Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Из оперы Тепловы вернулись ближе к одиннадцати. Марья Ивановна и Даша поднялись в сопровождении молодого человека наверх и у мраморной лестницы разошлись. Марья Ивановна направилась в правую сторону, а Даша и Илья в левую, туда, где находились их спальни. Уже через две комнаты Теплов достиг своей спальни и окликнул Дашу, что шла чуть впереди:

– Покойной ночи, Дарёна!

Даша, даже не обернувшись, стремительно последовала дальше, лишь немного повернув назад голову и бросив ему на ходу:

– Спокойной…

Она намеревалась побыстрее дойти до своей спальни и наконец укрыться от глаз Ильи и его бесконечного контроля. Она почти достигла своей двери, как услышала позади быстрые приближающиеся шаги.

– Подожди, Дарёна, – раздался его баритон властным эхом в темном коридоре, едва освещенном несколькими канделябрами.

– Да? – напряженно отозвалась Даша, останавливаясь, и повернула к нему лицо. Молодой человек уже оказался рядом с нею и тихо сказал:

– Завтра поутру жду тебя на завтрак, а затем в кабинете, ты поняла?

– Я буду, как прикажете, – ядовито и глухо вымолвила она и отвернулась, не в силах выносить его горящий красноречивый взгляд, направленный на ее губы.

– Не прикажу, Дарёна, не прикажу, – ласково произнес Илья, склоняясь над девушкой. В следующий миг его рука очень осторожно медленно прикоснулась к ее расстегнутой шубке, и потянула мех вниз. – А попрошу, не опаздывай, моя хорошая.

Его рука осторожно спустила меховую вещицу с одного плеча девушки, и шубка осталась висеть на другом, спущенная до талии с одного конца. Все та же дерзкая рука молодого человека, провела ладонью по ее спине и уже через секунду обхватила талию. Властно и неумолимо притягивая ее стройный стан к себе, Илья прижал Дашу боком к своей груди, а его губы приникли к шейке девушки, там, где была мочка уха. Вторая рука молодого человека быстро прикоснулась к ее ключице, и он начал нежно и умело ласкать пальцами обнаженную кожу ее шеи и плеч, свободных от ворота шубки. Даша, чуть прикусив губу, безропотно стояла, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. Но ее сердечко билось так сильно, что она слышала его стук даже в ушах. Она понимала, что Илья теперь делает непозволительные вещи по отношению к ней, к его сестре, и слова Анюты о том, что она нравится ему как девушка, колоколом звенели в ее мыслях. Но Даша не смела остановить молодого человека, ибо не хотела повторения скандала, который уже выдержала сегодня. Его губы становились все настойчивее, и уже через минуту он глухо прошептал:

– Платье у тебя просто чудесное, – едва Теплов сказал это, как его правая рука, переместилась с плеча Даши вниз.

Его горячая ладонь, стремительно накрыла ее левую грудь и с силой сжала упругую выступающую округлость. Даша ахнула от неожиданности, от его дерзкой ласки, которую молодой человек еще никогда себе не позволял, и попыталась высвободиться. Но Илья мгновенно среагировал. Словно железным обручем он, сковав левой рукой ее талию, притиснул девушку ближе, почти припечатав ее к своей груди, а его губы стремительно захватили в плен ее рот. Шубка упала на пол от неловких движений Даши и от натиска молодого человека. Правая рука Теплова стала ласкать и разминать ее грудь, и Даша, ошалев от его дерзких рук начала вырваться сильнее. Ей удалось отвернуть от него лицо, вырвав из плена свои губы. Илья прижался горячим лбом к ее волосам, склонившись над нею, и, обжигая лицо горячим дыханием, проворковал:

– Спокойной ночи, горлинка моя…

В последний раз он дерзко и властно провел ладонью по ее девственной упругой груди и в следующий миг выпустил Дашу из своих объятий. Он видел, что девушка находится в нервном, ошарашенном состоянии. И молодой человек понимал, что не должен был так вести себя с ней, но он так долго в этот вечер сдерживал себя, что теперь здесь, наедине, просто не смог отпустить ее спать без последней ласки.

Едва Илья заставил себя убрать руки с ее стана, Даша, не проронив ни слова, бросив на него затравленный испуганный взор, тут же наклонилась и, подняв шубку, бегом влетела в свою спальню и стремительно захлопнула дверь. Она прислонилась к деревянным панелям спиной, сжимая в дрожащих руках шубку. На ее глаза навернулись слезы боли и страдания. Как Теплов мог такое вытворять с ней? Как он посмел своими руками… Даша даже не могла закончить в своих мыслях гадкую фразу, описывающую его действия. А ведь он был ее братом. И не имел права вытворять подобное, унижая ее хуже крепостной.

Илья долго стоял у ее закрытой двери. Прислонившись к косяку лбом, он, как безумный, гладил широкой ладонью деревянную створку, за которой только что скрылась девушка. До сих пор его пальцы ощущали ее полную упругую плоть. Как знаток, Илья сразу же отметил, что девушка не носила никаких накладок из ваты, которые дамы часто подкладывали в корсаж для того, чтобы их грудь казалась больше. Когда ласкал ладонью ее упругие полушария, он ощутил пальцами, что ее выпуклость покрывает всего легкая сорочка да шелковая ткань платья, причем такая тонкая, что он отчетливо нащупал пальцами твердый сосок.

Как он и предполагал, ее нежные грудки оказались упругими и довольно приятной полноты, и это пикантное обстоятельство показалось молодому человеку невозможно восхитительным и пьяняще возбуждающим. Он глухо вздыхал, вновь и вновь прокручивая в воспоминаниях теперешний интимный поцелуй. И его одурманенный страстью разум старался не замечать такой мелочи, что Даша после этих смелых ласк начала биться в его руках и вырваться, а затем почти сбежала от него, укрывшись в своей спальне. Нет, Теплов не хотел этого признавать в душе, так как ощущал, что наконец может найти выход для своей безумной изматывающей страсти, а недовольство девушки представлялось ему лишь девичьими капризами.

Проснувшись среди ночи от жажды и ночных кошмаров, Теплов заворочался на постели. Странный, неприятный сон, в котором присутствовала Даша, был до того реальным, что холодный пот выступил на челе молодого человека. Во сне Даша стояла посреди цветущего луга в прелестном светлом платье, с распущенными волосами. Он, Илья, находился тут же, но их разделяла узкая полоска-впадина в виде рва. Даша улыбнулась ему, и он позвал ее:

– Иди ко мне…

В ответ девушка отрицательно замотала головой и осталась на месте.

Он видел, что ей надо было сделать всего один шаг, и она бы переступила ров и оказалась на его стороне, но она не двигалась, а как-то странно улыбалась.

– Нет, ты мой брат, брат… – лились из ее рта слова, – нельзя, нельзя…

Ров между ними стал увеличиваться и расти и превратился уже в овраг. Теплов увидел, что Даша отдаляется. Он тут же в порыве попытался сам перепрыгнуть к ней, но его удерживала какая-то сила. Он опустил взор и увидел на своих руках и ногах цепи. Именно они не давали ему двинуться с места. Он вновь поднял голову и отметил, что овраг стал уже пропастью, и теперь даже перепрыгнуть его было невозможно. Даша стояла там, на цветущем лугу, а он находился здесь, на выжженной голой земле.

– Дашенька! Даша! – в отчаянии закричал Илья, из последних сил пытаясь порвать цепи. В следующий миг он увидел, что с обеих сторон от девушки появились два мужчины. Они держали Дашу за ладони и как будто были очень близки ей. Они тоже улыбались, смотря на его мучения. Один из них был Михайлов. Лица второго Илья не мог разглядеть. Единственное, что видел Теплов, что у второго мужчины были русые волосы.

Даша отдалялась все сильнее, а пропасть все увеличивалась.

Сон неожиданно прервался, и Теплов распахнул тяжелые веки.

Ночная темень стояла на дворе, и единственный огарок свечи тускло озарял комнату, создавал причудливые тени на стене. Ощутив, что его рука лежит на чем-то мягком, Илья невольно повернул лицо в сторону. Спутанные русые волосы женщины, ее полные округлые плечи и часть обнаженной спины вызвали в молодом человеке странное чувство тоски. Он вспомнил, как поздно вечером, после того как поцеловал Дашу в коридоре и вернулся в свою спальню его тело обуяло дикое вожделение. Поначалу Теплов решил, что сумеет удержать себя в руках и первые четверть часа пытался сдержаться и думать о чем-нибудь другом.

Но спустя некоторое время, совсем ошалев от нервного и телесного возбуждения, Илья кликнул Артемку и велел позвать к нему Фёклу. Уже через четверть часа молодая баба явилась к нему. Ласковая, заискивающая и счастливая, потому что Теплов вновь позвал ее, тогда как в прошлый раз прогнал, наговорив кучу гадких слов, Фёкла с радостью обвила руками шею Ильи, сама неистово прижимаясь к нему всем телом. Молодой человек без предисловий овладел крепостной девкой и только после этого провалился в глубокий ночной кошмар.

Теперь же Илья ощущал омерзение оттого, что Фёкла лежит с ним рядом. Она не вызывала у молодого человека никаких чувств, даже влюбленности у него к ней не было. И именно сейчас Теплов жестоко пожалел, что вновь позвал ее. Он затеребил Фёклу за плечо. Она медленно открыла свои бледные заспанные глаза. Нахмурившись, он глухо велел ей:

– Ступай из моей комнаты. Скоро светать будет, увидят тебя.

Фёкла понятливо кивнула и быстро слезла с постели, начав одеваться. Уже через несколько минут она собралась и, бросив на молодого человека несчастный влюбленный взор, проворковала:

– Спи спокойно, Илюша, я не буду мешать.

Проворно выйдя в коридор, молодая баба осторожно закрыла за собой дверь. Илья, проследив за ней мрачным взглядом, прикрыл глаза и прошептал сам себе:

– Лучше было чуток перетерпеть, чем опять с этой девкой блудить. До чего ж мерзко на душе…

Уже через некоторое время он вновь заснул, и теперь сны ему не снились.

Даша вновь проспала. Опять промучившись полночи в горестных раздумьях, девушка уснула лишь под утро. Когда Анюта разбудила ее, Даша успела до завтрака только одеться, собрать волосы в длинную толстую косу и обернуть ее над шеей причудливым узлом. Она почти влетела в столовую, где уже были все домочадцы и, взглянув на часы, на которых пробило три четверти девятого, пролепетала:

– Простите, тетушка.

– Ничего, милая, садись с нами.

Даша старалась не смотреть на Теплова, который занимал свое обычное место во главе стола и промолчал, несмотря на на ее опоздание.

– Сестрица, у тебя новое платье? – заметила Лиза, цепким взором окидывая девушку, которая сидела напротив.

Новое кокетливое платье из бархата нежно-салатного оттенка с небольшим квадратным вырезом и оборками по контуру, изысканное и модное, прекрасно подчеркивало изящную фигурку Даши, даже будто делая ее немножко выше.

– Илюша купил Дашеньке новый гардероб, – объяснила Марья Ивановна.

– И зачем вы, братец, покупаете ей новые наряды? – недовольно спросила Лиза.

– Даша уже большая, – уточнила Теплова. – Она выросла. Пора ей тоже, как и тебе, красиво одеваться и выглядеть как подобает ее положению.

– И зачем ей новые наряды? А? Она все равно дома сидит и никуда не ходит! – выкрикнула зло Лиза и надулась.

– Елизавета Григорьевна, я не пойму, что за завистливые речи? – наконец вмешался Илья, который довольно долго молчал, думая, что женщины сами разберутся. – Прекратите.

После утренней трапезы Дашу ненадолго задержала в гостиной Марья Ивановна, желая обсудить предстоящее празднество двадцатого января. Когда девушка вошла в кабинет, Теплов был один и, стоя у своего стола, просматривал какие-то документы. Она молча прошла и села за секретер. Принялась проворно перебирать документы, что лежали на столе. В этот момент Илья приблизился к ней и, чуть склонившись над девушкой, ласково произнес:

– Тут пара писем, Дарёна, приглашения на приемы. Ты как-нибудь ответить им в вежливой форме, что мы не сможем приехать.

– Хорошо.

– А это, – он взял лист бумаги с исчерканными исписанными строками, – это я прикидывал, как лучше обустроить имение в Лосинке, что под Москвой. Надо все переписать на чистый лист и по возможности систематизировать работы, где и что делать. Да и, если уразумеешь, что еще добавить можно, тоже напиши.

– Хорошо, я поняла, – кивнула Даша напряженно, ибо молодой человек склонился так низко к ее лицу, что его губы почти касались ее виска.

– Вот и умница, – похвалил он глухо.

Его левая рука, поначалу стиснув запястье девушки, прошлась давящим движением до ее плеча, лаская кожу. Даша ощутила, что его дыхание стало прерывистым, и занервничала. Однако не подала виду, что ей это неприятно. В тот момент, когда теплая широкая мужская ладонь добралась до обнаженной шеи девушки, дверь отворилась, и заглянул лакей:

– Чигарев Арсений Иванович, пожаловали. Звать?

Теплов мгновенно выпрямился и убрал руку с ее шеи.

– Проси, – приказал Илья слуге, тяжело вздохнув, отошел от девушки и сел за свой письменный стол.

Прошло чуть более часа, когда Даша ощутила сильную потребность выйти. Вспомнив, что сегодня впопыхах с утра не сходила в отхожее место, иначе бы опоздала к завтраку, она удрученно почувствовала, что мочевой пузырь переполнен. Не выдержав, она попросила у Теплова разрешения ненадолго выйти. Он разрешил, и девушка, проворно подхватив юбки, поспешила к двери.

Едва Даша вышла из кабинета и направилась через парадную к мраморной лестнице, как зазвонил колокольчик. Она невольно замерла у подножия, увидев, что дворецкий открыл дверь, и посыльный вручил ему большую корзину с цветами. Слуга, как-то затравленно оглянувшись в сторону девушки, стремительно направился в правое крыло с корзиной в руках. Отчего-то сердце Даши мгновенно подсказало, что эти цветы от Михайлова. Она бросилась вслед за дворецким и, нагнав его в длинном узком коридоре, произнесла:

– Митрофан! Подожди!

– Барышня, некогда мне, – поворчал на ходу слуга и засеменил быстрее с корзиной в руках, явно пытаясь убежать от девушки.

– Митрофан, стой немедля! – уже выпалила Даша и, стремительно обогнав его, встала у него на пути. – Для кого эти цветы?

– Ох, барышня, не спрашивайте.

Она внимательно посмотрела на испуганное лицо старика-лакея и, проворно протянув руку к записке, что лежала в цветах, достала ее и прочла. Уже через миг, подняв на дворецкого пораженный взгляд, Даша пролепетала:

– Так я и знала. Это ведь мне цветы, Митрофан. Куда ты их понес?

– Ох, барышня, не спрашивайте, прошу вас! – взмолился старик несчастно. – Если Илья Григорьевич узнает, что вы видели цветы, меня выпорют. Христом Богом молю, пустите, мне надо сжечь их.

– Сжечь? – опешила девушка и схватилась руками за корзинку. – Боже, что за варварство! Жечь такую красоту. Митрофан цветы предназначены мне! Отдай их!

– Нет, нет, не могу. Илья Григорьевич сильно осерчает, – замотал отрицательно головой дворецкий.

– Он не узнает.

– Узнает! Он все знает! – запричитал дворецкий. – Ему каждый дворовый так и норовит доложить все.

Даша несчастно смотрела на слугу, и ей стало жаль и себя, и его.

– Ох, Митрофан, как это горько, такую красоту в огонь.

– Да и я про то же, барышня. Но Илья Гри…

– Поняла я уже, – нервно осекла его девушка. – А скажи, часто ли от подпоручика Михайлова цветы такие приносят?

– Каждый день, уже четыре недели как, – ответил просто дворецкий.

– И ты все их… – Даша не смогла до конца вымолвить жуткую фразу, и ее сердце сжалось.

– Да, Дарья Сергеевна, барин так приказал. И цветы, и письма от подпоручика, все сжигать, иначе не миновать мне беды.

Даша несчастно вздохнула, созерцая чудесные нежно-желтые цветы, и произнесла:

– Позволь мне хоть полюбоваться ими чуточку? А потом унесешь…

– Ну, хорошо, так и быть. Но только никому не говорите о том, что видели их, иначе Илья Григорьевич меня со свету сживет.

– Не скажу, не бойся. Но письмо я заберу, – сказала Даша и, ловко вытащив голубой конверт, сунула его в карман своего платья.

– Ох, барышня, попадет мне. Ох, попадет, чувствую я. Любуйтесь пока немного…

Взяв из рук дворецкого цветы, Даша с восторгом вдохнула их аромат. Ее взор, поначалу полный упоения и счастья от созерцания цветочного великолепия, с каждой секундой становился все печальнее и грустнее. Расстроившись окончательно, что из-за этого невозможного гадкого Теплова она должна отдать эти чудесные цветы, которые предназначались ей в дар Иваном, на поругание и непонятно отчего, Даша едва не заплакала. Не в силах видеть эту красоту, которая вот-вот будет уничтожена, девушка резко всунула корзину в руки Митрофана и почти бегом устремилась по парадной лестнице в свою спальню.

Она вернулась в кабинет Теплова, негодующая и трепещущая, спустя полчаса. В своей комнате прочитала письмо Ивана Федоровича. Действительно, в своем послании молодой человек признавался ей в любви, в поэтичных фразах превознося ее красоту и грацию. Во вчерашней короткой записке была лишь пара слов и адрес Михайлова, а это длинное, возвышенное послание затронуло Дашу до глубины души. После прочтения письма молодого человека она вся затрепетала и ощутила, что ей невозможно приятно поклонение подпоручика.

Девушка была сильно рассержена на Илью. В ее душе поселилось неистовое недовольство и негодование по отношению к Теплову. Когда вернулась в кабинет, она едва взглянула на него, когда тот говорил с Арсением Ивановичем, и вновь заняла место за своим секретером, стараясь более не смотреть в сторону молодого человека. Даша боялась, что не сдержится и скажет что-нибудь неприятное по поводу его распоряжения уничтожить цветы, предназначенные ей. Однако она боялась подвести Митрофана, которого могло ждать суровее наказание. Потому Даша хоть и негодовала в душе, но так и не сказала ни слова Теплову о цветах.

Во время обеда она много думала о том, что подпоручик любит ее искренне и горячо. В письме Иван молил девушку о встрече или хотя бы об ответном письме. Уже в своей комнате девушка напряженно думала и размышляла о своем нынешнем невыносимом положении. Как бы сильно она ни желала свидания с Михайловым, это было невозможно. Ибо Теплов никогда бы не позволил этого, и она это знала. Оттого единственным возможным связующим звеном с Иваном могла стать переписка. Но как отправлять письма, чтобы Илья не узнал об этом? И тут Даша неожиданно вспомнила, как в опере Михайлов подсказал ей выход. Анюта, ее горничная, могла доставлять письма адресату.

От гнетущих тягостных дум голова Даши разболелась, и уже в своей спальне она прилегла на диванчик, стоящий у окна, и задремала. Ее разбудил возбужденный голос Анюты.

– Барышня, барышня! – заверещала над ней горничная. – Дмитрий Гаврилович приехал!

Даша, распахнув глаза, удивленно уставилась на Анюту.

– И что же? Он к Лизе приехал, – отмахнулась безразлично она.

– Дак я знаю это, барышня! Но с ним-то еще подпоручик Михайлов пожаловали!

– Иван Федорович?! – встрепенулась Даша и стремительно села на диванчике.

– Да, барышня. Их ваша тетушка в гостиной теперь принимает. И мне велела вас позвать.

– А Илья, он что?

– Дак Илья Григорьевич уехали верхом еще час назад по делам.

– Ах, вот оно что! – воскликнула Даша, просияв, и вскочила на ноги. Ее горестные раздумья вдруг решились сами собой. И вот Иван Федорович сам приехал увидеться с нею. Даша начала суетиться. Подбежав к напольному зеркалу и осмотрев свое чудесное отражение в утреннем новом платье, девушка пролепетала: – Анюта, мне надо платье переодеть.

– А это как же, барышня? Оно такое премилое.

– Нет, Анюта, другое надобно, – произнесла Даша в эйфории. Она бросилась к шкафу и начала перебирать новые наряды, купленные ей Тепловым позавчера. – Вот оно!

Она вытащила прелестное платье оттенка увядшей розы, с квадратным большим вырезом, миниатюрными цветами по контуру и с рукавами до локтя с лентами.

– Помоги мне одеться, милая, – попросила девушка. – Да и волосы, надо что-то сделать.

– Но Дарья Сергеевна, я не успею завить вас. На это щипцами не менее часа уйдет.

– Да, да, я понимаю. Ты, Анюта, волосы чуть приподними и в хвост на затылке собери. И жемчугом розовым да белым укрась, переплети нитями по всей длине. Помнишь, как я тебе на той неделе в каталоге у Лизы показывала.

– Да, поняла, – кивнула крепостная. – Это и вправду быстрее получится…

Даша в очередной раз рассмеялась заливистым смехом со всеми, и вновь ее лучистый взор остановился на подпоручике.

– Ну что ж, я думаю, условились, – сказал важно Михайлов. – Завтра поутру часиков в десять мы с Дмитрием заедем за вами.

– Непременно заезжайте, Иван Федорович, – закивала довольно Марья Ивановна.

– Я даже не сомневаюсь, что завтра на ярмарке будет очень весело, – воскликнула Лиза.

В этот момент в распахнутые двери гостиной вошел Теплов. Румянец от мороза отчетливо виднелся на его мужественном, красивом лице. Пройдя в ярко освещенную комнату, Илья резко остановился, видимо, не ожидая увидеть такие милые интимные посиделки четырех женщин и Бибикова с Михайловым. Тут же его изучающий взгляд стремительно пробежался по всем присутствующим, и он сразу же оценил ситуацию. Поприветствовал молодых людей, пожав им руки, и уселся рядом с Марьей Ивановной, напротив диванчика, где сидели Даша и Михайлов.

Потемневший взгляд Теплова несколько раз пробежался по Даше, сидящей напротив, в бледно-розовом платье, сильно открытом и изысканно прелестном. Ее волосы были собраны как-то по-другому, те так, как с утра. Цензорским взором Илья отметил, что переплетенные жемчужными нитями по всей длине, светлые распущенные волосы девушки достают густыми локонами до самой ее талии. Еще никогда молодой человек не видел, чтобы Даша так собирала волосы в хвост, украшая их. Он невольно отметил, что эта прическа невозможно идет ей, делая ее облик чарующим, манящим и кокетливым. Отчего-то ему непременно захотелось запустить ладони в эти ее густые золотые пряди-потоки и насладиться их мягкостью и шелковистостью.

Илья перевел взор на Михайлова и мгновенно помрачнел, ибо на лице подпоручика отчетливо читалось блаженное выражение, а во взгляде едва прикрытое желание. Еще из чайной услышав последние слова Лизы, Теплов сухо поинтересовался:

– Вы собрались завтра куда-то с Лизой, Дмитрий?

– Да, на ярмарку в Петергоф, если позволишь, конечно, – ответил Бибиков. – Мы с Лизонькой. Да Иван Федорович с Дарьей Сергеевной.

– Неужели? – произнес он, и его взор стремительно метнулся на лицо Даши. Он увидел, что она тут же опустила глаза и затеребила пальчиками оборку своего платья. Теплов сузил глаза и холодно заметил: – Я слышал, вроде сильный мороз завтра будет.

– Нет, Ильюша, старый Демьян говорил сегодня, что морозов еще пару дней не случится, а он-то уж наверняка знает, – сказала Марья Ивановна.

– Барыня, ужин готов, подавать? – спросил вошедший лакей.

– Да, подавай, голубчик, будь добр, – кивнула Теплова слуге и, обращаясь к молодым людям, объявила: – Господа, прошу всех к столу.

Все прошествовали в столовую. Илья сел во главе стола. Справа от него опустилась на свое место Лиза, далее расположился Бибиков, а затем Оленька. С левой стороны сидела Марья Ивановна, рядом с нею занял место Михайлов, и последней, напротив Оленьки, блистала Даша. За трапезой говорили много, весело и оживленно. Даже Оленька, то и дело спрашивала что-то у молодых людей про ярмарку, и за столом царила довольно дружественная и непринужденная атмосфера. Единственным, кто за всю трапезу не проронил ни слова, был Теплов. Он сидел, с каким-то каменным, надменным выражением лица и словно изучал всех глазами. По окончании ужина, Марья Ивановна вновь пригласила всех в гостиную. Но Илья вдруг предложил:

– Дмитрий Григорьевич, Иван Федорович, не желаете партию в биллиард?

– О, с удовольствием, Илья Григорьевич, – тотчас подхватил Бибиков.

– Тогда пройдемте, – важно произнес Теплов. – Мне на днях привезли английское шерри, хочу угостить вас.

Молодые люди удалились в биллиардную залу, оставив женщин одних. Марья Ивановна предложила девушкам поиграть в карты или на клавесине. За неимением другого развлечения, они согласились и направились в гостиную.

Около получаса молодые люди гоняли шары по темно-бордовому сукну биллиардного стола. Теплов чуть проигрывал Михайлову, который постоянно забивал то один, то два шара в лузу. Бибикову не везло, и он заметно нервничал. В какой-то момент посредине второй партии, Илья вдруг спросил у Дмитрия:

– И что там завтра будет в Петергофе, Митя?

– Дак увеселения всякие: качели, карусели, фейерверки, – ответил Бибиков. – Как и обычно, что устраивают два раза в месяц.

– Я думаю, Лизе весьма понравится, – заметил Теплов и забил шар в лузу. Михайлов поморщился, отметив, как Илья сократил отставание уже на два шара. Теплов обошел биллиардный стол и остановился. Смотрел так, словно начал выбирать нужный шар. – Только вот я не знаю, стоит ли ехать Даше, – он медленно наклонился к шару и приставил к нему кий. – Да, я думаю, совсем не стоит, – Илья с силой ударил, и шар влетел прямо в лузу, прихватив с собой еще один.

Михайлов побледнел и произнес:

– Илья, я пригласил Дарью Сергеевну, и она согласилась. Да и матушка твоя разрешила.

Теплов выпрямился и глухо проворчал:

– А я согласия не давал.

Заметив, что Иван побледнел еще больше, Илья наклонился к очередному шару, примеряя кий.

– Но позволь, – выдохнул недовольно Михайлов. – Елизавете Григорьевне, значит, можно поехать с Митей, а мне с Дашенькой нет?

Теплов с остервенением сделал удар, и шар со звоном стукнулся о бортик, не попав в лузу.

– Вот именно, – отчеканил Илья и выпрямился. – Твой черед, – обратился он к Михайлову. Но Иван нервно затеребил свой кий в руках и с вызовом заметил:

– Илья, я настаиваю на том, чтобы Дарья Сергеевна тоже завтра поехала в Петергоф. Я хочу…

– Хочешь, вот и езжай на здоровье, – перебив его, отрезал Теплов, сверкая на Ивана глазами. – Только без Дарьи Сергеевны.

– Иван, ты будешь бить или нет? – не выдержал Бибиков, видя, что Михайлов, похоже, не собирается далее играть, а лишь нервно смотрит на хозяина дома.

– Илья, я не понимаю, отчего Лизавете Григорьевне можно выезжать с Дмитрием, а мне куда-то пригласить Дашеньку нельзя? – выпалил уже нервно подпоручик, проигнорировав слова Бибикова.

– Оттого, что Лиза – Митина невеста, – объяснил Теплов. – Бей, Митя, его не дождаться.

Бибиков кивнул и приставил кий к шару.

– Я уже просил тебя об этом! Я хоть завтра готов помолвиться с Дарьей Сергеевной! – с угрозой вскричал Михайлов, испепеляя Илью яростным взглядом. – Это ведь ты ничего слышать не хочешь!

Бибиков ударил по шару и промахнулся. Теплов как-то мрачно взглянул на Ивана, проигнорировав его выпад, и, наклонившись к шару, прицелился. Илья прекрасно видел, что Иван весь на нерве и негодующим болезненным взором смотрит на него, не спуская глаз. Однако существо Теплова в этот миг было наполнено такой неприязнью к подпоручику, что Илья решил поиграть у него на нервах. Теплов не мог простить Михайлову то, что ради него Даша сегодня разоделась в пух и прах. И неизвестно, сколько она провела в обществе подпоручика времени, пока его не было дома. Теплов ударил и вновь забил шар.

– Не гони лошадей, я тебе уже говорил о том, – хмуро процедил Илья, не смотря на Михайлова, но прекрасно ощущая, как Иван просто испепеляет его взором карих глаз. Обходя стол и ища нужное положение, он добавил: – Тебе же сказано было, до ее именин даже не заикайся.

– Я помню о том! – воскликнул Михайлов и с угрозой добавил: – Но двадцать первого числа я могу приехать со сватами?

Теплов напрягся всем телом, но лицо его осталось бесстрастным. Он выпрямился и в упор, глядя через биллиардный стол на Ивана, властно заметил:

– Не думаю, что сейчас вообще не время для твоего сватовства, Иван Федорович. Ты не обижайся. Но у меня теперь одна свадьба на носу, вторую мне не потянуть пока.

– Ты имеешь в виду приданое? – с вызовом прогрохотал Иван. – Да не надобно мне оно! Я Дарью Сергеевну так возьму, без всего, только перестань мучить меня Христа ради! – уже с надрывом в голосе произнес подпоручик.

Не в силах смотреть на лицо прежнего друга, Теплов ощутил на миг раскаяние от своих бьющих слов. Но тут же его существо наполнилось жгучим желанием немедленно прогнать Ивана из своего дома и более никогда не пускать его.

– Я сказал нет, – заявил твердо Илья и, все же решив смягчить удар, добавил: – Пока. Давай через полгодика-год снова все обсудим.

До боли в костяшках пальцев Михайлов сжал кий, диким взором смотря на Теплова. Илья как ни в чем не бывало наклонился к шару, и Иван, не выдержав, вспылил:

– Отчего Лизавета Григорьевна может теперь выходить замуж за Дмитрия, а должен ждать так долго?!

Илья, более не в силах сдерживать железной волей свое такое же нервное состояние, промазал по шару и, тут же выпрямившись, вперил в Ивана угрожающий взор.

– Лизе двадцать вот-вот стукнет. Ей давно замуж пора, – начал Теплов грозно, испепеляя взглядом Михайлова, как и он его. – А Дашеньке еще и восемнадцати нет. Рано ей еще на мужиков смотреть. И прекрати эти разговоры, Иван Федорович. Если не хочешь, чтобы мы сделались врагами, то более до лета даже не заикайся о том!

Михайлов пару раз глубоко выдохнул, видимо, пытаясь держать себя в руках.

– Вы будете играть, господа? – произнес, не выдержав Бибиков, устав ждать, пока молодые люди начнут свой ход.

– Так и быть. Я подожду, как говоришь, – сквозь зубы процедил Иван. – Только прошу тебя, Илья Григорьевич, хотя бы не запрещай мне видеться с Дарьей Сергеевной. И завтра она так хотела поехать в Петергоф. Мы уж условились. Она так обрадовалась.

– Обрадовалась, говоришь? – так тихо пролепетал Теплов, что подпоручик лишь по губам догадался, что тот сказал. Немедля опустив глаза, Илья нервно затеребил кий в руках и, смотря куда-то в сторону, заявил: – Думаю, до весны Дарья никуда выезжать не будет, только если с матушкой в церковь или к родственникам. А с вами, Иван Федорович, я считаю, ей нет смысла видеться. Вы же ей не родственник, не жених. Зачем кривотолки вызывать? Так что завтра она не поедет, а вот летом подумаем…

– Знаешь, Теплов, ты изменился! – перебил его уже зло Михайлов. И глухо, траурно выдохнул: – Никогда не думал, что ты можешь таким жестоким быть! Что в тебе совсем пропадет сострадание к ближним! А ведь там, в Перекопе, ты меня раненого на себе тащил почти три версты…

Не в силах более выносить все это, Иван, бросил кий в сторону и выпалил, обращаясь к Бибикову:

– Я ухожу. Ты со мной, Дмитрий Гаврилович?

Михайлов уже приблизился к двери, когда Бибиков что-то проворчал и тоже положил кий в специальную вазу. Обернувшись к Теплову, Дмитрий печально улыбнулся и произнес:

– Мы, наверное, пойдем, Илья. И так у тебя в доме загостились.

– Как изволите, – бросил им вслед Теплов холодно, провожая молодых людей мрачным взглядом.