Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Даже не знаю, что и делать, – нахмурившись, заметил Петр Иванович, обратив взор на Михаила Илларионовича Воронцова, сидящего в бархатном кресле напротив него. Мужчины находились в кабинете Нелидова вдвоем и, потягивая вино, разговаривали. Сегодня во время бала канцлер попросил об уединенном разговоре и Петр Иванович польщенный таким вниманием, всю трапезу и весь оставшийся вечер пытался всеми силами угостить гостю. После ужина мужчины проследовали в кабинет Нелидова, и теперь Петр Иванович невольно жаловался графу о том, что никак не может найти жениха для племянницы.

– Вы могли бы подобрать своей племяннице более выгодного жениха, – заметил вдруг Воронцов.

– Да где ж его найти? Ваш братец, благодетель то мой Роман Илларионович, посоветовал мне искать среди богатых дворян. А вот видите что вышло. Тот разбойник то, что спас Катьку в лесу, обесчестил ее. Так теперь едва приличные женихи узнают, что она не дева, так сразу же и отказываются обручаться с ней. Вот какое досадное обстоятельство.

– Вы не правы. Я знаю одного, которого это Ваше досадное обстоятельство не пугает, – загадочно заявил канцлер.

– И кто же это?

– Правда, он не молод, но весьма уважаемый человек. У него еще достаточно сил и он сможет составить счастье Екатерины Васильевны. Он вполне сможет обеспечить Вашу племянницу, и она ни в чем не будет нуждаться. Поверьте мне, она не пожалеет.

– Ну и кто же это? – уже занервничал Нелидов.

– Он перед Вами, – глухо и тихо сказал граф.

Некоторое время Нелидов сверлил ошарашенным взором канцлера, и лишь через некоторое время выдохнул:

– Вы хотите сказать, что Вы сами хотите жениться на Екатерине, многоуважаемый Михаил Илларионович?

– Да, – кивнул мрачно Воронцов, нервно закрутив в руке набалдашник своей трости, обсыпанный бриллиантами. Граф сидел в напряженной позе напротив Нелидова и мрачно сверлил Петра Ивановича темным взглядом. – Что же я, по-Вашему не могу вновь захотеть жениться?

– Да нет, Михаил Илларионович драгоценный Вы мой, – воскликнул Петр Иванович. – Кончено же можете! Просто я не думал, что Вы к Катерине посватаетесь теперь.

– Я не пойму чем Вы недовольны Петр Иванович? – недовольно буркнул Воронцов, которого этот разговор нервировал. Он чувствовал, что показывает перед этим недалеким прихвостнем Нелидовым свою слабость и это ему совсем не нравилось. И граф пытался скрыть свои истинные горячие страстные желания относительно этой соблазнительной девчонки, мысли о которой не выходили из головы у Михаила с того самого дня, как она появилась у него в особняке два месяца назад, разыскивая его племенника. Воронцов пытался придать своему лицу более безразличное выражение. Хотя на самом деле в его душе теперь бушевал такой яростный пожар к этой своенравной нимфе, что даже на его лбу выступила испарина. Граф неистово жаждал видеть эту голубоглазую малышку у себя во дворце; хотел наряжать ее, выполнять ее капризы, любоваться ее гибким станом в изысканных туалетах, а по ночам прижимать ее нежное изящное тело к себе и вновь чувствовать себя молодым как когда–то давно. Сейчас разница почти в тридцать лет с девушкой уже не пугала Воронцова, ибо его сердце при упоминании имени Катюши билось словно ретивое. – Вы же сказали, что господин Левашов испугался. Так и радуйтесь. Вам не достался такой неприятный зять. Ведь я то могу дать Вам за Екатерину Васильевну эдак двести или триста тысяч золотом.

– О боже! – воскликнул Нелидов от благоговейного ужаса. Породниться с таким знатным влиятельным человеком он даже и не мечтал, да еще и за такие большие деньги. – Так Вы не шутите?

– Я что похож на шута? – уже взвился зло канцлер.

– Нет, нет, – затрепыхался в ужасе Петр Иванович. – Я и не думал так Ваше сиятельство.

– Говорю Вам я готов взять в жены Екатерину Васильевну, и меня не смущает ее прошлое, – добавил Воронцов, думая про себя о том, что девственности девушку лишил его Ванюша. Мальчик был их крови, родной сын его кровного брата. И Воронцов считал, что это вполне приемлемо для него. Ведь можно было сказать, что Катюша просто поначалу досталась его племеннику. Нет, к Ивану Михаил Илларионович совсем не ревновал и мог простить любимому мальчику такую вольность. Да и малышке это тоже совсем не вредило, ведь она не была грешна связями с другими мужчинами. Что с того если дети немного порезвились? Ведь он, Михаил, как более взрослый и опытный научит девушку всему, что надобно знать прилежной, послушной и молодой жене.

Катюша стояла у окна спальни, уткнув свое личико лбом в прохладное окно. Был вечер, шестого числа сентября месяца. Дождь барабанил по стеклу – тот самый надоедливый петербургский дождь. Сквозь запотевшее стекло девушка едва различала яблони в саду и дорожку. Тоска заполняла ее душу, но Катюша заставляла себя быть сильной, и окончательно не лишиться рассудка. Теперь решалась ее судьба, и она должна была сделать роковой для себя выбор.

Сегодня шел пятый день, как она была под домашним запором. После скандала, когда она повздорила с дядей на следующий день после именин тетушки, Петр Иванович впал в агрессивное злое настроение, и запретил ей даже выходить из дому. Всему виной было непокорство Кати. Ведь после того бала, когда она танцевала с канцлером Воронцовым, Нелидов уже на следующее утро ворвался в ее спальню и воскликнул:

– Екатерина! У меня для тебя великолепные вести! Я еще вчера вечером хотел переговорить с тобой, но теперь у меня был господин Левашов и теперь их двое! Вот как тебе повезло девчонка!

– Двое кого? – опешила тогда Катюша.

– Да женихов глупая! – проворчал Нелидов, и заходил по комнате. – Только не знаю, кого и выбрать?

– Илья Дмитриевич сделал Вам предложение относительно меня? – опешив, догадалась Катя.

– Вот именно! – кивнул Нелидов. – Не зря мне Роман Илларионович говорил, что ты девка видная. Вижь как вышло. Поупрямился господин Левашов, да и решил все же взять тебя. Только вот канцлер обидеться может.

– А при чем тут граф Михаил Илларионович? Вы же про него говорите дядя?

– Конечно про него, а про кого же еще? Он ведь тоже к тебе посватался.

– Граф Воронцов? – оторопев вконец, воскликнула Катюша. – Но он же мне в отцы годится!

– И что ж? Граф знатный человек и положение высокое занимает. Весьма завидный жених. Да и тебя с твоим черным прошлым возьмет.

– Нет, дядя! Прошу не отдавайте меня за него! – в ужасе воскликнула девушка, чувствуя, что сейчас просто рехнется только от осознания того, что будет отдана в руки этого неприятного человека с пронзительным властным взором, который и в прошлый раз на балу так смотрел на нее, что у нее бежали мурашки по всему телу от неприятного озноба. Тут же представив на миг, как стареющий граф Воронов будет прикасаться к ней, как это делал некогда Иван, Катюша тут же ощутила в своей душе гадливое отвращение.

– Тогда за господина Левашова пойдешь. Он тоже жених видный. Правда должность у него при дворе пониже будет, чем у графа, но зато готов за тебя в два раза больше денег вложить.

– Денег? – спросила нервно девушка.

– Не твоего ума дело, – огрызнулся Нелидов. – Мне лучше об этом знать. Так что выбирай или Левашов или граф.

– Но я не люблю ни того ни другого, – взмолилась Катюша, и на ее глазах навернулись слезы.

– Да ты что девка спятила? – проклокотал Нелидов. – Какая такая любовь? Да они таких деньжищ мне за тебя отвалят! Неужто не понятно тебе! Говорю, выбирай и точка!

– Я не пойду ни за кого, – тихо непокорно ответила девушка.

– Что?! – взвился Нелидов, и тут же подскочив к девушке, с размаху дал ей пощечину. Катюша схватилась за горящую щеку и испуганно сжалась. – Я тебе не выйду! Еще как выйдешь. Итак, тебе целых двух женихов на выбор предлагаю. А ты змеюка упрямишься?!

– Я не могу выбирать из них, оттого что оба мне противны, дядя, – храбрясь, пролепетала Катя, невольно пятясь от разъяренного Нелидова. – А если неволить меня будете, то уйду из Вашего дома.

– Уйдешь, говоришь? – процедил Петр Иванович, и угрожающе начал приближаться к девушке. – Да я на тебя в юстиц-коллегию заявлю, что ты безумная, и тебя враз поймают и вернут! И тогда точно прибью тебя насмерть! И ты знаешь, что не будет мне ничего! Ибо закон на моей стороне, ибо я мужчина! Говорю тебе, негодная девка, выбирай жениха, пока они не передумали. Даю тебе пять дней сроку. Не более. Поняла? А теперь ты наказана за свои вольные речи и сидеть тебе сиднем в своей комнате.

С того дня Петр Иванович запер девушку в спальне, даже не разрешив ей спускаться к обеду и ужину в столовую.

Катя задернула шторы и подбросила в камин дров. Сложив на груди руки, она смотрела на огонь. Страдающая, несчастная она уже который день не могла решиться сделать выбор. Она неистово не хотела замуж за Левашова, но все же он был лучше, чем канцлер. Графа Катюша не только не могла представить в роли мужа, но и дико боялась его. По крайней мере, Илья не вызывал у нее такого отвращения и неприязни. Она относилась к нему ровно и спокойно. Но все же не могла дать согласие на венчание и с ним.

В тот вечер Петр Иванович поднялся к девушке в спальню сразу после ужина. Катюша знала, что дядя будет требовать с нее ответа, и уже приготовилась к обороне. Едва Нелидов появился в спальне девушки, он с порога властно спросил:

– Кого выбрала?

Катюша молчала, и лишь повернувшись к Петру Ивановичу, несчастно посмотрела на него своими бездонными прекрасными глазами.

– Я не могу дядя. Поймите ни один из них мне не по сердцу.

– Так ты что же все эти дни вместо выбора решала по сердцу или нет? Вот упертая гусыня. Значит, сейчас выбирай! Ну! А не то я сам все решу, и тебя более спрашивать не буду! Это твоя тетка меня слезно просила, чтобы дал тебе выбирать, а видимо не надо было потакать ей!

– Дядя я бы еще в девках посидела, – взмолилась из последних сил Катюша. – Уж так мне в тягость идти замуж. Сжальтесь!

На ее глазах заблестели слезы, но это лишь разгневало Нелидова до крайности. Он тут же подскочил к девушке и, схватив ее за хрупкие плечики, начал неистово трясти ее, закричав:

– Мерзкая девка! Я тебя сейчас научу уму разуму, раз твой отец тебя не выучил! – Нелидов с размаху залепил девушке две жестокие пощечины. Катюша попыталась закрыться от обезумевшего дяди ручками, испуганно попятившись от него. Но в следующий миг он с силой прижал девушку к стене и прошипел. – Ты смотри у меня, я ведь с тобой и по-другому могу обращаться! – с угрозой прохрипел Нелидов. Катя судорожно попыталась вырваться и отвернула голову от его перекошенного злобой лица. Нелидов окончательно потеряв голову в своей злобе, вдруг нагло стиснул грудь девушки своей ладонью, и начал яростно разминать ее. Катюша дико затравлено забилась в его руках. Уже через миг Петр Иванович прохрипел срывающимся от возбуждения голосом. – Ты ведь уже объезженная кобылка, так что до свадьбы я могу и сам побаловаться с тобой как следует, чтобы научить тебя уму разуму!

– Не надо, – прошептала Катя, чувствуя боль от его неумолимой руки, которая щипала ее грудь. Испугавшись не на шутку, девушка сквозь слезы выпалила. – Отпустите Петр Иванович! Я согласна за Левашова пойти. Только пустите!

– То-то же, – сказал недовольно Нелидов и отступил на шаг от Кати. – Пусть Левашов. И денег мне больше достанется. Да и тетка твоя довольна будет, что ты сама решила, да не будет своим нытьем меня доставать. – Нелидов отошел от девушки и направился к выходу и уже у двери обернулся. – Завтра же отпишу Илье Дмитриевичу, что он может приезжать в наш дом, когда ему угодно. А помолвку думаю, объявим недельки так через три, как и положено. А пока ты у меня все равно под замком посидишь, непослушная!

Он ушел так же стремительно, как и ворвался в комнату, оставив девушку в горестных слезах.

Санкт – Петербург, Дворец графа Воронцова

1760 год, 6 сентября

– Ванюша! – воскликнул граф, увидев в парадной высокую величавую фигуру племянника в военной форме. Михаил Илларионович быстро приблизился к молодому человеку и по-отечески крепко обнял его, похлопав по спине. – Как ты скоро! Ну, покажись? – граф чуть отстранил молодого человека и с любовью окинул его взором.

– Здравствуйте дядя, – кивнул Иван, чуть оскалившись.

– Ну, герой, герой! Сама императрица выразила желание наградить Вас с Тепловым. Послезавтра Вы оба приглашены в ее дворец на аудиенцию. Так что пока отдыхай.

– Да я вроде не устал, – пожал плечами Иван.

– Ну что ж, пойдем в мой кабинет, расскажешь про себя. Как воевал, да как удалось-то тебе со своей батареей первым в город войти.

Спустя четверть часа, Воронцовы сидели около камина, потягивая игристое вино. Михаил Илларионович произнес:

– Ты знаешь, я так рад, что ты образумился и решил жить своей привычной жизнью.

– Эта жизнь не очень увлекает меня дядя, Вы же знаете, – заметил молодой человек глухо, вытягивая длинные ноги. – Тишина да пойкой в лесу мне более по сердцу.

– И что там за жизнь? Ты что крестьянин какой? Ты же знатен, богат. Твой батюшка, царство ему небесное, хотел видеть тебя при дворе на службе у императрицы!

– Был я при Вашем дворе дядюшка, и что? Ничего путного из этого не вышло.

– И все по твоей упертости! – заметил граф поморщившись. – Если бы ты не был таким упрямым и категоричным, то…

– Не начинайте снова дядя, – устало произнес Иван. – Это давно в прошлом…

– Знаешь прошлое то пошлое. Но если бы тогда не упрямился и принял предложение императрицы, то имел бы уже не только высокое положение в обществе, но и денег без счету.

– Довольно о том, дядя, – возмутился молодой человек и выпрямился.

– Ну, хорошо, хорошо. Я вот хотел поговорить с тобой. Что ты намерен делать дальше?

– Не знаю, – пожал плечами Иван, – пока у меня увольнение до зимы.

– Надеюсь, ты не надумал снова вернуться в лес?

– Нет, – сказал Иван мрачно, вновь вспомнив о том, что находиться там без Катюши было просто невыносимо.

– Чудесно! Уж столько лет не мог уговорить тебя, оставить это глухое место. А сейчас ты словно пришел в себя. Я вот что подумал, Ванюша, тебе давно пора жениться. Я и невесту тебе подыскал.

– Невесту? – удивленно спросил молодой человек, вскинув на графа зеленый взор. И тут же перед глазами молодого человека возник образ темноволосой девушки с пронзительными глазами небесной синевы. Он тут же помрачнел, вспомнив как теперь поутру, едва прибыв со своим полком в столицу, он прямиком направился к дому Нелидовых. И вновь издалека наблюдал за тем, как Катюша поначалу гуляла в саду с тетушкой, а затем к ним присоединился некий молодой светловолосый человек, которого он раньше не видел. Поняв, что это очередной воздыхатель Катюши, в этом он даже не сомневался, Иван мрачный и несчастный быстро ретировался с того места, откуда наблюдал за девушкой и направился во дворец Воронцовых.

– Да. Девушка достойная, – продолжал важно Михаил Илларионович. – Из хорошей семьи, приданное приличное дают за ней, почти полмиллиона. При дворе место знатное занимает. Да ты знаком с ней. Имя то ее княжна Мария Павловна Урусова.

– Урусова? – нахмурился Иван, тут же воскресив в своей голове образ этой невзрачной, бледной, невозможно напудренной девицы с пресным характером, и высокомерным взглядом, которая не вызывала даже малейшего интереса в его существе. – Вы дядя и рассмешили меня. Что за постная и недалекая девица! Не собираюсь я жениться на ней.

– Зато отец ее богат. И сможет хорошую должность тебе при дворе выхлопотать.

– Да что Вы все про этот двор и должности, дядя! Не интересует меня это вовсе! – возмутился младший Воронцов.

– Ну не кипятись, Ванюша, – тут же занервничал граф. – Не хочешь служить при дворе, дело твое. А на счет женитьбы подумай. Я уже и с отцом Марии обо всем договорился.

– Дядя я, конечно, благодарен Вам за заботу, но это Вы все зря! Я сам решу, когда и на ком мне жениться.

– Ну как же? Княжна Урусова уж такая завидная невеста. И фрейлиной при самой императрице служит.

– Если она Вам так нравится, отчего бы Вам самому не жениться на ней дядя? Вы же вдовец.

– Мне-то? Так я уж стар. К тому же я знаю, что ей именно ты нравишься. Она сама своему батюшке об этом сказывала.

– И что из того? – безразлично пожал плечами Иван. – А она так мне вовсе нет.

– Но все же ты подумай, Ванюша.

– Дядя простите, но я более не расположен говорить об этом, – уже жестко отрезал Иван. – Эта невзрачная девица мне не нравится, и жениться на ней я не буду. И давайте более не будем обсуждать эту тему.

– Ты влюблен в кого-то другого? Так?

– С чего Вы взяли это дядя?

– Да так, – уклончиво прокряхтел Михаил Илларионович.

– Меня кто-то искал? – вмиг встрепенулся Иван, устремив поглощающий взор на дядю.

– А тебя должен был кто-то искать? – спросил, мрачнея Михаил Илларионович, ощущая в своей душе, некое подобие ревнивого чувства к своему любимому Ванюше.

– Мне так подумалось, – заметил молодой человек глухо.

– Нет. Никто не искал, – твердо отрезал старший Воронцов, боясь проговориться о том, что Катерина Пашкова уже два раза разыскивала молодого человека здесь в его доме. Михаил Илларионович опасался, что Иван, узнав об этом, попытается встретиться с Пашковой и вдруг у них все сладиться. А этого граф страсть как не хотел. – Раз ты не хочешь слышать о Марии Урусовой, то давай обсудим твою встречу с императрицей…

Санкт-Петербург, Дворец императрицы на Невском

1760 год, 8 сентября

Шальной, немного пьяный после безмерно выпитого накануне вина со своими сослуживцами, но невозможно красивый и статный Иван предстал перед императрицей в парадном зале вместе с еще тремя офицерами, представленными так же к наградам.

Елизавета Петровна вошла в залу, тяжело передвигаясь под руку с высоким кавалером. Императрица едва перешагнула свой пятидесятилетний рубеж. Они имела тучную невысокую фигуру, белые руки и была наряжена по последней моде. Сильное напудренное, нарумяненное лицо ее еще сохранило отпечаток ее былой красоты, а большие темные глаза имели моложавый блеск и выражали властную надменность.

Иван, как и другие офицеры, был одет в белую парадную форму кирасира, с красными обшлагами, светлый простой парик с косичкой и высокие ботфорты. Императрица, оставив своего кавалера, важно приблизилась к молодым людям и окинула взором застывших в натянутой позе военных. Медленно пройдясь мимо офицеров, Елизавета Петровна остановилась напротив Воронцова. Изучающим и восхищенным взглядом пройдясь по великолепной фигуре молодого человека, она властно спросила:

– Кто таков?

– Граф Иван Алексеевич Воронцов. Поручик Кирасирского полка, – прочеканил Иван и посмотрел развязным и будоражащим взглядом на стареющую государыню, которая стояла перед ним, в ярко алом платье, обсыпанном по корсажу рубинами.

– А я помню Вас, – вдруг произнесла Елизавета Петровна. – Я видела Вас ранее при дворе. Отчего же Вы так внезапно пропали друг мой? – добавила императрица уже более ласково.

– Я был вынужден срочно уехать за границу. По тайному поручению, – ответил Воронцов заговорщическим тоном.

– Неужели? Но мне казалось что Вы… – императрица замялась, вспомнив, что тогда много лет назад, ей докладывали о смерти этого эффектного молодого человека. – А хотя может это и к лучшему…

Спустя четверть часа, когда государыня поздравила молодых людей, и сама собственноручно надела каждому на мундир орден, она объявила, что аудиенция окончена. Однако когда Иван так же с товарищами направился к двери, Елизавета Петровна властно приказала:

– Иван Алексеевич, прошу Вас остаться.

Воронцов остановился и, повернувшись к императрице, прочеканил:

– Слушаюсь.

– Дорогой, ты не принесешь мне шаль, – обратилась Елизавета к своему фавориту, что послушно стоял около нее. – Что-то прохладно.

Молодой фаворит сразу же смекнул, что его почти не любезно отваживают от государственного тела. Зло, зыркнув на Ивана, фаворит Елизаветы Петровны поплелся к выходу, даже не предполагая, что более он уже не удостоится места рядом с высокой царственной особой. Когда Воронцов остался наедине с императрицей, она чуть приблизилась к нему и, окинув высокую фигуру Ивана, полным вожделения взором, ласково властно произнесла:

– Я собираюсь прогуляться по парку. Вы составите мне компанию, любезный граф?

– Буду несказанно рад Ваше Величество! – ответил Иван и подставил свой локоть императрице. Елизавета Петровна жадно схватилась за его руку, обтянутую дорогим сукном и кокетливо велела:

– Называйте меня просто Елизавета Петровна.

– Как прикажите, – ответил ей молодой человек, поклонившись ей одной головой.

Тот день стал для Ивана переломным. Сластолюбивая императрица уже на следующий день приказала своей приближенной стац-даме, проверить умения молодого графа Воронцова в интимных делах. С успехом пройдя это испытание, Иван уже через три дня посетил покои Елизаветы Петровны.

На следующее утро после любовных утех в постели государыни, Иван опустошенный и сумрачный возвращался в экипаже во дворец дяди. Мутный от выпитого вина и красный от бессонной ночи взор Воронцова безразлично взирал в окно кареты. Помпезные и серые столичные особняки влажные от ночного дождя мелькали перед его глазами. Обида и какое-то мрачное предчувствие того, что скоро он расквитается с этой неблагодарной девчонкой, снедали его. На одном из перекрестков карета чуть притормозила, пропуская другой экипаж. Внимание Ивана невольно переместилось чуть вдаль в парк Летнего сада, который простирался по этой стороне дороги. Взгляд молодого человека невольно остановился на изящной фигурке женщины в темно-голубом платье, которая гуляла под руку с коренастым господином. Взор Ивана стал напряженным и уже через миг стал взволнованным. Девушка, а так же ее спутник, были очень хорошо знакомы молодому человеку и находились всего в десятке шагов от его кареты, отделенные от дороги лишь ажурной чугунной решеткой. Воронцов тут же распахнул дверцу и гаркнул кучеру:

– Останови!

Карета остановилась по его приказу, сбоку проезжей части и молодой человек, чуть приоткрыв дверцу из мрака экипажа начал следить за Катей и господином Левашовым, которого она держала под руку. Илью Дмитриевича ему представила сама императрица лишь пару дней назад. Но Воронцов прекрасно помнил, что тогда на ярмарке девушка была именно с ним. И теперь она была в его компании. И Иван осознал, что видимо у господина Левашова с Катюшей невероятно близкие отношения, раз и теперь они вместе гуляли по Летнему саду. Мрачным ревнивым взором, Иван испепелял парочку, которая прошлась мимо него по парку. Он отчетливо отметил, что молодые люди о чем-то мило беседовали, и лицо Катюши то и дело устремлялась на Левашова, и она выглядела вполне довольной и умиротворенной. Воронцов прекрасно осознал, что этот Левашов видимо был во вкусе девушки, раз она проводила с ним свое время и казалась теперь довольной. Илья Дмитриевич, богатый знатный царедворец, кончено выглядел в глазах Катюши более выгодным женихом, чем он простой охотник, каким он предстал перед ней прошлой осенью. Чем дольше Иван смотрел на молодых людей, тем сильное в его душе поднималось недовольство. Когда парочка свернула на другую аллею и исчезла из вида, в душе Ивана уже бушевала яростная буря. Осознание того, что эта девчонка, неблагодарная и хитрая, совсем не оценила того, что он сделал для нее, а променяла его на этого господина, который был таким постным и обычным, вызвало дикий гнев и обиду в его сердце. Оскалившись им в след, Воронцов проскрежетал зубами и процедил:

– Вы еще пожалеете, Катерина Васильевна. И жалеть Вы будете долго и мучительно. Клянусь Вам!

В этот момент послышался стук копыт, и уже через миг перед Воронцовым, возник гвардеец, который проворно спрыгнул с жеребца. Усатый военный заглянул в карету и прочеканил:

– Граф Иван Алексеевич Воронцов?

– К Вашим услугам, сударь, – произнес Иван удивленно.

– Мне приказано сопроводить Вас во дворец ее величества, – отчеканил гвардеец.

– Да? – кивнул Иван и тяжко вздохнув, добавил. – Что ж я подчиняюсь и следую за Вами, сударь.

Уже через четверть часа Воронцов вошел в темно бордовый будуар императрицы и Елизавета Петровна, обернувшись к нему, без предисловий озабоченно заявила:

– Отчего я просыпаюсь поутру, а Вас нет рядом, мой друг?

– Я предполагал, что мне необходимо вернуться домой. Вы же слишком заняты делами по утрам, насколько я осведомлен.

– Но не для Вас, Иван Алексеевич. Запомните, отныне я всегда свободна для Вас!

– Я учту это на будущее, – холодно сказал молодой человек.

– Пройдите уже, что Вы застыли у порога, мой дорогой, – ласково проворковала Елизавета Петровна. – Вы должны непременно позавтракать со мной. Ибо Вы так и не сказали мне своего мнения по поводу указа, что мы обсуждали с Вами вчера…

Отныне жизнь Ивана Воронцова изменилась. После бурной страстной ночи с Воронцовым, который оказался на высоте в любовных утехах, императрица, опьяненная и жаждущая, уже более не отпускала молодого человека от себя. По двору поползли слухи о том, что Елизавета Петровна вновь влюбилась. Молодой граф Воронцов – новый фаворит, который был младше императрицы на двадцать лет, стал первым мужчиной за последние пять лет, ради которого государыня даже прерывала свой обед. Обожание государыни простиралось почти на все. Елизавета Петровна с не свойственным ей нетерпением дожидалась прихода графа и не объявляла о начале бала, пока Иван Алексеевич не появлялся в танцевальной зале. Когда его не было рядом, императрица часто бывала не в духе, но стоило ему появиться, как государыня становилась веселой, беззаботной, словно молодая девушка. Она постоянно держалась за локоть графа Воронцова, ласкового называя его – милый друг.

Воронцов переехал на постоянное место жительство во дворец императрицы, который располагался на углу речки Мья и Невской преспективы. Молодому человеку отвели отдельные покои, состоящие из трех комнат в которых он проводил очень мало времени, ибо Елизавета Петровна все время нуждалась в его обществе. Весь Петербург загудел о новом фаворите – красивом мужественном графе Иване Воронцове, который полностью подчинил себе волю стареющей императрицы. Государыня требовала постоянного присутствия Ивана Алексеевича рядом, а все ночи напролет он проводил в ее спальне. Влюбленная жаждущая Елизавета Петровна уже через две недели пожаловала молодому Воронцову небольшой изысканный дворец на Фонтанке, драгоценную шпагу обсыпанную бриллиантами и триста душ крестьян с деревнями.

Михаил Илларионович, узнав о фаворе своего двоюродного племянника, не замедлил приехать в императорский дворец и поговорить с Иваном.

– Я не понимаю тебя Ванюша, – начал Михаил Илларионович, едва входя в покои молодого человека. Огромная бело голубая спальня, отделанная золотом, была великолепна, и уже немолодой Воронцов вспомнил свою молодость и то, как он сам, будучи некогда фаворитом Елизаветы Петровны, жил здесь. – Девять лет назад, ты готов был жизнью пожертвовать, дабы не стать любимцем государыни. Отчего же теперича, ты…

– Дядя, – перебил его недовольно Иван. – Прошу не продолжайте. Мне нужна власть. Я должен отомстить своим врагам.

– Ох, так ты из-за мести решился на это? Но кто эти люди, которые так разозлили тебя?

– Дядя не спрашивайте. Я не буду посвящать Вас в это. Лишь знайте, что я здесь не из-за славы и денег. Лишь желание мести толкнуло меня на это.

– Ванюша, что ж ты говоришь?! Твой покойный отец, мой братец, царство ему небесное, был добрым и незлобивым, зачем же ты мстить хочешь? – начал увещевать Михаил Илларионович.

– Я не нуждаюсь в Ваших советах, дядя, – ответил не вежливо молодой Воронцов.

– Ну-ну не кипятись, – быстро заискивающе произнес Михаил Илларионович. – Я вот хотел попросить у тебя. Может, ты словечко перед государыней за меня замолвишь? А то я совсем поиздержался. А у тебя теперь такое влияние на Елизавету Петровну.

Старший Воронцов начал рассказывать Ивану о своем бедственном положении, намекая на то, что именно он помогал Ивану, когда тот нуждался в защите.

– Сделаю, что смогу дядя, – сказал коротко Иван.

Прохладным вечером первого октября дом Нелидовых был освещен множеством огней. Сегодня давали прием по случаю помолвки племянницы Петра Ивановича Нелидова и господина Левашова. К семи вечера множество приглашенных гостей толпились в парадной дома, ожидая своей очереди для объявления. Нелидов с Дарьей Гавриловной радушно встречали всех прибывших у дверей своего дома. Далее гости направлялись по ярко освещенному дому в сверкающую гостиную, в которой Катюша под руку с Ильей Дмитриевичем кланялись гостям, принимали подарки и отвечали на поздравления.

Катюша, наряженная в нежно розовое платье с глубоким декольте, выглядела невозможно юной и прехорошенькой. Левашов же одетый в черный камзол и темно серые кюлоты казался неким мрачным, зловещим персонажем из сказки. Его коренастая фигура все время горбилась и как будто склонялась к девушке, желая уберечь ее от множества глаз.

Это шумное помпезное торжество приводило все чувства Катюши в нервное печальное состояние. Несчастная, страдающая от трагичных воспоминаний, она просто изнывала в этой душной зале. Ее измученное сердце, не находило себе места. Илья Дмитриевич неотрывно находился по правую руку от нее, и словно весь светился. Счастливое довольное выражение не сходило с его лица, и девушка то и дело бросая на него быстрые взгляды, тяжко вздыхала. Она видела, что Левашов рад всему тому, что происходит, но она не могла разделить его радужного настроения. Осознание того, что только от безисходности она решилась на эту помолвку, совсем не любя Левашова не давало ей расслабиться ни на минуту.

С полными глазами слез, Катя смотрела на бесконечную вереницу нарядных гостей, которые подходили к ним. Она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Любезности, пожелания девушка почти не слышала, а в ее ушах отчего-то звенели слова, некогда сказанные ведьмой: “…Если уйдешь от него, то беды нахлебаешься да настрадаешься…”. Да, как была права старуха. Теперь Катя отчетливо понимала это. Страдания, горе и тоска теперь сковывали существо девушки, и она отчетливо понимала, что сама когда-то давно разрушила свое счастливое будущее с Иваном. И теперь ее горемычную насильно сватали за ненавистного Левашова против ее воли и желания.

Катюша как заведенная кукла подавала руку для поцелуя, опускала ее и на краткий миг цеплялась дрожащими пальцами за шелковую материю платья. Она ощущала смертельную тоску и боль от одного только взора на Левашова. Последние недели Илья Дмитриевич ежедневно появлялся в доме Нелидовых, и дядя заставлял Катю по несколько часов к ряду находиться с ними в гостиной. Петр Иванович и Левашов общались между собой, а Катя тихо послушно сидела на диване напротив них и вышивала. Она старалась не смотреть на Илью, ибо знала, что он не спускает с нее глаз. Стоило девушке только поднять взор на него, как Катюша сталкивалась с мрачным алчным взглядом Ильи, невероятно смущавшим ее. В такие моменты в душу девушки заползал жуткий страх от предначертанного ей будущего. Катюша чувствовала, что Левашов сделает ее жизнь невыносимой и горькой. Ежедневно она должна будет выносить этого человека рядом, терпеть его ласки и принимать знаки его внимания. Это было для Катюши хуже смерти. Девушка понимала, что подавляющее большинство женщин ее положения живут именно так и терпят ненавистных, навязанных родителями мужей. Возможно, со временем и она сможет смириться со своим положением. Позже когда родятся дети, она сможет заботиться о малышах, уделяя им все свое свободное время, тем самым найдя предлог поменьше общаться с мужем.