Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Санкт-Петербург, особняк Тепловых,

1774 год, 29 декабря

Внимательно выслушав Семена Парамоновича, Теплов вскинул на поверенного глаза и переспросил:

– Вы уверены, что имение приносит ежегодный доход и вполне прибыльно?

Утреннее солнце едва проникало в огромный кабинет своими бледными зимними лучами. Теплов занимал свое обычное место за широким письменным столом из красного дерева. Напротив молодого человека сидел Лукьяненко.

– Да, Илья Григорьевич, – кивнул Семен Парамонович. – Две деревни в имении Дарьи Сергеевны, завещанные ей покойными родителями, приносят ежегодный доход, достаточный для содержания небольшого усадебного дома и особняка в Москве со всеми крепостными. А в Петербургском банке на счету Дарьи Сергеевны лежит векселей и ценных бумаг на сумму более ста тысяч, которые ежегодно прибавляют процентами по семь тысяч рублей.

Нахмурив брови, Теплов уткнулся взором в пустой лист бумаги, на котором его рука вывела каракули и штрихи.

– Вы на редкость проворны, Семен Парамонович. Я доволен вашей работой, – сказал холодно Теплов.

– Я постарался как можно быстрее выполнить ваше поручение, – довольно заметил поверенный.

– Позвольте, барин? – в кабинет просунулась голова лакея.

– Что тебе? – спросил недовольно Илья и уставился на слугу.

– Это насчет Дарьи Сергеевны, вы велели сразу же докладывать, – объяснил лакей, входя. Теплов сделал знак слуге приблизиться.

– Извините, Семен Парамонович, – бросил Илья и повернулся к слуге. Прохор вплотную подошел к молодому человеку и, наклонившись к уху Теплова, прошептал:

– Теперича Дарья Сергеевна изволили выехать верхом на Резвушке, в сторону реки. Вышли через черный ход и велели Никанору никому не сообщать об этом.

– Так, – пробубнил себе под нос Илья, когда слуга выпрямился. «Значит, она посмела отправиться на верховую прогулку, несмотря на мой запрет, – подумал напряжено Теплов. – И наверняка решила, что, пока он занимается делами в кабинете, как он делал по утрам все предыдущие дни, ее вылазка останется незамеченной. Как сказал Прохор, вышла через черный ход и велела конюху никому не говорить…» Это известие не понравилось Илье. Единственный положительный момент в этой ситуации был в том, что, видимо, Даша поправилась, раз отправилась на верховую прогулку.

Прошло уже четыре дня с начала ее болезни. И с того напряженного разговора, который произошел в Рождественское утро, Илья не видел девушку. Лишь со слов матушки он узнал, что девушке еще позавчера стало лучше, и жар спал. Даша не выходила из своей комнаты, и ее горничная носила еду прямо в спальню. Ему казалось, что Даша не просто обижена на него, а специально решила назло показать всем, как с ней несправедливо обращаются, и, как затворница, сидела у себя. Но Теплов, запрещая ей выходы в свет, совсем не был против, чтобы девушка гуляла в их саду, ибо прекрасно понимал, что для молодого организма это необходимо. И теперь, вместо того чтобы, как и подобало порядочной девушке, выйти прогуляться около дома, она тайком ускакала верхом неизвестно куда. Теплов помрачнел и решил, что надо очень строго поговорить с этой упрямицей, едва она вернется.

– Значит так, проследишь, когда она вернется, и доложишь мне, – велел Илья. И слуга понятливо кивнул и опять спросил:

– Можно еще доложить?

– Что там еще, – уже раздраженно спросил Теплов. – Неужели немного нельзя обождать, пока я не закончу с Семеном Парамоновичем?

– Это касательно Ивана Федоровича, – тихо произнес Прохор, вновь наклоняясь к Теплову.

– Что же?

– Они опять изволили цветы прислать. Опять их в огонь?

– Да, – ответил Теплов и нахмурился, так как сразу же вспомнил неприятный разговор с Михайловым на днях. Позавчера Иван приехал в их дом ближе к обеду. Илья вышел к нему, и они долго говорили в гостиной. Вдруг Илья Федорович спросил, не может ли он увидеть Дарью Сергеевну? Илья ответил, что она больна и никуда не выходит. На это Михайлов, вздохнув, заметил:

– Теперь понятно, отчего вот уже какой день я прогуливаюсь в парке, что неподалеку отсюда, и не встречаю ее.

– А вы должны были встретиться? – удивленно вымолвил Илья.

– Она говорила, что любит поутру прогуляться в этом парке. Вот я и хотел сопроводить ее. Но видишь, как вышло, заболела она.

Поэтому, узнав, что Даша тайком выехала из усадьбы, Илья помрачнел. В его думы тут же вклинилась мысль о том, что девушка вполне может случайно встретиться с подпоручиком. Аеще эти цветы, которые приносили от Михайлова ежедневно.

– Слушаюсь. В огонь, так в огонь, ну уж больно красивые они, жалко, – вымолвил печально лакей.

– Ты что это, мои приказы обсуждать вздумал? – удивился Илья, приподнимая бровь.

– Нет, барин, понял я, – заметил Прохор и вышел из кабинета.

– Итак, продолжим, Семен Парамонович, – произнес Илья, вновь обратив взор на поверенного. – Вы подготовили бумаги об опекунстве, которые я просил вас?

– Бумаги делаются. Там нужно определенные правила соблюсти в составлении. Они будут готовы только через пару недель.

– Хорошо, я жду, – кивнул Илья. – Семен Парамонович, я надеюсь, что сегодняшний разговор останется между нами. И вы не будете докладывать ни моей матушке, ни тем более Дарье Сергеевне о том, что ее имения приносят доход, и о том, что ее векселя лежат в банке? Когда придет время, я сам обо всем расскажу.

– Как вам будет угодно, Илья Григорьевич, – почтительно кивнул Лукьяненко.

– Тогда вы свободны.

Семен Парамонович проворно встал, на ходу складывая в папку бумаги, и, как-то заискивающе улыбнувшись Теплову, произнес:

– Я хотел поздравить вас с именинами, Илья Григорьевич.

– Спасибо, – улыбнулся Илья.

– Прием вечером устраиваете?

– Будет бал, – вздохнув, сказал Теплов понуро. – Матушка настояла на необходимости пригласить почти весь Петербург семействами. По мне так и совсем эти балы ни к чему. Шум, гам, толкотня.

– Но как же? В свои именины положено празднество устраивать, Илья Григорьевич. Должно это. Иначе общество осуждать вас будет. Все так делают.

– Матушка тоже так сказала, – вздохнул Илья. – Но, хорошо хоть, Марья Ивановна сама предложила все организовать и приглашения написать, с обедом и музыкантами решить. А то, знаете, мне сейчас вовсе не досуг этим заниматься…

Когда Теплов спустился вниз, китайская и янтарная гостиные были наполнены гостями. Разряженные, жеманные в ярких открытых платьях, камзолах, обсыпанных драгоценностями, в пыльных париках, в перчатках и веерах, петербургские дворяне вызвали у Ильи чувство брезгливости. Он так давно уже не был на всех этих балах и приемах, что с нескрываемым отвращением отмечал вторые подбородки мужчин, которые явно выделялись на напудренных лицах, смешные парики немолодых дам и чересчур глубокие декольте девиц, из которых так и норовила вывалиться грудь. Последний раз Илья посещал подобное мероприятие два года назад, еще до последней военной кампании. Тогда ему даже понравилось все это действо. Но теперь, пройдя через толпу гостей, которые здоровались с ним и говорили помпезные поздравления, молодой человек облегченно вздохнул, увидев матушку.

Марья Ивановна в высоком парике, шикарном белоснежном платье, украшенная рубинами, подаренными ей на рождество, улыбнулась Илье и подошла к нему.

– Сынок, мы уж тебя заждались, – заметила она.

– На конюшне несколько часов проторчал, – ответил ей молодой человек и поклонился очередной паре, проходящей мимо, которая поздоровалась с ними. – Черноокая кобыла никак разродиться не могла.

– Илюша, сейчас прием, потом это обсудим, – осекла его Марья Ивановна. Она оглядела сына с ног до головы. На Теплове был черный короткий кафтан с золотой вышивкой, выглядывавший из-под него белый камзол, черные бархатные штаны и короткие кожаные сапоги. Без парика с уложенными чуть завитыми на висках темными волосами, с естественным цветом лица и красиво очерченными губами Илья показался ей очень приятным. Лишь некоторые детали во внешности сына смутили Теплову. И она тихо озвучила свое неудовольствие. – Ты не надел парик?

– От него потом голова чешется, матушка, – скорчив гримасу, произнес Илья и поздоровался с очередным гостем.

– Илюша, мода такая, надобен парик.

– Матушка, – возразил ей молодой человек. – Кому надобен, тот пусть и надевает этот рассадник блох. А по мне и так хорошо.

– И скажи на милость, отчего ты в сапогах? – уже более строго заметила мать.

– Потому что туфли натирают мне ноги, – просто ответил Илья.

– Илюша, ты можешь ходить в сапогах в остальное время, воля твоя. Но на бал принято надевать туфли. Что скажут люди?

– Матушка, – уже недовольно заметил Теплов и наклонился к ее уху. – Моя ступня слишком широка для этих ваших туфель, которые как на дамочек, более и не лезут ни на кого. А насчет гостей, кому не нравится мой вид, могут не смотреть.

Молодой человек выпрямился, довольный своим ответом, и вновь поздоровался с очередными гостями. Тепловы стояли у входа в гостиную и встречали прибывающих.

– Боже! – воскликнула удрученно Марья Ивановна. – Все же как ты невозможно походишь на деда! И нрав твой с каждым днем на него похожим становится. Батюшка тоже все время в сапогах ходил и лошадником знатным был.

– Ну, он же мой дед, – улыбнулся ей Илья. – На кого я должен быть похож, по-вашему, матушка?

– Хоть на отца, – вздохнула Теплова, обмахиваясь большим ажурным веером. – Он такой мягкий, добрый был, все время мне уступал.

– Оттого-то вы его и не любили.

– Илья Григорьевич, – возмутилась Марья Ивановна. – Ты, по-моему, забываешься.

– Простите, матушка, – вымолвил молодой человек и поцеловал в знак извинения ручку Тепловой. – Но мне кажется, что, если бы отец поменьше потакал вашим капризам, вы бы тоже счастливее были.

– Ты многого не знаешь, – сказала печально Марья Ивановна.

– Чего же?

– Да так, – вздохнула Теплова.

– Вы же всегда мне говорили, что я и внешнее на отца не сильно похожу? Что я скорее в вашу породу, – вымолвил невольно Илья.

– Так и есть. На деда ты похож покойного, батюшку моего, даже внешне. Только пониже ростом он был, да глаза серые.

– Пойдем, представлю тебя Куракиным. Они уж больно хотели повидаться с тобой.

Илье пришлось согласиться, и Теплова почти битый час водила его между приглашенными, представляя своего сына. Вся эта вереница напудренных дам в высоких париках не произвела на Илью должного впечатления. Единственные девицы и женщины, которые показались молодому человеку вполне приятными были, как и он, без париков. Их естественные волосы, уложенные в красивые прически, вызвали у Ильи гораздо больше понимания, чем украшенные драгоценностями и искусственными цветами парики других дам. Некоторые мужчины выглядели вполне нормально, по мнению молодого человека, со своими волосами и без пудры, и это импонировало Илье.

На Марье Ивановне тоже красовался темный парик, так же, как и на Лизе белый. Оленька, причесанная по последней моде, бегала среди гостей в новом голубом платье, и в его рождественском подарке в ушах. Нигде не увидев Дашу, Илья понял, что она все еще дуется на него. Однако у Теплова возникло навязчивое желание непременно увидеть ее. Они и так не встречались уже более четырех дней. И он ощутил, что ему не хватает среди гостей светлого и чистого лица девушки. Он хотел хоть издалека полюбоваться на нее. И, возможно, если Даша изменила свое отношение, он в знак примирения поцелует ей руку и потанцует с ней. Теплов взглянул на карманные часы. Стрелки показывали половину восьмого вечера. Решив, что у девушки будет достаточно времени, чтобы собраться и явиться на бал уже через час или полтора, к началу танцев, молодой человек отошел от матери и окликнул одного из слуг.

– Пошлите кого-нибудь за Дарьей Сергеевной. Передайте, что я прощаю ее, и она может спуститься вниз к гостям, – приказал Теплов тихо, чтобы никто не слышал. Слуга понятливо кивнул и удалился.

Бал открылся полонезом, как и положено. Илья под руку с княгиней Голицыной, самой титулованной дамой на празднике, начал этот помпезный танец. Именно тогда Теплов заметил некое оживление сбоку. Чуть повернув голову, он увидел Михайловых, появившихся в бальной зале. Именно Ксения в прелестном платье из темно-синего бархата произвела фурор и вызвала возбужденные возгласы. Невольно Илья ощутил, что взор темноглазой красавицы тут же остановился на нем. Весь оставшийся танец молодой человек почти явственно чувствовал, как взгляд Михайловой прямо обжигает его. Отчего-то это повышенное внимание со стороны первой красавицы Петербурга не нравилось Илье, а к концу танца стало даже раздражать его.

Теплов едва успел проводить княгиню Голицыну в круг дам, как за его спиной раздался томный голос:

– Илья Григорьевич, вы позволите пожелать вам на именины отменного здоровья? – проворковала Ксения.

Медленно обернувшись, Илья холодновато улыбнулся и вымолвил:

– Как вам будет угодно, многоуважаемая Ксения Федоровна.

– Я видела, как вы танцевали, весьма недурственно, – произнесла Михайлова, и ее темные глаза прямо прилипли к губам молодого человека. – Я могла бы составить вам компанию в следующем танце.

Теплов напрягся от недвусмысленного взгляда девушки и вновь, холодно улыбнувшись ей, словно противнику, галантно вымолвил:

– Буду рад, Ксения Федоровна. Но мне надобно спросить у матушки, не нужно ли ей чего? И потом я к вашим услугам.

Ксения кивнула в знак согласия и отошла. Встав к нему боком, девушка начала быстро обмахиваться белым ажурным веером, то и дело кося глазами в его сторону. Приблизившись к Тепловой на минимальное расстояние, Илья наклонился к уху Марьи Ивановны и недовольно прошептал:

– Матушка, зачем вы пригласили Михайловых?

– Но как же, сынок? Я не могла их не пригасить. Ведь они знатной фамилии, и их отец занимает высокое положение при императрице. Они могли бы обидеться, – так же шепотом произнесла Теплова.

– Прекрасно, матушка. Но теперь мне придется весь вечер выдерживать напор этой черноволосой ведьмы. А возможно, и ее братца, который наверняка тоже станет мне докучать на тему недавнего разговора.

– Какого разговора?

– Да есть одна тема, которую мы никак разрешить с ним не можем, – добавил Илья уклончиво, думая о том, что Иван наверняка будет просить его о встрече с Дашей. А за ней уже послали. Однако Илья вмиг придумал хороший повод, чтобы Михайлов не мог подойти к Даше, и про себя улыбнулся. Он поцеловал Марье Ивановне ручку и громко вымолвил: – Я оставляю вас, матушка, в самом прелестном обществе.

Теплов улыбнулся старым матронам, сидевшим на диванчиках напротив, которые оценили его комплимент и одобрительно закивали, и направился в сторону Ксении.

Она ожидала его. Едва он приблизился к девушке, как она так приторно слащаво улыбнулась, что Илья невольно напрягся, ощущая, что всеми фибрами души не желает ее общества. Ксения тоже была без парика, и ее густые темные локоны красиво спускались на белоснежные открытые плечи. Платье ее было узко, с невероятно глубоким вырезом. И Теплов тотчас оценил, что груди у Михайловой вовсе нет. Или, вернее сказать, она была, но уж совсем маленькая, такая, что даже не выступала над вырезом. Илья тут же вспомнил прелестные, полные упругие грудки Даши, которые он отчетливо видел сквозь влажную рубашку, чудесную форму которых он очень хорошо запомнил. Ксения почти притиснулась к нему и проворковала:

– Вам так идет черный цвет, Илья Григорьевич, как будто вы падишах какой…

Комплемент Ксении совершенно не впечатлил Теплова, и он подумал, что лучше бы она действительно сказала что-то именно о нем, а не сыпала избитыми фразами. Подав девушке руку, Илья повел ее в бальный круг. Они прокружили менуэт, и она попросила отвести ее к столу с напитками. Протянув спутнице бокал шампанского, Илья взял свой и отметил, что Михайлова залпом выпила спиртное. Видя его внимательный взгляд, девушка заискивающе заулыбалась и заметила:

– Такая жажда у меня.

– Я не заметил, как вы приехали, – произнес Теплов, решив поддержать разговор, ибо стоять и молчать рядом с Ксенией было уж слишком утомительно.

– О, мы с Иваном немного запоздали. Такая толчея у ваших ворот. Столько колясок, еле место нашли. Да к тому же снег растаял и грязь.

– Надеюсь, вы не сильно измарали платье?

– Совсем нет, – коварно улыбнулась Ксения. – Крепостной донес меня до вашего крыльца на руках.

Теплов, услышав это, удивленно спросил:

– Крепостной носит вас на руках?

– Довольно часто. Он такой верзила. Я его намеренно из деревни выписала, чтобы он носил меня через грязь. Знаете ли, в Петербурге по осени и зимой так слякотно порой бывает, что в иную лавку просто не пробраться. Он всегда сопровождает меня, ездит с кучером на козлах.

– Ясно, – сухо вымолвил Теплов и осушил свой бокал.

Этот рассказ Ксении не понравился молодому человеку. Илья считал неприличным, чтобы какой-то крепостной мужик носил девицу дворянку на руках через грязь, прижимая ее к своему телу. Это было невозможно вульгарно и пошло. Однако Ксения, похоже, так не думала, раз без стеснения говорила об этом.

Около них появился Иван Федорович и поздоровался. Илья ответил другу прохладным приветствием. Не прошло и пяти минут, как Михайлов спросил:

– Я не вижу Дарью Сергеевну на балу, она разве все еще больна?

– За ней послали, – коротко объяснил Теплов.

– Это радует, ибо я так давно не видел ее. А мне очень бы хотелось выказать ей свое расположение.

Илья промолчал, думая, что разговор о Даше окончен, но не тут-то было.

– Илья Григорьевич, ты не знаешь, отчего она не пишет мне? – спросил Иван.

– А она должна? – Теплов удивленно вскинул бровь.

– Конечно. Почти ежедневно я посылаю ей цветы с письмом, в котором прошу об ответе. И ни разу я не получил от нее записки.

– Извините нас, Ксения Федоровна, – произнес Илья и, указав Михайлову в сторону, предложил. – Отойдем?

– Пожалуй, извини нас, сестрица, – бросил подпоручик и сделал вид, что не заметил, как лицо сестры скисло.

– Слушай, Иван, ты немного попридержи коней, – тихо процедил Теплов, едва они оказались у окна, в отдалении от основной массы людей. – Мы же договорились с тобой, что до именин Даши ты не будешь ничего предпринимать.

– Да, я обещал, – нахмурился Михайлов. – А если житья мне без нее нет? День и ночь все о ней думаю. Ты скажи хоть, нравятся ей те цветы, что я присылаю?

– А мне почем знать? – ощетинился Теплов. – Их ей в комнату сразу относят. Не ведаю, нравятся или нет.

– А отчего она не пишет, тоже не знаешь? – спросил Михайлов, заглядывая в аквамариновые глаза Ильи и ища в них ответ.

– Нет. Может, она и не хочет тебе писать? – предположил Теплов, прекрасно зная, что Даша не получила ни одного письма и ни единой корзины цветов от Михайлова, и все его приветы сгорели в печке.

– Я так печален, Илья. Могу я тогда хоть разок заехать к вам в гости, навестить ее?

– Я же тебе говорил, матушка рассердится. Подожди до ее именин.

– Наверное, ты прав, придется ждать, – произнес Михайлов с тоской.

– Ты извини меня, Иван Федорович, мне надо поговорить кое с кем, – заметил Илья, увидев в толпе своего недавнего военачальника.

Полковник Р., стоящий со своей женой и двумя взрослыми дочерьми, весьма обрадовался, когда к ним подошел Теплов. Эффектный, рослый, красивый, с темными волосами и невероятными яркими глазами, хозяин дома сразу же вызвал смущение всех трех дам. Жена полковника как-то засуетилась, а дочки его быстро раскрыли веера и стали исподтишка смущенно разглядывать молодого человека. Илья пообщался с полковником, которого очень уважал и ценил. Поняв, что непременно должен пригласить на следующий танец одну из дочек полковника, чтобы польстить ему, Теплов не преминул это сделать. Девица оказалась весьма зажатой особой, которая весь танец боялась даже поднять на него взор. Молодой человек видел, что нравится ей, и, дабы разрядить обстановку, попытался завести разговор, но она лишь односложно отвечала, и Илья понял, что не стоит продолжать.

Ближе к десяти его опять взяла в оборот Ксения и прямо прилипла к нему. Илья вновь был вынужден пригласить Михайлову еще на танец, а затем по ее просьбе вывел девушку на прохладную крытую веранду, чтобы охладиться. Здесь находилось всего несколько гостей, и Ксения начала прямо атаку на него, засыпая Теплова вопросами и комплиментами. Он едва успевал отвечать. В какой-то момент молодой человек обнаружил, что ручка Михайловой в кружевной перчатке лежит на его локте, девушка нежно поглаживает своими пальчиками его руку и сладострастно облизывает свои тонкие губы. Ее горящий взор не отрывался от его лица, и Теплов невольно мрачнел с каждой минутой все сильнее. Он отчетливо понял, что Ксения, хочет большего, чем общение, и ощутил, как сам всеми силами противится этому. Пытаясь спастись от ее молчаливой атаки, Илья предложил девушке что-нибудь перекусить у столов с закусками. Она согласилась.

Они вновь вернулись в бальную залу, Илья нервозно схватил бокал с коньяком и пригубил его. Ксения взяла птифур и жадно проглотила его. Теплов же, не смотря на свою спутницу, пробегал внимательным взором по гостям, напряженно ища стройный силуэт Даши. Недавно пробило одиннадцать вечера, и, по его подсчетам, она уже давно должна была спуститься вниз. Но, несколько раз обведя критическим взглядом бальную залу и зная, что ни в гостиной, которую они только что проходили с Ксенией, ни на веранде Даши нет, Илья понял, что она так и не вышла из своей спальни.

К молодым людям приблизился темноволосый красивый гусар с пышными усами и пригласил Михайлову на следующий танец. Ксения озабоченно взглянула на Илью и спросила:

– Могу я пойти, Илья Григорьевич?

– Отчего же нет, Ксения Федоровна, – ответил Теплов, в душе обрадовавшись. – Я вам не жених. Вы вольны танцевать, с кем хотите.

Ксения тяжело вздохнула и, протянув руку гусару, последовала за ним. Едва Михайлова отошла, молодой человек вздохнул с облегчением. Крайнее раздражение уже владело им. Отчего он должен был находиться в обществе Ксении и других девиц, которые ему были неприятны, когда его сердце и душа жаждали другой компании. Теплов окликнул одного из лакеев. Когда тот приблизился, Илья недовольно спросил:

– Послали за Дарьей Сергеевной?

– Насколько я знаю, еще более двух часов назад послали, ваше благородие.

– Тогда отчего ее все еще нет? – хмуро осведомился Илья.

– Не могу знать, барин, – испуганно ответил слуга.

– Так поди и узнай, – жестко велел Теплов.

– Слушаюсь, барин.