Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Уже через минуту, после того как молодые люди покинули биллиардную, Теплов поднял кий и начал играть один. Медленно, упорно и монотонно, забивая шар за шаром и убеждая себя в том, что все сделал правильно.

Прошло около четверти часа, и он уже начал в одиночку вторую партию, когда в биллиардную залу влетела Даша. Она была все в том же чудесном платье из бледно-розового шелка, и с лихорадочным румянцем на округлых щеках. Едва увидев девушку здесь, Илья медленно выпрямился и удивленно вскинул брови.

– Мне надобно поговорить с вами, Илья Григорьевич! – заявила она тихо, но нервно.

Она приблизилась к Теплову и остановилась от него через биллиардный стол.

– Я слушаю, – глухо вымолвил он, не отрывая своего темного взора от ее красивого бледного лица. Поставив кий на пол, он оперся на него рукой.

– Вы… вы, – Даша, словно не решалась сказать, но тут же, видимо, собралась с силами и произнесла: – Отчего я не могу поехать завтра в Петергоф с Иваном Федоровичем?

– Оттого, что это неприлично, незамужней девице с военными разъезжать без сопровождения.

– Но тетушка мне разрешила, – попыталась защититься Даша.

– Матушка не главная в доме. Мое слово последнее, – заметил Теплов безапелляционно и прищурился, остановив взор на выступающей груди девушки и лаская взглядом нежные полушария.

– Но мы уже условились с Иваном Федоровичем, – выпалила она несчастно. – Илья, пожалуйста! Мне очень хочется на эту ярмарку поехать!

Медленно положив кий на бордовое сукно, Теплов молча обошел стол и, приблизившись к открытой двери, стремительно захлопнул ее, чтобы никто не слышал более их разговора. Отойдя от двери, он начал приближаться к Даше тяжелыми медленными шагами.

– Знаю я, что условились вы с Иваном за моей спиной, – процедил Илья глухо, лаская взором длинную копну волос Даши, которая из хвоста светлым потоком стекала по ее спине к ягодицам. Жемчужинки в ее волосах переливались в свете свечей, и он невольно залюбовался чудесным видением. Эта прическа очень шла ей, одновременно подчеркивая невероятную юность девушки и ее манкую притягательность сирены. Едва он приблизился, Даша испуганно попятилась, недовольно глядя ему прямо в лицо. Он добавил: – Вижу, как разрядилась ради него! Все свои прелести напоказ выставила...

Она ахнула, непроизвольно прикрыв грудь ладошкой после слов, которые он подтвердил красноречивым горящим взглядом, направленным на ее грудь.

– Я… – попыталась она сказать, но он тут же продолжал, приближаясь к ней шаг за шагом.

– Косу распустила, словно девка дворовая. Что, уже не знаешь, как еще его завлечь? – сквозь зубы произнес молодой человек. – Совсем стыд девичий потеряла.

– Иван Федорович меня на ярмарку завтра пригласил, и только!

– А ты уж сразу и согласилась и бегом за ним бежать надумала, да? И ведешь себя как глупая гусыня, потому как наверняка влюбилась в него! – закончил Теплов уже обвинительным тоном и остановился от нее в двух шагах, испепеляя горящим взором аквамариновых глаз.

– Это не так, не влюбилась, – возразила стыдливо Даша и опустила взгляд в пол, чтобы он не увидел ее заинтересованность в Иване Федоровиче.

– Раз так, – сразу же подхватил Илья. – Тогда и говорить не о чем.

– Но я очень хотела на ярмарку. Там и фейерверк будет, и иллюзионисты, и медведи ручные, – объяснила Даша. – Илья Григорьевич, прошу, отпустите меня.

Не спуская поглощающего взора с ее огромных молящих глаз, он мрачно ответил:

– Я Ивану уже все сказал. Так теперь и тебе мой ответ, не поедешь ты завтра никуда, так и знай!

В следующую секунду Даша поджала от обиды губы, и ее глаза увлажнись. Теплов пытливым взором заметил, как она нервно заправила за ушко золотую прядь волос и пролепетала:

– Зачем вы так жестоки со мной? Отчего Лизе все можно, а мне ничего нельзя? Я ведь и помогаю вам с бумагами, и стараюсь все делать, как вы велите, а вы все равно обращаетесь со мной так – будто ненавидите меня…

Глаза девушки наполнились слезами. Не в силах выносить давящего злого взгляда молодого человека, она отвернулась от него. Теплов долго смотрел на ее стройную спину, затянутую в розовый шелк, и в его голове кружили мрачные, тревожные, будоражащие думы. Не выдержав напряжения и ее нервного состояния, а особенно отчетливо замеченных им блестящих от слез глаз, Илья быстро приблизился к Даше. Обхватив руками ее плечи, он стиснул их ладонями. Над ее волосами он глухо зашептал:

– И далась тебе эта ярмарка, Дарёна? – он чуть помолчал и, прижавшись грудью к ее спине, снизу вверх окинул ее взглядом. Ее прелестные обнаженные плечи и выступающая над вырезом белоснежная грудь мгновенно вызвали в его существе неуемное вожделение. Ее нежный, едва уловимый ванильный аромат окутал его существо. Тут же его настроение изменилось, и он ощутил, как сердце забилось в бешеном темпе от ее манящей близости. Уже спустя миг он проворковал над нею. – Ну хорошо, будь по-твоему. Но поедешь на ярмарку со мною. Завтра поутру у меня никого не будет. Я немного с бумагами разберусь, и в полдень можем поехать, через пару часов будем уже в Петергофе, что скажешь?

Сжавшись всем телом от возмущения, Даша напряглась. Она резко высвободила свои плечи из его широких ладоней и, отойдя от молодого человека на пару шагов, повернулась к нему и возмущенно выпалила:

– С вами я никуда не поеду!

– Значит, с Михайловым поедешь, а со мной так нет? – выдохнул Илья зло, и его взор стал темнее тучи.

– Да! – твердо ответила Даша, смотря в его перекошенное недовольное лицо.

После ее последнего слова лицо молодого человека стало бледным, а на скулах заходили желваки.

– Что ж, прекрасно! – пригрозил он. – Тогда завтра вообще никуда из дома не выйдешь!

– Ну и пожалуйста, и не надо! – воскликнула Даша в запале и, подхватив юбки, пролетела мимо него к двери и выбежала в коридор.

Долго Илья смотрел на то место, где минуту назад стояла Даша, пытаясь хоть немного успокоить бешеную кровь, которая стучала у него в висках. Он прекрасно понимал, что сейчас всем своим существом возненавидел своего самого близкого друга, Ивана, с которым они почти два года подряд делили не только палатку, но и порой последнюю фляжку с водой, сидя в окопе, когда невозможно было дождаться подмоги. И возненавидел только оттого, что теперь Даша пришла сюда и требовала с Иваном встречи. При этом ее глаза нежно светились, когда она говорила о Михайлове, и гневно сверкали, когда она отказала ему, Теплову.

Проснулся Илья на рассвете, около шести утра, один в своей спальне в подавленном и печальном настроении. Он долго лежал с открытыми глазами, мрачно рассматривая вычурный плафон на потолке, и его терзали воспоминания о вчерашнем дне. Как он поутру с упоением занимался делами в кабинете, когда рядом ощущал присутствие Даши. Как потом после обеда, воодушевленный, он, быстро решив дела в коммерц-коллегии, заехал в магазин мадам Фурже и заказал Дашеньке для именин чудесное белое платье, да и еще несколько домашних нарядов. Затем съездил с визитом к хорошему знакомому семьи, старому чиновнику в отставке, к которому обещался заглянуть после Рождества.

Уже вечером, вернувшись домой, он вдруг наткнулся в гостиной на милую компанию, состоящую из матери, сестер и его друзей, которые решали, как им поехать назавтра в Петергоф на гуляние. Видимо, не собираясь спрашивать его дозволения, они уже обо всем условились и были весьма рады. Одно то обстоятельство что Даша тайком, за его спиной, уславливалась с Михайловым, тут же вывело Илью из себя, и он всю вечернюю трапезу едва сдерживался, чтобы не устроить скандал при всех. Он понимал – его неправильно поймут, и прекрасно знал, что Михайлов жаждет заполучить девушку и уже не раз предлагал обручение. Но его нежная малышка с синими чудными глазами принадлежала только ему, Теплову, и уж с соперниками около нее Илья совершенно не собирался мириться.

Весь вчерашний ужин он напряженно размышлял, как, не вызвав подозрений, сорвать эту поездку Михайлова и Даши в Петергоф. Все получилось наилучшим образом. Почти наедине в биллиардной зале он дал понять Ивану, что никакой помолвки в ближайшее время не будет. Да, он прекрасно видел, что Михайлов дико обиделся, но Теплову это было безразлично. Ибо, по мнению Ильи, его Дарёна не имела права вообще быть помолвлена с кем бы то ни было, поскольку это открывало прямую дорогу к венчанию, которого не могло быть никогда.

Затем, правда, произошла ссора с Дашей, и Илья до сих пор пребывал в траурном мрачном настроении оттого, что девушка не просто отказала ему в поездке в Петергоф, а еще и посмела сравнивать его с Михайловым, к тому же заявив, что поехать хочет именно с Иваном. Это было последней каплей. От злости он, как и обычно, пригрозил своенравной девице заточением в доме. После того как она убежала вся в слезах, Илья осушил залпом два полных бокала шерри, чтобы хоть немого успокоиться. В эту ночь он долго лежал без сна, ощущая, что его чувства к Даше с каждым днем не только не утихают, а становятся более сильными, страстными и иногда жутко неуправляемыми. Именно с осознанием того, что он уже не просто влюблен в непокорную обольстительную фею, а истинно любит ее, как еще никогда никого не любил, он наконец уснул.

И теперь, наутро, проснулся все с теми же тревожными, будоражащими мыслями и долго размышлял, что же ему делать дальше. К нему пришло единственное решение – непременно примириться после вчерашнего с Дашей. А также постараться сделать так, чтобы девушка перестала воспринимать его как властного старшего брата, а увидела в нем страстного возлюбленного.

Около семи утра Илья уже просматривал в кабинете письма и бумаги. В назначенное время к завтраку Даша не явилась, и ее горничная заявила, что барышня нехорошо себя чувствует. Отчего-то он даже не удивился, предполагая такой поворот событий. Потому что после вчерашней ссоры девушка наверняка дулась на него. Он решил поскорее закончить с нудными делами и подняться к ней в спальню сам, чтобы постараться помириться. Уже в десять он вышел из кабинета и почти поднялся по мраморной лестнице наверх, когда увидел, что в парадную доставили заказанные им вчера у мадам Фурже наряды для Даши. Илья вновь спустился вниз и, бегло осмотрев коробки, взял из них самую большую, в которой лежало белоснежное платье, и велел:

– Эту я сам возьму. Остальные через час отнесете в комнату Дарьи Сергеевны.

– Слушаюсь, барин, – закивал слуга.

Он быстро поднялся с коробкой на второй этаж и прошествовал по коридору в самый конец левого крыла, где располагалась спальня Даши. Нынче расположение ее комнаты весьма нравилось ему, так как спальня девушки находилась в противоположном крыле, весьма далеко от спален матери и сестер. Только мужские комнаты, его и Владимира, были на этой половине, ибо остальные считались спальнями для гостей. Это обстоятельство позволяло Илье практически незаметно подходить к ее спальне, не вызывая пересудов.

Что произошло и сейчас. Никем не замеченный, молодой человек проворно преодолел коридор и приблизился к комнате Даши. Ловко удерживая коробку одной рукой, он надавил на ручку. Дверь оказалась незаперта, и он бесшумно вошел. Прикрыв за собой створку, Илья огляделся. Девушки не было видно.

– Анюта, ты уже вернулась? – раздался мелодичный голосок Даши откуда-то сбоку. Теплов тут же метнул взор влево и понял, что девушка находится за ширмой. – Я решила без тебя уже одеться, но корсет не могу потуже затянуть.

Коварно ухмыльнувшись, молодой человек прошел в комнату и положил большую коробку на кровать. Уже через минуту он обошел ширму и произнес:

– Дарёна, я принес тебе платье на именины.

Девушка стояла к нему спиной, в одной длинной полупрозрачной нижней юбке, через которую отчетливо просвечивали ее ножки в кружевных белых чулках. На Даше еще была тонкая полупрозрачная рубашечка на тонких бретельках и светлый корсет, который она пыталась подтянуть, заведя руки за спину и натягивая шелковые веревки.

– Ох! – Даша от испуга резко повернулась на его голос и испуганно уставилась на высокую фигуру Ильи в шоколадном шелковом камзоле и белоснежной рубашке. Как и обычно, на его сильных ногах красовались короткие мягкие сапоги из коричневой кожи и шоколадного цвета штаны.

– Неужели напугал? – улыбнулся он и, сделав три шага к девушке, проворно придержал ее сильной рукой за талию, чтобы она не ускользнула от него. Даша тут же начала скидывать со своего стана его руку, пытаясь отстраниться, и выпалила:

– Я не одета, нежели вы не видите?

– Вижу, горлинка, – проворковал молодой человек над нею.

Его вторая ладонь легла на ее талию, и он чуть притянул девушку к себе. Она была с распущенными длинными волосами, которые доставали до ягодиц и переливались в утреннем свете. Горящий взор Ильи отметил ее полные упругие грудки, которые, натягивая тонкую ткань сорочки, практически не скрывали своей совершенной притягательной формы и выступали над краем ткани почти наполовину. Заметив его недвусмысленный, темный взгляд, которым он, совершенно не стесняясь, ласкал ее выпуклости, Даша сильнее дернулась из его рук и впилась своими коготками в его запястья.

– Отпустите, Илья Григорьевич! – приказала она нервно.

Ее гневный прекрасный взор лишь сильнее распалил воображение молодого человека. Он широко, призывно улыбнулся ей и хрипло, игриво спросил:

– А если не отпущу?

– Я закричу, – произнесла с угрозой она, испепеляя его недовольным взглядом синих глаз.

– Да неужели, – ехидно заметил Илья и, чуть придвинув девушку к своей груди, темным поглощающим взором впился в ее блестящие глаза. Вмиг став серьезным, он глухо сказал: – Я мириться пришел. Или ты так и хочешь сидеть наказанная под замком?

Поджав от досады губы, она перестала вырываться и убрала ноготки от его ладоней.

– Конечно же, не хочу, – ответила она так же тихо, смотря в его аквамариновые глаза с темными ресницами. Взгляд молодого человека потеплел и стал завораживать.

– Вот и чудесно, – пропел он ласково, с силой удерживая руками девушку рядом с собой. – Я тебе платье на именины принес, которое вчера у мадам Фурже заказал. Оно должно тебе понравиться. Остальные наряды позже поднимут.

– Спасибо, – вымолвила он и, более не в силах выдерживать силу и мощь его горящего взора, опустила глаза.

Молодой человек быстро развернул девушку, как куклу, к себе спиной и предложил:

– Могу помочь тебе с тесемками. Я умею, – он проворно схватился за шелковые ленты на ее корсете и ловкими умелыми движениями начал натягивать их сверху, перемещаясь вниз.

Даша убрала волосы вперед, чтобы они не мешали ему. Замерев, она послушно стояла, ощущая себя словно в каком-то дурном сне. То, что Илья затягивал ей корсет, было для девушки не просто ненормальным, а шокирующим и диким. Но она, как и обычно, боялась сказать что-либо против. Однако пока Теплов ничего гадкого не позволял себе, не считая его горящих раздевающих взоров, которые он даже не пытался скрыть. Стараясь не обращать внимания на двусмысленность ситуации, стоя перед ним полуобнаженной, она невольно чувствовала, что его сильные пальцы действительно умело затягивают тесемки корсета, и лишь нервно считала каждое мгновение, надеясь, что вот-вот все это закончится. Молодой человек сказал, что хочет примириться, и Даша понимала, что ради этого стоит немного потерпеть его компанию.

Он уже почти закончил, когда спросил:

– Не туго?

– Нет, как раз впору, – ответила она.

– Ты так и не надумала поехать в Петергоф?

Даша тут же напряглась, понимая, что Илья имел в виду поездку именно с ним. Ответ, который закрутился на ее языке, о том, что она хочет туда поехать только с Михайловым, показался девушке до того вызывающим и опасным в данной ситуации, что она тихо пролепетала:

– Нет, я уже не хочу.

– Все, – заявил он и завязал на конце тугой бант. Даша уже хотела отойти от него и наконец выскользнуть из-за этой невыносимой душной ширмы, где молодой человек находился всего в шаге от нее. Но его руки мгновенно обвили ее стан. Илья властно припечатал девушку спиной к своей широкой груди и глухо произнес над ней. – Поехали, Дарёна. Дела я все уже закончил. Прокатимся, погода стоит солнечная и тихо. Ты же хотела на иллюзионистов посмотреть…

– Я же сказала, не хочу, – недовольно ответила она, видя, как правая рука молодого человека начала настойчиво и дерзко гладить верх ее живота, затянутый в корсет.

В следующий миг широкая ладонь Ильи переместилась выше, и сильные пальцы неистово стиснули ее выступающую левую грудь, обтянутую тонкой сорочкой. Даша невольно ахнула от его наглости и, резко обернувшись, взметнула руку к его лицу, намереваясь влепить этому наглецу звонкую пощечину.

– Ух ты! – выдохнул он громко, проворно и ловко схватив девушку за запястье той же рукой, которая еще мгновение назад сжимала ее выпуклость. Не дав Даше ударить себя по щеке, Илья склонился к ее губам и страстно прошептал. – Не совладать тебе со мной, милая, силушки не хватит…

Именно в эту минуту снаружи послышался звук открывающейся двери и быстрые шаги. В следующее мгновение Аня, которая только что вошла в комнату выпалила:

– Все, барышня, доставила, как и велели!

– Аня! – испуганно вымолвила Даша, услышав слова горничной.

Даша напряженно замерла, понимая, что они с Ильей, скрытые за ширмой, не видны Анюте, и она может сказать лишне, что ни в коем случае не должен слышать Теплов.

– Ах, вы там, барышня! – воскликнула крепостная девушка и, приближаясь к ширме на ходу, быстро добавила: – Иван Федорович прочли письмо и сразу же ответ начертали для вас. Я оттого и долго, что ждала. Вот оно…

В этот момент горничная зашла за ширму и увидела высокую фигуру Теплова, который невозможно близко стоял к Даше, и его руки находились на ее тонком стане. Он медленно убрал руки от девушки и вперился мрачным взором в Аню. Нервное лицо Даши и напряженная поза молодого человека заставили Аню предположить, что минутой ранее тут что-то происходило. Горничная остановилась как вкопанная и, округлив от ужаса глаза, понимая, что сказала лишнее, стремительно спрятала руку с письмом за спину.

Всего за миг по лице Ильи отразилась целая гамма чувств от удивления, недоумения, осознания и злости до бешенства. Он стремительно обошел Дашу и вытянул руку.

– Дай сюда письмо! Ну! – обратился он к Ане таким угрожающим тоном, что горничная от страха вся сжалась.

Она нехотя протянула ему конверт, и он, выхватив из рук крепостной письмо, бесцеремонно вскрыл конверт и на глазах у застывших от испуга девушек стремительно прочел содержание. Когда молодой человек поднял взор на Дашу, молниеносно обернувшись к ней, она невольно попятилась от убийственного гнева, который прямо пылал в глазах Ильи.

– Ах ты, змеюка! Значит, за моей спиной еще и письма своему полюбовнику писать вздумала?! – пророкотал он и начал в клочья рвать письмо. – Я тебе покажу встречи тайком! Ишь, что пишет, наглец! Да я этого сукина сына насмерть саблей изрублю! Только дай срок! – прохрипел он, окончательно ошалев лишь от одной мысли о том, что, не зайди он теперь в комнату к этой коварной девице, она смогла бы и впрямь тайком встретиться в субботу у церкви с Михайловым, как он и назначал ей в письме.

– Боже! – пролепетала Даша, замотав отрицательно головой, ибо смертельно испугалась одной только мысли, что Илья будет драться с Иваном, и, возможно, кто-то из них будет ранен.

Не в силах более смотреть на эту хитрую прелестную нахалку, которая, видимо, решила окончательно сделать из него паяца и дурака, Теплов переметнул свой бешеный взор на испуганную горничную.

– Все, Анька! – зловеще процедил он. – Моему терпению конец. Сегодня тебе кнута не миновать!

В исступлении молодой человек оттолкнул ширму, стоящую у него на пути в сторону, и та со звоном упала, сложившись. Стремительными шагами приблизившись к двери, Илья дернул маленький колокольчик, свисающий на шнуре. Даша, с ужасом осознав, что он задумал, бросилась к нему с криком:

– Боже! Не надо! Не надо!

Девушка попыталась остановить молодого человека, но он уже громко позвонил. Илья неучтиво оттолкнул Дашу от себя и, испепеляя ее убийственным взором, выплюнул в ее сторону:

– Отвяжись, поганка! Пусть знает твоя Анька, как за моей спиной письма носить, куда не надобно!

От силы его толчка Даша, не удержавшись, упала на колени на ковер. В этот момент заглянул слуга. Увидев Теплова посередине комнаты в напряженной позе и Дашу, которая сидела на ковре и трясла головой, пытаясь прийти в себя, лакей угодливо спросил:

– Что изволите, барин?

– Приказчика немедля сюда позови! Да живее!

– Слушаюсь, барин, – кивнул слуга и исчез.

Аня так и стояла, сгорбив плечи в углу, и тихо плакала, боясь даже смотреть на Теплова.

Даша, едва придя в себя, вновь вскочила на ноги и запричитала:

– Не надо, Илья Григорьевич! Прошу, не надо Аню наказывать! Она не виновата!

Она вновь приблизилась к нему, заламывая руки и смотря на невменяемое лицо молодого человека испуганными просящими глазами.

– Ишь, что удумала! – не унимался Илья, сжав от злости кулаки и напряженно сквозь зубы выплевывая слова. Бешеным взором он испепелял девушку, что стояла перед ним и едва не плакала. – За все твои шашни будет теперь Анька наказания получать, чтоб ты в следующий раз думала, что делаешь!

– Она ни в чем не виновата! Прошу, не наказывайте Анюту. Я одна должна ответ держать! – запричитала Даша.

– Не бойся, ты тоже получишь свое. А эту, – он указал яростным взглядом на Аню, – я уже предупреждал, чтобы она знала свое место! Вот сейчас ее научат уму-разуму.

Даша не в силах выдержать его бьющий взор, отвернулась, кусая в исступлении губы и лихорадочно думая, как спасти Аню от наказания. Не прошло и десяти минут, как в спальню вошел невысокий толстый приказчик:

– Илья Григорьевич, звали?

Осознав, что Даша полураздета, Теплов сделал два стремительных шага к банкетке и, схватив ее шелковый пеньюар, бросил его девушке прямо руки.

– Прикройся! – велел Илья властно.

Она стиснула пеньюар в дрожащих руках и прижала его к полуобнаженной груди, нервно и несчастно смотря ему прямо в лицо. Теплов отвернулся от нее и обратился к приказчику, который почтительно стоял у двери:

– Да, Мирон Ильич. Аньку уведи на конюшню и за дерзости, что чинить мне вздумала, всыпь ей пятнадцать ударов кнутом.

– Нет! – воскликнула в истерике Даша. Вновь обернувшись к Илье и хватая его за руку, взмолилась: – Прошу!

Увидев ее истерику и полные слез глаза, Илья еще сильнее разозлился и тотчас выпалил:

– Мирон Ильич, двадцать ударов!

Даша ахнула и прикрыла рот рукой, поняв, что если не замолчит, то он еще прибавит наказания Ане.

– Слушаюсь, – кивнул приказчик и, бойко подойдя к Ане, больно схватил ее за плечо. – Давай иди, чего встала?

Горничная, тихо всхлипывая, пошла с приказчиком. Едва они вышли, Даша в единственном нервном порыве упала на колени перед Тепловым и, схватившись за его ноги, устремила на него прекрасное нервное лицо и прохрипела:

– Илья Григорьевич, сжальтесь, отмените наказание! Молю вас!

Не в силах видеть ее на коленях у своих ног, молодой человек стремительно наклонился над девушкой и, сильной рукой подхватив ее за тонкую талию, быстро поднял Дашу на ноги и притиснул к своей груди.

– Ты играешь с огнем, Дарья, – процедил он угрожающие, но уже более спокойно. – Я тебе уже не раз говорил, что ты должна слушаться меня, а не супротив моей воли идти.

– Я больше не буду, клянусь. Илюша, миленький, – лепетала она горестно, и по ее округлым щекам текли слезы. – Только не наказывай Аню.

Ее горькие слезы, сверкающие синим светом и мольбой глаза, а еще более то, что Даша впервые назвала его ласково по имени, начало остужать бешенство Теплова, и он, так и не выпуская девушку из своих объятий и не отводя взора с ее лица, глухо, но твердо произнес:

– Наказание она должна получить, чтобы ей впредь неповадно было.

– Прости и ее, и меня, – взмолилась она и, понимая, что, возможно, у нее остался единственный выход, стремительно обвила шею молодого человека руками и, встав на цыпочки, приблизила свое лицо к его. Ее взгляд тут же окунулся в его аквамариновые глаза, которые с каждым мигом становились все спокойнее и ярче. Тихо, с придыханием она вымолвила: – Ты же не такой жестокий, каким хочешь показаться, Илюша, – она ощутила, как руки Теплова дрогнули после ее слов, а объятия сжались сильнее, он яростно притиснул ее к своей груди. – Отмени наказание, и я поверю, что ты действительно справедлив и добр, какой ты и есть на самом деле.

Отчетливо видя, как взор молодого человека стал не просто спокойным, а зажегся всеми огнями, девушка поняла, что она на верном пути: еще немного – и он сдастся, потому у его губ она призывно прошептала:

– Если все еще хочешь, я теперь на ярмарку с тобой поеду. Мне собраться совсем недолго…

После ее слов Илья тяжело задышал и ощутил, что не может бороться с этой обольстительной притягательной сиреной, которая сама прижималась к нему, как к желанному возлюбленному, и зазывно пела свои песни. Еще никогда она так себя не вела. Он чувствовал, что ее тонкие ручки, словно ласковым плющом, обвивают его шею, а упругая девственная грудь прижималась к его груди. Он утонул в ее бездонных призывных синих очах, ощущая, что все его мысли закружились в стремительном страстном хороводе. Задрожав всем телом, он глухо выдохнул, ощущая, что эта непокорная фея, которая еще четверть часа назад пыталась сбежать от него, сейчас, как ласковый котенок, шепчет у его губ нежные слова. Не в силах более выдержать этот соблазн, Илья неистово стиснул ее полные губки своим ртом. Запустив одну из рук в ее распущенные волосы, а другой притискивая изящное тело к себе, молодой человек начал яростно целовать девушку, ощущая почти животную потребность в ее близости. Он остановился через пару минут и, отпустив ее губы из своего плена, глухо произнес:

– Ладно, не тронут твою Аньку. Сейчас распоряжусь. А ты одевайся, и жду тебя через час в парадной. Поедем в Петергоф, как и хотели.

Он выпустил Дашу из своих объятий и, еще раз с угрозой и страстью окинув девушку напряженным взором, вышел из ее спальни. Даша же, заламывая руки, подбежала к двери и тайком в приоткрытую створку следила, как быстро он идет по коридору. Нервно размышляя, успеет ли он таким быстрым шагом дойти до конюшен, прежде чем Анюту не начали пороть?