ковре, опустошенные страстью, обессиленные, удовлетворенные и безмолвные. Андрей, раскинувшись на спине, а Груша – на его широкой груди.

Она отчетливо слышала сильные глухие удары сердца молодого человека и думала о том, что с князем никогда не получала от соития такой радости, как в эти три четверти часа. Как и в прошлый раз у реки Груша осознала, что именно Елагин ее мужчина, данный ей навечно и навсегда. Только с ним она могла получить эту чувственную дикую страсть, которая уносила ее за пределы реальности и давала ощущение полета.

Прижимая ее легкое, нежное тело к себе, Андрей думал о том, что Груша теперь должна принадлежать лишь ему. Спустя время, перебирая густые светлые локоны девушки, срывающимся от страсти голосом он глухо вымолвил:

– Мне отчего-то кажется, что мы никогда не сможем быть вместе…

Она погладила темную поросль на его груди и, устремив лицо вверх, прошептала:

– Почему вы так думаете?

– Мне так кажется, – трагично произнес Елагин. И тут же подтянув девушку к своему лицу, тихо попросил. – Говори мне «ты», лапушка…

Она оказалась чуть над ним и, приподнявшись на локте, пролепетала:

– Хорошо, Андрюша.

Она склонилась над ним и сама поцеловала в губы. Андрей немедля ответил. Спустя некоторое время она вновь опустила голову на его плечо и, словно опомнившись, заметила:

– Мы на ковре.

– Тебе холодно?

– Совсем нет.

– Не хотел я на кровати, где он… – глухо вымолвил Андрей с ревностью.

Они немного помолчали, и Груша, невольно не выдержав, спросила:

– Могу я задать вопрос?

– Да, – ответил он ласково, гладя девушку по обнаженным ягодицам, которые были под его ладонью.

– Ты любил Прасковью? – с болью спросила она.

– Нет.

– Зачем же тогда? – начала она, и он понял с полуслова.

– Из-за тебя, – трагично прошептал Андрей.

– Я не понимаю, – пролепетала наивно Груша.

Он напрягся. Вдруг перевернув девушку на спину, молодой человек навис над ней. Всматриваясь в ее фиолетовые чудные очи, он проникновенно прошептал:

– Оттого, что совсем обезумел от любви к тебе. А ты была в руках Урусова. Я думал, что сойду с ума от этой муки. Мне представлялось, что я смогу забыть тебя, если Прасковья будет рядом. К тому же я отчаянно хотел задеть тебя, заставить страдать, как страдал сам…

– Я не знала, – прошептала она ласково, гладя пальчиками его щеку.

– Я выкуплю тебя у князя. У меня есть небольшие сбережения. Я копил на дом, – с горячностью прошептал он, опаляя ее дыханием. – Мы поженимся и …

– Урусов не продаст меня, – глухо прошептала Груша.

– Почему ты так думаешь? – спросил Андрей, мрачнея.

– Знаю, – ответила она и горестно вздохнула. Мягко отстранившись от молодого человека, она села на ковре, обхватив обнаженные ноги руками. Ее распущенные волосы, словно светлым покрывалом, окутали тонкий стан, закрывая почти всю спину и верх ягодиц. Елагин тут же сел рядом на колени и, приблизившись к ней, замер. Ему дико хотелось обнять Грушеньку сейчас, но он не решался, видя, как девушка напряжена, как недовольно морщит лоб. – Граф Безбородко хотел купить меня, так Константин выгнал его из дому. Все это бесполезно. Хотя, может, теперь уже стоит попробовать, – добавила задумчиво она, думая, что, если князь решил подарить ей вольную, может, и продать захочет?

– Тогда придется пристрелить его, – вымолвил, не задумываясь, Елагин.

– Как? – остолбенела Груша и вскинула на него испуганный взор. Молодой человек приблизил к ней мрачное лицо и, испепеляя ненормальным взглядом, вымолил:

– Я давно об этом думаю. Уже и ружье купил. Наследницей-то княжна останется. Я и выкуплю твою вольную у нее. Этот мерзавец все равно не заслуживает жизни. Только девок портит.

– Боже, Андрюша! Что ты говоришь?! – воскликнула в ужасе Груша. Она быстро подпола к нему на коленях, обхватила ладонями голову молодого человека. Нервно смотря ему в глаза, она выдохнула. – Не надо делать этого!

– Ты не волнуйся, лапушка, я все тихо сделаю, – вымолвил он глухо, тут же обвивая сильными руками ее стан. Не спуская с ее бледного лица влюбленного взора, Елагин проговорил: – И избавлю тебя, наконец, от него.

– Нет, Андрей, нет! Не смей, я запрещаю тебе, – залепетала в ужасе Груша, видя в его глазах решимость.

– Ты что же, за Урусова боишься? – выпалил Андрей с ревностью, непокорно тряхнув головой и скинув ее ладони со своего лица.

– За тебя я боюсь, милый. Поймают и тюрьму посадят. Я тогда с горя умру.

Сразу же растрогавшись, молодой человек неистово прижал девушку к себе, и его жадные губы накрыли ее рот. Спустя несколько минут он отстранился и произнес:

– Тогда надо бежать. Я закажу поддельные паспорта, и мы несколько лет поживем в каком-нибудь уездном городке. Переждем, пока буря не утихнет.

– А если нас поймают? Я-то ладно, – произнесла Груша. – Но тебя тоже осудят за помощь мне.

Она ласково погладила его волосы на виске и любовью посмотрела в сверкающие глаза.

– И что? Мне без тебя все равно жизни нет! – вымолвил Андрей. Он стиснул Грушу в объятьях, прижимая широкой ладонью ее голову к своей груди, и, словно вынося приговор, произнес: – Я все равно не отступлюсь от тебя, девочка моя. Я буду бороться. Мы будем. Мне надо все обдумать как следует, – он чуть помолчал и начал ласково и властно гладить Грушу по голове, о чем-то размышляя. – Думаю, нам все же надо бежать, возможно, за границу, чтобы Урусов точно не нашел нас. Дай мне три дня, я все решу с документами.

– Обещай, что не будешь стрелять в князя, – попросила девушка, обратив на него прелестный взор. Андрей долго молчал, не спуская страстного дикого взгляда. И лишь спустя пару минут, тяжело вздохнул и вымолвил:

– Обещаю.

– Я люблю тебя, – прошептала Грушенька нежно. Андрей вновь склонился к ее губам, намереваясь поцеловать.

– Любимая моя девочка… только моя…

Они вновь начали ласкаться, но не прошло и пяти минут, как тишину ночи резко нарушил громкий крик.

– Пожар, пожар! – бешеный топот ног в коридоре и громкие крики с улицы вернули Грушу и Андрея в суровую реальность.

Елагин тут же отстранил от себя девушку и быстро вскочил на ноги. Подбежав к окну, он распахнул ставни и выглянул в темноту. Справа от дворца горел сарай, стоящий рядом с конюшнями. Елагин матерно выругался и стал яростно натягивать на себя свою одежду, разбросанную по полу. Груша, поняв, что случилось нечто ужасное, зажгла свечу. Андрей уже натягивал сапоги.

– Прости. Мне надо идти, – произнес он глухо, застегивая сюртук, с болью смотря на нее. – Утром я обязательно найду тебя. Поговорим.

– Хорошо, я понимаю, – пролепетала Груша, накидывая пеньюар. Андрей быстро приблизился к ней. Неистово поцеловав, он в последний раз с любовью взглянув на девушку и выбежал из спальни.

Проша, сонно зевая, вышла из гранатовой спальни, в которой немого вздремнула на большой барской кровати. Неожиданно она заметила силуэт мужчины, который метнулся из спальни князя в сторону лестницы. Узнав Елагина, Прасковья злобно оскалилась, понимая, отчего Андрей порвал с ней помолвку.

– Я думаю, князю будет интересно узнать, чем занималась его зазноба в его отсутствие, – зло пошипела Проша и поплелась на первый этаж дома, откуда отчетливо слышались крики.

Груша, накинув на плечи шаль, спустилась с крыльца и без промедления направилась к месту пожара. Дождь кончился. Прошло всего четверть часа, с тех пор как Елагин покинул спальню, но Груша увидела, что за это время он поднял на ноги всех дворовых. Когда девушка приблизилась к хаосу, царящему у полыхающего сарая, она сразу же заметила высокую, широкоплечую фигуру Андрея.

– Никитка, вставай в шеренгу! – закричал Елагин, подгоняя выстроенных в линию крепостных, которые передавали из рук в руки ведра с водой. Прохор и Иван резво набирали воду из колодца и отдавали дальше. Сам Андрей, стоял в конце, у горящего сарая, и обливал верх горящего сооружения. – Да шевелитесь вы!

Груша смотрела на пылающий сарай и понимала, что вряд ли его удастся спасти, огонь захватил уже половину строения. Все знали, что сарай не очень-то важен, но он стоял рядом с конюшнями, в которых находились лошади, которые стоили огромных денег. Елагин, поняв, что еще немого – и огонь перекинется на стойла, покинул шеренгу, оставив вместо себя Федора.

– Никитка, Кузьма, пошли со мной! – скомандовал Андрей стоящим в шеренге крепостным. Мужики быстро направились вслед за управляющим в конюшню. – Лошадей выводите, быстрее! – услышала Груша приказ Андрея.

Она тоже подошла к конюшне, желая помочь. В этот момент мимо нее прошел Степан, ведя под уздцы черного и буланого жеребцов, выведенных им из наполняющихся дымом стойл. Девушка, мгновенно приняв решение, устремилась в распахнутую дверь конюшни. Неожиданно перед ней предстал Елагин, который тоже тянул за собой двух лошадей. Дым уже заполнил помещение и разъедал глаза. Увидев Грушу, он на миг остановился.

– Немедленно идите в дом, Аграфена Сергеевна! Без вас управимся, – командным тоном прокричал ей Елагин и стремительно прошел с лошадьми мимо нее.

– Я помогу! – сказала Груша, обернувшись к нему, заходя в ближайшее стойло и бросаясь к черной кобыле.

Лошадей было около трех десятков, и только через четверть часа удалось вывести всех наружу. Спустя еще полчаса огонь уничтожил сарай, но проворная работа людей не дала огню перекинуться на конюшни, и здание совсем не пострадало. Андрей, быстро осмотрев лошадей, привязанных к ограждению у дальней бани, вернулся к месту пожарища. Пепелище угасало, а дворовые толпились около конюшен. Груша стояла вместе со всеми и зябко куталась в шаль. Ей удалось вывести шесть лошадей, и она была рада, что смогла помочь спасти животных.

Андрей, мрачно созерцая еще пылающие угли, которые некогда были сараем, недовольно обратился к людям:

– Ну, и кто скажет, что все-таки произошло?

Он окинул тяжелым взглядом каждого, пытаясь понять, отчего случился пожар.

– Дак старик Евлампий, – начал заискивающе Иван. – Снова ночевал в сарае пьяным, вот и загорелось от его фонаря сено-то.

– Говорил ведь ему не спать со светом! – возмутился Андрей. – А если б кони пострадали? Я бы с него пять шкур спустил!

– Он и так наказан, – продолжил монотонно Иван. – Сам-то он был в сарае. Вон его тело виднеется.

Андрей резко повернул голову к пепелищу и отчетливо различил силуэт обгоревшего человека.

– Что ж вы его не вытащили? – спросил Андрей, подходя ближе к покойному.

– Не успели. Когда Глашка-то закричала, огонь уж вовсю внутри полыхал. Даже зайти было невозможно.

Гнев Андрея тут же утих, и он, печально посмотрев на пожарище, сказал:

– Ладно, расходитесь. Завтра поутру все убирать здесь будем. Да старика похороним. – А затем, обратившись к высокому детине, приказал: – Ты, Демьян, завтра с утра в Губино за священником поезжай, отпеть надо покойника как положено.

Крепостные стали расходиться. Елагин подошел к Груше, которая печально смотрела на пепелище.

– Идите спать, Аграфена Сергеевна, спасибо за помощь, – сказал устало Андрей, и Груша заметила, как его взгляд остановился на ее губах. В следующий миг молодой человек тяжело вздохнул и, отвернувшись от девушки, вновь устремился к конюшням.

Утро следующего дня наступило безмерно быстро. Груша едва открыла глаза, когда первые лучи рассвета упали в огромную голубую спальню. Девушка проворно вскочила на ноги и выглянула в окно. Яркое приветливое солнце уже показалась из-за темного леса. Ощущение счастья, радости и какого-то неведомого доселе волнения охватило ее, осветив лицо нежной улыбкой. В этом счастливом состоянии Груша пребывала все утро.

После завтрака она прошлась по имению и в сторону сгоревшего сарая. Здесь уже вовсю кипела работа, и Елагин, неизменный в своем темном одеянии, руководил разбором уцелевших бревен и уборкой на пепелище. Едва завидев Грушеньку, Андрей стремительно подошел к ней и, окатив ее страстным темным взором, сказал:

– Доброе утро Аграфена, Сергеевна, – и, приблизившись вплотную, на ушко быстро вымолвил. – Сегодня днем, в два часа, приезжай к реке. Туда, где в прошлый раз виделись…

Груша подняла на него счастливый ласковый взор и кивнула. Елагин в ответ нежно призывно улыбнулся и тут же отошел от нее, вновь приблизившись к мужикам.

После обеда, как и было условлено, Груша верхом выехала из усадьбы. Было довольно тепло, и солнце грело почти как летом. В легкой короткой накидке и маленькой шляпке на светлых волосах, в темно-синей амазонке, девушка на своей пегой кобыле устремилась в сторону полей, зная, что проскакать предстоит верст пять или шесть.

Когда она приблизилась к тому месту, где в прошлый раз они с Андреем занимались любовью, она немного придержала лошадь. Елагин уже ждал ее у берез, меряя шагами пожелтевшую мерзлую траву. Груша направила кобылу к его коню. Едва она подъехала и осадила лошадь, как молодой человек, стремительно приблизившись к ней, протянул руки и по-свойски стянул ее с седла. Он был без перчаток. И тут же его сильные руки обвили ее стан. И девушка ощутила, как горячие ладони прямо впиваются в ее спину. С неистовством прижимая девушку к своей твердой груди, Андрей склонился, и его губы страстно и настойчиво приникли к ее губам. Спустя некоторое время молодой человек чуть отстранился и, не выпуская девушку из объятий, ласково и властно посмотрел в ее прекрасные глаза.

– Любушка моя. Все утро только о тебе и думал, – вымолвил Елагин срывающимся от страсти голосом. Груша, стянула перчатки и, втиснув их в карман амазонки, повела ладонью по его буйным темным вихрам.

– Милый, – проворковала она в ответ.

– Иди сюда, – вымолвил он. Легко ухватив Грушу за талию, молодой человек быстро увлек ее в березовую рощу, которая была поблизости. Остановившись у двух сросшихся берез, Андрей обвил ее стан сильными руками, прижал ее к дереву, целуя. Груша обвила широкую шею руками и ответила на его порыв.

Уже через некоторое время ласки молодого человека стали более страстными, и его ладони уже настойчиво и нежно разминали через платье грудь Грушеньки. Андрей начал сильными пальцами проворно расстегивать амазонку на ее груди, не выпуская сладкие губы из плена своего рта. Уже через минуту молодой человек спустил платье и короткую рубашечку с белых тонких плеч Груши и неистово прижал ее бедрами к дереву.

Он отпустил ее рот и, склонив голову, не отрываясь, страстным взором окинул притягательные обнаженные прелести девушки. Уже через секунду, дерзко обхватив своими широкими, жесткими ладонями ее белоснежные полные грудки, он с упоением стиснул их, с диким восторгом наслаждаясь их нежностью, упругостью и пикантной полнотой. Грушенька совсем не ощущала холода, ибо вся горела от неистовых ласк Андрея. Она также ласкала пальцами мощную шею, затылок молодого человека, наслаждаясь мягкостью его густых волос.

Через некоторое время Елагин усилил напор, бесцеремонно шаря по телу девушки и прикусывая ее ушко. От его бурных яростных ласк Груша тяжело дышала, чувствуя, что ее существо неистово желает отдаться здесь и сейчас этому мужчине. Андрей в неистовом возбуждении начал задирать ее длинную юбку, сильными руками впиваясь в ее стройные ноги и настойчиво лаская их ладонями.

Ощущая его страстный настрой и невероятно интимные ласки, она отстранилась от его губ и вымолвила:

– Андрюша, не надо сейчас…

– А я сейчас хочу, – вымолвил Елагин властно, срывающимся от нетерпения голосом. Он начал вновь целовать ее плечи, и она, лаская его руками, решила сдаться на милость любовника и тихо пролепетала:

– Но земля холодная.

– Доверься мне, лапушка, – произнес он, ковано улыбаясь, и выше задрал ее юбку. Проворно, умелыми движениями он развязал тесемку на ее обтягивающих плотных панталонах-штанах, которые надевались дамами при верховой езде под амазонку и, спустив их с ее ног, велел:

– Перешагни…

Грушенька послушно выполнила его приказ, и Андрей, стремительно наклонившись, поднял ее вещицу и перекинул ее через высокую ветку, которая была сбоку от него. Быстро стянув с себя сюртук, он также отправил его на ветку и вновь стремительно приник к девушке. Обвив ее стан руками, начал неистово целовать губы, а его руки, задрав юбки девушки, уже ласкали верх стройных ног, затянутых лишь в одни белые чулки. Ладонь он, уже совершенно не стесняясь, прижал к промежности девушки. Почувствовав его горячие пальцы между своих ног, Груша впилась в плечи молодого человека и глухо застонала. Ощущая, что напряжение от ее близости достигло пика, Андрей на секунду оторвал руки и, проворно расстегнув ремень на своих брюках, чуть спустил их. Быстро и властно прижав изящный стан девушки к стволу дерева, он вновь поднял ее юбки. В следующий миг он стремительно с легкостью поднял ее, удерживая на весу сильными руками за обнаженные ягодицы.

– Обхвати меня ножками, – приказал хрипло он.

Груша послушно приподняла ноги и обвила ими мощные бедра молодого человека. Руками невольно схватилась за его широкие плечи, чтобы не упасть, и почувствовала даже через рубашку жар его большого тела. Вперив яростный темный взор в ее фиолетовые манящие глаза, Андрей стремительно овладел ее податливым лоном и мощно, неумолимо задвигался внутри нее. Оперев девушку спиной о толстый ствол березы и сжимая в мускулистых руках ее мягкие ягодицы, он направлял ее тело в такт своим стремительным яростным движениям.

Дрожащая от возбуждения, Груша склонилась к молодому человеку, обвив его голову и плечи руками. Она ласково и пылко целовала волосы и лоб Елагина, пальчиками впиваясь в его шею и плечи. Молодой человек, так и держа ее на весу, ускорил темп соития, неумолимо подчиняя ее нежное тело сильным, неумолимым движением своих бедер. Уже через минуту трепещущая от этого дикого, неистового соития, не в силах сдерживаться, Груша тихо, страстно застонала. Она чувствовала, что ее лоно горит от его напора, а тело охватывают сладострастные волны.

Спустя некоторое время Андрей, порывисто излив свое семя в ее нежное лоно, замер.

Притиснув податливое легкое тело девушки к себе, он ощущал, что неистовая сладостная разрядка взбудоражила его существо. Он пытался прийти в себя, чувствуя, что еще никогда не испытывал подобного наслаждения и удовольствия от интимной близости.

Нежность, искренность и страстность Груши были до того уникальны, что Елагин, словно пребывая в каком-то блаженном дурмане, не мог поверить в то, что девушка оказалась настолько чувственна и сладострастна. Андрей прекрасно знал, что дворянок, да и простых баб еще с детства матери учили скромности и стыдливости в постели. Оттого часто, даже выходя замуж, девицы долгие годы оставались холодны, и это доставляло много проблем им мужьям. Грушенька же была полной противоположностью пуританским и ледяным барышням. Елагин отчетливо осознавал, что ему достался самый сладостный драгоценный подарок в виде изящной синеокой колдуньи, которую он в эту минуту трепетно сжимал в своих объятьях.

Эта близость всколыхнула в Андрее все дикие любовные порывы. И молодой человек начал фантазировать и мечтать о том, насколько сладостной и чувственной может стать его жизнь рядом с ней. В голову Елагина вмиг влезла мысль о том, что и Урусов тоже, изведав ее сладости, не мог просто так отпустить ее от себя. Ведь если в постели с князем Груша проявляла хотя бы половину пыла и сладострастия, подаренного теперь ему, то неудивительно, что князь задаривал ее подарками и осыпал драгоценностями.

И Андрей очень хорошо понимал в этом Урусова. Даже сейчас, когда она, замерев на его руках, словно приходила в себя после соития, прижав голову к его виску и обвив дрожащими руками его плечи, Андрей вновь захотел подчинить ее прелестное тело себе и услышать мелодичные стоны. Он осознавал, что князь наверняка также упивается ее нежностью и страстностью, и это объясняло, почему Урусов до сих пор не остыл к девушке.

Андрей почти не ощущал ее веса, и ему до безумия не хотелось теперь разрушать интимную близость между ними. Он бы мог стоять так долго, сжимая в широких ладонях ее упругие стройные ягодицы. Грушенька пришла в себя и, склонившись, ласково поцеловала его в глаза.

– Спасибо, лапушка, – вымолвил Елагин тихо и проникновенно, поднимая лицо и обжигая ее темным влюбленным взором голубых глаз.

От этой слишком интимной плотской позы и его пламенных взглядов Груша невольно напряглась, не понимая, отчего молодой человек не опускает ее на землю, а так и держит на весу, словно ожидая продолжения. Ощущая, что Андрей уж слишком развязно себя ведет по отношению к ней, Грушенька смущенно заерзала в его руках.

– Андрюша, отпусти уже, – попросила настойчиво и ласково она, спуская ноги с его бедер.

Понимая, что надо уже наконец опустить ее, Елагин еще раз с наслаждением сжал широкими ладонями влажную нежную попку. Печально выдохнув, он очень осторожно поставил девушку на траву, убирая руки и отмечая, как упавшие юбки тут же скрывают все великолепие ее стройных ног в белых чулках. Чуть отстранившись, Андрей оправил свои брюки и застегнул ремень.

Видя, как Грушенька, надев платье на плечи, умело и быстро застегивает пуговички, он стянул с ветки ее нижние панталоны и подал хозяйке. Она проворно оделась, завязав тесемки и одернув юбку. Андрей обвил ее стан рукой и, поймав ее ладонь, начал целовать пальчики.

– Ты не обижаешься на меня? – спросил он вдруг.

– За что? – удивилась она.

– За мои порывы, – выдохнул Елагин, намекая на то, что теперь он настоял на интимной близости между ними.

– Нет, милый, – произнесла она ласково и провела по его гладко выбритой щеке. Его лицо осветила нежная любовная улыбка, и Андрей показался Груше невероятно молодым и желанным.

– Скажи, с князем у вас так же бывает? – спросил он вдруг о том, что в этот миг терзало его сердце.

– С князем?

– Ты поняла, о чем я, – вымолвил Елагин с ревностью, сжимая ее в объятьях и заглядывая в глаза.

– Я не хочу об этом говорить, – прошептала она, смущенно опуская взор.

– А я хочу об этом говорить, – властно сказал он, приподнимая ее подбородок и заставляя посмотреть на себя. – Скажи, я хочу знать.

– Нет, не так, – пролепетала она, уступая его напору и отвечая на первоначальный вопрос о близости с князем. Елагин улыбнулся одними уголками губ, ему понравилось то, что Грушенька хоть сначала и не хотела говорить, но теперь все же уступила. Мягкость ее характера в который раз за сегодня покорила его сердце.