Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Пойду я бабушка, простите, если погорячился, – заметил Иван тихо, беря из старческой руки переливающиеся камни.

Скрипучая телега остановилась у невысокого деревянного забора.

– Дочка приехали. Далее не поеду, там телегу не развернуть, – проскрипел грубый голос Михайло. Катюша, которая чуть прилегла в телеге, встрепенулась. Она села. Слева был виден невысокий берег речки, а справа пыльная прямая дорога, с двухэтажными деревянными домами и небольшими полисадниками.

– Конечно Михайло Ильич, отсюда я сама дойду, спасибо, – ответила приветливо Катюша.

Девушка проворно слезла с телеги, захватив свою небольшую поклажу. Именно в этот момент, ее взор переместился на небольшую дыру сбоку сумы. Материя была чуть порвана, и Катюша тут же вспомнила, как при спуске в подземный подвал в избушке ведьмы она нечаянно зацепилась за деревяшку и тогда невольно дернула свою суму. Оперев свою поклажу о телегу, дрожащими руками девушка раскрыла суму и начала перебирать ее содержимое. Уже через миг, похолодев, Катюша подтвердила свои опасения. Четок матери не было. Она поняла, что выронила их через дыру в сумке. Прикусив от досады губку, Катюша поняла, как бы ей не были дороги воспоминания о покойной матери, она должна была смириться с потерей гранатовых камней. Ибо вернуться в деревню она не могла. Это было опасно. Она могла вновь попасть в руки Ивана. От утраты дорогой ее сердцу вещицы у Катюши на глазах выступили слезы, но девушка заставила себя не плакать. Нет, она не позволит себе раскисать.

– Что-то случилось дочка? – озабоченно спросил Михайло. Катюша обернула взор на бородатого мужика, и тихо вымолвила:

– Да, не важно, – и уже с благодарностью выпалила. – Благодарю Вас Михайло Ильич, – она просунула руку в ворот рубашки и вытащила крестик и тихо вымолвила. – Вот у меня крестик золотой есть, возьмите его за свои услуги.

Она начала уже снимать вещицу, как Михайло испуганно замахал руками.

– Да ты что дочка! Не смей даже. Что ж я с такой бедняжки еще плату брать буду? Убери! Ведь, поди родители тебе, одели крестик то?

– Да, Вы правы, – кивнула печально Катюша и, вдруг встрепенувшись, предложила. – Тогда может дождетесь меня? Я к тетушке схожу, она отблагодарит Вас.

– Не надо этого! – вдруг испуганно затараторил мужик. – Мне бабка женкина велела ничего не брать у тебя, а то проклятье на наш дом навлеку. Если женка узнает, что взял у тебя чего, то меня со свету сживет.

– Тогда благодарю Вас от всей души. Я молиться за Вас буду.

– Ну, на этом и порешим дочка, – улыбнулся Михайло. И дождавшись пока девушка отойдет от телеги, быстро стегнул лошадь, и телега поехала прочь. Катюша прошлась заинтересованным долгим взглядом по стоящим друг за другом домам и пошла вдоль по немноголюдной улице. Улица была просто хорошо протоптанной дорогой, и лишь у некоторых домов были проложены деревянные доски, для большей чистоты.

Петр Иванович Нелидов жил на Малой Мещанской улице, которая находилась на изгибе берега Глухой речки. Он служил управляющим на одном из стекольных заводов, что были построены неподалеку. Дом Нелидовых находился почти в конце улицы, ближе к Фонарному переулку. Катюша часто гостила у тетки Дарьи Гавриловны и двухэтажный деревянно-кирпичный дом с небольшим зеленым садом девушка хорошо знала.

Уже через четверть часа Катя приблизилась к нужной ограде. Еще не доходя до дома дяди, у соседнего дома, девушка прошла мимо двух изысканно одетых дворян. Мужчины были в темных камзолах из дорогой ткани, с вышивкой, в штанах, в туфлях и в треуголках, как того требовала тогдашняя Петербургская мода. Они о чем-то оживленно спорили. Катюша, проходя мимо них, смущенно опустила глаза в пол, стесняясь своей простой юбки, темной кофточки и серого плаща из простого сукна. Однако когда она поравнялась с мужчинами, ветер сорвал с ее головки капюшон и она, оправляя его, была вынуждена бросить быстрый взор на одного из мужчин. Он имел приятное моложавое лицо, средний рост и его волосы были убраны под простой белый парик. Она заметила, что мужчина так же обратил на нее внимание, и как то странно посмотрел на нее. Катюша проворно прошла мимо них и уже через десяток шагов, достигла нужной ограды. Она постучала деревянным молоточком по калитке ограды, ожидая, когда ей отворят. Никто не открывал. Девушка постучалась настойчивее, и створки заскрипели. В маленьком оконце на двери, показалось румяное лицо слуги.

– Чего стучишь? – недовольно спросил он и, нахмурившись, оглядел девушку, которая стояла на улице. Замарашка в простом сарафане явно не внушила ему доверие.

– Здравствуйте милейший, я к Нелидовым, – объяснила девушка, пытаясь узнать слугу. Но он казался ей незнакомым. – Дома Дарья Гавриловна?

– Не живут здесь Нелидовы никакие, – вымолвил недовольно слуга.

– Не живут? – опешила Катюша. – Как же это?

– Они еще по осени продали этот дом моему господину. Да переехали на новое место.

– А Вы не знаете, куда? – спросила вежливо Катя.

– Мне почем знать? – буркнул недовольно слуга. – Вроде на парадную сторону, что у прошпекта Невского. А куда точно неведомо мне. И вообще некогда мне с тобой разговаривать девка. Ступай отсюдова.

– Простите, – тихо сказала Катя и, опустив голову и отходя от калитки.

– Шатаются тут всякие! – буркнул вдогонку девушке слуга, быстро затворяя калитку.

Катюша чуть отошла от калитки, и устало прислонилась к ограде и едва не заплакала. Испуганная, дрожащая она не знала, что ей делать теперь. Как долго она добиралась сюда, сколько вытерпела и, вот сейчас ее любимая тетушка переехала и куда неведомо. Куда ей теперь идти? Ведь Нелидовы были единственными родственниками, которых она знала в Петербурге. Более родных в столице Катюша не имела. Правда еще имелись дальние родственники по отцу, которые жили под Воронежем и в Москве, но Катя о них совсем ничего не помнила. Ибо все детство и юность провела безвылазно в деревне. На глазах девушки выступили слезы, и она невидящим взором посмотрела перед собой.

Илья Дмитриевич, краем уха слушал поверенного Балашова, совсем не отражая смысла его слов. Его взор не отрывался от девушки, что стояла теперь неподалеку. Он отчетливо слышал ее разговор со слугой, и сейчас он ощущал, что в его сердце поднимается неведомый порыв, помочь этой прелестной незнакомке, одетой в простую одежду. Еще несколько минут назад, когда она прошла мимо них и случайно подняла на него глаза, Левашов невольно задержал на ней взгляд. Ее юное лицо утонченно красивое, обрамленное темными волосами невольно привлекло его внимание. Она быстро прошла мимо них, но этого мгновения было достаточно, чтобы Илья, невольно проследил за ней и позже отметил, что девушку не пустили в соседнюю усадьбу.

– Илья Дмитриевич, может, зайдете в гости? – предложил Балашов.

– Нет, Афанасий Егорович, возможно в другой раз, – отмахнулся от поверенного Левашов, вновь переводя взор на стройную фигурку девушки, которая устало, прислонилась к ограде. Какое-то внутреннее чувство, подсказывало Левашову, что девушке нужна помощь. И Илье невероятно захотелось поучаствовать в судьбе этой невероятно притягательной незнакомки даже, несмотря на то, что она была одета как простая мещанка.

– Ну как знаете, Илья Дмитриевич, – заметил Балашов.

– Прощайте любезный, – быстро произнес Илья, и пожал поверенному руку. – Еще увидимся.

Левашов быстро приблизился к девушке и, встав перед ней, вежливо спросил:

– Извините сударыня, может, я могу чем-нибудь помочь Вам?

Девушка подняла на него глаза. И Левашов немного смутился от ее прелестных ярких голубых очей, которые наивно и открыто, вклинились ему в лицо. В голове Ильи тут же промелькнула будоражащая темная мысль о том, что девушка невероятно хороша, и если она довольно сговорчива, то он вполне мог бы сделать ее своей любовницей и поселить в своем доме. Ведь наверняка девица ее положения, посчитает за честь принять его предложение.

– Да, наверное, – пролепетала девушка, и печально улыбнулась ему. – Но я не знаю Вашего имени милостивый государь.

– Позвольте представиться – Левашов Илья Дмитриевич, – произнес он, чересчур галантно, снимая шляпу. И Катюша невольно окинула взором мужчину, стоящего перед ней.

Илья Дмитриевич имел довольно обычную наружность: ему было около тридцати пяти лет, росту он был среднего, худощав и широкоплеч. Широкий лоб, прямой нос и выдающийся подбородок, выдавали в нем человека самоуверенного и властного. Темные брови, почти сросшиеся на переносице, дополняли живые серые глаза, невзрачного оттенка. Левашов имел приятное открытое лицо и ухоженные руки. Под темной треуголкой виднелись светлые волосы парика, собранные в хвост шелковой лентой. На нем был темно-синий шелковый камзол, штаны такого же цвета, туфли с пряжками и белая круженная рубашка.

Левашов служил при дворе и занимал должность камергера при дворе Елизаветы Петровны. Илья Дмитриевич имел большой дом на Садовой улице, с парком и конюшней. Будучи достаточно состоятельным человеком, он жил довольно скромно, считая, что расточительность лишь развращает и ведет к порокам.

Илья, не отрываясь, смотрел на девушку, с каждой минутой все более сознавая, что она невозможная красавица.

– Меня зовут Екатерина Васильевна Пашкова. Я приехала к своей тетушке. Ее муж Петр Иванович Нелидов жил в этой усадьбе. Но теперь слуга сказал, что они съехали в другой дом. А я совсем не знаю куда.

– Вы дворянка? – опешил Левашов, теперь уже с большим интересом рассматривая девушку. Не зря ее грация и плавная поступь, едва он заметил ее, показалась ему изысканной. Но отчего она была так одета, он не понимал.

– Да. Я понимаю, что выгляжу неподобающе, – смущенно пролепетала Катюша. – Но на меня напали по дороге разбойники и…

– О, не продолжайте, сударыня! – перебил ее тут же с чувством Левашов. – Я все понимаю. Несчастье может случиться с каждым.

– Вы правы, – прошептала тихо Катюша, и невольно улыбнулась ему. Она видела, что после ее улыбки, Илья Дмитриевич как то смущенно опустил взор. И девушка продолжала. – Мне очень неудобно просить Вас Илья Дмитриевич, – пролепетала Катюша.

– О, не стоит извиняться, сударыня. Я так жажду помочь Вам! – тут же порывисто выпалил Левашов, поднимая на нее горящий и какой-то странный взор. Катюша вмиг нахмурилась, опешив от такой горячности Ильи Дмитриевича. Однако его лицо было так приветливо, что Катюша пролепетала:

– Я буду очень признательна Вам, если Вы поможете разыскать мне моего дядю.

– Да, да я понимаю. Но на это нужно время. Если Вы изволите теперь поехать ко мне в дом и подождать меня там. А я постараюсь все узнать.

– К Вам домой? – опешила она. – Но это, наверное, неудобно.

– Отчего же? – удивился Левашов. – Ах, я понимаю, Ваши опасения, милая Екатерина Васильевна. Но Вы должны довериться мне. У меня большой дом, много слуг. Да и старая матушка живет со мной. Я оставлю Вас под ее присмотром. Вам нечего бояться в моем доме. Даю Вам слово дворянина, что Ваша честь останется не запятнанной.

– Если так, то я согласна, – кивнула Катюша, вновь улыбнувшись ему.

Левашов подставил ей локоть и галантно сказал:

– Прошу Вас сударыня, пойдемте на соседнюю улицу. Там меня дожидается экипаж.

Катюша с трепетом взялась за руку Левашова, ощущая, что ей невероятно приятно идти под руку с таким эффектным изысканным господином.

Спустя несколько часов, когда солнце почти село к земле, Левашов и его новая знакомая, ехали в карете по Невской перспективе, по направлению к Адмиралтейству. Почти четыре часа Катюша провела в доме Ильи Дмитриевича. Левашова приняла ее хорошо, но с некоторой холодностью. Оставив девушку в своем особняке, Илья Дмитриевич сразу же отправился в канцелярию по обустройству города, заметив, что именно там можно узнать, где проживают все дворяне Петербурга. Отобедав с Еленой Петровной, матерью Левашова, Катюша провела остальное время в ее гостиной, пытаясь с почтением отвечать на вопросы пожилой матроны. Уже около семи вечера вернулся Илья Дмитриевич, заметив, что ему удалось выяснить, где находится новая усадьба Нелидовых. Илья Дмитриевич поведал девушке о том, что в прошлом году Петр Иванович получил новую важную должность при дворе императрицы и оттого переехал в более богатый квартал Петербурга, чтобы соответствовать своему новому высокому рангу. Отказавшись от ужина, Катюша попросила Левашова как можно скорее отвезти ее к дяде, чтобы более не обременять Елену Петровну. Подчиняясь просьбе девушки, Илья Дмитриевич около восьми вечера сам вызвался сопровождать Катюшу до дому ее дяди.

Петербург, времен Елизаветы Петровны, делился на пять частей: Адмиралтейскую, Петербургскую, Выборгскую, Московскую и Васильевскую. Великолепные кварталы с роскошными дворцами и садами, стояли рядом с деревянными и каменными постройками. Все это дополнялось пустырями и развалинами. Южной границей города служила река Фонтанка, северной – 13 линия на Васильевском острове. Зимний дворец, располагающийся на дворцовой площади, уже седьмой год перестаивался итальянцем Франческо Растрелли. Летний сад был открыт для публики, а на месте Казанского собора еще возвышалась каменная придворная церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Шпиль Адмиралтейства был виден со всех сторон Невской перспективы, а Строгановский дворец сиял своим великолепием в конце вышеупомянутой улицы. Сорок мостов, возведенных через реки Мья, Фонтанку и Неву, украшали город, делая его облик воистину уникальным.

Катюша с интересом взирала через окно кареты на пробегающие мимо дома и особняки. Много разномастного народу, от крестьян до разряженных богачей, несмотря на вечернее время, заполняли улицы. Золоченые кареты, брички купцов и телеги, груженные зерном и другими товарами, передвигались по мостовым. Столица показалась Катюше шумной и пестрой. Последний раз она посещала Петербург с матушкой, когда ей было четырнадцать лет. И теперь девушка с нескрываемым интересом рассматривала город и его жителей в окно кареты, совершенно не скрывая своего восторга. Левашов за всю поездку не проронил ни слова и лишь рассматривал свою спутницу напряженным каким-то настойчивым взглядом.

Карета выехала на набережную Невы и пересекла деревянный мост, переправив молодых людей на Васильевскую сторону города. Улицы Васильевского острова задумывались Петром I, как каналы, подобные Венецианским, но затем от этой идеи отказались. На пересечении Малой перспективной улицы и 6-7 линии у красивого сада с чугунной ажурной оградой карета остановилась. Чуть в глубине усадьбы виднелся каменный двухэтажный особняк.

Илья Дмитриевич проворно вышел из кареты и, подав руку, помог Катюше спуститься с подножки. Калитка была не заперта и Катюша, обратив взор на Левашова, с благодарностью вымолвила:

– Благодарю Вас Илья Дмитриевич. Вы очень помогли мне.

– Позвольте, я провожу Вас, Екатерина Васильевна. И удостоверюсь, что передал Вас в заботливые руки Вашей тетушки, – настойчиво заметил Левашов.

– Но Вы итак достаточно помогли мне, – попыталась возразить Катюша.

– И все же прошу Вас, – уже властно заявил Илья Дмитриевич, подставляя свой локоть. Катюша печально улыбнулась ему и последовала с Левашовым до особняка. Они прошли небольшую пустынную аллею и поднялись по ступенькам. Катюша позвонила в дверной колокольчик. Илья Дмитриевич почтительно отошел чуть в бок. Дверь долго не открывали, и Катя позвонила более настойчиво. Послышались шаги и дверь заскрипела. Служанка открыла дверь и увидела, девушку в простой одежде, с темными косами.

– Мы не подаем! – воскликнула женщина и уже хотела закрыть дверь. Но Катя, схватилась за дверь и не позволила ее захлопнуть у себя перед носом. Служанка была ей незнакома.

– Дарья Гавриловна и Петр Иванович Недидовы здесь живут? – быстро произнесла Катюша. – Я их племянница, доложите обо мне.

– Еще чего выдумаешь? – возмутилась служанка. – Чего это знатные господа будут в родстве с оборванками вроде тебя? Иди отсюда, пока я исправника не кликнула!

Служанка попыталась закрыть перед ней дверь. Но тут вмешался Левашов. Он, проворно приблизился к двери и просунул в дверной проем свою трость и властно сказал:

– Милейшая, позвольте! Как Вы смеете так разговаривать с барышней?!

Опешив, служанка вновь распахнула дверь, испуганно воззрившись на богато одетого господина, стоящего рядом с девушкой в простой одежде.

– Но я, – залепетала испуганно служанка.

– Немедленно доложите Вашей госпоже, что приехала ее племянница Екатерина Васильевна! – велел властно Илья Дмитриевич. – И уже впустите нас в дом!

Левашов переступил порог особняка, и служанка боязливо попятилась.

– Но, – опять залепетала служанка.

Катюша прошла в дом вслед за Ильей Дмитриевичем.

– Ну, побыстрее! – прикрикнул на служанку Левашов. – А то смотрю, что уж больно ты перечлива, как бы не наказали тебя!

Боязливо пятясь от господина в дорогой одежде, служанка уже развернулась, чтобы устремиться по его велению в гостиную. Как в парадной появилась сухая фигура светловолосой женщины.

– В чем дело, Ульяна? – раздался за спиной служанки приятный женский голос.

Левашов и Катюша тут же перевели взор на приблизившуюся женщину. Дарья Гавриловна округлила от изумления глаза, и в следующий миг, бросившись к девушке, радостно воскликнула:

– Катюша! Мой Бог, ты жива! Вот радость то!

Санкт – Петербург, особняк Нелидовых,

1760 год, 14 мая

Едва Дарья Гавриловна провела племянницу в спальню для гостей, как на пороге комнаты возник Петр Иванович Нелидов. Увидев живую Катюшу в простом одеянии на мужицкий лад, он замер на пороге и воскликнул:

– Ах, так слуги не солгали! И ты жива!

– Да и не говорите Петр Иванович, – улыбнулась ему заискивающе Дарья Гавриловна. Катюша невольно обернулась на Нелидова и напряглась. Она прекрасно знала, что Петр Иванович не любил ее и еще с детства третировал ее, когда она приезжала к тетушке вместе с родителями. Невысокого роста, в напудренном взлохмаченном парике, дядя показался Катюше комичным в домашнем камзоле, который не сходился на его толстом пузе. Нелидова с радостью продолжала. – Катюша цела и невредима, слава Богородице. После того что произошло в Александровке, это просто чудо какое-то!

Петр Иванович прошел в спальню и, подперев руки в бока, инквизиторским взором окинул тонкую фигурку Катюши. Дарья Гавриловна как раз помогала девушке развязывать плащ, узел которого туго затянулся.

– И где это ты шлялась все эти месяцы? – процедил недовольно Нелидов.

– Петруша что ты?! – выпалила Нелидова, оборачиваясь к мужу. – Девочка жива, это главное.

– Пусть ответ держит! – не унимался Петр Иванович. – Посчитай с того нападения разбойников почти полгода прошло! И мне интересно, почему это ты Катерина не приехала сразу к нам? Я ведь знаю, что ты уезжала верхом на коне с одним из нехристей, так сказали дворовые в усадьбе! Ну, говори немедля!

– Петруша не надо так с девочкой, она намаялась, – попыталась вступиться Нелидова за Катю, наконец, снимая с нее плащ.

– А я не тебя спрашиваю, Дарья! – прикрикнул на жену Нелидов.

– Дядя, я от разбойников в лес убежала, – начала тихо Катюша, опуская взор вниз. – А потом мне помогли. Один человек – отшельник схоронил меня у себя. У меня ноги долго не ходили, обморозила я их тогда. Он вылечил меня. Я у него в избушке в лесу все это время жила…

– Чего?! – взъярился тут же Нелидов. – В каком еще лесу?! С кем это еще?! Монах он что ли?

– Нет. Охотник. В лесу один живет. Всю зиму я у него и провела, – объяснила девушка.

– Да ты что Катька ополоумела совсем! Где это видано, чтобы девица на выданье с каким-то мужиком в лесу жила! – взбеленился окончательно Петр Иванович и, подскочив к девушке, схватил ее за плечи и начал трясти. – А ну говори не медля, было у Вас что с этим охотником?!

– Вы о чем дядя? – промямлила Катюша, сжавшись от страха.

– Ты поняла, о чем я! А ну говори все как есть, блудница вавилонская! – завопил Нелидов, и уже замахнулся на девушку. Но в этот момент Дарья Гавриловна схватила мужа за плечо и попыталась его оттащить от Кати, причитая:

– Ну что ты Петруша накинулся на девочку! Не надо так кричать, – Нелидовой удалось отцепить Петра Ивановича от Кати и она начала осторожно подталкивать его к двери, уговаривая. – Петруша ты бы шел обедать, а то щи простынут. Ульяна еще час назад звала, – и уже тише ему на ухо проворковала у двери. – А мы пока с Катюшей переоденемся, да я сама все расспрошу у нее, да тебе и доложу, как все было. Ступай Петруша вниз, прошу уж очень тебя…

Петр Иванович что-то пробурчал себе под нос, и еще раз мрачно недовольно окатив племянницу злым взглядом, вышел вон. Дарья Гавриловна проворно закрыла дверь на засов и облегченно выдохнула. Она обернулась к девушке, и ласково улыбнувшись ей, пролепетала:

– Давай я помогу тебе раздеться милая. Ты умаялась небось. – Нелидова подошла к Кате, и начала помогать ей. – А Петра Ивановича не бойся. Ты же знаешь нрав то у него крутой, вспыльчивый. Ты мне все лучше расскажи, да и все. А я ему передам. А то виждь, как беснуется он, прям страх один. – Дарья Гавриловна чуть замолчала и, проведя ладонью по Катюшиным темным волосам, с любовью добавила. – Я так рада душечка моя, что ты нашлась, прям сердце мое поет от счастья. Я уж думала, нет тебя на этом свете, как и сестрицы моей горемычной.

– Тетушка, если бы Вы знали, как страшно мне в ту ночь было, – пролепетала, мрачнея Катюша. Нелидова тут же обняла девушку, и силой прижав ее головку к своему плечу, тихо произнесла:

– Могу представить девочка моя, – она начала гладить Катюшу по волосам. Девушка была на полголовы ниже Нелидовой. – Настрадались вы все. И моя бедная сестра Аннушка, да и малыши то Сашенька, да Лизонька, и многоуважаемый Василий Иванович, царство им небесное. Невинные души. Надеюсь, души этих душегубов-разбойников, разоривших усадьбу то Вашу, вовек прокляты будут.

– Я до сих пор иногда вижу перед глазами окровавленные тела матушки и батюшки, – прошептала Катюша, устало закрыв глаза.

– Ну, полно, полно, Катенька, – тут же встрепенулась Дарья Гавриловна и отстранилась от Кати. – Забудь про то. Не терзай себя. Теперь ты у нас и все будет хорошо.

– Как скажите, тетушка, – пролепетала Катюша печально.

– Я думаю, пока у нас поживешь, горлинка моя, – добавила ласково Дарья Гавриловна.

– Спасибо, тетушка, – улыбнулась в ответ Катюша, снимая через голову длинную вышитую рубаху. Катюша даже не сомневалась, что тетушка Дарья примет ее как родную.

– Одежду тебе пока из моей перешьем. Я думаю, Анисья за ночь успеет одно платье сделать. А потом купим тебе новую одежу. А теперь я велю ванну сготовить, чтобы ты помылась. Да накормлю тебя, как следует, девочка моя…

Спустя два часа, когда уже совсем стемнело, Катюша, чистая, сытая и разомлевшая сидела в кровати, а Дарья Гавриловна сидела рядом на стуле, и нежно гладя ручку девушки, слушала ее рассказ. После того как Катюша закончила свою речь, не скрывая всех подробностей своей жизни в глухом лесу Дарья Гавриловна заметила:

– Ох, Катюша, милая моя, как же ты настрадалась, – и чуть замявшись, спросила. – Ты только мне еще раз скажи, ты точно уверена девочка, что была близка с тем человеком? Ну с охотником этим?

– Да тетушка, – произнесла Катя, вновь опуская от смущения глаза вниз.

– Ох, малышка, – вздохнула горестно Нелидова. – Это плохо. Петр Иванович ох как недоволен будет.

– И что же тетушка, я навсегда опозорена? – спросила тихо Катя, поднимая на нее глаза.

– Не знаю пока, – уклончиво заметила Нелидова, и ласково погладив девушку по распущенным волосам, добавила. – Мы попробуем все скрыть. Ведь никто не знает о том. А там уж что будет, то будет. А теперь спи, душечка моя, поздно уже…

На следующий день, едва Катюша спустилась к завтраку и села напротив Петра Ивановича за обеденный стол, Нелидов хмуро окинул ее взором и зло произнес:

– И что мне с тобой делать, позволь спросить?

– Я не понимаю Вас дядя? – спросила Катя и посмотрела на него своими прелестными глазами небесного цвета. Катюша была одета в простое шелковое платье цвета шартреза, которое ранее принадлежало Дарье Гавриловне и перешитое за ночь на фигуру Кати. Темные блестящие волосы Катюши были собраны в затейливую прическу и украшены цветком. Еще с детства Дарья Гавриловна любила возиться с густыми волосами девушки. Вот и сегодня утром она с удовольствием причесала племянницу сама.

– Чего не понимаешь? – произнес Нелидов отрывисто. – Ты сирота, да еще и оскверненная. И насколько я осведомлен, приданного у тебя совсем нет. Как я тебя замуж выдам, позволь спросить? У меня нет лишних денег.

Петр Иванович Нелидов происходил из польского дворянского рода. Предки его, были упомянуты еще в летописях, при Куликовской битве, и при русском дворе занимали должности стольников и стряпчих. Отец Петра Ивановича служил еще при дворе Петра I, но государь недолюбливал его. Поэтому оставив сыну небольшое наследство, старший Нелидов перед смертью сказал Петру:

– Ты должен пробиваться сам.

Петр знал, что в этой суровой жизни, надо быть наглым, любезным и беспринципным. Именно так воспитал его отец. Сначала, молодой Нелидов за немалые деньги устроился на незаметную должность при дворе императрицы. В то же время он задумал жениться на богатой невесте, чтобы улучшить свое финансовое и общественное положение. Это ему почти удалось, так как он был хитер и смог втереться в доверие к старому князю Матвею Никитичу Львову, у которого была незамужняя внучка. Невеста была невзрачной, запуганной девицей и у молодого двадцатитрехлетнего Петра не вызывала никаких эмоций, но ее огромное приданное манило Нелидова, и повышало значимость Львовой в глазах молодого человека. Предчувствуя скорое возвышение, Нелидов уже довольно потирал руки.

Но одно неожиданное обстоятельство перевернуло запланированную жизнь Петра Ивановича с ног на голову. На одном из придворных балов осенью 1743 года он встретил девушку, которая вмиг овладела его мыслями и чувствами. Не испытывающий дотоле подобного чувства Петр без ума влюбился в хорошенькую дочь господина Кудашева, розовощекую, светловолосую Дашеньку. Девушка была очень хороша и имела веселый и приятный характер. Мрачный нудный Нелидов сразу попал под власть этой прелестницы. Далее события разворачивались очень быстро. Петр Иванович расторг помолвку с богатой княжной Львовой, и женился на Дарье Кудашевой. Разгневанный столь не учтивым отказом князь Матвей Никитич добился того, чтобы Петра Ивановича уволили с занимаемой придворной должности. Нелидов расстроился, но ненадолго. Он нашел работу управляющего на одном из стекольных заводов Петербурга. К тому же у него была любимая жена, которая хоть и не любила его, но все же относилась к нему с почтением, а главное ни в чем не перечила ему.

Однако счастье Нелидова продлилось недолго. Уже через год, после того как Дарья Гавриловна родила первенца, которого назвали Аркадием, Петр охладел к жене. Его горячая привязанность и первоначальная любовь, сменились ненавистью к жене. Нелидов понял, что из-за глупых чувств, которые владели его сердцем еще год назад, он совершил ошибку, упустив внучку князя Львова. Имея гнусный характер, Петр Иванович во всем винил свою молодую жену, которая, по его мнению, увлекла его, затуманила мозги и испортила ему жизнь. Последующие годы Нелидов постоянно измывался над женой и бранился с ней, ненавидел ее родственников, и всячески принижал ее. Дарья Гавриловна безропотно терпела все это и считала, что семейная жизнь это некое испытание, которое должна пройти каждая женщина.

Пытаясь скрыться от неуживчивого характера мужа, Нелидова со своими малолетними детьми Аркашей и Мишенькой почти все лето и весну проводила в имении у своей родной сестры Анны в Александровке. Муж сестры Василий Иванович Пашков, жалел Дарью Гавриловну и всячески пытался утешить ее, объясняя крутой нрав Нелидова, его неверным воспитанием. Спустя три года Дарья потеряла своего младшего сына, который умер от пневмонии и очень страдала. Всю свою нерастраченную любовь она направила на младшую дочь сестры шестилетнюю Катеньку, в которой не чаяла души. Катюша тоже любила тетушку и называла ее ласково – крестная.

В Петербург Пашковы почти не ездили, ибо Петр Иванович не удостаивал их даже приветствия и делал все, чтобы Анна Пашкова с детьми, как можно скорее покинули его дом. Маленькая Катюша, боялась злого дядю и старалась не попадаться ему на глаза. Маленькой девочке он казался страшным и злым домовым, который постоянно был не доволен и кричал на ее любимую тетушку. Именно поэтому Катюша после трагедии, которая произошла в имении, очень опасалась ехать в дом тети, зная, что Нелидов ненавидит ее.

Полгода назад Петр Иванович получил хорошую должность – придворного кассира. Через его руки проходило много важных денежных документов, и он, пользуясь своим положением, постоянно брал взятки. Так спустя несколько месяцев он разбогател, и смог купить новый каменный дом на Васильевском острове. Дарья Гавриловна надеялась, что теперь ее муж, помешанный на деньгах, хоть немого станет помягче, но Петр Иванович наоборот, становился все скряжнее и злее. Золотой телец, не давал ему покоя. И Нелидов всячески изыскивал возможности, чтобы пополнить свой карман как можно большим количеством золота.

От дворовых крепостных, которые в декабре 1759 появились в доме Нелидовых, Дарья Гавриловна узнала о трагедии, которая произошла в Александровке. Ошалев от ужаса, Нелидова немедленно направилась в Тосно, надеясь найти пропавшую без вести Катюшу. В это время царские войска уже очистили Капорский уезд в пригородах Петербурга от гнусной шайки разбойников, которых по приказу Елизаветы Петровны почти всех повесили. И Дарья Гавриловна беспрепятственно добралась до разоренного имения. Однако все ее поиски были напрасны. Дворовые рассказали, что среди убитых Катюши не было. Но одна старуха поведала Нелидовой, что видела, как Екатерина Васильевна уезжала на коне вместе с одним из разбойников, которые напали на усадьбу. Услышав это, Дарья Гавриловна заплакала от ужаса, рисуя в воображении самые страшные картины. Прожив месяц в разоренной усадьбе и с помощью крепостных, пытаясь отыскать девушку в округе, Нелидова ни с чем одна вернулась в Петербург в начале января. Всю долгую зиму и начало весны она каждую ночь молилась в маленькой каморке, что находилась около ее спальни, перед образом Спасителя о Катюше и просила Бога открыть, где находится ее любимая племянница. И вот спустя пять месяцев, Катюша появилась на пороге дома Нелидовых.

– Но Петруша, – начала осторожно Нелидова. – Катюша ведь пока поживет у нас? Место у нас много. Да и Аркадий редко приезжает. Одежду подберем ей из моей. К тому же дом то в Александровке сгорел дотла, ничего не осталось. А когда еще Александр Иванович, возьмется за строительство неизвестно.