Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Добавила Нелидова, намекая на брата Василия Ивановича Пашкова, дядю Кати по мужской линии. Сейчас, пока девушке не исполнилось двадцать один год, усадьба отца, за неимением прямых наследников мужского пола перешла под надзор родного брата отца Катюши, который жил в Москве.

– Я об этом то и говорю, – проскрипел Нелидов. – Пашкову имение с крестьянами досталось, а мне молодая девица, да еще гулящая.

– Зачем Вы так дядя, – чуть не плача прошептала Катюша, и опустила голову.

– Петруша, не надо так, – пожурила его Дарья Гавриловна, уже жалея о том, что обо всем рассказала мужу. Ибо теперь он явно пытался оскорбить Катю.

– Ну, подобрал тебя этот мужик, – продолжил Нелидов тем же недовольным тоном. – Так отчего ты сразу не потребовала привезти тебя в Петербург? Чего медлила то?

– Дядя, я ходить не могла, – пролепетала в свое оправдание Катюша, подняв на него глаза. – Я почти всю зиму проболела, а потом… – она чуть замялась и, опустив глаза, тихо добавила. – Он не захотел везти меня. Мне пришлось тайком покинуть его избушку.

– А что ж ты честь то свою не берегла? Я, конечно, понимаю, что простой мужик ошалел от счастья, когда ты свалилась ему на голову. Естественно не каждый день дворянки по лесам рыщут. Но ты сама-то не понимала, что опосля, ни один порядочный богатый человек не возьмет тебя замуж? Видать у Вас Кудашевых у всех один блуд на уме.

– Я, – замялась Катюша, и на ее глазах заблестели слезы. Закрыв лицо руками, она заплакала.

– Петр Иванович, будьте помягче с Катюшей, – заметила Дарья Гавриловна тихо. – Девочка такое горе пережила.

– А тебя я вообще не спрашиваю! Молчи да знай, свое место, – прикрикнул Нелидов на жену и со звоном бросил вилку на стол. – Если я в ближайшее время не найду тебе жениха Катька, то отправлю тебя к Пашкову. Пусть он устраивает твое будущее. А у меня нет желания делать это. Еще один рот мне ни к чему. Тем более Аркадий снова деньги просит, написал, что проигрался в карты. А тебя Катька без приданного придется отдать за первого встречного. Да и тот вряд ли позарится на девушку, которая лишилась невинности.

Дарья Гавриловна молчала и боязливо смотрела на мужа. В этот момент позвонили в дверной колокольчик.

– Кто это еще в такую рань? – пробурчал недовольно Нелидов. Уже через несколько минут в столовой появился слуга и, подойдя к Петру Ивановичу, протянул ему на серебряном блюде письмо и доложил:

– Цветы принесли для Екатерины Васильевны, да письмо в них это было.

– Цветы говоришь? – опешил Нелидов и тут же, взяв послание с подноса, покрутил в руках конверт. Он прочитал красивые вензеля на конверте. – Действительно для Катьки письмо. Ну-ка что это там тебе пишут.

Нелидов начал распечатывать конверт и достав письмо, прочел его. Уже через миг, подняв глаза на девушку, он выдохнул:

– Это от вчерашнего твоего спасителя, господина Левашова. Пишет, что приедет вечером справиться о твоем здоровье, – Петр Иванович помолчал и спустя минуту, обратив взор на слугу, приказал. – Вели ужин праздничный приготовить, у нас гости будут. А цветы то, что принесли, в спальню к Катерине снеси, пущай там стоят.

Слуга кивнул и удалился. Едва закрылась дверь, и они вновь остались втроем в столовой, как Дарья Гавриловна, невольно заметила:

– Вот и жених для Катюши.

Нелидов перевел удивленный взор сначала на жену, а затем на девушку и вымолвил:

– А может и правда, Екатерина? Девка ты видная, а вдруг и впрямь этот Левашов жениться надумает? Видать по нраву ты ему пришлась. Раз цветы тебе уже посылает. Слышишь Екатерина? Чего молчишь то?

– Я не знаю дядюшка, что и сказать, – пролепетала Катя пораженно, и смущенно опуская взор. Она даже и представить не могла, что такой эффектный изысканный дворянин, как Илья Дмитриевич пошлет ей цветы, да еще с визитом пожалует. Ведь всю свою юность Катюша провела в деревне и совсем не привыкла к такому обхождению. И теперь эти неожиданные цветы заставили затрепетать ее сердечко от радостного чувства.

– Чего засмущалась то? – проскрежетал Нелидов, сверля девушку злым взглядом. – Поди с тем мужиком в лесу и смущения то не было, когда блудила то?

– Петр Иванович! – возмутилась Дарья Гавриловна. Катя подняла испуганные глаза на дядю и покраснела от унижения.

– А что? Я правду сказал, – тут же вымолвил Нелидов. – Ты жеманницу то не строй из себя, Катерина. Приедет этот Илья Дмитриевич вечером, так ты уж будь любезна понравься ему как следует. Авось и посватается к тебе. Да и мне мороки меньше будет. Правда поди узнает, что приданного у тебя нет, да и нечиста ты, то тут же и сгинет отседова, чувствую я это, – тяжело вздохнув добавил Нелидов.

До вечера Катя не выходила из своей спальни. Она боялась вновь попасться на глаза дяде, который наверняка бы вновь завел разговор о ее недостойном поведении. К вечеру же по велению Нелидова, Катюша облачилась в вечернее простое платье из темно зеленого бархата, перешитое ей так же из наряда Дарьи Гавриловны. Тетка Катюши была для своего возраста очень худой, даже тощей как говорил Нелидов про жену. Оттого крепостной портнихе Анисье, что служила в доме, не составляло особого труда подогнать наряды Нелидовой под фигурку Катюши. Портниха лишь чуть расставляла платье в груди, да убирала лишнее с бедер и талии, и немного укорачивала платье. А в остальном платья Дарьи Гавриловны идеально сидели на девушке.

Перед ужином, Катюша сидела с тетушкой в гостиной под присмотром Нелидова, который недовольно поглядывал на часы и хмурился. Было уже почти семь вечера, и гость должен был вот-вот пожаловать. Левашов пришел во время, как и обещался. И когда дворецкий проводил Илью Дмитриевича в гостиную, часы едва пробили семь. Нелидов тут же встал и поприветствовал Левашова. Илья Дмитриевич подошел к хозяину дома и пожал ему руку и поздоровался. Затем он проворно приблизился к дамам и поцеловал ручку Дарье Гавриловне. Она воодушевленно произнесла:

– Илья Дмитриевич, здравствуйте!

– Уважаемая Дарья Гавриловна, Екатерина Васильевна, весьма рад видеть Вас в добром здравии, – галантно вымолвил Левашов и повернулся уже к Катюше.

Когда он поцеловал ручку девушке, Катя смутилась, и очень осторожно подняв на него глаза, быстро окинула взором Илью Дмитриевича. Она отметила, что он был одет в великолепный темно-зеленый бархатный камзол штаны того же цвета, белую батистовую рубашку и туфли. Он был без парика, и девушка с интересом отметила, что его волосы темные с каштановым оттенком. Гладко выбритый и приятно пахнущий, он показался Катюше именно тем кавалером из ее грез, которого она хотела видеть своим суженым.

– Вчера я не успела поблагодарить Вас за то, что Вы приняли участие в судьбе Катеньки, – сказала, улыбаясь, Дарья Гавриловна.

– Вы всегда можете рассчитывать на меня, сударыни, – галантно произнес Левашов и перевел красноречивый взор на девушку, сидящую тут же на диванчике. – Вам понравились мои цветы Екатерина Васильевна? Я не знал, какие Вы любите, так что не обессудьте.

Илья не мог оторвать восхищенного взора с Катюши. Сегодня девушка, одетая в прелестное модное открытое платье и с высокой прической, показалась ему чудесным соблазнительным ангелом, впорхнувшим в его жизнь так неожиданно и ярко. Еще вчера прелести девушки произвели на Левашова невероятное впечатление. Да настолько сильное, что накануне ночью он проворочился без сна до утра, а на рассвете уже послал посыльного за цветами для Катюши. И теперь глядя на эту юную темноволосую красавицу, тридцати пятилетний Левашов чувствовал в своей душе, не ведомый ранее трепет и воодушевление.

– Да хороши цветы, хороши, – тут же вмешался Нелидов. – Не переживайте. Катерине все понравилось. Ну, пойдемте к столу, а то ужин стынет. Там и поговорим.

– Как Вам будет угодно, уважаемый Петр Иванович, – кивнул вежливо Левашов. Катюша встала, и Левашов галантно подставил локоть девушке. – Прошу Вас, Екатерина Васильевна, составьте мне компанию.

Нелидова красноречиво посмотрела на племянницу, словно веля ей взяться за локоть Левашова. Катя смущенно опустила взор, ощущая, что от внимания Ильи Дмитриевича у нее зарделись щеки. Она осторожно положила свою ладонь на сгиб его руки. Отметив это, Нелидов зыркнул на жену и поспешил в сторону столовой, дверь в которую уже услужливо отворили слуги. Дарья Гавриловна засеменила за ним. Левашов с Катей последовали следом.

За ужином Нелидов с Левашовым много говорили, а женщины в основном молчали. Катюша то и дело ловила на себе долгие пронзительные взоры Ильи Дмитриевича, и старалась быть естественной и не показать своего волнения. После обильного ужина, все прошествовали вновь в гостиную. Уже около девяти вечера к Нелидовым пожаловал еще один важный гость.

Граф Роман Илларионович Воронцов вошел в гостиную, когда все пили чай. Стареющий Воронцов, которому было уже под пятьдесят слыл очень влиятельным человеком того времени. Он был баснословно богат, и занимал блестящую должность при дворе императрицы Елизаветы Петровны, с которой еще в молодости состоял в интимных отношениях. Благодаря этой связи Роман в свое время получил обширные земельные угодья, бесчисленных крепостных и помпезный дворец.

Воронцов важно вошел в гостиную. Холодно поздоровавшись с Левашовым и Нелидовым, он поцеловал ручки дамам, как и полагалось по этикету. После приезда графа, Петр Иванович как-то ведь засуетился и уже через пять минут увлек Романа Илларионовича в свой кабинет. Дарья Гавриловна и Катюша удовольствием остались в компании галантного Ильи Дмитриевича, совсем не сожалея о том, что мрачный желчный Нелидов покинул их.

Граф Роман Илларионович развалившись в кресле, напротив горящего камина, потягивал вино из большой хрустальной рюмки и рассматривал прыгающие языки пламени. Хозяин дома сидел рядом с ним на стуле и услужливо смотрел на графа.

– Петр Иванович, – произнес Воронцов после некоторого молчания. – Не забывайте Вы дали клятву нашему братству, и не можете ставить свои интересы выше интересов ложи.

– Да, да, я все понимаю, – затараторил Петр Иванович.

Роман Илларионович даже не взглянул на ставшего вдруг пунцовым Нелидова и продолжал:

– Отчего же Вы не прилагаете никаких усилий для вербовки новых членов братства? Мы нуждаемся в деньгах и нужных связях. Не могу же я один постоянно просить императрицу о тех или иных милостях? Мне это уже неудобно.

– Роман Илларионович, благодетель Вы мой. Но поймите, у меня сейчас временные трудности с деньгами, но как только я встану на ноги, я предполагаю, через мою должность, иметь более достойные проценты.

– Петр Иванович, Вы, наверное, забыли, кому обязаны Вашим местом? – заявил уже недовольно граф Воронцов. – Я думал, что имея на этом посту одного из наших братьев, мы не будем нуждаться в деньгах. У общества есть многие проекты, которые требуют незамедлительного финансирования.

– Да, да, я все понимаю, – вновь повторил Нелидов, и на его лбу появилась испарина от страха, который овладел им.

Нелидов прекрасно знал, что происходит с провинившимися членами масонской ложи. Их просто находят мертвыми или не находят вообще. А граф Роман Илларионович Воронцов уже почти десять лет был главой одной из первых масонских лож Петербурга. Нелидов, который всю жизнь мечтал разбогатеть, добивался дружбы графа Воронцова и в итоге, его приняли в члены братства вольных каменщиков. Роман Илларионович выхлопотал Нелидову новую придворную должность. Петр Иванович поклонялся графу как благодетелю, и в то же время боялся его.

– Во всем виновата эта мерзкая девчонка, которая явилась в мой дом на днях, – придумал первый глупый предлог Нелидов. – Я только и делаю, что все время размышляю, как сбыть ее с рук. А подумать о насущных делах никак не удается.

– Какая девчонка? – удивленно спросил, подняв брови, Роман Илларионович и повернул к Нелидову лицо.

– Да племянница моя. Дочь Василия Пашкова. Вы, наверное, слышали, что по осени происходили бунты под Тосно. Так вот всю семью моей золовки зарезали разбойники, что зверствовали в тех местах. Одна Екатерина и осталась. И не знаю, куда ее пристроить? Ведь приданного для нее у меня нет.

– Согласен. Без хорошего приданого нынче девку замуж не отдашь, – кивнул Воронцов и нахмурился, словно что-то вспомнив, и заметил. – Однако теперича в гостиной не она была?

– Она, она, Екатерина, – закивал Нелидов.

– Дак не пойму я Вас Петр Иванович, хороша ведь девка-то. Даже очень я бы сказал, – констатировал Роман Илларионович и задумался. – А как нрав то у нее покладистый?

– Послушная, послушная она, – закивал Нелидов.

– Это хорошо. А то моя-то Наталья, начиталась французских книжек, да и все время спорит со мной, с отцом то! Не знаю, кому достанется такая умная строптивица. Ладно, Михаил, братец мой, взялся за ее воспитание, а то я как-нибудь пришиб бы ее в гневе, за ее разглагольствования. А все оттого, что жена моя покойная, рано померла. И Натальей заняться было некому. Я на службе, а она и начала всякие книжонки читать. Вот ее мать была скромная да тихая, не знаю, в кого Наталья-то моя уродилась такая. У женщины главное достоинство – покорность, а не ум!

– Совершенно, согласен с Вами Роман Илларионович.

Граф Воронцов замолчал, смотря на тлеющий огонь в камине. Нелидов сидел, сжавшись, и напряжено глядел на графа. Через несколько минут граф сказал:

– А отчего Вы решили, что Вам надо приданное давать за племянницей? Девка она красивая, я бы сказал даже очень, характер покладистый опять же имеет. Мне кажется, у Вас ее итак с руками оторвут, да еще и приплатят.

– Как это? – опешил Петр Иванович и непонимающе уставился на Воронцова.

– Да точно Вам говорю! Знаете, лет пять назад был случай в Москве. Я там по делам императрицы был. Та вот там у одного вдовца, дочь была, уж больно красивая. Так он едва ее на первый бал вывез, так ему со всех сторон посыпались предложения о женитьбе от знатных дворян. Так этот глупец, никому не сосватал дочь то свою. Знаю, ему большие деньги женихи предлагали. А он все говорил, что, мол, дочке не люб никто. Так вот через год, этот вдовец, сильно проигрался в карты в одном из салонов. И Вы знаете, что потребовал его кредитор в уплату долга? Да его ненаглядную доченьку! Потом выяснилось что этот поручик, которому проигрался отец красавицы, беден и давно влюблен в нее. И девица была вынуждена выйти замуж за бедного, да еще и нелюбимого. А отец то ее глупый и дочь потерял и денег, то не нажил. Вот такая история. Так вот я подумал, а что если Вам тоже устроить бал или свозить Вашу Екатерину куда-нибудь в свет? Да нарядов ей красивых сшейте поболе, чтобы фасад был как следует. Я думаю, она у Вас в девках долго не засидится.

– Вы так полагаете? – заискивающим тоном спросил Нелидов и его глаза как то алчно заблестели.

– Не сомневаюсь в этом. Только не просчитайтесь, как тот вдовец. Денег Вам не малых за нее предложат. Вы не торопитесь, а смотрите, кто из женихов больше даст.

– Ох, благодетель Вы мой Роман Илларионович! В который раз меня на путь истинный наставляете. Чтобы я без Вас делал?!

– Ну, полно, полно Петр Иванович, – прокряхтел граф, довольный пресмыкающимся поведением Нелидова.

Итак, Катюша осталась жить в усадьбе дяди. Петр Иванович смирился с ее обитанием в своем доме, и даже перестал третировать ее, но постоянно как то хитро с прищуром погладывал на девушку. Левашов теперь с разрешения Нелидова, стал частым гостем в их доме, а иногда даже сопровождал Катюшу в прогулках в близлежайший Летний сад, который посещали именитые дворяне Петербурга. Катюше Илья Дмитриевич был приятен. Он казался девушке тем самым изысканным дворянином-царедворцем, о котором она грезила еще с детства. Вежливый, немного говорливый и пытающийся угодить, он уже через неделю знакомства завоевал горячее расположение Катюши, и она искренне радовалась его обществу. Она так же свыклась с жизнью в доме тетушки, и теперь много времени проводила в компании Дарьи Гавриловны, с которой ходила то по модным лавкам, то в церковь, то вышивала в гостиной. Нелидова не чаяла души в племяннице и опекала ее словно родную дочь. Катюша за заботу платила тетушке искренней любовью, и старалась поменьше общаться с Петром Ивановичем.

Вроде бы жизнь Катюши начала налаживаться и словно устремилась в желанное будущее, где были обожающая ее тетушка и галантный привлекательный Илья Дмитриевич. Но все же девушку постоянно терзали прошлые образы и воспоминания. Думы о лесном отшельнике постоянно бередили существо Катюши. Как не пыталась она выкинуть из головы мысли об Иване, ее память настойчиво воскрешала воспоминания о ее жизни в глухом лесу. Фразы Ивана, его тогдашняя забота вкупе с властным давлением и требованиями полного подчинения, его страстные объятья, а более его пронзительный взгляд темно-зеленых глубоких глаз до сих пор будоражили ее сознание. Ежедневно едва она ложилась спать, образ высокого широкоплечего отшельника стоял перед ее взором, не давая ей уснуть по нескольку часов к ряду. Но Катюша настойчиво гнала от себя мысли об Иване, понимая, что должна забыть его и теперь строить свою новую жизнь. Катюша внушала себе, что вскоре Илья Дмитриевич завоюет ее сердце, и станет для нее таким же близким и притягательным, как и Иван. Ведь поначалу Иван ей тоже не нравился, но затем он прониклась к нему некими нежными чувствами и даже получала удовольствие от его поцелуев и горячих ласк. Порой девушка даже мечтала, что и к Левашову она будет испытывать трепетные чувства и возможно полюбит его страстно и сильно. А потом они, конечно, поженятся, ведь именно такое будущее предрекал ей когда-то ее батюшка.

В тот день, Катюша гуляла с Дарьей Гавриловной по усадебному саду, ожидая, когда за ней заедет Левашов, с которым они собирались отправиться на небольшую ярмарку на Лиговский проспект. Прошло уже более трех недель, как Катюша появилась в доме Нелидовых.

Женщины прогуливались у ажурных ворот небольшого сада, который простирался от двухэтажного каменного особняка и заканчивался на Малой перспективной улице. Ажурная ограда, отгораживала владения Нелидова, от других домов и усадеб, расположенных на этой стороне широкой улицы. Катюша и Дарья Гавриловна остановились в тени небольшого дуба, скрываясь от знойных лучей яркого июньского солнца.

Невольно Катюша бросила взгляд вперед за чугунную ограду. И безразличным взором прошлась по снующим по улице людям. Бедные и богато одетые горожане спешили по своим делам, проходя мимо ограды. Иногда проезжали экипажи и с улицы слышались призывные крики извозчиков, приглашающих прохожих ехать. Уже через миг внимание девушки привлекла высокая неподвижная фигура человека остановившегося у высокого дерева, что росло с другой стороны многолюдной улицы. Статный широкоплечий силуэт мужчины показался ей невероятно знакомым. Он стоял довольно далеко, в шагах пятидесяти, одетый во все черное, а на его голове была простая треуголка. Катюша невольно замерла, ибо она отчетливо отметила, что мужчина смотрит в их сторону. Чугунная ажурная решетка ограды совершенно не укрывала их с тетушкой от посторонних взоров, и девушка ощутила, как по ее телу пробежал неприятный озноб. Некое подсознательное чувство подсказывало ей, что это Иван. Но Катюша понимала, что он не мог оказаться здесь, да еще одетый словно мещанин. Ведь она ни разу не видела у него одежды кроме мужицкой косоворотки, тулупа и простых портков.

– Катюша что-то не так? – поинтересовалась Нелидова, видя, как племянница не сводит странного напряженного взора с противоположной стороны улицы. В этот момент мужчину загородила проезжающая мимо телега. Когда груженая повозка проехала, Катюша удивленно отметила, что у дерева уже никого нет. Она нахмурилась. С облегчением выдохнув, она тихо произнесла:

– Нет. Мне просто показалось, тетушка.

В этот момент их окликнули. Женщины невольно обернулись к Илье Дмитриевичу, который шел к ним навстречу по широкой дорожке сада. Передав племянницу из руки в руки Левашову, Нелидова проводила молодых людей до калитки, которую услужливо открыл перед ними слуга.

Катя, увлекаемая под руку Левашовым, устремилась вперед по широкой улице. Высоко подняв головку, девушка гордо ступала по деревянным доскам мостовой в своем новом изысканном бледно лимонном летнем платье, доставленном вчера из модного салона и под руку с таким эффектным кавалером.

На ярмарке молодые люди прогулялись среди лотков со сластями, и полакомились засахаренными фруктами. Далее Левашов увлек девушку к стойкам с всякими дамскими безделушками и купил Катюше два дорогих летних кружевных зонтика с фарфоровыми ручками, которые мальчишка разносчик обещал доставить в дом Нелидовых чуть позже. Около полудня Левашов повстречал своего давнего знакомого, графа Салтыкова, и молодые люди крепко обнявшись, радостно поздоровались. Катюша стояла тут же и с интересом рассматривала худощавого молодого франта с тонкой улыбкой, облаченного в белоснежный камзол, усыпанный бриллиантами, и в белоснежную треуголку с золотой пряжкой.

– Столько лет не видел тебя, Григорий Иванович! – воскликнул Левашов, по-доброму улыбаясь другу.

– И не говори Илья! – кивнул граф.

В следующий миг молодой франт невольно переместил взор на Катюшу и, пройдясь по ней заинтересованным взглядом, попросил:

– Ты не представишь меня своей спутнице?

– Да извини, – тут же вымолвил Илья и, обратив свой ласковый взор на девушку, произнес. – Екатерина Васильевна Пашкова. Граф Салтыков Григорий Иванович.

– Рад познакомиться с невестой Ильи Дмитриевича, – жеманно улыбаясь, произнес Салтыков, изучая лицо Катюши. – Знаете ли, мы с Ильей давние знакомцы.

– И мне очень приятно, – приветливо ответила Катя и улыбнулась Салтыкову и тут же добавила. – Но Вы ошибаетесь, мы с Ильей Дмитриевичем не помолвлены.

– Да мы не помолвлены, – заметил с чувством Левашов, сверкая на девушку глазами. – Но я надеюсь, что в скором времени Екатерина Васильевна станет моей невестой.

– Ох, – Катя смутилась и пролепетала. – Вы так скоры…

– Отчего же? – удивился Левашов. – Разве сердце может долго ждать, чтобы понять?

Эта двусмысленная красноречивая фраза молодого человека вконец смутила девушку, и она опустила взор вниз, зардевшись щеками. Она даже и представить себе не могла, что ее судьба может решиться так быстро, да еще так благополучно. Ведь Илья Дмитриевич, казался теперь девушке очень достойным человеком и просто лучшим кандидатом на роль мужчины, с которым можно было прожить жизнь и родить детей.

– Надо будет как-нибудь заехать к тебе в гости, обсудить покупку рудников в Сибири, – произнес вдруг Салтыков, обращаясь к Левашову.

– Рудников? Ты хочешь вступить со мной в долю? – спросил удивленно Илья.

– А что? Хватка у тебя, что надо, да и удачлив ты. Знаешь где курить, и что прибыли приносит, – заметил Салтыков. – Посчитай за последние десять лет, ты уж немалое состояние сколотил.

– Да умоляю тебя, – рассмеялся Левашов. – Какое там состояние.

– Да не скромничай Илья Дмитриевич, – уже улыбнулся граф. – Знаю, что на заводах ты своих уже не один миллион заработал. Все об этом знают.

Катюша удивленно посмотрела на Левашова и окинула его взором. Илья Дмитриевич одевался всегда скромно. Да его наряды были пошиты из дорогой ткани, но никогда он не украшал себя бриллиантами и прочими дорогими безделушками, хотя бы как этот его друг Салтыков, весь наряд которого прямо кричал о его богатстве. Оттого Катюша была искренне удивлена, что Левашов имеет подобные доходы.

– Я думаю, не стоит обсуждать эти вопросы при даме, – начал как-то уклончиво Левашов. Катюша поняла, что она немного мешает, и решила оставить молодых людей ненадолго наедине. Она нежно улыбнулась Левашову, и кокетливо заметила:

– В том лотке продаются перчатки, я бы хотела посмотреть их, – она указала ручкой чуть в сторону

– Непременно посмотрите Екатерина Васильевна. А я только переговорю с Григорием Ивановичем, и тут же подойду к Вам. Не обижайтесь, Екатерина Васильевна я недолго. Подождите меня у лотка.

– Хорошо, Илья Дмитриевич, – кивнула ему Катюша.

Она отдалилась от молодых людей и направилась в нужную сторону. Рассматривая перчатки, девушка прошла все открытые лотки и достигла края прилавка. Здесь у дома стоял облезлый старик и просил милостыню. Подчиняясь, зову сердца, Катюша подошла к нему и подала нищему серебряный пятак, приветливо улыбнувшись ему. Именно в этот момент за ее спиной раздался глухой пронизывающий мужской баритон:

– Катюша здравствуй…

Быстро инстинктивно развернувшись, Катя уставилась округлившимися от удивления глазами на Ивана. Молодой человек стоял всего в двух шагах от нее. Он был одет в легкую чистую сибирку, которую обычно носили дворовые или приказчики, темные штаны и кожаные сапоги. Простую черную треуголку он комкал в руке и как-то пронзительно поглощающе смотрел прямо ей в лицо. Зрачки Катюши расширились от испуга, и она отчетливо осознала, что этот человек оставил свое дремучее логово и пришел теперь за ней. Подчиняясь невольному порыву, Катюша резко дернулась в сторону, и устремилась прочь от него. Всего в нескольких шагах от нее зиял узкий проулок между домами и она, совсем не зная, что делать кинулась туда. Иван нагнал ее тут же и, схватив за верх руки, резко развернул к себе. Девушка невольно припечаталась спиной к каменной стене дома и нервно вскрикнула.

– Убегаешь лиса?! – выпалил Иван, удерживая ее рукой за плечо и не давая Катюше двинуться дальше. Его глаза как-то не по-доброму сверкали, а на лице молодого человека было написано сильное волнение.

– Что Вам надо?! Оставьте меня в покое! – выкрикнула Катюша нервно. – Зачем Вы явились?! Я сейчас закричу, и вся округа сбежится!

– Не надо кричать, – глухо заметил Иван, озираясь по сторонам. Он прекрасно видел, что всего в пяти шагах от них проходят люди и как-то подозрительно оглядываются на них. – Я просто поговорить с тобой хочу.

– Не о чем нам говорить! – выпалила в сердцах девушка и нервно стряхнула его широкую ладонь со своего плеча. Она попыталась отойти от него и уже устремилась в сторону журчащего базара. Но он выставил руку перед ней и загородил ей проход, уперев ладонь в каменную стену дома перед ее лицом.

– Подожди, Катюша! Зачем ты так? – глухо заметил Иван, нахмурившись и поджав губы. – Я ведь только прошу выслушать меня…

Она обернула к нему нервное лицо и посмотрела в его зеленые яркие глаза. Его мужественное лицо было напряжено, и он как то печально с болью смотрел на нее. Она вдруг вспомнила все то, что пережила с ним и по его вине в том глухом лесу в избушке еще так недавно, и Катюше стало отчего-то жаль его. А ее сердечко бешено забилось. Одно осознание того, что из-за нее Иван покинул свое жилище в лесу и искал ее, несмотря на грозящую ему опасность, вызвало в ее душе нервную трепетную дрожь. Она ощутила, что ей приятно оттого, что он искал ее и все же нашел. Но она совсем не собиралась показать этого молодому человеку. Она глубоко несколько раз вздохнула, пытаясь успокоиться. Устремив на него проникновенный голубой чудный взор, она тихо произнесла:

– Иван ты зря меня искал.

Он пронзительно смотрел на нее, пожирая ее глазами и чуть склонив к ней голову.

– Зачем ты сбежала? – тихо выдохнул он. – Я ведь все делал для тебя. Все, что мог! Что ж тебе еще не хватало?

– Пойми, я не могла поступить иначе, – несчастно заметила Катюша, сверкая на него непокорными очами. В ее мысли вдруг врезалось яркое воспоминание о том, каким он может быть ласковым в моменты близости. – Ты неволил меня, и ты прекрасно понимаешь это. Насильно мил не будешь, пойми. Не надо было тебе приезжать.

– Не мог я не приехать. Ведь ребеночка ты моего ждешь.

– Нет никакого ребеночка, – произнесла она быстро.

– Ты что сделала?! – выдохнул он похолодев. Катюша округлила глаза и поняла, что Иван намекал на то, что она насильно убрала ребенка из своего чрева. Она немного знала о том, что некоторые женщины ходили к знахаркам и те выскребали из их лона нежелательные плоды интимной связи. Но Катя даже помыслить не могла о таких вещах, ведь еще в Александровке ее горничная рассказывала ей страшные рассказы о том, что после этого действа, некоторые женщины умирали от кровотечений.

– Да не было никогда ребеночка, – выдохнула она мрачно. – Ошибся ты…

– Врешь поди, – тихо произнес он, прищурившись.

– Да не было, говорю же, – нервно пролепетала Катюша. – В тот день, когда я ушла у меня месячные недомогания случились. Так что ничего не связывает нас теперь.

Иван долго молчал, не отрывая темного печального взора от ее личика, теперь понимая, отчего она так просто и безжалостно оставила его одного. Лишь через минуту тягостного молчания для них обоих он глухо трагично произнес:

– А если мне плохо без тебя?

– И что же? – холодно заметила Катюша недовольно. Однако ее взор дрогнул под его горящим взглядом. И она ощутила, что ей невероятно приятно, что молодой человек до сих пор так страстно смотрит на нее, как и там, в лесной избушке.

– Я за тобой приехал, Катюша. Ты должна поехать со мной.

– И вернуться в Ваше логово?! – тут же взбунтовалась она, переходя на холодное Вы, и ее разум, наконец, взял верх над ее трепетным смущением от его неожиданного появления. – Нет уж, не будет этого. Я не собираюсь всю жизнь прозябать в лесу!

– Да нет, Катюша, в лес я тоже больше не вернусь, – произнес Иван быстро, кусая губы, и испепеляя ее горящим темным взором. – Выслушай меня. Я теперь устроился на службу приказчиком к графу Воронцову, про которого я говорил тебе раньше. У меня теперь и деньги небольшие есть, и комнату мне граф в хозяйственном корпусе при своем дворце выделил. А еще он обещал, что если женюсь, то разрешит мне жить и при барском доме с остальными семейными, и комнат у нас будет две, а то и три. Ты послушай меня. Я постараюсь, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Но это все лишь временно, а потом…

– Довольно! – возмутилась Катюша. – Я не хочу более это все слушать. Ну, приказчик Вы теперь и что же? Мы все равно не можем быть вместе. Вы мужик, я дворянка, и будущего вместе у нас нет!

Иван напрягся всем телом. Лишь минуту он обдумывал ее слова. И уже спустя мгновения его темно-зеленый взор стал угрожающим и злым.

– А теперь я понял! – процедил он. – Если бы я был дворянином, а не простым мужиком, то тогда бы ты уехала со мной?! Так?!

– Может быть, – уклончиво сказала она.

– Понятно! Я так и предполагал! – выпалил он в сердцах. – Тебе важно лишь, чтобы мужик был дворянчик, да титул имел? Да?! А на душу чистую, да сердце горячее тебе все равно, так?

– Нет не так, – промямлила Катя, ощущая, что ей стало не по себе от его слов. Она отчетливо ощутила, что его слова задели ее за живое. – Просто я смогла бы полюбить только дворянина, пойми! Именно так воспитывал меня батюшка.