Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Вполуха слушая каноны, которые читал поп, Даша то и дело оборачивалась назад. Отчего-то чувство, что она, возможно, случайно увидит Ивана Федоровича, не покидало ее ни на миг. Все-таки в прошлую встречу на улице он спросил ее, как часто она ходит сюда, и Даша ответила, что несколько раз на неделе. На это Михайлов заявил, что он непременно тоже будет приезжать иногда в эту церковь, чтобы вновь увидеть девушку. Именно думы о подпоручике Михайлове подтолкнули Дашу снова прийти в церковь уже сегодня.

Ее душа жаждала увидеть Ивана, ведь он обещал, что скоро приедет просить ее руки. И хоть суровое отношение к ней Теплова было в прошлом, все же Даша мечтала поскорее выйти замуж за этого обходительного приятного и доброго Ивана Федоровича, которого в своей душе девушка с удовольствием записала в женихи. Она чувствовала, что Михайлов будет очень любящим и заботливым мужем для нее, и от этих мыслей сердечко девушки наполнялось мечтательным упоением.

Толстый поп вынес серебряный крест. Даша за всеми прихожанами направилась к алтарю, осознавая, что, пребывая в своих думах, почти не заметила, как прошло несколько часов службы. Спустя пять минут девушка перекрестилась у икон и поспешила к выходу, пытливо осматриваясь по сторонам, все еще надеясь увидеть Михайлова. Она вышла на паперть и спустилась по ступенькам к церковной ограде, но подпоручика нигде не было видно. Опечалившись и понимая, что, видимо, сегодня не встретится с Иваном, Даша прошла через широкие ворота церковной ограды.

И тут же взор Даши невольно остановился на молодом мужчине, стоявшем прямо перед ней в пятнадцати шагах впереди. Широкоплечая фигура Теплова в черном, подбитом мехом коротком кафтане, в темной треуголке и в сапогах вызвала у нее искреннее удивление. Под уздцы он держал своего вороного коня. Даша, не понимая, отчего он здесь, чуть замедлила шаг. Илья быстро приблизился к ней и ласково спросил:

– Устала?

– Совсем нет, – ответила искренне она, поднимая на него глаза.

– Тогда, может, прокатимся до парка, что у Английской набережной? Там лед залили, да и сластями всякими торгуют, – предложил Теплов и как-то смущенно заулыбался ей. Даша, немного опешив от его неожиданного появления и едва понимая, что говорит молодой человек, удивленно переспросила:

– В парк?

– Ну да, – кивнул Илья, не спуская с лица девушки поглощающего взора. – На сегодня я свободен от дел. Вот хотел прогуляться. Но одному как-то не хочется ехать…

Молодой человек замолчал. Его глаза, добрые, лучистые, невероятного аквамаринового оттенка, пронзительно смотрели на девушку. Вконец смутившись, Даша ощутила, что она одета слишком просто для прогулок в парке, да еще с таким богато наряженным молодым человеком. Приличной на ней была лишь темно-синяя вышитая серебром и подбитая внутри мехом шубка, которую подарила тетушка и которую девушка надела сегодня, думая, что, возможно, повстречается с Иваном Федоровичем.

А нынче Теплов вдруг отчего-то оказался у церкви и предлагал ей ехать на прогулку в парк. И Даша прекрасно понимала, что сегодня, в воскресный день, там, в парке, наверняка будет много народу. А она в темной простой шерстяной юбке. Ее белый русский платок с цветами, весьма красивый, теперь казался Даше уродливым и бабьим по сравнению с вышитым золотом кафтаном Ильи и его черной треуголкой, богато отороченной белым дорогим мехом. Даша смущено опустила глаза на свои руки в вязаных варежках, не в силах вынести призывный напористый взор Теплова, которой давил на нее.

– Я не одета как надобно, – произнесла девушка глухо.

– Не одета? – опешил Илья, не ожидая такого поворота. – Поехали домой, я подожду, пока ты переоденешься, – тут же решил он проблему.

– Не думаю, что это хорошая затея, – начала опять Даша, пытаясь найти предлог и отделаться от прогулки с Тепловым. Она невольно подняла глаза, смотря на его красивое мужественное лицо. Вмиг брови молодого человека сошлись к переносице, и он напряженно спросил:

– Отчего же? Ты не хочешь кататься по льду? Ладно. Можем поехать на ярмарку в Петергоф, но туда поздно, наверное. А можно поехать в…

– Илья Григорьевич, я не понимаю, зачем все это? – перебила его нервно Даша, отчетливо сознавая, что не может с ним ехать ни в эту минуту, ни позже по той простой причине, что у нее даже дома не было подходящей одежды для прогулок в местах, где было полно богато одетых дворян. То единственное приличное темно-синее простое платье, которое она надевала уже целый год на выход, сегодня поутру Анюта отдала в прачечную. И у Даши более не имелось подобных дорогих нарядов.

– Дарёна, я сейчас экипаж поймаю, ты не беспокойся, – начал вновь Илья увещевательно и ласково. – В трактир по дороге заедем. Поехали…

Девушка отрицательно замотала головой.

И тут молодой человек стремительно склонился над нею. Его горящий взор обжег ее лицо, и он процедил:

– Ты специально, что ли, решила разозлить меня?

Даша невольно выдохнула, видя, что и впрямь его еще минуту назад теплый взгляд стал угрожающим и колючим. Тут же она поняла, что еще немного – и перед ней вновь появится тот самый Теплов, который умел приказывать, запрещать и изводить ее едкими замечаниями. Девушка вдруг вспомнила слова попа, который еще в прошлый раз говорил ей, что она должна слушаться Илью, потому что он мужчина и главный в доме. В душе Даша отчетливо понимала, что лучше уступить и все же поехать с ним, чтобы он не разозлился. Но надобно было ему как-то сказать, что у нее нет подходящего платья. А сказать это она не могла, ибо было неприлично. Ведь все наряды покупала тетушка. И Даша за последний год подросла, и все прежние платья были ей малы, а новые она не решалась простить у Марьи Ивановны.

Однако с каждой секундой взгляд молодого человека становился все мрачнее. Его губы уже упрямо сжались в тонкую линию. И девушка, ощущая приближающиеся признаки его недовольства ею, испуганно вымолвила:

– Поймите, дело не в том, что я не хочу ехать. Просто… я… как это сказать, – она никак не могла вымолвить фразу и, наконец решившись, тихо пролепетала: – Вам будет стыдно со мной.

– Стыдно? – опешил Илья от ее слов. – С чего бы это? Говори все толком, Даша! Я уже ничего не понимаю! – выпалил он нервно, ощущая, что она боится ему что-то сказать.

– У меня и дома нет подходящего наряда. Все старые заношенные, да и малы мне. Тетушка очень в средствах всегда была стеснена. Я и не просила у нее ничего. Вы же сами, Илья Григорьевич, будете стыдиться, что гуляете с такой девицей, одетой, словно прислуга какая.

– Дак вот оно что! – выдохнул облегченно Теплов и радужно заулыбался девушке. – Я было подумал, и вправду не хочешь со мной ехать…

Даша про себя подумала, что так и есть. Поскольку последние события, а особенно его вчерашний поцелуй совсем выбили ее из колеи. И если бы она могла, стала бы избегать Теплова и поменьше попадаться ему на глаза. Но теперь она очень боялась опять сделать что-нибудь не так и вновь вызвать его недовольство. Бедная же одежда была только второстепенным предлогом никуда не ехать. И дополняла первый. Но Даша решила не озвучивать все свои размышления, так как Теплов уже отвернулся от нее и окликнул бедно одетого мальчишку лет десяти. Тот подбежал к ним. Илья, дав ему три рубля, велел поймать экипаж.

Теплые закрытые сани с печкой внутри, с широким, обитым темным бархатом сиденьем и покрывалом из медвежьей шкуры в то время были очень дорогим удовольствием. Однако молодой человек, даже не задумавшись ни на миг, тут же заявил извозчику, что покупает его услуги до вечера. Даша, которая стояла рядом, удивленно взглянула на Илью, не понимая, зачем надо было нанимать сани на весь день, когда было бы гораздо дешевле доехать сначала до трактира, как хотел молодой человек, на обычных санях, а затем в парк и уже позже домой. Своего коня Теплов поручил отвезти домой тому же мальчишке, заплатив ему еще пять рублей, прекрасно зная, что паренек это сделает. Ибо, если такой дорогой конь пропадет, Тайная канцелярия по специальному клейму на ноге сразу же найдет жеребца даже в другом городе.

Теплов, проворно открыв дверцу, подал девушке руку. Даша оперлась о его широкую ладонь и, легко ступив на подножку высоких саней, оказалась внутри теплого пространства. Быстро что-то сказав извозчику, молодой человек тоже взобрался внутрь, и сани покатили по мягкому снегу.

Сегодня стояла на редкость солнечная и теплая погода, похожая скорее на первые дни марта, чем на суровый январь. Яркие светлые лучи проникали через цветные стекла внутрь закрытых дорогих саней, и Илья, который сидел напротив Даши, с удовольствием рассматривал, как солнечные зайчики пробегают по светлым волосам девушки, окрашивая их то в искристо-белые, то в золотые оттенки.

Всю дорогу Даша молчала, и старалась смотреть в окно, поскольку немигающий и какой-то странный взор Теплова не оставлял ее лицо ни на минуту. Это нервировало девушку, но она, естественно, не могла этого сказать молодому человеку. Иногда она бросала на него пронзительный взгляд и чуть улыбалась одними кончиками губ, желая показать, что вполне спокойна и довольна. Хотя на самом деле в ее душе бушевала буря. Она безумно хотела вырваться из этих саней и избежать его властной давящей компании. Но это не представлялась возможным. Ибо, естественно, вызвало бы гнев Ильи.

Сани остановились на широкой улице недалеко от Невской перспективы. В этом месте располагались многочисленные лавки с различными одеждами, обувью и всевозможными аксессуарами. Выглянув в окно, Теплов удовлетворенно кивнул и раскрыл дверцу. Ловко спрыгнув на талый снег, он обернулся и подал руку Даше. Она проворно вышла и увидела, что они находятся у магазина некой мадам Фурже, элегантная вывеска которой красовалась на двухэтажном каменным доме. Видя перед собой красивый особняк, свежевыкрашенный, с небольшими колоннами и широким мраморным крыльцом, девушка вспомнила, что что-то слышала про этот салон. Теплов подставил ей локоть, и Даша, сначала не решаясь, лишь после его давящего взгляда оперлась на руку молодого человека. Только после этого Илья прошествовал к массивным дубовым темным дверям.

– Илья Григорьевич, – начала тихо Даша, неожиданно вспомнив, что эта мадам Фурже, славилась по всей столице изысканными женскими нарядами, которые привозили ей прямо из Парижа или Лондона. Мгновенно поняв, зачем Теплов привез ее сюда, она глухо произнесла: – Я думаю, не стоит…

Остановившись уже на крыльце, Илья властно заметил, перебив ее:

– Дарёна, даже не смей спорить со мной. Тебе неуютно ехать со мной в этом платье? Значит, купим другое. То, которое нужно.

Безумно желая возразить ему, Даша все же промолчала, решив, что так будет для всех лучше. Илья отворил перед ней дверь, и девушка прошла внутрь, оказавшись в просторной, хорошо освещенной комнате. Едва дверь за Тепловым закрылась, как к посетителям вышла высокая полная дама, одетая в бледно-зеленое платье со множеством бантов.

– Бунжур, мадмуазель, месье, – поздоровалась она по-французски. – Вы желаете приобрести что-то?

– День добрый, – поздоровался Илья, снимая шляпу. Даша тоже поздоровалась, а молодой человек важно объяснил: – Мы бы хотели подобрать платье для прогулок для девушки.

– Я поняла, сударь. Однако это займет некоторое время, – продолжала мадам. – Если вы изволите, вам надобно подождать в комнате для гостей. Там вы, сударь, сможете отдохнуть и выпить кофе или чаю, пока мои девушки подберут платье для вашей невесты.

– Мадам, вы ошибаетесь, – произнесла Даша. – Я сестра…

– Да? – удивленно вскинула брови мадам, и ее пытливый взор вновь прошелся по высокой фигуре Теплова. Молодой человек все так же, как и прежде, еще при входе, смотрел на повернутый к нему боком профиль своей спутницы таким страстным и поглощающим взглядом, что мадам Фурже даже на минуту смутилась. Она инстинктивно чувствовала, что молодой человек явно не думает об этой молоденькой прелестной девице как о сестре, ибо его взор был слишком красноречив и совершенно неприличен. – Ну что ж, пройдемте.

Едва Теплов снял меховой кафтан и отдал треуголку лакею, а Даша с одной из девушек, прошествовала в примерочную, мадам Фурже внимательно посмотрела на молодого человека и все так же по-французски спросила:

– Вы желаете платье, гулять теперь или на лето?

– Думаю, стоит подобрать пару-тройку нарядов для зимней прогулки. Еще одно для верховой езды, да вечернее. Да еще, пожалуй, к ее шубке нужна подбитая мехом шляпка, но этого, наверное, у вас нет.

– Нет. Но сейчас я пошлю лакея в лавку к скорняку. Опишу, что нужно, и он немедля принесет нужные шляпки.

– Тогда, может, еще и шубку заодно? – с воодушевлением попросил Теплов.

– Да и это можно, – закивала, улыбаясь, мадам. – У моего соседа самые лучшие вышитые шубки во всей столице.

– Чудесно! Я буду очень обязан вам, мадам, – довольно заметил Теплов.

Мадам кивнула и, проводив молодого человека в соседнюю просторную комнату, предложила ему сесть на диванчик, спросив, что он хочет выпить. Теплов остановился на горячем чае и попросил подать ему газету. Мадам понятливо кивнула и исчезла за дверьми.

Уже через четверть часа в гостиную, где находились Илья и мадам Фурже, вошла Даша в чудесном платье из голубой плотной парчи, расшитой серебряными и белыми нитями. Средней ширины подол юбки уходил вверх красивыми продольными волнами, подчеркивая стройный силуэт девушки и ее невозможно узкую талию. Далее оно облегало полноватую округлую выпуклость груди и заканчивалось на хрупких плечах. Длинные рукава с небольшими светлыми бантами на запястьях подчеркивали тонкие кисти девушки и сочетались с такими же небольшими белыми атласными бантами на ее груди.

Платье имело квадратный вырез средней величины, который обнажал верхнюю часть упругой девственной груди девушки. Ее волосы, собранные в простую прическу сзади, полностью открывали ее лицо, и без простецкого платка, в этом чудесном платье Даша показалась Теплову совершенно иной. Воздушной, парящей феей в голубом. Он судорожно сглотнул и даже на миг пожалел, что привез девушку сюда. В своих простых, жалких нарядах Даша казалась прелестной, но в эту минуту от нее просто невозможно было отвести взгляд. Не в силах что-то сказать Илья, судорожно сглотнув ком в горле, молча согласно кивнул, и мадам, поняв молодого человека, велела мерить следующее платье.

В некоем оцепенении Илья сидел следующие четверть часа. И его мучили гнетущие мрачные думы. «Теперь в этих платьях она будет привлекать к себе повышенное внимание, – напряженно думал он. – Ибо выглядит она сейчас как чудесная красавица из сладостных снов…»

Вновь появилась Даша. На ней красовалось платье для верховой езды, темно-коричневое, с золотой вышивкой. Платье имело узкую юбку и простой покрой. На груди и на подоле оно было украшено богатой золотой вышивкой. Фасон платья подчеркивал изящество и хрупкость девушки. Теплов еще сильнее помрачнел, потому что и в этом наряде девушка выглядела невозможно чудесно и соблазнительно. Однако недовольство и колебания молодого человека вдруг вытеснила мысль о том, что Даша наверняка будет очень довольна покупкой подобных прелестных нарядов. И ее сердечко будет покорено. Возможно, в благодарность она даже позволит себя поцеловать. Эти мысли успокоили его терзания, и Илья уже в более умиротворенном настроении принялся отпивать горячий чай из фарфоровой чашки.

Мадам окликнула его, и Теплов ответил:

– Да мне нравится.

– Я думаю, Милана, – обратилась мадам к своей девушке. – Более не стоит выходить сюда. Подбери еще два для прогулок, да вечернее. Так месье? – обратилась она к Теплову по-французски.

– Два вечерних, – поправил Илья. – И, наверное, для дома три-четыре платья непременно надобно. Да и хотелось бы один из нарядов надеть сейчас. А остальные доставить ко мне домой.

– Да, я поняла, – кивнула мадам. – Примеряйте следующие наряды и затем вернетесь к нам вниз в первом голубом платье.

– Но Илья Григорьевич, – возразила Даша, обернув на молодого человека смущенный удивленный взор. Она думала, что он купит ей лишь одно платье, а он, видимо, решил приобрести весь магазин. И отчего он это делает, она не могла понять. – Зачем мне так много?

– Дарья Сергеевна, мне лучше знать, что надобно, – недовольно буркнул Илья. Даша замолчала и поджала губы, видя, что он недоволен ее словами. – Идите уже.

Когда Даша вновь ушла в примерочный зал, Теплов невольно обернулся к мадам и глухо произнес:

– Я даже не думал, что платья могут быть так хороши.

Мадам Фурже дольно заулыбалась, польщенная похвалой молодого человека, и заметила:

– Да, мои платья прелестны. Но ваша сестрица очень красива и имеет совершенную фигуру. Именно оттого мои платья так хорошо смотрятся на ней.

Вдруг молодой человек спросил:

– А если я снова захочу заказать что-либо у вас для моей… – он на миг запнулся, не в силах выговорить слово «сестра». Ибо по отношению к Даше это слово теперь в его мыслях звучало кощунственно и ужасно. Теплов прокашлялся и добавил: – Для моей спутницы? Вы сможете без примерки доставить платья ко мне в дом?

– Естественно. Я велю девушкам, и они запишут все мерки, и тогда приезжать не обязательно. Хотя одна из моих швей вполне может заехать к вам в дом и подогнать платье по фигуре мадемуазель.

Теплов довольно заулыбался и допил теплый чай.

Через час молодые люди вышли из лавки мадам Фурже. За это время, кроме платьев, молодой человек настоял еще на покупке белоснежной короткой шубки, вышитой серебряными нитями, и трех модных шляпок треугольной формы: темно-синей, голубой и белой, подбитых дорогим мехом и украшенных серебряными пряжками. Напоследок мадам Фурже презентовала девушке шарфик из тончайшего теплого пуха и белые подбитые мехом перчатки. Далее Теплов, не слушая никаких возражений, почти насильно завел Дашу в лавку, что находилась напротив салона Фурже, и купил там еще три пары сапожек на меху в цвет обеих шубок, и теплые, расшитые шелковыми нитями валенки на сильные морозы. Все обновки, а также ее старые вещи Теплов распорядился доставить в свой особняк.

Когда с покупками было закончено, а молодые люди вышли на улицу, уже было около трех часов дня.

– Теперь вы довольны, Дарья Сергеевна? – произнес по-доброму и галантно Теплов, с восхищением оглядывая ладную прелестную фигурку Даши в бледно-голубом парчовом платье, белой шубке, подбитой изнутри дорогим мехом и светло-голубой шляпке с белой меховой опушкой. Синие кожаные меховые сапожки так же, как и шубка, вышитые серебром, довершали ее совершенный образ.

– Илья Григорьевич, мне так неудобно, – пролепетала смущенно Даша, ошарашенная покупкой всех этих дорогих нарядов. – Столько денег все стоит…

– Неудобно тебе должно быть со мной спорить, – заметил он колко, целуя ее ручку.

Даша, осознав, что сказала не то, быстро поправилась:

– Вы, братец, не подумайте, плохого. Я очень благодарна вам, – и она улыбнулась ему очень открыто и тепло.

– Наконец-то я слышу из твоих уст правильные слова, Дарёна, – довольно кивнул в ответ Теплов и помрачнел.

Слово «братец», произнесенное девушкой, задело его. Это досадное обстоятельство, что Даша приходилась ему двоюродной сестрой, действовало Илье на нервы. Именно в этот миг молодой человек для себя решил, что называть Дашу сестрицей он никогда больше не будет. Он прекрасно осознавал, что смотрит на нее и воспринимает ее как обожаемую желанную девушку, а не как сестру. Его сердце, которое требовало немедленного продолжения более близкого интимного доверительного общения с этой прелестницей, твердило, что подобных чувств испытывать к сестре невозможно. Оттого Теплов решил раз и навсегда вычеркнуть это неприятное травящее его душу слово «сестра» по отношению к Даше из своих мыслей и дум.

Илья стоял так близко к девушке, что вдруг услышал, как ее желудок заурчал от голода. Она испуганно вскинула на него глаза, ощущая стыд. Но Теплову эта интимная подробность ее организма показалась до того милой и забавной, что он беззвучно рассмеялся и тут же предложил:

– Теперь, видимо, надобно ехать в трактир, а то матушка скажет, что я совсем не присматриваю за тобой.

Ее огромные лучистые глаза в эту секунду при дневном свете сверкали подобно драгоценным камням. И Илья отчетливо заметил в ее взгляде, направленном на него, тепло и благодарность. Отчего-то в эту секунду ему до неистовства захотелось поцеловать Дашу в манящие алые губки. И словно утвердить и доказать всем, что девушка не является его сестрой и уже в скором времени непременно станет его возлюбленной в прямом смысле этого слова. Подчиняясь порыву, который сдерживал еще со вчерашнего вечера, Теплов стремительно наклонился к ней. Она не отстранилась, и его рука осторожно приобняла ее за талию, затянутую в шубку. Даша, вмиг разгадала его намерение и отвернула лицо. Горячие губы Ильи притиснулись к ее щеке.

– Прошу вас не надо, люди смотрят, – взмолилась Даша, отмечая, как мимо них проходят богато и бедно одетые горожане. Быстро убрав губы от ее щеки, Илья чуть отстранился и, испепеляя ее страстным взором, прошептал:

– Ты права, моя хорошая. Я не подумал. Поехали…

Он выпрямился и, подав ей локоть, направился к саням, что ожидали их. До трактира, что указал Илья, извозчик домчал их за четверть часа. И уже вскоре Даша под руку с Тепловым вошла в уютное теплое заведение, где в этот час было довольно много народу. На них никто не обратил внимания, и сразу же появился мальчик-лакей.

– Изволите отобедать, милостивый государь? – услужливо осведомился мальчик у Теплова.

– Да милейший, место на двоих, – приказал сухо Илья.

– Конечно, – ответил лакей и указал им рукой. – Будьте любезны, разденьтесь, а то жарко вам будет.

Теплов кивнул, и они с Дашей прошли в небольшое помещение. Очередной лакей тут же принял у Ильи кафтан, который тот проворно скинул, и шляпу. Пока Даша возилась с пуговицами на своей новой шубке, Теплов оказался рядом с нею и взял у девушки ее одежду. Рядом стояло напольное зеркало, и Даша невольно чуть обернулась к своему отражению, желая проверить, все ли в порядке с ее прелестным новым платьем. Чудесное, изысканное, вышитое платье из голубой парчи, уже в который раз за последний час вызвало у нее радостное восхищение, и она, понимая, что неприлично так долго глазеть на себя в зеркало, обернулась к Илье. Он стоял уже рядом, в двух шагах, и как-то странно немигающим взором смотрел на нее.

– Что-то не так? – вымолвила она, смутившись от его красноречивого поглощающего взгляда, который прямо прилип к ее открытой шее и груди. После ее слов Теплов соизволил медленно оторвать свой горящий взор от ее груди, перевел его на губы девушки и только потом посмотрел в ее большие синие глаза. Медленно склонившись к ней, он тихо произнес:

– Все до такой степени прелестно, что глаз не отвести. – Даша нервно сглотнула, смущенно опуская глаза вниз. Его рука осторожно прикоснулась к ее талии, и он, чуть потянув ее вперед, добавил: – Пойдем уже, а то есть хочется.

Всю трапезу Илья вел себя раскованно, любезно и мило. Он то и дело рассказывал девушке что-то интересное или спрашивал ее мнение по тому или иному вопросу. Даша, сначала немного смущенная непосредственным добродушным поведением, шутками и веселым, довольным настроением молодого человека, через некоторое время наконец расслабилась и стала вести себя естественно и непринужденно. Она с удовольствием поддерживала беседу, говорила сама и внимательно слушала молодого человека, а иногда искренне улыбалась в ответ на мальчишескую улыбку, которая появлялась на губах Теплова.

После трапезы Даша зашла в дамскую комнату. Когда она вернулась в парадную трактира, Теплов, уже одетый, стоял с ее шубкой в руках, ожидая. Она подошла к нему, и молодой человек сам помог ей облачиться, а затем терпеливо наблюдал, как она надевала шляпку на голову, закрепляя ее длинными шпильками на светлых волосах.

После молодые люди прогулялись в парке по заснеженным многолюдным аллеям, все так же мило и дружелюбно общаясь. В основном говорили на тему приюта, сирот. Потом разговор как-то незаметно перешел на другие темы. Илья спрашивал Дашу, как ему стоит обустроить поместье, заметив, что у женщин может быть совершенно иной взгляд на те или иные вещи. Девушка, пораженная разительными переменами в отношении к ней молодого человека, пыталась ответить ему с той же раскованностью, любезностью и теплотой, с которой он обращался к ней нынче. Она удивленно отмечала, что Теплова будто подменили. Разве можно было узнать в этом веселом, добродушном, ласковом молодом человеке того ворчуна и холодного циника, который раздавал приказы, не слушал ни чьего мнения и постоянно чем-то грозил ей. Нет, в этот день Илья был совершенно другим, и таким он нравился Даше гораздо более.

Ближе к пяти они решили пойти на каток. Почти час молодые люди резво скользили по ледяному кругу вместе. Илья катался так же хорошо, как и Даша. Он все время шутил и говорил ей какие-то смешные и забавнее вещи, довольно улыбаясь в ответ на ее чистый заливистый смех. Его сильная твердая рука ни на миг не отпускала стройную талию Даши. И девушка уже считала это вполне приемлемым, как и то, что иногда молодой человек чуть сильнее приближался лицом к ее макушке, говорил на ушко комплименты и очень быстро целовал ее в висок. В эти моменты ее сердце отчего-то сильно билось, и она чувствовала, как твердая рука Ильи, с силой сжимая за талию, приподнимала ее надо льдом, будто он пытался приблизить ее лицо к своему. Он легко прикасался горячими губами к ее виску, там, где начинались волосы, и тут же отпускал ее обратно на лед, немного ослабив хватку, продолжая удерживать ладонью ее талию и скользя по катку.

– Ты так искусно катаешься, Дарёна, – ворковал над ней Теплов, вновь, сжимая сильной ладонью ее стан и ощущая притягательную упоительную близость желанной девушки.

То, что Даша совсем не стеснялась его, позволяя держать себя за талию, и весело смеялась, вторя ему, действовало на душу молодого человека словно целительный бальзам. Столько терзаний он пережил за эти три недели. Столько мрачных и гнетущих дум, которые не давали ему покоя, осталось позади. И вот теперь эта притягательная чарующая прелестница была в его руках. Она не только позволяла ему прикасаться к себе, но и спокойно относилась к тому, что он то и дело целовал ее тайком в висок, на виду у всех. Однако со стороны это могло показаться, что он просто что-то говорит ей на ухо, склонившись. Но они-то оба знали, что Илья не говорил в эти мгновения, а его губы страстно целовали ее нежную прохладную кожу. Именно об этом он мечтал на гулянии у Разумовских когда-то. Именно так молодой человек жаждал проводить время лишь с ней одной. С такой нежной, чистой, покладистой и веселой, именно с такой Дашей, какой она была сейчас. Илья ощущал, что истинно счастлив в эту минуту от ее близости.

И потому от души рассмеялся ей в ответ, когда она хитро проговорила:

– Вы тоже, оказывается, прекрасно катаетесь, когда вам не приходиться удерживать от падения Лизу.

– Да уж, она тяжела, не то что ты, моя горлинка, – проворковал Теплов над нею, вновь окатив Дашу сладострастным довольным взглядом. Его взор опять прилип к ее губам. Даша в этот миг повернула к нему лицо. Отчетливо увидев красноречивый взор молодого человека, она отчего-то ощутила, что ей приятно. Уже через секунду он отвернулся, ибо перед ними возникли фигуры двух девушек в темных одеждах.

В то катание они много смеялись, говорили и шутили друг над другом. Даша уже практически привыкла к тому, что высокая фигура Теплова неотрывно находится рядом с нею. А его постоянная близость и горящие взгляды воспринимались девушкой как нечто вполне естественное и нормальное.

Уже стемнело, когда Илья вдруг заметил:

– Надобно, наверное, домой нам. Я же не сказал никому, что мы уедем.

– Тетушка, вероятно, и впрямь волнуется, – кивнула Даша озабоченно, только теперь вспомнив, что сказала Марье Ивановне, что вернется из церкви к обеду, а был уже вечер.

Как будто опомнившись, молодые люди поспешили к выходу с катка и уже через четверть часа вышли из парка. Теплов усадил Дашу в теплые крытые сани, что ждали их у входа, велев гнать в сторону Фонтанки. Сам забрался внутрь и, захлопнув дверцу, уселся не напротив девушки, а рядом с нею. Без всяких предисловий он тут же рукой обвил талию Даши и прижал ее к себе. Ее плечо оказалось у его груди, она смутилась и напряглась. Отвернув от Ильи лицо, она уставилась трепетным взором в окно. Однако спустя некоторое время девушка подумала, что нет ничего страшного, если Илья немного подержит ее в объятьях. Ведь за последние часы она почти уже привыкла к его сильным ласковым ладоням, которые постоянно находились то на ее талии, то на спине, то на руках.

Теплов более не делал попыток сильнее обнять ее, а лишь неумолимо и осторожно обвивал ее стан мощной рукой и, чуть склонив голову, опалял висок горячим дыханием и молчал. Через какое-то время вожделение заполнило все существо Ильи, и он приник горячими губами к виску девушки и начал лаково и очень нежно ласкать ее нежную кожу. Даша напряженно замерла, и, чтобы хоть как-то разрядить напряжение между ними, пролепетала:

– А что мы скажем дома? Где были?

Теплов медленно убрал губы с ее лица. Немигающим трагичным взором смотря на ее профиль, ибо ее лицо так и было устремлено в сторону окна, тяжело вздохнул и ответил:

– Скажем, что покупали тебе платье, к твоим именинам.

Даша удовлетворилась таким ответом и откинулась спиной на его грудь, положив голову ему на плечо. Почему-то сделать это она посчитала вполне естественным, и Илья, тут же обвив ее тонкий стан обеими руками под грудью, хрипло произнес:

– Ты сегодня такая милая, Дарёна, даже не думал, что ты можешь быть такой.

– Я тоже не думала, что вы, Илья Григорьевич, можете быть таким веселым и добрым, – отозвалась она и обхватила его сильные руки своими ладонями сверху.

Более молодые люди не говорили и ехали молча. Оба думали о своем. Илья напряженно размышлял о том, что этот чудесный день закончен, и нынче по приезде ему вновь предстоит играть роль ее холодного, вежливого брата, чтобы не травмировать психику матери и младшей сестры Оленьки. А Даша думала о том, что теперь, когда Илья превратился в такого милого и веселого молодого человека, она наконец чувствует, что ее душа спокойна, счастлива и безмятежна…

Марья Ивановна действительно потеряла Дашу. Но, едва молодые люди вошли в парадную, Илья объяснил матери, что они ездили за новыми платьями. Теплова удовлетворилась таким объяснением и, улыбнувшись сыну, отпустила девушку наверх переодеться к ужину. Илья же задержался в парадной для объяснений с материю.