Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Она была в детской, тихо стояла над кроваткой Петруши. Малыш уже давно спал, однако Аглая никак не хотела оставлять его и идти в свою спальню. Гнев на Дмитрия и неистовая ревность разжигали ее сердце, и молодая женщина никак не могла успокоиться. Пребывая в нервном состоянии, она даже не услышала, как Скарятин вошел в детскую. Лишь когда его руки обвили ее стан руками, она вздрогнула и попыталась убрать его настойчивую руку со своей талии.

– Вы рассержены? – произнес игриво, хрипло Дмитрий, проигнорировав ее недовольный жест, и перемещая свою ладонь выше, к выпуклости груди.

– Неужели Вы заметили? – прошептала тихо недовольно она, боясь разбудить мальчика. – Вы премило развлекались Дмитрий Петрович. Почему же Вы не остались на балу?

Однако к концу недовольной фразы ее голос стал громче, а Петруша во сне заворочался. Заметив это, Дмитрий сильнее обхватил жену за талию и, приподняв словно куклу, вынес из детской. Аглая попыталась убрать его руки со своего стана, и даже легко пнула его ножкой в бархатной туфельке, чтобы он отпустил ее. Но вслух свои недовольства она побоялась выражать, боясь разбудить мальчика.

Их спальня была по соседству с детской, потому через несколько минут, Дмитрий внес недовольную Глашу в комнату и поставил на мягкий светлый ковер.

– Прекратите, обращаться со мной как с бесчувственной куклой! – возмутилась она. Не отпуская ее, руки Дмитрия начали ласкать ее талию и живот, через тонкий шелк изумрудного платья.

– Отчего же бесчувственной? – хрипло заметил он, припадая горячими губами к ее виску, и далее склоняясь к ее обнаженной шее. – Я не встречал более чувственной и страстной женщины, чем Вы моя птичка.

– Если это комплимент, то он слишком вульгарен, – заметила недовольно Аглая, все еще под властью терзающей ее ревности. Однако он не обратил на это внимания и его руки переместились и властно сжали ее грудь. Она замерла, невольно осознавая, что ей нравятся его развратные ласки.

– Почему бы Вам не вернуться к той молоденькой девице, с которой я застала Вас час назад, и с которой Вы так мило разговаривали наедине?

– С чего это я должен к ней вернуться? – насмешливым циничным тоном бросил в ответ Скарятин, и начал проворно расстегивать маленькие пуговки сбоку на корсете ее платья. – У нее же нет столь соблазнительных прелестей, как у Вас моя птичка.

– И все же Вы совсем не брезговали и кокетничали со всеми этими дамами, которые ищут Вашего общества, – обиженно с ревностью заметила Аглая. Прикусив губку и страстно дрожа, она следила за умелыми пальцами Дмитрия, которые расстегивали ее платье.

– Зачем мне любая из этих женщин? Если моя жена столь пылкое и прекраснее создание? – прошептал Скарятин, обжигая горячим дыханием ее висок.

Она ахнула, когда он дернул последние пуговицы, полностью обнажив ее упругую грудь, и резко повернул ее к себе.

– Истинно чудное видение, – произнес он хрипло, и тут же опустившись на одно колено, припал губами к ее обнаженному соску. Едва не упав от его стремительных действий, и невозможно чувственных диковатых ласк, Аглая сквозь губы простонала, обвив руками его шею. С неистовством прижав ее стан к себе и, обхватив руками ее ягодицы, Дмитрий начал осыпать ее белую грудь кусающими впивающимися поцелуями, опаляя ее кожу горячим дыханием. Некоторое время спустя, ощущая, что вся напряженность Аглаи спала, и она явно позабыла о своем недовольстве, он резко поднялся на ноги и, подхватив жену на руки за ягодицы, направился к кровати. Его губы так и не прекратили свою атаку на ее белоснежные полушария полных грудей, и оторвались лишь в тот момент, когда он почти кинул ее на мягкую постель.

Она вновь вскрикнула, не ожидая от него столь неистового, и немного грубоватого обращения и, опешив, смотрела на него округлившимися, горящими глазами. В следующий момент, он резко задрал ворох ее длинных юбок. Встав над ней, у края кровати, придвинувшись вплотную, он властно раздвинул ее ноги и осторожным неумолимым движением закинул одну ее ножку в белом чулке себе на плечо. Она смотрела на него немигающим завороженным взором, позволяя ему делать все, что он хотел, и лишь приоткрыв губки, тяжело дышала.

Дмитрий чуть наклонился над ней, не спуская с нее горящего темно-голубого взгляда. В следующий миг она ощутила сильный мощный толчок его естества в свое лоно. Он быстро задвигался над ней, так и стоя у кровати на прямых ногах, лишь упираясь рукой в мягкую постель у ее виска, притискивая ее кровати, и ускоряя темп соития. Аглая прикрыв глаза, страстно застонала, чуть выгнувшись и ощущая, что все реальные мысли вылетели из ее головы.

– Лучше наслаждайтесь, чем придумываете в своей головке невесть что, – прошептал он над ней, чуть повернув голову и целуя ее лодыжку, которая так и лежала на его плече. Прищурившись и следя за ее страстными выражениями на лице, Дмитрий, довольно улыбнулся и стиснул рукой ее грудь, сжав с силой сосок. Вторая его рука, обхватила ее влажные ягодицы, и начала направлять ее лоно навстречу себе, как бы указывая нужный темп.

Следующим теплым вечером во время послеобеденного чая чета Скарятиных находилась в саду. На небольшом столе, накрытом под яблонями, стояли сладости и большой самовар. Дмитрий сидел на ажурном деревянном стуле, и медленно отпивал чай из фарфоровой чашки. Чуть в стороне от Дмитрия находился Петруша, которому уже было чуть более года. Малыш вертелся у ног Аглаи и, дергая мать за юбку, пытался сделать самостоятельно несколько шагов по лужайке. Глаша, стоящая, рядом с мальчиком, ласково поддерживала сына рукой, чтобы тот не упал, воркуя и улыбаясь.

Любуясь женой, в светлом открытом платье, и сыном, Дмитрий неторопливо вновь отпил горячий чай, размышляя о своей жизни. С губ Скарятина не сходила довольная вальяжная улыбка, и он ощущал, что в данный момент он истинно счастлив. Аглая оказалась, чудесной во всех отношениях женой и матерью. И Дмитрий за все эти два года брака ни разу не пожалел, что тогда в период их смутных отношений, он почти силой заставил Глашу выйти за него замуж. Да ему на удачу, то падение, лишило ее части воспоминаний. Но это было только к лучшему, ведь теперь она не помнила того зла, которое он причинил ей, и знала о нем только хорошее.

Аглая, наконец, отпустила Петрушу, который уселся на траву, играя цветками, что росли у его ног, и присела на ажурный стул рядом с Дмитрием.

– Налить Вам чаю, моя птичка? – предложил он, с любовью улыбаясь молодой женщине.

– Пожалуй, – кивнула Аглая, так же улыбаясь ему в ответ. Она проследила за тем, как муж важно налил ей чаю и подал ей блюдце с чашкой. Она ласково взглянула на него яркими бархатными глазами, кокетливо и призывно. – Благодарю.

Следя за тем, как Глаша, пьет маленькими глоточками чай, Дмитрий размышлял о том, что его жена обладает всеми качествами идеальной для него спутницы для жизни. Она была невероятно послушна, уступчива, и покладиста. Он вдруг на миг нахмурился, вспомнив о своей покойной первой жене, которая ежечасно изводила его придирками и истериками. Нет, Глаша была полной противоположностью Полины. К тому же Аглая была гораздо привлекательнее и внешне. Полные губки Аглаи, нежные плечи, высокая пышная грудь, тонкая талия, и округлые соблазнительные бедра были просто созданы для любовных утех. И Дмитрий, в который раз подумал о том, что еще никогда не встречал более страстную, пылкую девицу, чем она. Она никогда не отказывала ему в близости. Всегда на его желание она отвечала взаимностью, словно постоянно ждала этого. Естественно когда родился Петруша, ему пришлось немного воздерживаться от своих желаний, почти четыре месяца, ибо доктор заметил, что Аглае нужно восстановиться после родов. И Дмитрий, озабоченно следя за здоровьем жены, лишь только после Глаши просьбы вернулся в ее постель.

Но самым ценным качеством Аглаи было ее искренне горячее поклонение ему, Скарятину. Он отчетливо видел, ее любовный страстный взгляд, в котором читалось обожание и восхищение. Он отчетливо ощущал, что она видит лишь его, ловит каждое его слово, счастлива от каждого его прикосновения. Это невероятно нравилось Дмитрию и наполняло его существо теплотой и радостью. Он чувствовал, что для нее он единственный, неповторимый и желанный.

Однако, уже довольно пресытившись любовью Глаши, Дмитрий начал ощущать, что ему хочется чего-то нового и неизведанного. Теперь ему нужна была новая цель, трудная и недостижимая, которую надо было завоевывать и добиваться. Невольно он начал искать в своем окружении, новые хорошенькие лица женщин, и новые цели, тем самым отдаляясь и пренебрегая вниманием жены. Аглая не понимая этого, инстинктивно начала ощущать, что Дмитрий с каждым днем меняется по отношению к ней, и его чувства к ней остыли и не выражаются так яро как раньше. Она корила себя и искала в себе недостатки, не понимая, почему внимание обожаемого Митиньки уже не направлено лишь на ее одну. Она с большим пылом пыталась ему показать свою преданность и любовь, не осознавая, что это ведет лишь к еще большему охлаждению к ней Дмитрия.

Севастополь, прием в доме губернатора, 1833 год, Август

Едва женщина в золотистом переливающемся платье вошла в зал, как все взоры невольно устремились на нее. Аглая что стояла рядом с мужем, у большого настенного зеркала в обветшавшей раме, напряглась, и ее взгляд до того спокойный стал нервно описывать круги по статной фигуре красавицы, которая привлекла общее внимание.

– Графиня Ксения Григорьевна Васильчикова, – объявил дворецкий.

Ксения была невероятно завораживающе красива, с темными смоляными волосами, яркими голубыми глазами, нежным цветом лица и губами оттенка пурпурной розы. Ей было около тридцати лет. Наряд ее из золотого шелка, с сильно открытыми плечами, обнажал почти полностью ее высокую упругую грудь, подчеркивал невероятно тонкую талию, и далее лился соблазнительными дивными потоками вниз, к маленьким ножкам в шелковых туфельках.

О жизни графини Васильчиковой, Севастопольскому высшему обществу, было мало, что известно. Лишь то, что Ксения была одной из первых красавиц Петербурга. Даже сам император Николай Павлович, удостаивал ее своим царственным вниманием. За графиней тянулся шлейф всевозможных слухов, в основном на тему неудачных влюбленных ухажеров. О ней часто говорили как о роковой, холодноватой богине, которая разбивала сердца мужчин лишь одним взглядом голубых пленительных глаз. Поговаривали, что после первой ночи любви с очередным кавалером, Ксения теряла к мужчине всякий интерес и становилась холодна. А ее любовники теряли рассудок, из-за любви к ней, и даже пытались свести счеты с жизнью.

В Севастополе графиня появилась еще в начале лета, приехав подлечиться целебным морским воздухом. И сразу же стала звездой всех балов, и светских раутов. Ее родной брат знакомец Аглаи Александр Григорьевич, часто сопровождал сестру на прогулках и приемах, однако держался с нею холодновато и даже отстраненно. Аглая нервно смотря на молодую женщину, ощущала, что Ксения и впрямь привлекает излишнее внимание окружающих. Словно ее окружала, какая-то магическая аура. Она как будто гипнотизировала публику, заставляя смотреть только на себя.

Пройдя в бальный зал графиня, поздоровалась, с наиболее ярыми своими поклонниками, и лишь после того как к ней подошла хозяйка дома, в зале вновь загремела музыка.

Устремив глаза на стоящего рядом Дмитрия, Аглая с тревогой заметила, что муж, не отрываясь, смотрит на Васильчикову, которая села на диванчик, и уже премило болтала с несколькими мужчинами, чуть обнажая свои жемчужные зубки. С досадой отметив, во взгляде Дмитрия заинтересованность и похотливый оттенок, Аглая нервно затеребила оборку своего кружевного платья. Она окинула взглядом свой новый наряд, который сшила именно к этому приему у губернатора, и ее прелестное белоснежное платье показалась ей совершенно безвкусным в сравнении с изысканным одеянием Ксении. Глаша отчетливо осознавала, что в этот момент, она явно проигрывает в привлекательности Васильчиковой. К тому же у нее не было той скандальной репутации, как у этой темноволосой сирены-графини, той репутации, на которую так падки были мужчины.

Нервно кусая губки, Аглая некоторое время следила за мужем, который, казалось, совсем забыл о ее существовании, и попыталась отвлечь его от созерцания прекрасной богини Ксении. Однако Дмитрий услышал вопрос Глаши лишь с третьего раза, и что-то невразумительно ответил ей, даже не повернув к ней лица. Окончательно расстроившись Глаша, чуть отвернулась от него и устремила несчастный взгляд на зеркало, находящееся за ней. Она увидела большие печальные бархатные глаза, в обрамлении пушистых ресниц, завитки светлых волос, обрамляющих бледное лицо и алые пухлые губы. Отчего-то свое отражение вызвало в Аглае неудовлетворение, и она горестно вздохнула, переведя взгляд в сторону.

В этот миг глаза Аглаи столкнулись с внимательным взглядом мужчины, который настойчиво смотрел на нее. Удивленно отметив, что человек в темно синем мундире, действительно не спускает с нее взора, и не лицезреет графиню, которая вошла в зал чуть раньше, Глаша удивилась. Заметив, что молодая женщина смотрит на него, мужчина, сдвинулся со своего места и направился к ней. Аглая знала его. Это был Аркадий Васильевич Стрешнев, подполковник в отставке. Его лицо волевое, с остатками былой красоты, невольно привлекало внимание, и казалась невозможно мужественным. На вид ему было чуть более сорока, и некогда темные волосы его на висках были покрыты сединой.

Он приблизился к Аглае и, вежливо поклонившись, пригласил ее на танец. Аглая метнула взгляд на мужа, что стоял рядом, но казалась Скарятин, даже не замечал ее. Она ответила Стрешневу согласием. Во время танца, с удовольствием исполняя нужные элементы танца, Аглая удивленно заметила, что рада приглашению подполковника. Он отвлек ее от тревожных гнетущих мыслей по поводу красавицы Ксении и явной заинтересованности в ней Дмитрия. Оттого Глаша искренно несколько раз улыбнулась Аркадию Васильевичу. Когда же после второго танца он предложил ей присесть на канапе и что-нибудь выпить она с радостью согласилась.

– Странно, но мне кажется, что Вам совсем не интересна графиня Васильчикова? – не удержалась Глаша от вопроса, когда Стрешнев принес ей бокал с шампанским.

– Вы правы, – кивнул он и присел рядом с ней.

– Но отчего же? – удивилась искренне она.

– Девять лет назад я знавал графиню в Петербурге, – заметил он и печально улыбнулся Аглае, не спуская с ее личика настойчивого взгляда.

– Вы были влюблены в нее?

На лице Аркадия Васильевича отразилось удивление, и он как-то странно улыбнулся лишь одними кончиками губ.

– Вы удивительно проницательны Аглая Михайловна. Да я был влюблен, но без взаимности, – заметил он. Осторожно взяв ручку Глаши, он поцеловал ее, а затем добавил. – Поверьте то внимание которое привлекает графиня Ксения, не стоит и сотой доли того общения, которое можно получить от Вас, моя прелестная нимфа.

– Вы так странно говорите Аркадий Васильевич, – опешила Аглая, окончательно смутившись вниманием и словами подполковника, который не спускал с нее горящего взора.

Он вновь улыбнулся, и в его глазах заплясали огоньки.

– Душа графини черная и безликая. Она словно мессалина, требующая новых жертв, которые будут принесены на алтарь ее красоты. Она пленяет лишь вначале, а потом, когда узнаешь графиню лучше, осознаешь, что она бездушна, развратна, холодна и цинична. Отчего Вы думаете, государь Николай Павлович так быстро охладел к ней? Он просто узнал, что помимо него у Ксении Григорьевны еще есть пара любовников. Естественно государь не мог смириться, что женщина, которую он удостоил своим вниманием, так развратна, что не может быть верна ему одному и оставил ее постель. Милая Аглая, это же известная всем забытая история.

– Никогда не слышала об этом, – пролепетала Глаша.

– И не стоит Вам знать, все это, – заметил Стрешнев, и вновь улыбнулся ей. В уголках его глаз появились небольшие морщины. – Поверьте мне, милая девочка, что тот, кто видит глубже сущность женщины, и оценивает не только по яркой внешности, никогда не пленится Ксенией. Теперь, Вы смотрите на меня своими прелестными глазами и мне чудится, что я вижу перед собой фею, которая способна не просто привлечь, но и надолго удержать подле себя мужчину. Ваша светлая аура, словно нежное пение в райском саду, из которого не хочется уходить. Знайте, если когда-нибудь Вам понадобится помощь, Вы можете рассчитывать на меня.

Аглая вмиг смутилась от его слов, и опустила взгляд, прикрывая яркие глаза ресницами. Поведя глазами по залу, она озадаченно отметила, что ее муж танцует с Ксенией мазурку. И отчего эта женщина появилась на балу? Зачем она вообще приехала с Севастополь?

Прошло две недели. В тот злополучный вечер Скарятины были приглашены на ежегодный именинный бал к адмиралу П. Дмитрий провел в компании жены первые полчаса, пока на приеме не появилась графиня Васильчикова. Едва увидев Ксению Григорьевну, Скарятин занял место среди ее знакомых и почти весь вечер не отходил от графини. Глаша смотрела на все чудачества мужа, и на его танцы с Васильчиковой с плохо скрываемым недовольством, и решила ему назло тоже проводить время в компании других мужчин. На ее удачу подполковник Стрешнев и Александр Григорьевич Васильчиков скрасили ее пребывание на балу, и Аглая все время пыталась не обращать внимания на тот факт, что Скарятин за весь вечер только пару раз подошел к ней.

Около девяти вечера Аглая была уже вся на нервах, ведь еще три четверти часа назад Дмитрий пропал из бальной залы. Глаша сначала, пытавшаяся отвлечься в обществе подполковника Стрешнева, уже спустя некоторое время, все же переживая, решила разыскать ветреного супруга.

Следуя направлению, указанному одним из слуг, Аглая, поднялась на третий этаж адмиральского особняка по парадной лестнице и, оглядываясь, последовала вдоль пустынной картинной галереи. Лакей сказал, что видел ее мужа именно здесь. Глаша прошла мимо многочисленных портретов, и заметила в конце комнаты полуоткрытую дверь. Медленно подойдя к ней, она заслышала, странные звуки, доносившиеся из-за дверей. Тихо толкнув дверь, она бесшумно вошла в едва освещенную библиотеку.

Остановившись как вкопанная, Аглая опешила от омерзительной картины, которая предстала перед нею. На широком мраморном подоконнике, с чуть отодвинутой занавеской, сидела графиня Ксения. Ее великолепное пурпурное платье, было задрано до груди, а плечи и грудь молодой женщины, вульгарно оголенные до кончиков сосков, упирались в чернильный сюртук мужчины, стоящего к ней лицом. Быстрые сильные движения мужчины, который стоял между разведенных ног Ксении, вызвали у Аглаи приступ удушья, ибо она мгновенно узнала в кавалере графини, своего мужа. Обвив руками шею Скарятина, Ксения, что-то шептала ему на ухо. Он же, прижимая Васильчикову спиной к оконной раме, совершал свои ритмичные движения, удерживая одной рукой ее ногу, отведенную сильно в сторону. Увлеченные своим действом, Скарятин и графиня не заслышали, как вошла Аглая.

Акт похоти, открывшиеся взору Глаши, заставил ее сначала похолодеть, а затем вызвал в ее сознании шок. Резко прижав ладонь к губам, с которых едва не сорвался дикий ужасный возглас, она попятилась назад. Сделав несколько непроизвольных шагов обратно в темную галерею, она так же тихо прикрыла дверь, как и минуту назад открыла ее. Не соображая, словно в дурном сне, Глаша проследовала весь путь обратно через все мрачные комнаты и медленно вышла к лестнице, которая вела вниз. Невольно упершись телом в холодные мраморные перила, она посмотрела диким взглядом вниз, отметив, что до первого этажа довольно высоко. Она находилась на третьем ярусе, и балкон на котором она находилась, располагался как раз над ярко-освященной широкой парадной.

Перед ее глазами вновь появилась картина соития Скарятина и Ксении, и Глаша до боли закусила губу, сжав в кулак оборку платья. Острая режущая боль наполнила ее сердце, и она ощутила, что ее привычный спокойный мир рушится, словно карточный домик. Осознание того, что Дмитрий мог совершить подобную гнусность, совершенно не боясь того что она узнает, причиняло ей адские муки. В следующий миг она вдруг решила, что ее жизнь кончена, ибо ее муж более не любит ее, раз позволил себе соитие с другой женщиной. Безумная сильная мысль мелькнула в ее голове. И она в решимости уже склонилась над перилами. Ее тело упадет с этого балкона с десяти метровой высоты на блестящий паркетный пол парадной, и все будет кончено.

– Барыня Вам плохо? – раздался справа от Аглаи заботливый голос. Глаша медленно обернула голову и увидела рядом старого слугу с подсвечником в руках. – Вы бы отошли от перил, не дело это, – добавил он, осторожно беря ее за локоть и отводя в сторону.

– Я… я … – залепетала словно в бреду Глаша, ощущая, что непременно должна упасть и закончить эту жизнь, где не было его любви. Однако слуга, видимо смекнул, что она не в себе, и быстро поставив подсвечник на пол, поклонился:

– Позвольте, я помогу Вам спуститься к гостям?

И не дожидаясь ее согласия, лакей почти насильно втиснул ручку Аглаи к себе на локоть и направился к парадной лестнице, что вела вниз. Аглая, сдалась, и словно маленькая девочка, позволила ему себя вести, совершенно потеряв смысл происходящего. Они спустились с лестницы. А затем слуга довел ее до парадной, усадив на один из бархатных диванчиков, которые стояли вдоль стен. Поклонившись, старый лакей исчез так же быстро, как и возник. Аглая сидела в парадной одна, невидящим взором смотря перед собой и прокручивая в своих взбудораженных болезненных мыслях, омерзительную картину измены Дмитрия. В какой-то момент в ней что-то оборвалось и из ее глаз полились молчаливые слезы.

Из гостиной появилось несколько гостей, которые что-то весело обсуждали, тем самым нарушив уединение молодой женщины. Не желая, чтобы бы кто-то увидел, как она плачет, Глаша резко вскочила на ноги и направилась в противоположную сторону. Спотыкаясь о длинное платье, она беспорядочно прошла череду комнат первого этажа, сначала китайскую гостиную, потом биллиардную, где играли мужчины, а затем музыкальную, именно здесь ей случайно повстречался Васильчиков. Не заметив его, Аглая прошла мимо. Однако Александр Григорьевич, проводив ее странным взглядом, устремился вслед за ней, и нагнал молодую женщину в пустынной чайной комнате.

– Аглая подождите, – голос Васильчикова остановил ее.

– Да? – утирая влажные глаза, она нервно взглянула на него.

– Вы плачете, что-то случилось? – произнес он с чувством, делая вид, что ничего не знает.

– Жизнь так несправедлива, – пробормотала Глаша. Ее бледное лицо и блуждающие глаза, обеспокоили поручика.

– Вы вся дрожите. Пойдемте, присядем, – предложил Васильчиков, беря осторожно ее за локоток

Васильчиков помог Глаше сесть в укромном уголке, на канапе у окна в чайной, и взял ее ручку в свои ладони. Он отчетливо видел, что с ней происходит. И прекрасно знал, что тому виной. Ведь именно он задумал всю эту трагедию еще полгода назад. Именно он долгое время уговаривал красавицу сестру приехать на отдых на море. Александр, прекрасно знал, что Скарятин слишком падок на красивых женщин, и вряд ли пропустит мимо себя такой совершенный экземпляр как Ксения. Понимая, что и Ксения, так же падка на статных красавцев, Васильчиков точно рассчитал, что рано и поздно, они должны были увлечься друг другом. Зная, что Дмитрий не устоит перед его развратной напористой сестрой, ибо это еще никому не удавалась, Александр ждал почти несколько месяцев, пока Скарятин колебался. Лишь сегодня его враг, наконец, совершил ошибку, и поручик еще полчаса назад с упоением и черной радостью отметил, как его сестра и Скарятин после танца, вместе поднялись по парадной лестнице наверх.

Остальное дело довершить не составило труда. Он заплатил пару рублей слугам, которые на простой вопрос Аглаи, ответили, где можно было найти мужа. И теперь видимо застав Скарятина в компрометирующей обстановке молодая женщина была просто раздавлена. Васильчиков прекрасно видел, что Аглая не из тех женщин, которая будет мириться с неверностью мужа. И естественно сегодняшняя измена Дмитрия повлечет за собой ее неудовольствие. Раздор в семье Скарятиных будет неизбежен и, значит, счастливая спокойная жизнь Дмитрия Петровича закончится. Возможно, его враг даже будет страдать и, наконец, получит по заслугам. Ибо такой наглый выскочка, как Скарятин не заслуживает счастья. Он Васильчиков, наконец, будит упиваться его муками, и снова вернет себе хорошее расположение духа.

– Что случилось? Расскажите, ведь я Ваш друг, – произнес Александр Григорьевич просяще. Ему неприятно было видеть, как на прекрасном личике Глаши отражается страдание. Однако он знал, что сам виноват в ее страданиях. Его лицемерие оттого, что Аглая не знает, кто приложил руку к измене Дмитрия, и оттого что именно он сейчас утешает ее, показалась поручику чудовищным. Однако он тут же подумал, что Дмитрий сам искал повода для измены. Нет ничего предосудительного в том, что он всего лишь помог вывести низменные желания Скарятина наружу. К тому же, по мнению Васильчикова, Скарятин совсем не заслуживал такой чистой, прелестной и любящей женщины как Аглая.

– Такое унижение, – пролепетала она и, достав платок, уткнула личико в него.

– Отчего-то мне кажется, что Ваши слезы связаны с Дмитрием Петровичем, – произнес он коварно.

Она ахнула, не понимая, откуда Васильчиков все узнал и, испуганно подняла на него глаза.

– Он не достоин Вас, – произнес Александр. – Он даже не понимает, каким сокровищем обладает.

– Не говорите так, я люблю его! Но эта женщина… – пролепетала она, и запнулась.

– Он был с другой женщиной? – словно приговор спросил Васильчиков, суживая глаза, дабы Аглая не заметила темный блеск его взгляда.

Она всхлипнула и кивнула.

– Вы должны отомстить! – выпалил он вдруг порывисто. – Неужели его пренебрежение к Вам не заслуживает достойного наказания?!

– Мстить? Как же, это нехорошо, – пролепетала Глаша. Александр стиснул ее ручку в своих ладонях и страстно произнес:

– Я лишь хочу Вам помочь Аглая Михайловна! Вы должны отомстить ему! И той же монетой!

Он придвинулся ближе к ней, склонился к ее лицу.

– Нет, нет, замолчите! – прошептала она словно в бреду.

– И все равно я скажу, – не унимался Васильчиков. – Скарятин не достоин такой женщины как Вы. Он никогда не оценит Вас по достоинству. Вы так соблазнительны Аглая. Скажите только слово, и я буду у Ваших ног.

Он придвинул свое лицо вплотную, и она в ужасе осознала, что он намерен ее поцеловать. Его руки умело обхватили ее стан, но она диким взглядом смотрела в его темные горящие глаза.

– Отдайтесь мне, – прошептал Александр у ее губ, обжигая дыханием. – Вы не пожалеете. Я помогу Вам отомстить этому неблагодарному Скарятину.

Напряжение Аглаи достигло пика. Она прокручивала всю эту ситуацию в своей головке. Объятия Ксении и Дмитрия в полумраке библиотеки, слова Александра, который сейчас держал ее в своих объятиях и говорил соблазнительные слова. Она не знала, что ей делать. Она так запуталась все всем. И тут Глаша вдруг вспомнила, что Дмитрий еще два года назад упоминал, что Васильчиков его враг. И лишь мечтает, о том, чтобы испортить ему жизнь. Неужели Александр и сейчас хочет насолить Дмитрию и пытается соблазнить ее, дабы сделать гадость ее мужу. Именно теперь, когда она так уязвима, и так нуждается в утешении, он Васильчиков пошел в наступление и говорил ей о мести в его объятиях. Это было еще чудовищнее, чем измена Дмитрия.

– Нет! – выпалила Аглая и резко оттолкнула его и произнесла. – Вы негодяй! Как Вы можете предлагать мне подобное?!

Вытянувшись словно струна Васильчиков побледнел. Он с минуту смотрел в темные прекрасные глаза молодой женщины, которой страстно желал обладать, и которая оказалась невероятно умна, раз распознала его коварство. Наверняка большинство дам их круга, воспользовались бы его предложением, и постарались бы отомстить неверному мужу подобным образом. Но видимо Аглая была не из тех женщин. Оценив ее мудрость и самообладание, Васильчиков ехидно улыбнулся краем губ и холодно произнес:

– Аглая Михайловна Вы слишком мудрая женщина. Оттого я удаляюсь. Не буду более Вас мучить. Я склоняюсь перед Вашей чистотой.

Васильчиков резко поднялся на ноги и, низко поклонившись, быстро покинул чайную.

Аглая долго сидела одна. Она смотрела перед собой, не зная, что ей делать. Плакать более не хотелось, а ее сердце горело, словно в огне. В какой-то момент, она ощутила, что более не может находиться в этом доме, где отовсюду слышался смех и музыка, и где за кратный миг рухнул ее радужный счастливый мир. Сорвавшись с места, Глаша поспешила через боковые двери на улицу.

Выйдя на свежий воздух, она облегченно вздохнула. Теплый вечер уже зажег на небе звезды, и молодая женщина быстро пошла прочь от особняка. Неосознанно она пошла на запах моря, которое было недалеко, и свежесть которого она ощущала в воздухе. Через четверть часа она достигла берега залива. Спустившись по крутому утесу к воде, она устало уселась на выступающий камень и оглянулась вокруг. Узкая каменистая бухта, была пустынна. Лишь морской ветер шумел листьями деревьев, что росли на высоком утесе. Пара чаек летала над водой. Обхватив колени, Аглая смотрела на темные приливающие волны и тяжело вздыхала. Это место, тишина и покой, синяя темная пучина навеяли ей воспоминания о детстве и юности. Часто убегая из дома в Кронштадте, она вот так же будучи девочкой, подолгу сидела на берегу и вдыхала соленый воздух моря.

Несколько часов подряд, Аглая сидела, не шевелясь и, смотрела на водную гладь. Она думала лишь о поступке Дмитрия. Она перебирала в своей голове, все моменты жизни с мужем, и мучительно размышляла о том, что она сделала не так. И отчего, теперь он увлекся Ксенией. Однако она не находила ничего. Ее любовь к Дмитрию всегда была горяча, а ее речи и чувства искренны. Но видимо было что-то в ней не так, раз ее муж искал общества другой женщины. Вконец измучившись, она закрыла лицо ладонями, и долго горько плакала, ощущая, что теперь ее сердце не сможет быть спокойно.

В какой-то момент, когда уже стало светать, Глаша почувствовала рядом чье-то присутствие. Она медленно обернула голову на звук, и заметила высокого худощавого юношу в бедной одежде, который стоял от нее в десятке шагов.

– Ты испугал меня, – пролепетала Аглая, недовольно смотря на мальчика.