Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Катюша, смыла прохладной водой волосы, закрутив их в узел на макушке. Она невольно обернула взор на молодого человека, который стоял сбоку от нее в напряженной позе. Внимательно посмотрев в его мрачное лицо, она спросила:

– Могу я задать вопрос, на который Вы так и не ответили мне?

– Конечно, – кивнул Иван.

– Вы мне так и не рассказали, почему вынуждены жить в этом глухом месте? – поинтересовалась она.

Иван поджал губы и на его лицо побледнело. Девушка отметила, что ее вопрос задел его за живое. Исподлобья взирая прямо в ее глаза, он глухо вымолвил:

– Я уже говорил Вам Катерина Васильевна, что я беглый крепостной и, меня ищут, дабы вернуть моему барину.

Заявление молодого человека прозвучало таким убедительным тоном, что девушка проворно отвернулась от него. Она прекрасно осознала, что ее дядя и тетя, которые теперь были ее ближайшими родственниками, никогда не разрешат ей выйти замуж за простого мужика. К тому же и сама Катя не горела желанием опуститься до положения мужички. Единственная зацепка на совместное будущее с Иваном была потеряна. И решение Кати убежать стало вновь навязчивым. Лишь думы о ребенке еще сдерживали ее.

Взяв мыльную тряпку, Катя повернулась к Ивану спиной и начала намыливать свое тело. Молодой человек так же быстро намылился и даже успел облить себя довольно холодной водой, из другого деревянного бочонка. Закончив, он остался стоять обнаженный в трех шагах от девушки, подперев мощным плечом дубовую стену и скрестив руки на груди. Замерев, словно изваяние молодой человек не спускал горящих глаз с гибкой спины девушки и ее белых ягодиц. Он следил, как она намыливает свои ноги и бедра. Жадный взгляд Ивана скользил за руками Катюши, и он ощущал, как его тело наполняется желанием. Спустя несколько минут, Катюша ополоснулась из деревянного ковша, закончив мыться. Молодой человек напрягся всем телом, а черты его лица заострились. Катя мельком взглянула на него, делая вид, что не замечает его возбуждения и хотела уже пройти мимо него в предбанник, но молодой человек выставил руку в проход, загородив ей путь.

– Пойди сюда, – хрипло произнес он.

– Нет, – тихо ответила Катюша, но в ее голосе слышалась неуверенность.

В следующий миг Иван порывисто привлек девушку к себе, сжав ее тонкий стан своими сильными руками. Он начал осыпать шею и плечи девушки быстрыми жадными поцелуями.

С тех пор Катюша немного остыла в своих желаниях покинуть ненавистную избушку. Осознание того, что теперь в ее положении ей действительно необходимо жить рядом с Иваном, не покидало ее мысли ни на миг. В течение следующих недель она притихла, затаилась и лишь постоянно размышляла, что ей делать дальше. Да она колебалась, мучилась, терзалась, но перед Иваном она играла роль смирившейся пленницы, желая усыпить его бдительность. Видя ее покладистость и ответную ласку, молодой человек с каждым днем становился все более влюбленным и умиротворенным. Он чувствовал, что все пошло на лад, и Катюша наконец-то смирилась со своей участью. Желая напомнить девушке о ее положении подле него, Иван ежедневно, словно невзначай упоминал о ребеночке в своих речах или просто нежно гладил еще плоский живот Катюши. Молчаливо и как-то нервно реагируя на это, девушка в ответ лишь хмурилась. В остальное же время общение молодых людей сводилось в приятному, душевному и интимному.

Наступил май. Первые цветы, высыпали на полянах в лесу, яркое теплое солнце радовало своими согревающими лучами, а молодая зелень пробивалась сквозь старую засохшую листву, наполняя свежими запахами лесную чащу. Дни становились теплее и длиннее, а Катюша, печальная и какая-то затихшая, никак не могла отделаться от мысли о том, что она проживает не свою жизнь. Ибо она отчетливо понимала, что только малыш в ее чреве удерживает ее от решительного шага – покинуть это место.

В четверг Иван собирался в деревню. Катюша, которая уже несколько раз за последние недели просила взять ее с собой в деревню, чтобы немного развеяться, накануне вечером вновь начала убеждать молодого человека.

– И зачем это тебе? – спросил Иван, нахмурившись, обнимая нежное тело Катюши. Они лежали после любовных утех, и девушка прекрасно знала, что сейчас самый благоприятный момент, чтобы уговорить его.

– Но как же Ванюша, я хочу прогуляться. Устала я сиднем сидеть в избе, – проворковала ласково Катюша, приподнявшись на локте и целуя его в щеку.

– Идти далеко. Да и в деревню тебе нельзя, опасно там.

– Ничего, я смогу дойти, не буду жаловаться. А тебя подожду в лесу неподалеку от деревни. Ты же говорить что ты ненадолго.

– Да. К старосте мне надо, чтобы письмо мое отправил куда надобно. Да шкуры отдать скорняку.

– Ванюша прошу, мне так хочется, – ворковала Катя, гладя его грудь ручкой, и кокетливо соблазняя его призывным взором.

Он долго молчал, и как то пронзительно мрачно смотрел на нее и, наконец, выдохнул:

– Даже и не знаю…

Услышав его неуверенную фразу, Катя замерла. Она поняла, что ей почти удалось уговорить его, ибо раньше молодой человек даже говорить не стал бы на эту тему. Тут же поняв, что близка к достижению своей цели она начала вновь ворковать над ним убеждая взять ее с собой до деревни. И в итоге через четверть часа Иван выдохнул:

– Так и быть, пойдешь завтра со мной. Оставлю тебя в домике лесника. Он в полуверсте от деревни. Там и дожидаться меня будешь.

Катюша, обрадованная и довольная, хоть каким-то предстоящим разнообразием в своей теперешней лесной жизни, порывисто приникла губами к лицу молодого человека, желая отблагодарить его.

В то утро Катюша проснулась на рассвете, со странным предчувствием того, что сегодня должно произойти что-то значимое в ее жизни. Она с воодушевлением предчувствовала предстоящий поход с Иваном в деревню, собираясь непременно вернуться затем обратно в избушку. В последние дни девушка испытывала какое-то умиротворение, и даже некоторые приятные чувства от совместной жизни с молодым человеком. Он был ласков с ней, обходителен, учтив и вообще стал довольно приятным в общении. Молодой человек изменился, стал чаще улыбаться, шутить. Его мрачность исчезла, и теперь Иван казался ей невозможно милым, мужественным и интересным. От интимной близости Катюша тоже стала получать истинное удовольствие. Едва Иван прикасался к ней, как она, теряя над собой контроль, отдавалась молодому человеку со всем пылом и страстью. Оттого Катюша, почти уже смирившись со своей жизнью, думала только о том, что возможно вскоре после родов, они смогут уехать вместе из лесной чащи.

Молодой человек еще спал, и Катюша невольно присушиваясь к трелям птиц, рассматривала черты лица Ивана. В какой-то момент она с удивлением почувствовала странную влажность между обнаженных ног. Осторожно отстранившись от Ивана, она невольно окинула взором свою промежность, и замерла. На колечках ее темных волос виднелись ярко красные капли крови. Опешив, Катюша проворно встала с постели, стараясь не разбудить молодого человека, и почти бегом направилась за печь, чтобы удостовериться в том, что она увидела. Спустя миг, проведя ладошкой по промежности, она глухо выдохнула, понимая, что у нее началось женское недомогание. Лихорадочные мысли Катюши тут же заметались. Она не была беременна! Совсем нет. Эта мысль обрадовала и напугала ее одновременно. Теперь не было повода оставаться подле Ивана, ибо все его заверения о том, что она никому не будет нужна с ребенком на руках, теряли свой смысл. Теперь она была свободна и могла устроить жизнь по-другому, вдали от этого заброшенного глухого места. Лишь на миг в головке Катюши промелькнула мысль о том, что совместная жизнь вместе с Иваном не так уж и плоха. Но эта дума тут же покинула ее мысли.

Радость и некоторое ликование заполнило душу девушки, и она проворно открыла сундук и достала нужные интимные вещи. Уже через пять минут, полностью одевшись в нижнюю и длинную верхнюю рубашку и сарафан, она тем самым скрыла свою интимную тайну от молодого человека. Говорить Ивану о ней она пока не собиралась. Ведь узнай молодой человек об этом, он мог отказаться брать ее с собой в деревню.

Все утро Катюша пребывала в своих напряженных думах. Она размышляла только об одном, что теперь она свободна и сегодня у нее предоставляется удобный случай, чтобы навсегда покинуть эту избушку, которая стала для нее почти тюрьмой. Уже к завтраку девушку полностью захватила эйфория от осознания того, какой подарок преподнесла сегодня поутру ей судьба. И она, стараясь скрыть свою радость от Ивана, твердо вознамерилась непременно сегодня осуществить свой побег. Тайком, она собрала свою небольшую суму, положив туда кусок хлеба, нож, платок на голову, пару тряпок и пояс для интимных дел и четки матери.

Солнце стояло высоко над макушками деревьев, когда молодые люди достигли окраины леса. Как и наметил, Иван оставил Катюшу в заброшенной землянке лесника, и на прощание велел:

– Здесь меня жди, котенок. Я быстро, – он уже почти вышел из распахнутых дверей землянки, но вдруг обернулся и, внимательно посмотрев на девушку, и словно предчувствуя неладное, предостерегающе добавил. – И не вздумай в деревню идти. Там до сих пор разбойники обитают. Узнают тебя и убьют…

Но Катюша отчаянно жаждала, наконец, спастись из-под власти Ивана. И теперь в ее мыслях вертелось только одно. Она думала о том, что возможно в этой деревне найдется человек, который сможет помочь ей. Не выдаст ее разбойникам и укроет от Ивана. Она должна была рискнуть теперь, ведь возможно другого случая ей более не представится.

Молча кивнув молодому человеку в ответ, Катюша уселась на лавку, сделав вид, что будет ждать его здесь. Иван нахмурившись, последний раз окинул девушку предостерегающим темным взором и быстро вышел из землянки. Катюша тут же вскочила с лавки и, спрятавшись за дверным косяком, тайком начала следить, как молодой человек проворно последовал по тропе в сторону деревни. Выждав некоторое время, девушка подхватила свою небольшую суму и выпорхнула из землянки. Бегом, устремившись вслед за Иваном, она маленькими шажками ступала по траве и, прячась за деревьями, приклонялась пониже, пытаясь быть менее заметной.

Уже через четверть часа, Катюша достигла нескольких одиноко стоящих берез, стоящих на окраине села. Деревня располагалась в низине у реки и была довольно большой. Она отметила, что Иван направился по широкой улице, вглубь деревни и уже через некоторое время его высокая фигура скрылась из виду. Девушка чуть замерла, словно не решаясь идти далее. Да теперь ей представилась возможность спастись от этого невозможного человека. Но она опасалась одного, что в деревне никто не захочет помогать ей. Однако она отчетливо осознавала, что теперь у нее было очень мало времени и возможно единственный шанс осуществить задуманное. Решаясь на отчаянный поступок, она начала внимательно осматривать деревню, простирающуюся внизу перед ее взором. Через миг, достав из сумы четки матери, Катюша начала нервно перебирать камни пальцами, пытаясь верно принять решение. Наконец, она осознала, что должна, по крайней мере, попробовать.

Тут же она отметила, что на самом краю деревни почти на отшибе ближе всего к ней, стоит одинокая избушка. Почти вросший в землю приземистый домик стоял вдалеке от основной массы дворов и Катюша, подумала о том, что, скорее всего там живет какой-нибудь нелюдим, который сторонится людей. Еще там могли обитать знахарь или местная ведьма; такие тоже часто избегали большого скопления людей. Отчего-то интуитивное чутье подсказало девушке, что именно этот человек может помочь ей. Проворно поспешив в сторону одиноко стоящей избушки, Катя достигла криво стоящих низких ворот двора уже через пять минут. Вблизи избушка оказалась ветхой, с закрытыми покосившимися ставнями. Катюша вбежала на двор и тут же замерла на месте. Огромный пес серого цвета с красными глазами, скорее похожий на волка смотрел на нее в упор, замерев от девушки в трех шагах, загораживая ей путь. Животное было лохматым и без цепи. Катя похолодела, и застыла как вкопанная, боясь, что собака-волк бросится на нее. Пес не лаял и даже не скалился на нее. А лишь смотрел на Катюшу своими красно-черными глазами, испепеляя взором. Уже через миг Катюша пришла в себя от первого испуга, и сильнее сжав в своей ладони четки матери, вежливо заискивающе пролепетала:

– Пусти меня в дом, родный. Мне очень надо…

Только после ее слов, волк сдвинулся с места и сделал к девушке пару шагов. Катя заставила себя остаться на месте, и лишь только от страха напряглась всем телом. Волк приблизился к девушке вплотную и его нос вдруг уткнулся в ее руку, в которой были четки матери. Уже через миг, лизнув черные камни, серый мохнатый зверь уселся на задние лапы и отвернул морду к избе, словно показывая, что она может пройти.

Катюша медленно пошла к избе. Уже на крыльце перед ней пробежала иссиня черная кошка, которая недовольно мяукнула на нее и скрылась из виду в высокой траве. Катюша подошла к двери и постучалась. Никто не открывал. Девушка постучалась еще раз. И так же ей ответила тишина. После третьего раза Катюша толкнула дверь. Она оказалась не заперта. Девушка вошла внутрь пустынной избы. Везде царил мрак. Множество веников, странных сушеных трав, горшков и разных оборванных тяпок, висевших со всех сторон, навели девушку на мысль, что здесь обитает какой-то странный хозяин. Огонь в печке тлел не ярким пламенем, и девушка боязливо сделала несколько шагов внутрь мрачной избушки. Никого не было видно.

– Здравствуйте, – пролепетала Катюша, тихо проходя к печке. – Я не хотела помешать.

Девушка сделала еще несколько шагов и замерла, озираясь по сторонам. Вокруг было тихо и пустынно. Вдруг какое-то неприятное чувство заставило девушку похолодеть до кончиков пальцев ног. Он явственно ощутила чье-то присутствие позади себя. Катюша резко развернулась назад и едва не вскрикнула. Перед ней всего в двух шагах стояла сгорбленная невысокая старуха. Ее лицо изможденное темное и морщинистое было неприветливо. Но самыми неприятными были ее маленькие черные глаза, из которых лился зеленый мутный свет. В следующий миг Катюшу осенило осознание того, что перед ней не кто иная, как ведьма. Именно так и описывала облик ведьмы, когда-то давно ее няня. Старуха не двигалась, не проронила ни слова, а лишь испепеляла девушку своим сверлящим взглядом. Катюша опомнилась и быстро пролепетала:

– Доброго здравия Вам бабушка.

Только после ее слов старуха словно ожила и, прищурившись, прохрипела жутковатым голосом:

– Чего тебе девка?

– Бабушка милая, схороните меня у себя, чтобы разбойники, что у Вас в деревне обитают, не нашли меня.

– Разбойники? Что ты девка? Они еще по зиме все сбежали да сгинули.

– Неужели бабушка? – опешила Катя, радостно.

– А то, как же? Царица то солдатиков в округу нашу послала, дак они всех этих душегубов и повесили на столпах вдоль дорог. Сейчас-то спокойно везде.

– Вы успокоили меня бабушка. Теперь мне легче стало, не так боязно быть здесь.

– Дак чего тебе девка? Говори толком, – недовольно проскрежетала старуха.

– Бабушка милая, я не хотела побеспокоить Вас. Но мне очень нужна Ваша помощь.

– Помощь?

– Да. Мне не у кого более ее просить.

– Ну и чего тебе?

– Вы могли бы дать мне лошадь или помочь доехать отсюда до Петербурга? Мне очень надобно выбраться отсюда.

Старуха долго пронзительно смотрела на девушку и хмурилась.

– Поняла я кто ты, девка, – проскрежетала вдруг старуха. – Для тебя видать барчук снадобья просил.

– Барчук? – удивилась Катя, зная, что так в простонародье называли дворянских детей. Но она не понимала при чем тут это.

– Ну, ноги то у тебя болели?

– Да болели, – тихо заметила Катя.

– Вот я и говорю, что мази то у меня брал твой отшельник.

– Но он не барчук, он простой мужик промышляет охотой, лишь живет в глухом лесу.

– Да не важно, кто он, – отмахнулась старуха и, отвернувшись от девушки, поковыляла к печи. Старуха начала поправлять дрова, а Катя встала за ее спиной и просяще вымолвила:

– Бабушка родная, Вы помочь мне должны. Мне в Петербург надобно. Может, Вы знаете, кто из села Вашего туда в ближайшее время на телеге поедет. Так я бы с ним отправилась. Моя тетушка, она богатая и отблагодарила бы того извозчика.

– А что ты своего отшельника то не попросишь? Пусть свезет тебя куда надобно, – проскрежетала старуха.

– Он не повезет.

Старуха медленно повернулась к девушке и выпрямилась на немощных ногах. Вперив в Катюшу недовольный злой взгляд, ведьма процедила:

– Ты что ж, девка хочешь, чтобы твой охальник всю избу мне разворотил, да меня пришиб?

– Вы про что бабушка? – опешила Катя тихо, невольно попятившись и не в силах выносить силу темного взгляда старухи. Ведьма начала медленно наступать на девушку и сквозь зубы выплевывать слова:

– Дак, как узнает он, что я помогла тебе, так и прибьет меня! Я то уж знаю. Бешеный нрав то у него, когда не по его выходит.

– Бабушка, поймите, одна у меня надежда на Вас! Больше пойти не к кому. Помогите!

– Нет, – отрезала старуха. – Иди откуда пришла, пока твой хахаль не наведался сюда. Не надобно мне несчастий из-за тебя.

Старуха отвернулась от девушки и опять наклонилась к печке, поворачивая поленья. Катя осталась стоять на месте, и на ее глазах заблестели слезы. Она поняла, что здесь ей искать нечего. Но идти в другие дома она опасалась. Она боялась встретить там Ивана. Опустив головку, девушка уже направилась к выходу, как ее взор упал на четки, что были в ее руке. Она вдруг остановилась и диким взором посмотрела на переливающиеся камни. Мысль ненормальная режущая сердце пронзила девушку и она, резко обернувшись к старухе, выпалила

– У меня есть четки. Они очень дорогие. Если Вы поможете мне бабушка, я отдам их Вам.

Старуха обернулась к девушке, и увидела, как по ее красивому личику уже побежали слезы. Дрожащей рукой девушка ей протягивала в ладони некие черные камни, а ее губки как-то несчастно тряслись. Маруна удивленно уставилась на драгоценные камни в руке у девушки, и приблизилась к ней вплотную. Мощная теплая энергия исходила от камней, и ведунья отчетливо ощутила ее силу. Подняв опешивший взор на девушку, старуха спросила:

– Твои камни то?

– Матушки покойной моей, – с надрывом сказала Катюша, дрожа. Как не больно ей было расставаться с четками матери, но за свободу она была готова отдать их этой старухе.

– Дай-ка четки то твои рассмотреть, как следует.

Маруна протянула руку, и девушка отдала ей четки. Старуха положила переливающиеся камни на одну сухую ладонь, а второй начала водить рукой по камням что-то шепча и всматриваясь в переливающиеся каменья. Через некоторое время колдунья подняла взор на девушку и прошептала:

– Вижу я, что камни эти имеют силу великую. И чувствую, что если не помогу тебе, то проклятье на мне будет до конца веков. Ибо мать твоя перед смертью заговорила их на оберег…

– На оберег?

– Да чтобы они оберегали тебя, – старуха посмотрела внимательно на Катю. – Вижу всего пару фраз перед смертью успела сказать мать то твоя, но своей кровью скрепила свою волю она… Оттого и камни эти древние наполнились силою… и я должна выполнить твою просьбу…

–Так Вы поможете мне бабушка? – с воодушевлением заметила девушка.

– Погоди стрекоза, – тихо заметила Маруна, обернув взор на камни, и вновь провела по ним рукой. – Еще кое-что вижу.

Уже через миг старуха вновь убрала руку с камней и, прищурившись, внимательно посмотрев на Катюшу, проскрежетала:

– А ты уверена, что хочешь уйти от него?

– От кого?

– Ну, от отшельника то твоего, который спас тебя, да насильно при себе держит?

– Да конечно! Мне в Петербург к тетушке надобно.

– Вижу что люба ты ему… – заметила старуха тихо.

– И что же? Мне нет дела до этого, – пролепетала Катя нервно. – Я не хочу больше в лесу жить!

– Вижу, что не зря появился он тогда по осени в том лесу, да спас тебя…– тихо вымолвила старуха. – Обережное заклятие матери твоей помогло тогда, и он увидел тебя… судьба он твоя…

– Судьба? – опешила Катя. – Да не может того быть!

– Не кричи, девка, – поморщилась Маруна. – Говорю, что вижу. Твоя мать, которая еще была тогда духом на земле, привела его к тебе на помощь и благословила Вас…

– Не могла моя матушка пожелать мне подобной судьбы! – выпалила нервно Катюша. – Чтобы за мужика замуж идти!

– Ох, много ты не знаешь, девка…

– И зачем мне знать? Не хочу.

– А зря… – тихо вымолвила ведьма. – Это чужая тайна не могу я открыть ее. Он сам должен.

– Да не хочу я знать ничего о нем, поймите бабушка. Надоел, да замучил он меня хуже некуда. Стращает только, да указывает, что делать. А я другой жизни хочу, поймите!

– Скажу последнее. Если уйдешь от него, то беды нахлебаешься да настрадаешься…

– Вы бабушка меня не отговаривайте. А лучше скажите, поможете ли Вы мне или нет?

Старуха долго смотрела на девушку и лишь через какое-то время тяжко выдохнула:

– Помогу, коли хочешь того.

– Да прошу Вас бабушка, – с радостью выпалила Катюша.

– А четки то матери убери, не возьму я их. Они оберег твой.

Катюша кивнула, и проворно стянув с плеча суму, убрала четки туда. Старуха отметила это и, кряхтя, направилась к печи. Подняв ковш, она зачерпнула воды и потушила огонь в печи. А затем, обернувшись к девушке, сказала:

– Ну что ж пойдем, отведу тебя тайком в дом к дочке моей. Схоронишься пока там. А на завтра велю, чтобы зятек то мой отвез тебя куда тебе надобно.

– Благодарствую милая бабушка, во век за Вас молиться буду, – пролепетала с воодушевлением девушка.

Старуха поковыляла к сундуку, и вытащила теплый платок. Надев его на плечи, старуха зажгла свечу и, взяв ее в руку, прошла на середину избы. Наклонившись, она легкостью, которая удивила Катюшу, дернула за деревянную ручку в полу. Подняв сколоченную из досок дверь, что была в земляном полу, она открыла ее, и начала спускаться в погреб, что был вырыт в избушке.

– Давай лезь за мной чего встала, – приказала Маруна девушке.

– В погреб?

– Лезь говорю девка. Погреб то этот имеет ход тайный, который ведет до дому дочери моей.

– Ничего себе. А отчего так? – не удержалась от вопроса Катюша. Все в этой избушке, начиная с собаки-волка и кончая подземным ходом, казалось ей некой сказкой.

– Дак от лихих людей сделан. Чтобы можно было спастись из деревни, когда разбойники нападают. Да выйти беспрепятственно на окраину села, а затем в лес.

– Как чудно бабушка, – пролепетала девушка, подходя к входу и спускаясь вниз по каменным ступеням.

– Так и пойдем. А то неровен час, твой охальник увидит нас в деревне. Ты ведь с ним пришла.

– Да бабушка Вы правы, – кивнула Катюша, спускаясь проворно ниже по ступеням.

– Да дверь то прикрой, – прикрикнула на нее старуха, которая уже устремилась куда-то в бок. Катюша кивнула и, вернувшись на две ступеньки вверх, ухватила деревянную дверь погреба и поспешила закрыть ее, чтобы скорее следовать за старухой. Она уже почти закрыла тяжелую дверь, как ощутила, что что-то тянет ее назад. Катюша попыталась вырваться и дернулась. В следующий миг раздался звук рвущейся ткани, и девушка оказалась свободна. Катюша, обернувшись и поправив суму на плече, поняла, что нечаянно зацепилась сумой за край необтесанных досок. Не обращая внимания на это досадное недоразумение, девушка, переместила суму в руку, захлопнула крышку погреба, и проворно устремившись вслед за старухой.

Следуя тайным ходом, Маруна приблизилась к концу туннеля и начала подниматься по ступеням. Почти два дня старуха отсиживалась у своей дочери. Крехтя Маруна вылезла из погреба и прикрыла за собой тяжелую деревянную дверь в полу. Едва она выпрямилась и обернулась, как невольно обмерла. В пяти шагах от нее во мраке ее избушки, сидя на лавке, возвышалась широкоплечая фигура мужчины. Выпрямившись и расставив в стороны ноги, согнутые в коленях, мужчина замер, словно изваяние и не шевелился, устремив лицо прямо на нее.

– Чего тебе надобно барчук? – выдохнула ведунья, скорчившись, ощущая очередной приступ у сердца. Она отошла от погреба и, поджав губы, уставилась не по-доброму на молодого человека. Она предполагала, что после исчезновения девушки он будет искать беглянку в каждом доме в селе, в том числе и у нее. Но старуха не собиралась говорить ему правду.

– Что бабка помогла ей? – процедил зловещим голосом Иван, испепеляя взором старуху.

– Не пойму о чем ты…. – прокряхтела Маруна.

– Не понимаешь? – процедил молодой человек и, встав на ноги, вытянул вперед руку. Старуха ахнула, увидев черные четки в его пальцах. Она отчетливо поняла, что не зря она заметила ту дыру на суме девушки. Видимо из нее по неосторожности и выпали черные диковинные камни, оставшись в ее избушке, когда девушка спускалась в подземный ход. И теперь они были явным обличительным подтверждением тому, что девушка была здесь, и она помогла ей.

Иван замер в угрожающей позе и лишь опустил руку с четками, сжав их в своей широкой ладони. От его мрачного сильного взора, направленного прямо в ее лицо, старухе стало совсем плохо и она начала шептать обережные молитвы, окружая себя энергетической стеной. Она ограждала себя от разрушительных потоков бьющей энергии, которая исходила из яркого зеленого взора молодого человека.

– Я не могла иначе, – проскрежетала Маруна. – Девка ведь не любит тебя. Я ведь знаю, что ты насильно привязать ее к себе хочешь…

– А то, что дышать мне без нее в тягость, это тебе ведьма не ведомо? – глухо загробным голосом процедил Иван и, положив четки на скамью, начал приближаться к старухе.

– Мне на это все равно… – проскрежетала старуха, пятясь от него в угол.

– Ах, все равно?! – взъярился он, надвигаясь на нее. – Говори где эта поганка?!

– Не знаю я, – отмахнулась от него старуха, отворачиваясь от него.

– Говори, ведьма. Или устрою тебе судный день прямо сейчас!

– Ох, окаянные, навязались на мою голову! – обернулась к нему Маруна, невольно вымолвив. – То одна плачет да просит, то второй угрозами запугивает!

– Я тебя бабка не пугаю! Я твое логово сейчас так разворочу, что навек запомнишь, как со мной связываться! – выпалил Иван гневно. Он тут же развернулся и схватил стоящую рядом лавку. Легко подняв ее, он со злостью швырнул ее в деревянные полки, на которых стояли разные крынки и берестяные банки с травами. Лавка, с бешеной силой ударилась об полки, развалившись на куски, и многочисленные запасы кореньев и снадобий полетели на пол, просыпаясь и выливаясь. Старуха истерично заверещала, бросившись к своим травам, которые она собирала более пяти лет и истерично завопила:

– Что ж ты творишь, паскудник?! Да я тебе сейчас….

Маруна развернулась к Ивану, и вытянула свои сухие руки вперед, скрестив ладони перед собой. В следующий момент, из ладоней старухи вырвался темно-зеленый свет, который она направила прямо в грудь молодого человека. Иван уже надвигался на нее, и лишь на миг остановился. Он не видел свет, но ощутил, что некая сила не дает ему сдвинуться с места, и давит прямо ему в грудь. Но он напряг свою волю и попытался сделать шаг, потом еще один, преодолевая некую силу, удерживающую его. Его взор сильный мощный, давил в глаза старухи испепеляя ее.

Опешив, Маруна увидела, что молодой человек хоть и тяжело, но все же преодолевает ее уничтожающий луч. И ему не просто ничего не делается, а он еще способен противостоять ему. Взор Ивана горел неистовым зеленым огнем, подавляя волю Маруны и не давая ей увеличить силу луча. Молодой человек сделал еще два шага к старухе и его руки потянулись к ее горлу. Маруна поняла, что энергетика мальчишки слишком сильна, и она не может совладать с ним. Да он наверняка не понимал, что обладает сильными энергетическими способностями. И она осознала, что если бы он захотел, то мог бы стать сильным колдуном или ведуном. Гораздо более сильным, нежели она. Ведь теперь неосознанно в своей ярости, Иван раскрыл всю свою потаенную энергию. И теперь не только не потерял сознания от ее убийственного луча, а смог преодолеть его и добраться до нее. Молодой человек схватил одной рукой Маруну за ветхое платье на груди и процедил:

– Ты лучше скажи бабка, где она… я ведь не отступлюсь…

Маруна ощутила, что его испепеляющий взор бьет ее, прямо в сгусток ее энергии, который находился на ее лбу. Старуха ощутила, что задыхается от мощи его взора. Не в силах сопротивляться Маруна опустила руки вниз, убрав поток убивающей энергии, и обессилено прошептала:

– Отпусти… все скажу…

Молодой человек тут же отпустил ее платье, и чуть отодвинулся от нее и угрожающе выдохнул над ней:

– Говори, ведьма…

Чуть отдышавшись и ощутив, что его взгляд стал немного мягче и уже не угнетал ее старуха, сверкая на молодого человека недовольными темно-зелеными глазами, тихо произнесла:

– В столицу подалась она. Мой зятек Михайло отвез ее на своей телеге вчера после полудня, пока ты в лесу ее искал.

– И куда в столице?

– Сказал что на Малую Мещанскую улицу, к Нелидовым.

– Значит, как и хотела, к тетке своей, – вымолвил Иван глухо, отвернувшись от старухи.

Он схватился за виски, словно у него раскалывалась голова, и отошел в сторону. Тяжело бухнувшись на лавку, Иван сгорбил плечи и тяжко вздохнул. Маруна медленно приблизилась к молодому человеку и вдруг заметила, что неподалеку лежат гранатовые четки. Ведунья проворно взяла драгоценную вещицу в руки и провела по ней пальцами, считывая с камней нужные сведения. Уже через миг, удивленно опешив, Маруна поняла, что совершила страшную ошибку. Старуха мрачно нахмурилась и тяжко вздохнула, напряженно размышляя о том, как ей все исправить. В следующий миг ведунья медленно обратила взор на молодого человека, который так и сидел, уперев голову в руки, стоящие на коленях, и застыл словно изваяние. Понимая, что только он мог исправить ситуацию, старуха тихо спросила:

– За ней в столицу поедешь?

– Нет, – произнес Иван глухо, так и не поднимая головы. – Не хочет быть со мной, ну и шут с ней… не поеду я никуда…

– А сам-то без нее сможешь? – осторожно спросила старуха. Молодой человек поднял на нее лицо, и Маруна увидела в его глазах боль.

– Смогу, – выпалил он мрачно.

– Ну, ну, попробуй. Только не жить тебе без нее… тоска съест…

– Жил до того, и без нее проживу. Все равно она всю душу мою истерзала. Не могу больше… ведь знаю что не люб ей… видимо не судьба…

Он встал и медленно направился к выходу.

– Погодь сынок! – окликнула его старуха. – Вот четки то ее возьми с собой, передай ей.

Остановившись, Иван чуть обернул к ведьме лицо.

– Я же сказал, что не поеду за ней, – недовольно буркнул он.

– И все же возьми четки, вдруг передумаешь, – Маруна засеменила к нему и сунула в его широкую ладонь черные камни и, смотря прямо в его лицо, добавила. – Чувствую, что уж больно сильно любишь ты ее. А вдруг у Вас то и сладится все. Материнское то благословление сильно очень, оно может и судьбу Вашу свершит. Я ведь только сейчас поняла, что неверно разгадала то я напутствие матери то ее. Надобно было раскрыть ей тайну то твою, да удержать ее до тебя. Так велела душа матери то ее. А я то разлучила Вас глупая. Так за то и наказана, хвораю я сильно уже второй день. Ты отдай девице то четки эти, чтобы ее мать то покойная не гневалась на меня, да болезнь то от меня отвела…