Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Удивительно, но атмосфера в доме Невинских изменилась, став уютной и спокойной. Дворовых более не бранили по утрам, дети могли шалить сколько им вздумается, не боясь наказания, а Маша ощутила, что вся прислуга стала относиться к ней со странным почтением и даже заискиванием. И виной всему был Невинский. Он стал на редкость мягким, приветливым и спокойным. Постоянно пребывал в хорошем расположении духа. Даже детям, которые раньше раздражали его, было позволено спрашивать отца обо всем и по вечерам не отправляться в свои спальни до десяти. Наташа постоянно вертелась возле отца, то и дело залезая к Михаилу Александровичу на колени и ласково прижимаясь к нему. Николай тоже подолгу общался с отцом в кабинете и не выходил оттуда, как прежде, покрасневшим от резких нравоучительных слов. Маша, видя изменившееся отношение Михаила к детям и к себе, была искренне удивлена новым Невинским и радовалась тому, что в доме воцарился мир и покой.

Как и планировал Михаил Александрович, уже через несколько дней в особняк, расположенный недалеко от Фонтанки, доставили новый гардероб Маши, состоящий из нескольких дюжин платьев, десятка подбитых мехом рединготов и шляпок, нескольких укороченных казакинов, теплых сапожек, легких бальных туфелек, изысканного белья и всевозможных аксессуаров. Молодая женщина, уже давно отвыкшая от такого изобилия одежды, не решалась все это надевать, и лишь настоятельная просьба Невинского заставила ее облачаться во все эти великолепные богатые наряды в течение дня. Как и прежде, Маша продолжала заниматься с детьми с утра до самого вечера. Иногда после долгого укладывания Наташи спать, она засыпала рядом с кроватью девочки, и тогда Невинский, не дождавшись ее в гостиной, сам поднимался наверх в спальню дочери и, бережно взяв на руки Машу, относил ее в спальню. Затем, целомудренно поцеловав ее на ночь в лоб, исчезал за дверью.

В большинстве же вечеров Маша спускалась после десяти в гостиную, где ее ожидал Михаил, и они долго сидели около камина, разговаривая о самом разном. И Маша была удивлена тем, сколько знает Невинский, как много он путешествовал и повидал. Его рассказы были интересными и захватывающими. Часто они сидели молча у камина, рядом, на небольшом канапе и, взявшись за руки, смотрели на огонь, наслаждаясь тишиной засыпающего дома и близостью друг друга. Затем, около двенадцати, Михаил провожал Машу до двери в ее спальню, легко целовал в губы, желал покойной ночи и, тяжело вздыхая, отправлялся в свою комнату.

Маша же, оставшись одна и прислонившись к двери спальни, блаженно и глупо улыбалась, ощущая себя совершенно счастливой. Она прекрасно понимала, что Невинский держит себя в руках, потому был так почтителен с ней. Но иногда она видела яростный огонь в его глазах и чувствовала, что его учтивое поведение по отношению к ней всего лишь маска. Он умело сдерживал свои порывы под контролем разума, и Машенька отчетливо ощущала это.

Санкт-Петербург, особняк Невинских,

1796 год, Ноябрь, 2

В тот день после полдника для детей Машенька спустилась в парадную, желая проверить, как готовится на кухне ужин. Невинский еще два дня назад уехал в Москву по делам. И Маша ожидала его сегодня к вечерней трапезе. С утра начался буран, выросли сугробы, и дети после дневного отдыха играли в саду в снежки и лепили снежную бабу.

Еще с лестницы она заметила высокого мужчину в дорожном меховом плаще, который находился внизу и, стоя к ней спиной, стягивал с рук перчатки. Маша радостно ахнула, понимая, что это вернулся Невинский, и коря себя за то, что даже не услышала топота его коня из верхней гостиной, где последний час читала книгу. Она тихо спустилась по лестнице в парадную и, подбежав к Михаилу сзади, закрыла руками его глаза.

– Как долго вас не было, мой милый, – проворковала она у его уха по-французски.

Мужчина обернулся, и Маша растерянно опешила, медленно опустив руки. Перед нею стоял вовсе не Михаил. Это был молодой человек, лет двадцати, такого же роста, как и Невинский, такой же широкий в плечах и лицом похожий на него. Маша тут же отметила, что молодой человек довольно худощав, в отличие от Михаила, и его лицо не имеет таких четких линий, как у Невинского. Глаза молодого человека, яркие, живые и немного распутные, были темного оттенка. Однако русые волосы были того же цвета, что и у Невинского, и так же коротко пострижены, как и носил последнее время Михаил. И тут Маша поняла, кто это.

– Простите, – произнесла она по-французски, отстраняясь.

– О, ничего страшного, моя дорогая барышня, – заметил молодой человек по-русски и затем по-французски добавил: – Александр Михайлович Невинский к вашим услугам, – он чуть склонил голову в знак приветствия. – Позвольте узнать ваше имя, мадемуазель?

Его глаза с интересом пробежались по ее стройной фигурке в дорогом палевом платье с нежным размытым рисунком.

– Мари де Блон, сударь. Я гувернантка, служу в этом доме, – ответила просто Маша, смутившись от его взгляда с наглецой.

– Гувернантка? – переспросил Александр, вновь с сомнением оглядывая молодую женщину, стоящую перед ним. – Вы на нее вовсе не похожи.

– Отчего же? – произнесла недовольно она, ей захотелось уйти от допроса, который устроил Александр, старший сын Невинского. Она много слышала о нем. О том, что он жил за границей. По ее подсчетам, ему было немногим более двадцати лет. Но она видела, что он уже вполне сформировался как мужчина. И фигурой, и статью. И лишь лицо его, еще довольно молодое, носило на себе отпечаток юности.

– Потому что гувернантки – это дамы в чепцах и застиранных черных чулках.

– Простите, сударь, но мне надобно на кухню. Еще раз извините меня.

– Да, идите, – кивнул ей молодой человек.

Маша быстро прошелестела юбками и удалилась в сторону хозяйственной части дома.

– Она скорее похожа на субретку или любовницу, нежели на воспитательницу детей, – размышлял себе под нос Александр, провожая Машу заинтересованным взглядом. – И одета она по последней моде. Видимо, отец решил совместить должность гувернантки и содержанки в одном лице. Милашка чертовски хороша. И клянусь, что он правильно сделал. А если она еще и довольно сговорчивая, – размышлял Александр, медленно направляясь в гостиную. – Так, возможно, и мне покажется приятной?

Спустя два часа Маша вернулась с детьми с улицы и сразу заметила в парадной оживление. Она мгновенно скинула теплые перчатки с рук, отмечая, что дети с радостными криками побежали вверх по лестнице.

– Михаил Александрович только что прибыли, – ответил Прокоп на ее вопросительный взгляд, помогая ей снять редингот.

Маша, отдав верхнюю одежду слуге, приподняв юбки, быстро, боясь споткнуться от охватившего ее волнения, направилась наверх. Дверь в ее комнату была отворена, и она, переступив порог спальни, сжала вмиг задрожавшие руки.

Невинский стоял у окна. Его широкоплечая высокая фигура в темном камзоле, светлых лосинах и высоких сапогах показалась Маше до боли притягательной и дорогой.

Заслышав ее легкие шаги, Михаил резко обернулся и впился страстным взором в стройную фигурку девушки, которая замерла на пороге. Маша была одета в жемчужно-серебристое светлое батистовое платье и светлые ботиночки. Тонкая светлая лента в темных волосах оттеняла ее переливающиеся длинные локоны. Лицо ее, родное и невероятно прелестное, показалось Невинскому взволнованным. Она как будто не решалась пройти в комнату и лишь смотрела на него своими огромными сверкающими глазами. Михаил не мог оторвать от нее завороженного взгляда. Не в силах пошевелиться, он как будто боялся спугнуть прелестную пташку, которая оказалась здесь. Всего три дня он не видел ее, но это время показалось ему вечностью. Он любовался ею, и Михаила вдруг посетила мысль о том, что никогда ранее он не испытывал подобных чувств.

Вдруг ему подумалось, что он вообще никогда не любил никого до Маши. Не любил ни одну женщину до такой степени, как эту юную прелестницу. С ее появлением в этой спальне, как будто весь его привычный мир перевернулся и закрутился вокруг нее. Разве мог он подумать еще пять лет назад, когда проводил спокойные летние вечера на веранде в кругу своей семьи, с Надеждой и детьми, что когда-нибудь будет испытывать подобные дикие, будоражащие чувства? Он никогда не предполагал, что можно до такой степени желать женщину, как он вожделел теперь Машу. До такой степени обожать, боготворить и бояться прикоснуться к ней, дабы нечаянно не обидеть. Вмиг пересохшее горло его не могло исторгнуть ни слова, а ноги как будто приросли к полу, не в силах сдвинуться с места. Лишь его взгляд, темный, горящий, взволнованный, поглощал ее облик, словно он хотел навсегда запечатлеть ее образ в сердце.

Маша, застыв на пороге, не отрываясь, смотрела на Михаила, а ее сердце, наполненное в этот миг любовью и восхищением, билось, как безумное. Она ощущала, что этот мужчина единственный в это мгновение занимает все ее мысли, чувства, все ее сознание. Именно Невинский, этот порою невозможный, властный и в то же самое время любимый человек, сейчас виделся ей единственным смыслом жизни.

Он протянул к ней руки и глухо произнес:

– Иди сюда…

Ахнув, Маша бросилась бегом по мягкому светлому ковру через всю спальню, почти спотыкаясь о длинные юбки, и уже спустя миг упала в его объятья. Михаил с силой прижал ее к себе и, чуть приподняв над полом, властно обхватил ее стан сильными руками. Его горячие губы приникли к ее лбу с некой отчаянной страстью, как будто он хотел поглотить ее всю, с ног до головы.

Она обхватила его широкий торс дрожащими руками, ощущая, что любит этого мужчину всем сердцем. Он был для нее как надежная гавань, спокойная и бесконечно драгоценная. Обитель, в которой она могла наконец найти пристанище в своей тяжелой, неспокойной жизни. Переполняемая чувствами Маша подняла на него влюбленные глаза и прошептала:

– Вас не было так долго… Мне было плохо без вас…

Невинский смотрел в ее чудные синие глаза, которые светились трепетной радостью, и ощущал, что его сердце бьется сильными глухими ударами.

– До чего же вы прекрасны, моя козочка, – произнес он вдохновенно у ее губ. – Каждый миг разлуки я думал только о вас…

Его требовательный рот покрыл ее дрожащие губы, и Маша почувствовала, как все ее существо наполняется почти болезненным желанием его ласки. Словно изголодавшиеся по близости друг друга, они страстно стали покрывать лица друг друга обжигающими чувственными поцелуями, не в силах оторваться от объекта своей страсти, совсем потеряв ощущение времени и реальности.

В коридоре послышались торопливые шаги, и через секунду Невинский явственно почувствовал чужое присутствие в комнате. Он оторвался от сладостных манящих губ Маши и посмотрел за ее плечо.

– Александр! – воскликнул радостно Михаил и чуть ослабил объятья, в которых сжимал молодую женщину.

Маша резко высвободилась из объятий Невинского и обернулась. Однако рука Михаила властно легла на ее талию, не позволяя Маше отойти. Он неотрывно смотрел на молодого человека, что вошел в комнату. В следующий миг он отстранился от молодой женщины и направился к сыну. С силой сжав его в объятиях, он похлопал Александра по спине. Затем отодвинулся и, положив свои руки на плечи сына, улыбнулся.

– Когда ты приехал? – спросил с нежностью Невинский.

– Пару часов назад, отец, – ответил Алекс и кинул быстрый заинтересованный взгляд на Машу, которая так и стояла у окна, внимательно глядя на них. – Отец, ты написал, чтобы я срочно возвратился в Петербург, но отчего?

Убрав руки с плеч сына, Невинский повернулся к Маше. Он протянул руку, как будто приглашая ее подойти к ним. Алекс нахмурился, когда молодая женщина медленно приблизилась.

– Я желал, чтобы ты успел на нашу помолвку. Мари вскоре станет мне женой.

Невинский собственническим жестом обнял Машу за хрупкие плечи.

– Но я думал, – опешил Александр, замявшись.

Михаил улыбнулся девушке, и Алекс с удивлением заметил, что отец с любовью и с каким-то благоговением смотрит на гувернантку. Осознав, наконец, что отец и впрямь решился жениться на этой смазливой девице, молодой человек пришел в негодование. Он окатил холодным взглядом сначала Невинского, а затем и Машу, и увидел, что они, не отрываясь, смотрят друг на друга, как будто позабыв о его существовании. Алекс напрягся и язвительно произнес:

– Когда ты освободишься, отец, я с удовольствием расскажу тебе о своей жизни…

Затем молодой человек резко развернулся и стремительно покинул спальню Маши. Михаил посмотрел ему вслед, чувствуя некую вину в том, что близость Маши настолько завладела им, что он не уделил должного внимания сыну.

– После ужина мы обязательно все обсудим с тобой, Александр! – крикнул Невинский в открытую дверь, лишь на мгновение увидев удаляющуюся высокую фигуру сына. Невинский вздохнул и вновь обернулся к Маше. Он наклонился к ней и ласково произнес:

– Я привез вам подарок. Пойдемте, пока вы не разделись, моя козочка, посмотрите на нее…

Он властно обхватил ее за талию и устремился прочь из спальни.

– На нее? – только и смогла вымолвить ошарашено Маша, когда он увлек ее вниз по мраморной лестнице.

Желтовато-золотистая кобыла буланой масти, с белой гривой была великолепна. С ладным крупом цвета топленого молока, изящными ногами, густой переливающейся светлой гривой, и голубыми блестящими глазами, она вызвала у Маши невольный трепет и восхищение. Что-то невероятно знакомое и трогательное было в ее облике. Белая кобыла приветливо заржала и забила копытом. Маша приблизилась к ней вплотную и осторожно погладила по шее.

– Вам нравится? – заметил Невинский, приблизившись к Маше сзади.

– Она великолепна! – произнесла она восторженно, не в силах оторвать взгляд от чудесной кобылы.

– Я выбирал ее специально для вас, моя козочка, – произнес ласково Невинский, обвив руками талию молодой женщины. – Отныне у вас будет своя лошадь для прогулок верхом.

– Я могу назвать ее Маркизой? – она повернула к нему лицо, озарившееся искренней радостью.

– Как вам будет угодно, Машенька, – улыбнулся Михаил и нежно поцеловал ее в висок.

– Ты возмужал, Саша, с того времени, как мы виделись в последний раз. Тебя и не узнать! – заметил Невинский.

Александр высвободился из объятий отца и устало плюхнулся в кресло.

– Неужели я так изменился за последний год? – пожал плечами Алекс, когда Михаил занял место напротив, в кресле у камина.

– Да. Ты повзрослел. Даже выражение лица у тебя стало более серьезным и мужским. Теперь я вижу, что ты уже не юноша. Выпьешь чего-нибудь?

– Шампанского, если есть, – ответил молодой человек, закидывая ногу на ногу.

– Шампанского нет. Ты же знаешь, я его не держу. Вот бренди или бургундского могу предложить.

– Тогда не надобно, – отмахнулся Алекс и, чуть помолчав, спросил: – Отец, неужели ты и впрямь твердо намерен жениться на гувернантке?

Невинский вскинул на сына встревоженные глаза и, не колеблясь, ответил:

– Да, Саша. Я люблю эту женщину. Она будет хорошей матерью для Натали.

– Вздор все это! – возмутился Александр и сел, выпрямившись в кресле. – Отец, неужели ты не понимаешь, что она намеренно перетянула на свою сторону Наташу, чтобы приблизиться к тебе.

– Зачем же? – удивился Невинский. – Ты неправ, Александр. Натали не могла или не хотела говорить после смерти вашей матери, да ты и сам знаешь, – заметил мрачно Михаил. – Именно Мари удалось найти с малышкой общий язык, и Наташа стала прежней.

– А наша матушка? Ты уже забыл ее? – продолжал свою едкую речь молодой человек.

– При чем тут твоя матушка? – удивился Невинский и тоже сел прямо. – Я любил твою мать, Саша, но ее уже нет. Теперь я люблю Мари. Что в этом плохого?

– Она иностранка! Она другой морали, другой веры и другого круга! Она совершенно не подходит тебе, отец! Неужели ты не видишь, что ей нужны только твои деньги!

– Это неправда, – парировал Михаил. – Я предлагал ей хорошее содержание, чтобы она стала моей любовницей, но она не согласилась.

– Конечно, она же хитра и умна. Зачем ей быть любовницей, когда она может стать женой! Прозрей, отец, она сразу же смекнула, что ты вдовец и богат. Вот и решила вылезти из грязи и сразу же стать хозяйкой в доме. К тому же ее наверняка воспитывали в разврате. Ведь на ее родине нравы более свободные и подлые, нежели у нас. Ты ничего не знаешь о ее прошлом!

– Нет, Александр, ты несправедлив. Она хорошо воспитана и весьма сдержанна. Она не похожа на простую мещанку, в ней чувствуется порода. И я многое знаю о ее прошлой жизни.

– Многое? Но не все?!

– Ты прав, не все. Но то, что я знаю, делает ее желанной и особенной, – отрезал холодно Невинский.

Александр, нервно кусая губы, замолчал, придумывая новые предлоги, дабы отговорить отца от необдуманного шага. Невинский достал золотой портсигар и закурил тонкую сигару.

– Не пойму, что ты так печалишься насчет Мари? – спросил Михаил. – Она ведь не будет тебе мачехой. Ты давно живешь отдельно. А Натали и Николя она нравится.

– Я думаю о тебе, отец. Чувствую, что эта француженка использует тебя.

– Вряд ли это так, Саша, – усмехнулся Невинский, улыбнувшись, выпуская дым изо рта. – Я знаю, что Мари испытывает ко мне сердечные чувства, она ласкова со мной. К тому же она невозможно прелестна. Нет, я совсем не собираюсь отказываться от нее в угоду тебе, Александр. Лучше расскажи мне, каких новых лошадей ты приобрел на последней ярмарке в Лондоне?

– А она говорила, что любит тебя? – спросил, не унимаясь, Алекс, и упрямо посмотрел на отца. Улыбка вмиг покинула лицо Невинского, и его брови сошлись у переносицы.

– Не говорила. И что из того?

– А то, что эта твоя Мари не любит тебя! Она лишь ищет выгоду. Она слишком красива и, определенно, ветрена, как истинная француженка. Да у нее на лице все написано! Едва она окрутит тебя, как будет изменять с каждым молодым гусаром, вот увидишь!

– Замолчи! – взвился Невинский и, быстро отложив сигару на специальное блюдце, вскочил на ноги. Он отвернулся от сына и, нервно заложив руки за спину, уставился на горящий камин. Алекс смотрел на широкую спину отца и понял, что наконец нашел брешь в его обороне. Молодому человеку тут же пришла в голову мысль, что надо умело выставить Мари в неприглядном свете, и тогда он сможет уменьшить ее влияние на Михаила Александровича. – Но, согласись, отец, что она слишком молода для тебя! Неужели ты думаешь, что она сможет полюбить?

– Я очень на это надеюсь, – прошептал тихо Невинский как будто сам себе.

– И напрасно, – холодно заметил Александр и тоже встал. Он подошел и, внимательно глядя на твердый гордый профиль отца, продолжил: – Я понимаю, ты ослеплен ею, околдован. Но мне, близкому тебе человеку, лучше видно все со стороны. Она холодна и расчетлива. Она все сделала, чтобы ты попался в ее сети…

– Нет, более не продолжай! – прошептал недовольно Михаил. – Я слишком люблю Мари, чтобы даже помыслить о расставании с нею. Пусть даже она никогда не даст мне любви…

– И ты готов пойти на это? Ты, на которого большинство окружающих женщин смотрит с обожанием? Отец, опомнись! Ведь ты можешь найти жену своего круга, которая будет любить тебя! Неужели ты не хочешь жить так же, как с матушкой?

Невинский обернулся к сыну, и его пронзительный взор остановился на глазах сына, как будто желая удостовериться, что Александр говорит с ним искренне, от чистого сердца.

– С твоей матерью все было иначе. Мари другая и чувства к ней другие, более сильные, яркие.

– Мама любила тебя! – воскликнул в сердцах Алекс.

– Любила… – подтвердил Невинский, отчетливо помня ласковый покорный взгляд Надежды.

– А Мари никогда не полюбит! Ты сам подумай, согласилась бы она стать твоей женой, если бы ты был беден и не имел положения в обществе? Вряд ли, ибо такие, как она, слишком честолюбивы, чтобы связываться с низшим сословием. Им только знатных дворян подавай!

Михаил, получив очередной болезненный словесный удар от сына, поджал губы и заметил:

– Саша иди спать… Уже поздно… Мы все устали…

Невинский быстро покинул гостиную, оставив Александра одного. Молодой человек довольно смотрел вслед отцу, уже выстраивая в голове дальнейший план действий против этой французской интриганки, которая посмела хитростью завладеть сердцем отца.

Маша осторожно закрыла дверь к Наташе в комнату, как вдруг в полумраке широкого коридора появилась высокая худощавая фигура. Маша едва не вскрикнула, не ожидая увидеть здесь Александра. После ужина, когда она пошла укладывать детей спать, молодой человек был в гостиной вместе с Михаилом Александровичем. Довольный впечатлением, которое произвел на испуганную Машу, Алекс оскалился и произнес:

– Не думайте, что вам, наглая француженка, удастся окрутить моего отца. Я не позволю вам обманывать его!

– Но я никогда не обманывала его, – тихо ответила Маша, придя в себя от его выпада.

– Как же! Я никогда не поверю, что вы искренне любите его! – продолжал он, уже повышая голос и надвигаясь на Машу.

– Не вам судить об этом, сударь, – холодно, с достоинством ответила она, не понимая, чем она могла вызвать неприязнь, которая отчетливо читалась на лице молодого человека.

– Вы подлая интриганка! И я выведу вас на чистую воду! Берегитесь!

Он стремительно развернулся и направился быстрым звонким шагом в сторону парадной лестницы. Маша стояла посреди коридора, озадаченная и дрожащая. Она смотрела Алексу вслед и отчего-то чувствовала, что этот человек может сделать ее жизнь несчастной.

– Как было хорошо без него… – прошептала она сама себе тихо и, печально вздохнув, направилась вниз. Спустилась в тихий мрачный холл и направилась в гостиную, ожидая увидеть Михаила там. Однако ни в гостиной, ни в кабинете не нашла Невинского. Обойдя пару комнат, она случайно заметила слугу, гасившего свечи.

– Илья, ты не видел Михаила Александровича? – спросила она лакея.

– Он поднялся наверх около часа назад.

– Благодарю, – прошептала огорченно Маша. Она расстроилась, потому что Невинский не дождался ее в гостиной. Ведь они не виделись несколько дней и даже не смогли поговорить сегодня. На конюшне их прервал Николай, который утянул отца в дом, желая показать ему новые шахматы, подаренные теткой Евгенией. Затем был ужин, а после Алекс завладел вниманием Невинского. И Маша надеялась, что после того, как уложит Наташу спать, они наконец смогут остаться наедине. Но Невинский не стал дожидаться ее.

Маша медленно поднялась наверх и прошла до спальни Михаила. Везде царил мрак и тишина, и она подумала, что все уже спят, и Невинский тоже. Лишь она, глупая и неприкаянная, ищет его общества. Тяжело вздыхая, она направилась в свою комнату, прежде зайдя к Андрею. В настоящее время она жила в одной из шикарных гостевых спален. А Андрюша остался в ее прежней комнате. Сын мирно спал, и Маша, поцеловав его в лоб, вернулась в свою спальню. Облачившись в длинную ночную сорочку, она распустила волосы. Подошла к окну, с безразличием и тоской оглядывая зимний пейзаж. Маша смотрела на голые ветви деревьев, которые были чуть покрыты снегом, и думала о том, что этот вечер, который начался так радостно с приезда Михаила, окончился весьма печально вечером без него. Ее взор опустился на освещенную лужайку перед домом, и она заметила фигуру мужчины у дерева. Вмиг распознав в нем Невинского, она приникла к окну. Что он делал холодной ночью на улице? И отчего не шел спать? Его фигура, высокая и мощная, показалась Маше сгорбленной. Будто на его плечах лежала тяжкая ноша.

Михаил что-то почувствовал и обернулся. Он поднял голову и посмотрел на окно, где виднелась стройная фигурка в белом. Маша показалась ему невозможно трогательной и воздушной в ночной сорочке. Слова Алекса до сих пор эхом звенели в его голове, и он думал о том, что, может быть, сын прав, и Маша не та женщина, с которой он будет счастлив. Может, и впрямь он ослеп от любви и не видит очевидного? Того, что она пользуется им?

Если бы она сказала, что любит его. Если бы убедила его в своей верности, то успокоила бы страхи его сердца. Он был бы счастлив. «А если она никогда не полюбит меня? – думал напряженно Михаил. – Но ведь во многих семьях жены не любят своих мужей, и тем не менее эти браки можно назвать счастливыми. Отчего же мы не можем жить так же? Пусть она не полюбит меня никогда, но все же будет рядом». Невинский понял, что готов довольствоваться этим. Поскольку отступиться от этой синеокой сирены означало бы обречь себя на невыносимую муку. Не в силах выносить своих душевных терзаний, он резко отвернулся от окна и скрылся в саду, который темнел за освещенной лужайкой.

На следующий день, третьего числа, Невинский после ужина таинственно произнес:

– Маша, я желал бы пригласить вас в одно место. Надеюсь, вам понравится. Прошу, наденьте бархатное серебристое платье с жемчугом.

Однако на ее вопрос, куда они едут, он промолчал, заметив лишь, что там будет довольно благородная и изысканная публика, оттого она должна быть одета как приличествует его даме, богато и элегантно. Спустя час они достигли огромного, помпезного и сияющего тысячами свечей дворца, расположенного на набережной реки Мойки. Михаил провел ее тайным ходом на нижний этаж. И молодая женщина с удивлением отметила, что под дворцом находится еще один, не меньшего размера и ни в чем не уступающий первому. Здесь было довольно много народу, которые при встрече почтительно раскланивались с ними. Спустя некоторое время Невинский увлек Машу в небольшой душный, пропахший сигарным дымом зал и, войдя вместе с ней в ложу, расположенную посредине зала, представил ее находящемуся там графу Р.

– Могу я доверить мою Мари вашему сиятельству? – спросил Невинский.

– Отчего же нет, дорогой Михаил Александрович, вы можете рассчитывать на меня. Я присмотрю за нею, – галантно ответил граф Р.

Невинский исчез, а Маша, натянуто улыбнувшись стареющему графу Р., с интересом огляделась вокруг. Немногочисленная публика этого полутемного зала, основной частью которой были мужчины, толпилась у небольшого возвышения по центру, огороженного канатами. Сев на предложенный графом бархатный стул, Маша начала обмахиваться веером.

– Позвольте спросить, мадам, вы прежде были здесь? – спросил вежливо Кирилл Григорьевич, сидящий рядом с молодой женщиной. Маша повернулась к нему и подарила графу чарующую улыбку.

– К сожалению, нет, ваше сиятельство.

Граф улыбнулся в ответ, почувствовав, что француженка не так проста, как показалась ему в самом начале.

– Вы бываете при дворе государыни, мадам? – поинтересовался Кирилл Григорьевич, пристально разглядывая молодую женщину, словно пытаясь вспомнить ее лицо.

– Нет. Я недавно прибыла из Франции в Россию, – твердо солгала Маша.

– Теперь я понял, отчего ваше лицо мне незнакомо. Я всегда, знаете ли, замечаю прелестных женщин.

– Благодарю вас, – улыбнулась она и посмотрела на небольшую сцену, неподалеку от которой они сидели. – Вы расскажете том, что будет происходить? – с интересом заметила она, решив перевести разговор на нейтральную тему. – Михаил Александрович так стремительно покинул нас, что я не успела у него ничего спросить.

– О, весьма занятное зрелище, – заметил как-то рассеянно граф и добавил: – Могу я пригласить вас на прогулку завтра, в дворцовый парк Зимнего дворца?

– Завтра, к сожалению, мы всем семейством едем на гуляние в Петергоф, ваше сиятельство. И я вынуждена отказаться от вашего предложения, – очень мягко и твердо ответила Маша.

Кирилл Григорьевич оценил ее умелый отказ, который она высказала весьма корректно, не обидев его и не бросив тень на свою честь. Он, холодно улыбнувшись, заметил:

– Вы истинная женщина, и к тому же умны, как я вижу. И я могу дать голову на отсечение, что при французском дворе вы были королевой и наверняка умело осаждали поклонников, как это проделали сейчас со мной.

Маша бросила на него кокетливый взгляд и улыбнулась.

– Не буду скрывать, возможно, вы и правы. Но в последнее время Франция осталась без короля, я давно не выходила в свет.

– Ну, это поправимо. Надеюсь, Михаил Александрович не станет скрывать такой бриллиант ото всех? И в скором времени мы будем иметь удовольствие лицезреть вас при дворе Екатерины Алексеевны?

– Если Михаил Александрович сочтет нужным представить меня ее величеству… – напряженно ответила Маша, и по ее спине пробежал холодок ужаса от возможной встречи с государыней, жестокий приказ которой семь лет назад разрушил ее жизнь. Граф Р. перебил ее, воскликнув:

– О, только не говорите, что Невинский управляет вашими желаниями! Я думаю, наоборот, скорее вы приказываете ему, ведь так?

– Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, – смущенно заметила молодая женщина, чувствуя себя неловко под изучающим настойчивым взором графа.

– Никогда не поверю в это! – продолжил граф с горячностью. – С вашей красотой и изысканностью, моя драгоценная, не только можно, но и должно управлять мужчинами. Вам надо быть немного порешительнее с Михаилом Александровичем, и, поверьте мне, знатоку, вы сможете из него веревки вить.

В этот момент громкий звук гонга поплыл по залу и многочисленная публика притихла. Поняв, что сейчас будет что-то происходить, Маша обернулась к рингу. Она заметила, что, в одном из углов квадратного подиума появился высокий широкоплечий черноволосый мужчина. Он был обнажен по пояс и бос. И тут она увидела, как с другой стороны на квадратную приподнятую площадку ловко взобрался другой мужчина, такой же высокий и подтянутый. Так же обнаженный по пояс, в тонких коротких бриджах, босой, с подтянутой фигурой, короткими русыми волосами, он встал напротив своего противника. Едва глаза Маши с интересом прошлись по великолепной и статной фигуре русого мужчины, как она еле сдержала удивленный вскрик. Перед ней был Невинский. Она пораженно повернулась к графу Р., он ответил ей с хитрой улыбкой:

– Да, моя драгоценная, Михаил Александрович обожает бокс. Почти каждую неделю он дерется на ринге. Разве вы не знали об этом?

– Конечно же, нет! – опешила она, снова взглянув на ринг, едва раздался новый удар молотка.

Небольшого роста человек прокричал имена бойцов, и публика загалдела, раздался свист и аплодисменты. Противник Невинского был молод, двадцати с небольшим лет, рослый, жилистый, с хорошо развитым торсом, но и Михаил внешне не уступал ему ни в чем. Как только раздалась команда «бой» молодой боец угрожающе надвинулся на своего противника, но Невинский был готов. Подняв руки в больших черных перчатках к лицу, сжав кулаки, Невинский внимательно наблюдал за противником, ожидая от него ударов. Молодой боец первым атаковал, и его кулак просвистел около уха Михаила. Маша едва не вскрикнула, зажав рукой рот, и невольно выронила из рук веер. Невинский умело уклонился, отскочив в сторону, и оказался за спиной противника. Граф Р. подал Маше веер, и она, отстраненно поблагодарив его, увидела, что Михаил нанес два сильных удара в спину нападавшего мужчины, попав ему под ребра. Нападающий боец быстро развернулся к противнику и снова попытался ударить Невинского, но опять промахнулся.