Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Алекс опять громко рассмеялся.

– Я, конечно, могу рассказать тебе… – хитро заметил молодой человек. – Но думаю, что ты еще слишком молод.

– Мне уже четырнадцать! Что вы все словно сговорились! – обиделся Николай и немного отъехал от брата, кутаясь в меховую накидку.

– Ну ладно, не горячись, – уже более дружелюбно заметил Александр и, приблизив своего жеребца к Грому, похлопал брата по плечу. – Я попробую помочь, только ты…

– Ты знаешь, мне очень нравится одна девушка, – перебил Николай брата с горячностью.

– Да? – удивился Алекс. – Это хорошо. Тогда, подходишь к ней и говоришь, да так, чтобы никто не слышал: «Придешь ко мне в комнату после полуночи. Если послушной будешь, денег дам». Ну и все, пожалуй, – дал совет старший брат.

Николай внимательно посмотрел на него и отрицательно помотал головой.

– Нет, с ней так не получится, – вымолвил юноша.

– Отчего же? Да все дворовые девки за счастье почтут…

– Она не дворовая, – оборвал его Николай и опустил глаза, смутившись, как будто девушка, о которой он говорил, вызвала в юноше запретные желания.

– Как это? Она дворянка, что ли? Тогда дело хуже.

– Нет, не дворянка, – вновь замотал головой юноша, так и не поднимая на брата глаза.

– Что-то я не пойму…

– Это Мари, наша гувернантка, – произнес Николай грудным голосом и поднял блестящие загоревшиеся глаза на брата. – Вот бы она согласилась со мной… ну… ты сам понимаешь…

Алекс так смешался, что некоторое время молча смотрел на преобразившееся лицо брата, прокручивая в голове слова Николая. Мозг Алекса лихорадочно заработал. Уже спустя несколько минут в голове молодого человека нарисовался гадкий мерзкий план, как отомстить Мари.

– Ты поможешь мне, Алекс? – спросил напряженно Николай, не понимая, отчего Алекс, у которого всегда были ответы на все вопросы, так долго молчит.

– Помогу, – выдохнул Александр, пытаясь до конца выстроить в голове цепочку необходимых действий.

На другой день вечером Невинский, решив поужинать в одиночестве, зашел в один из самых дорогих ресторанов на Невском проспекте и, сидя у расписанного морозными узорами окна в отдельном кабинете в самом тихом углу ресторана небрежно и равнодушно посматривал на изысканную публику. Вечер был в самом разгаре, и множество гостей заведения с удовольствием проводили время за неспешной беседой и поглощением вин и блюд великолепной французской кухни.

Ужин давно остыл, но ему совершенно не хотелось есть. Он медленно потягивал из бокала португальский портвейн, бутылка которого стояла тут же на столе, и курил ароматную сигару, потерявшись глубоко в своих мыслях. А мысли его были мрачными, мучительными и не давали ему расслабиться ни на миг. Сегодня должен был состояться его бой в клубе. Однако Невинский совсем не горел желанием куда-то идти. Переживания и ревность будоражили его существо в данный момент. Да, Маша мучила его и в то же время привлекала, соблазняла и наполняла его жизнь яркими, чувственными красками. Ее близость пьянила, а сладострастные помыслы, в центре которых была именно она, постоянно терзали воображение Невинского. Он мучительно думал о том, как оградить ее ото всех соблазнов и как сделать так, чтобы она даже помыслить не могла о том, что на свете есть мужчины, кроме него.

Стряхивая снег с меховой опушки воротника своего теплого плаща, Александр отдал его в гардеробную и направился в сторону открытых дверей большого зала ресторана. Стоя на пороге, он вглядывался в лица, надеясь найти хорошо ему знакомое, но в этот момент к нему подошел распорядитель и спросил, услужливо кланяясь:

– Изволите ужинать, милостивый государь?

– Я ищу Невинского Михаила Александровича, – ответил Алекс.

– Как же, здесь они, – закивал распорядитель, указывая в сторону отдельных кабинетов. – Прошу вас, проходите, я покажу.

Алекс кивнул и последовал за ним через весь зал. Распорядитель отдал на ходу указание слуге в зале, который поспешил подойти к столику Невинского.

– Я знал, что найду тебя здесь, отец, – заметил Алекс, присаживаясь за столик к Невинскому.

Михаил внимательно посмотрел на сына и спросил:

– Дома все в порядке?

– Да, не беспокойтесь, – кивнул молодой человек и соизволил наконец посмотреть на слугу, угодливо склонившегося в ожидании заказа Алекса. – Чего-нибудь горячего принеси да вина еще.

Слуга кивнул и без промедления удалился.

Невинские обсудили пару вопросов, касающихся горного завода на Урале, в том числе и недовольство местных рабочих скудным жалованьем. Затем поговорили о лошадях, что должны были прибыть по весне из Англии, а затем Михаил Александрович предложил:

– Я дерусь сегодня, поедешь со мной?

– С удовольствием, отец, – кивнул Алекс и улыбнулся. – А затем можем пойти в одно заведение, тебе понравится.

– Если к девкам, уволь, – отрезал Невинский. – Меня это давно не прельщает. И вообще, не понимаю тебя, Александр. Заведи себе постоянную любовницу, что ты таскаешься по этим балаганам. Там всякий сброд околачивается, да и заразы не оберешься.

– Любовницу содержать надо, – заметил Алекс. – К тому же где такую найти, чтобы не надоела быстро? Дом ей купишь, а она в следующую неделю и наскучит.

– А ты на первую-то не кидайся. Присмотрись, головой поразмысли, пострадай немного. А как поймешь, что нужна тебе именно она, так и начинай ухаживать, – наставительно заметил Невинский. – К тому же можно найти кого-нибудь из молодых вдов или несильно верных дворянок. Поверь, если поискать, не одна такая найдется. И деньги у них свои есть и замуж не так сильно хотят. Вот возьми, например, Уварову, мы почти год вместе были.

– И что же, вы ей не изменяли? – удивился Алекс, развалившись в кресле, решив продолжить этот разговор, чтобы перевести его в нужное русло.

– Нет. Да и зачем? Она меня устраивала, – пожал плечами Невинский.

– Да, красивая женщина, – кивнул Алекс и добавил: – Конечно, пока на горизонте эта француженка не замаячила.

Михаил напрягся и, хмуро посмотрев на сына, пробурчал:

– Не начинай.

– Я ничего такого и не сказал, – произнес хитро Алекс, подыскивая нужные слова. – Амалия Николаевна хотя бы честной с вами была. Она все открыто говорила. Нравились вы ей, этого она даже не скрывала.

– Я в толк не возьму, к чему ты это говоришь? – заметил недовольно Невинский, отпивая вина.

– А к тому, что ваша ненаглядная Мари хитрая очень. Только вы, видимо, вовсе ослепли от ее прелестей и не видите, что она за вашей спиной кокетничает со всеми и не только…

– Объяснись, – напряженно заявил Михаил и со звоном поставил пустой бокал на стол.

– Не хотел я говорить этого вам, отец, но, видимо, придется, – начал медленно Алекс, смотря с наигранной печалью в окно, ощущая, что именно от его слов зависит дальнейшая судьба Мари. Он помолчал, выжидая, когда любопытство и терзания отца в сочетании с разъедающей ревностью достигнут предела.

– Ну! – прохрипел Невинский. Алекс соизволил перевести взор на серые мрачные глаза Михаила Александровича.

– Вы думаете, это я позавчера привез ее из театра? – спросил молодой человек и ехидно улыбнулся. – Нет. Я не желал рассказывать, дабы сильно не огорчать вас, но едва вы покинули ложу, она под тем предлогом, что ей нехорошо, сбежала. А затем я видел, как она садится в коляску Жданова.

Алекс помолчал, с диким восторгом наблюдая, как лицо Невинского стало смертельно бледным. Однако он понимал, что надо выдержать паузу перед решающим ударом, дабы эффект был наибольшим.

– Так это Андрей Дмитриевич привез ее?

– Да, – кивнул Алекс.

Невинский опустил взор на тарелку с нетронутой запеченной осетриной и невнятно пробормотал:

– Теперь ясно, отчего она вела себя так и просила прощения…

– Что отец?

– Это неважно, – заметил Михаил и поднял полные боли глаза на сына. Однако Алекс не собирался останавливаться, даже несмотря на то, что Невинский был явно не в лучшем настроении. Он собрался с силами и произнес:

– Но это еще не все. Я лишь из любви к вам не стал печалить вас. Но я вижу, что эта девица продолжает плести свои коварные сети и не останавливается перед новыми жертвами. Но пришло время все рассказать о ней, вы должны знать, кого берете в жены.

– Говори, – прошептал Невинский сдавленным от удушья голосом.

– Что ж, извольте. Едва я приехал, как ваша ненаглядная Мари начала соблазнять меня. Она постоянно пытается остаться со мною наедине. Открыто кокетничает и завлекает меня. Я, конечно, сразу же дал ей понять, что не желаю иметь дело с гувернанткой, но это ее не останавливает. Она продолжает преследовать меня. И, видит Бог, я пытался сопротивляться ее чарам, но вы сами знаете, отец, что перед ней невозможно устоять. И я не удержался…

– Что?! – рык Невинского вырвался из его горла, словно угрожающее предостережение.

– Да, однажды я был близок с нею, – выпалил Алекс, поднял глаза на отца и притворно трагически посмотрел на него. – И теперь каюсь в этом. Это было какое-то помешательство!

– Это не может быть правдой, Саша! Скажи, что это неправда, – с мукой в голосе выговорил Невинский, скомкав сигару в руках до крошек. Казалось, его глаза сейчас испепелят своим темным светом сына.

– Это правда, отец. Она была моей любовницей. Но всего лишь раз. Тогда я был сильно пьян, и она сама пришла ко мне в спальню…

– Я не верю! – наконец прохрипел, прокашлявшись, Невинский. – Приведи доказательства, мальчишка! Она не могла…

– Отец, вам уже сорок, а вы до сих пор верите женщинам? Они коварны и непостоянны, признайте это! И ваша драгоценная Мари не исключение!

– Она другая, – произнес Невинский, не спуская лихорадочного и неверящего взгляда с лица молодого человека.

– Вам нужны доказательства? Что ж, извольте. Ее белье пахнет лавандой.

– Это не доказательство! – прохрипел Михаил. – Ты мог свободно пройти в ее комнату, она ее не запирает, и взять белье.

– Хорошо же, вот вам еще. Ее соски нежно-розового цвета и небольшого размера. А на правой груди ее, сбоку, ближе к подмышке небольшая родинка в виде полумесяца. И я мог бы и не узнать этого, если бы она сама не показала мне. Я, конечно же, мог бы рассказать более интимные вещи, но не хочется опускаться до подобного, дабы вы поняли, какую коварную змею пригрели!

Машу разбудил тихий стук в дверь. Решив, что ей показалось, она в полудреме перевернулась на другой бок и вновь прикрыла усталые глаза. Однако стук повторился более настойчиво. Маша напряглась и сев на кровати, посмотрела на запертую дверь. Часы на камине показывали две четверти первого. Стук послышался опять, уже более сильный, чем во второй раз, и Маша услышала голос Михаила Александровича.

– Мари, откройте, – его тон был глухим и повелительным.

Проворно встав с кровати, молодая женщина по пути прихватила прозрачный пеньюар бледно-палевого цвета, лежащий на банкетке. Надев на ноги бархатные домашние туфли, она направилась к двери. Но не успела дойти до цели, как дверь затряслась уже от более сильных ударов руки Невинского.

– Откройте, Маша! Вы слышите меня?

Быстро повернув ключ, Маша не успела нажать на ручку, как Михаил уже распахнул дверь и стремительно ворвался внутрь комнаты. Она была вынуждена отойти на несколько шагов, чтобы не столкнуться с ним. Невинский захлопнул дверь и посмотрел на нее острым, режущим взглядом.

– Что-то случилось? – тихо спросила она, не понимая, отчего среди ночи он не спит.

– Мне надобно поговорить с вами, – глухо произнес он, и Маша отчетливо отметила, что он сильно пьян. Он был одет в белую рубашку, панталоны и домашние туфли. Она нахмурилась, ощущая винный запах, исходивший от него, и произнесла:

– Вы пьяны, давайте поговорим утром.

– Немедля, – тоном, исключающим любое пререкание, произнес Михаил. Он сделал шаг к ней, и Маша вскинула на него глаза. Она отчетливо прочитала в его напряженном взгляде страстное похотливое выражение.

– Я не думаю, что вы в состоянии говорить сейчас разумно, – заметила она, отступая на шаг. Ей не нравился пьяный Невинский, его поза была какой-то угрожающей и развязной.

– Не делайте вид, что не понимаете, я пришел не разговаривать, – заметил он, набычившись, и тут же бесцеремонно надвинулся на нее, выпалив на одном дыхании: – Я хочу от вас ласк! И хочу этого немедля!

– Ах, – пролепетала она, чувствуя, как после его слов ее щеки запылали. Он сделал пару шагов к ней и уже протянул руки, но Машу совсем не прельщала перспектива близости с пьяным Невинским. Потому она ловко увернулась от его раскинутых рук и холодно произнесла: – Вы пьяны и еле держитесь на ногах, а я не расположена…

– С чего вы взяли, что я еле стою? – перебил он ее. – Я еще и вас могу удержать, – добавил он и, стремительно приблизившись к молодой женщине, схватил ее под бедра и спину, подняв на руки. Маша вскрикнула, удержавшись рукой за его правое плечо, и действительно отметила, что для пьяного он довольно ровно держится на ногах. Он приблизил свое лицо к ее губам и прошептал: – И поверьте, от того, что я немного выпил, моя мужская сила нисколько не уменьшилась…

Он с силой притиснул ее хрупкое тело к своей груди, уткнувшись губами в висок и направился твердым шагом к кровати. Неприятный запах выпитого вина достиг носа Маши, и она запротестовала, отталкивая его и пытаясь опустить ноги.

– Я не хочу! Поставьте меня на пол, Михаил Александрович.

Не дойдя до кровати пару шагов, Невинский остановился и напряг руки сильнее, удерживая Машу.

– Вы могли бы свое неприязненное отношение ко мне выказывать не так яростно? Мне это неприятно! – заметил он обижено и зло, сверкая у ее лица глазами. – Хотя бы для вида промолчали! Вы станете моей женой и близость со мною будет входить в ваши обязанности. Вы должны это уяснить.

– Опустите меня на пол, – уже гневно заметила Маша, отталкивая его. Михаил был вынужден поставить ее на ковер и чуть ослабить хватку. Она немедля запахнула на груди прозрачный пеньюар, который развязался от его стремительных действий, и произнесла: – Я еще не ваша жена, Михаил Александрович. Вы пьяны! Идите спать. Мне неприятна сейчас ваша близость, неужели вы этого не понимаете?

Невинский пригвоздил ее убийственным взглядом, как тогда, в театре, и она увидела, что на его лице заходили желваки.

– Я все прекрасно понимаю! Вам неприятна не только моя близость, но и я сам! Вы думаете, я не вижу, что вы совсем не любите меня? Думаете, я идиот, и меня можно одурачить сладкими речами? Я прекрасно осознаю, что я для вас лишь путь в высшее общество для возвращения к той жизни, какую вы когда-то имели, но потеряли!

– Это не так! – парировала она. Он приблизился к ней, и Маша прочитала угрозу в его темных, шальных глазах.

– Как же! И что же вы скажете, что любите меня?

Маша раскрыла рот, чтобы сказать: «Да», – но, увидев его недоверчивый, ледяной взгляд, решила не отвечать на его вопрос. Невинский явно не желал слышать правду и вел себя вызывающе. К тому же она не хотела говорить подобные сокровенные слова ему, пьяному и обвиняющему. После его теперешних обвинений досада завладела ее сердцем, и она видела, что он совершенно не хотел видеть ее искренних чувств к нему. Ибо отчего-то придумал про нее какие-то небылицы, про которые и говорил, а правда ему, похоже, была не так уж и нужна.

– Я не буду говорить с вами об этом сейчас, – прошептала Маша, отвернувшись.

– А более говорить ничего и не надобно. Я и так все прекрасно вижу! – прохрипел он, придвинувшись к ней. Она прочитала в его глазах боль и страсть.

– А вы сами? Вы говорили мне о любви и оставили меня одну позавчера в театре. Даже не удосужились узнать, как я добралась!

– У вас же, сударыня, нашлись заступники, – процедил Невинский. – Ваш разлюбезный Жданов!

– Вы все знаете…

– Про Жданова, да. Но есть еще много чего, о чем я, видимо, не должен знать, так Маша? – уже взвился, распаляясь, Михаил.

– Что вы имеете в виду?

– Я желаю, чтобы вы сами, сударыня, признались! – выпалил он, сжав кулак.

– В чем я должна признаться, не понимаю? – уже нервно пролепетала Машенька, и на ее глаза навернулись слезы.

– В том, что вы соблазнили моего сына, Александра! – процедил он отвратительные слова прямо ей в лицо, схватив ладонями за плечи и тряся, как куклу.

– Это гнусная ложь, – в ужасе выдохнула она, опешив от жутких обвинений.

– Врешь, блудливая девка! Я все знаю, ты сама бегаешь за ним и соблазняешь!

– Нет! Не было этого! – в истерике вскричала она. – Это он преследует меня и склоняет к непристойностям!

– Еще скажи, что ты перед Ждановым в карете юбку не задирала!

– Да как вы смеете?! – уже в неистовстве выдохнула она. Михаил угрожающе склонился к ней и притянул за плечи к себе. Опаляя ее горячим и винным дыханием, он словно приговор заявил:

– А чтобы у тебя больше не возникало желания искать новых приключений, я займусь тобой сам. И немедля! И потом посмотрим, хватит ли у тебя силы бежать к кому-то другому!

Он с яростной силой притиснул Машу к себе и попытался поцеловать. Но она, уже окончательно разозлившись от его несправедливых обвинений, унизительных слов и похотливого натиска, начала отчаянно вырываться из рук и даже залепила ему полновесную пощечину. Он тотчас отпустил ее и, сжав сильно зубы, уставился полным бешенства взором.

– Подите прочь из моей спальни! – процедила Машенька, обхватив себя руками и глотая горькие слезы, которые катились по щекам.

Сквозь страстную пелену Михаил злобно смотрел на молодую женщину, стоящую перед ним. Ее бледное лицо с прозрачными синими глазами, цвет которых он различал даже во мраке спальни, освещенной единственной свечой, казалось ему почти неземным. Волосы длинными блестящими прядями спускались на ее плечи, грудь и спину, и Невинскому до безумия хотелось прикоснуться, провести по ним рукой и зарыться лицом в это шелковистое покрывало. Ее тело в легком пеньюаре, стройное и хрупкое, было до боли притягательным и желанным. Но в его висках бешено билась кровь, рождая отравленные, убивающие его мысли о том, что эта ветреная девица изменяла ему с сыном, со Ждановым, а нынче дала ему пощечину только оттого, что он посмел настоять на своем желании. Он ощущал, что она отдаляется от него, что он вовсе не нужен ей, что она лишь терпит его присутствие рядом. В порыве отчаяния он оскалился, словно зверь, и прохрипел:

– Как же я ошибся в вас! Вы неискренняя и ветреная кокетка, которая ищет лишь выгоды. Более не смейте приближаться ко мне, пока не осознаете всю глубину своей вины и падения!

Маша напряглась под его устрашающим, грозным взглядом, однако не отвела глаз, выдержав его тяжелый взор. В следующий миг он резко сорвался с места и, развернувшись, вылетел из ее спальни, громко хлопнув дверью. После его ухода она закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Она была обижена, расстроена и ничего не понимала в поведении Невинского, который оскорблял ее напрасно такими унизительными словами и вел себя дико и необузданно. И именно это доставляло ей душевную боль и страдание…

Весь следующий день Машенька не видела Невинского. С самого раннего утра, как и накануне, Михаил ездил по неким делам и вернулся только вечером, после ужина. Она, страдая и переживая по поводу размолвки между ними, так же не искала с ним встреч и думала о том, что следует выждать некоторое время, чтобы Михаил остыл и начал думать разумно. Она не понимала, откуда он взял все эти небылицы, в которые сам уверовал, касательно Александра и Жданова, обвиняя ее при их последнем разговоре в спальне. Но отчего-то она подозревала, что за всеми гнусными обвинениями Михаила стоял именно Алекс. День подошел к концу, а она так и не встретилась с Невинским, хотя знала уже, что он вернулся после ужина домой. Однако он так же избегал ее и заперся в своем кабинете вместе с Александром.

На следующий день, позавтракав только в компании Наташи и Николая, Машенька около двенадцати решила зайти к себе в комнату, чтобы переодеться к обеду. Она поднялась по широкой мраморной лестнице наверх, но, не успев дойти до спальни, заметила Николая, который как будто ожидал кого-то в широком коридоре. Едва заметив ее, юноша подошел к ней и попросил:

– Мари, вы не могли бы зайти ко мне, я желаю показать вам свои рисунки.

– Конечно, Николай, – кивнула она, улыбнувшись юноше. – Пойдемте.

Он согласно кивнул и направился в свою комнату. Маша последовала за ним и, войдя, спросила:

– Что вы желаете показать мне, Николай?

Тот, вскинув голову, быстро посмотрел на каминные часы. Было половина первого. У него оставался час, именно столько Алекс обещался прикрывать его, отвлекая отца, чтобы тот случаем не застал Мари в его комнате. Юноша открыл свои акварели и какое-то время показывал рисунки, спрашивая ее мнение об эскизах, на которых были изображены лошади. Маша похвалила его, заметив, что Николаю необходимо больше заниматься и тогда он достигнет большего мастерства. Она уже собралась пойти в комнату к Наташе, как юноша встал на ее пути и попросил:

– Мне неловко, Мари, но не могли бы вы помочь мне советом?

– Каким же?

– Вы понимаете, если бы у меня была старшая сестра, я бы попросил ее. Но вы же тоже можете помочь мне?

Маша растрогалась и ласково произнесла:

– Наверное.

– Отец обещался взять меня на следующий бал к Курагиным. И я, скорее всего, буду танцевать с дамами. Так вот, я совсем не умею обращаться с девицами. Вы могли бы научить меня, как по этикету правильно целовать руку даме или девице?

– Хорошо, – улыбнулась Маша. – Подойдите ко мне, Николай.

Юноша приблизился к ней и улыбнулся.

– Смотрите, сначала надо подойти к понравившейся девушке, поклониться ей и улыбнуться. А потом сказать: «Я рад приветствовать вас, мадемуазель Анна. Вы сегодня восхитительны». Затем вы протягиваете к ней руку. Ну же, протягивайте, – с улыбкой сказала Маша и сделала холодное выражение лица, изображая эту воображаемую мадемуазель Анну.

Николай послушно произнес то, что она сказала и, поклонившись, улыбнулся и протянул руку. Маша подала ему ладонь, но юноша, вновь бросив быстрый взгляд на часы, вместо того, чтобы наклониться к ее руке, приблизился к ней вплотную и обхватил ее стан руками. Он впился в губы молодой женщины и неумело начал покрывать ее рот короткими и влажными поцелуями. Тут же опомнившись, она начала вырываться из крепких рук юноши и нечаянно наступила на длинный подол платья. Едва не упав, она вынуждена была ухватиться за его плечи, дабы удержаться на ногах, юноша же воспользовался этим и вновь начал насильно целовать ее.

В этот миг она услышала, что за спиной распахнулась дверь. Николай вдруг резко замер, медленно убрав руки с ее стана. Она же стремительно обернулась и увидела на пороге спальни Невинского, а за ним и Александра.

– Что здесь происходит? – произнес ледяным тоном Михаил, не спуская с Маши горящего взора.

Николай быстро отскочил от молодой женщины, а Невинский прошел внутрь комнаты. Алекс, замерев на пороге, зло пояснил:

– Я же говорил вам, отец. Я предупреждал, что она не такая, как кажется.

– Это не то, о чем вы подумали, Михаил Александрович, – пролепетала Маша. – Николай просил показать ему, как… Я пыталась его остановить…

– Она нагло лжет! – закричал истерично юноша, вспоминая, чему научил его старший брат, если вдруг отец застанет его вместе с Мари. – Она обещала научить меня всему! И сказала, что я не должен говорить об этом вам, отец!

Заученные, лживые слова, которые произнес юноша, больно резанули по сердцу Маши. Она удивленно и испуганно округлила глаза, не в силах понять, что происходит.

– Я много раз говорил вам, отец, что эта женщина распутница! – добавил обвинительно Александр.

– Что они говорят?! – пролепетала она, отрицательно качая головой. – Выслушайте меня, Михаил Александрович…

Она порывисто приблизилась к Невинскому. Он остановил ее жестом руки, и его лицо окаменело.

– Я все видел своими глазами, мадам! – процедил глухим низким голосом Михаил, и она отметила его темный, бьющий ненавистью и презрением взгляд. – Как вы посмели соблазнять моего сына, совсем еще мальчика, или ваша распущенность не знает предела?!

– Ничего не было, Михаил Александрович! – попыталась возразить Маша, устремив на него умоляющий и тревожный взор.

– Может, вы еще скажете, что и между нами ничего не было? – вдруг с вызовом заявил Алекс.

– Все, что вы говорите, – ложь! – отрицательно покачала головой Маша. – Ничего не было и быть не могло.

– Я говорил вам, отец, что она будет все отрицать! Но вы сами пожелали удостовериться и все видели! Да, она слишком красива, и я не смог устоять. Она преследовала меня! Я знаю, что вам это неприятно слышать, отец, но она совершенно беспринципна. Когда я сказал, что не поддамся более ее чарам, она взялась за Николая. Ее бесстыдство не знает границ!

– Как он смеет?! – в ужасе воскликнула она. – Это все неправда. Михаил Александрович, я чиста перед вами!

Невинский смотрел то на Александра, то на Машу, то на Николая и чувствовал, что в его сердце вползает нечто черное и ядовитое. Неужели это все правда, и женщина, которую он так неосмотрительно ввел в свой дом, приблизил к своему сердцу, была настолько развратной, что в его доме не побоялась соблазнить сыновей? И тут он вспомнил рисунки Николая. Неужели она уже давно совращает его? И бедный юноша – лишь жертва ее преступной развратности? Невинский стоял поверженный, не в силах опомниться. И эта связь с Алексом. Да, его сын был моложе и, наверное, интереснее его. И она соблазнила и его! Это было чудовищно! Он вспомнил, как она умеет дарить страстные поцелуи. Она знала тайные ласки, которые всегда невероятно возбуждали его. Да, она была распутницей. И, видимо, решила стать хозяйкой в доме и поэтому соблазнила и его самого. Невинский мрачнел все более и более.

– Как вы посмели приблизиться к моим детям? – только и смог выдохнуть Михаил, чувствуя, что его сердце сейчас разорвется от боли. Ревность из-за того, что она была близка с его сыном, и страдание от того, что изменила именно с его сыном, убивали его. И Александр и она были дороги ему. Ее предательство душило его, а горечь от того, что он верил ей, завладела его сердцем. Она вновь попыталась что-то сказать, но он прорычал ей в лицо: – Более я не желаю слышать ваших лживых оправданий. Я верил вам! Александр давно говорил мне о вас! Теперь я все понял про вас, подлая интриганка. Но я не позволю вам более развращать моих детей. Подите прочь с глаз моих! Убирайтесь из моего дома немедля!

– Михаил Александрович, вы несправедливы ко мне! – прошептала Маша, сжимая до боли руки.

Она смотрела на Николая, на губах которого была ехидная глумливая ухмылка, на суровое, искаженное бешенством и презрением лицо Михаила и на самодовольное, наглое лицо Александра. Они все явно сговорились против нее. Словно нарочно все мужчины семьи Невинских решили раздавить ее и унизить. Неужели же Невинский не понимает, что его сыновья лгут? Неужели он не видит очевидного? Что они просто решили отомстить ей за несговорчивость? А может, он тоже в сговоре с ними? Может, Невинский сам искал предлог, чтобы порвать с нею? Она вдруг вспомнила недавние слова Алекса, когда тот заявил, что отец никогда не женится на ней и обручился лишь для того, чтобы овладеть ею. Может, это правда, и Михаил Александрович действительно обманул ее? Она отдалась ему и после стала неинтересна и не нужна? Может, это именно он подговорил своих сыновей? Чтобы оклеветать ее, дабы у него был повод выгнать ее из дома?

На глаза Маши навернулись слезы.

В этот момент в спальню Николая вбежали Наташа и Андрей. Они держались за руки, но их веселые мордашки вмиг изменили выражение, едва они увидели злое, перекошенное бешенством лицо Михаила Александровича и слезы Маши, которые катились у нее из глаз.

– Отныне вы не разжалобите меня своими слезами! – взорвался Невинский, с ненавистью глядя на Машу. – Ступайте, собирайте вещи! И чтобы через час духу вашего не было в моем доме!

– Папа?! – Наташа бросилась к отцу, едва услышав последние его слова. Но видела, что Маша, закрыв лицо руками, направилась к двери, и переменила решение, бросившись к любимой гувернантке. Обвив ручками тонкий стан молодой женщины, девочка недоуменно посмотрела на отца. – Ты прогоняешь мою Мари?

– Наташа! – раздался окрик Невинского. – Она уезжает! Отойди от нее!

Но девочка проигнорировала слова отца и вцепилась в юбку Маши.

– Мари! Мари, нет! Не уходи! Не оставляй меня! – Наташа разрыдалась, удерживая Машу и не давая ей сдвинуться с места. Молодая женщина опустила руку на головку малышки и печально посмотрела на нее. Она не знала, как сказать своей любимой канареечке, что они должны расстаться. Раздался новый окрик Невинского:

– Отойди от этой женщины! Я приказываю тебе, Натали! Она гадкая женщина!

Девочка злобно посмотрела на отца и выкрикнула:

– Это вы гадкий и злой, папа! Я люблю ее!

– Что это еще за слова?! – прохрипел Невинский, поняв, что эта коварная девица еще и настроила против него дочь.

Тут вмешался Александр. Он быстро подошел к сестре и оторвал ее от Маши.

– Ты, по-моему, забылась, сестренка. Она не из нашей семьи.

Девочка жутко заголосила, брыкаясь в сильных руках старшего брата.

– Мари, я хочу с тобой! – кричала Наташа, плача.

С болью смотря на девочку, Маша не в силах была поднять взор на других присутствующих в комнате людей. Она чувствовала их злобу и ненависть.

– Я не могу взять тебя с собой, моя канареечка, – вымолвила она с болью. – Я всегда буду любить тебя.

– Подите вон! – уже истерично захрипел Михаил, чувствуя, что хочет убить ее.

Маша взглянула на Невинского чистым, холодным, негодующим взглядом, и ее слезы вмиг высохли. Сколько раз она была в подобной жуткой ситуации? Она сбилась со счету. Так же когда-то она покидала отчий дом, следуя в Петропавловскую крепость. Так же на спине старой цыганки спасалась от смертного савана, уготованного ей комендантом тюрьмы. Так же убегала от одержимого цыгана, босая и нищая, следуя в Москву. Так же ей пришлось покинуть жилище доброго кондитера, когда его наследники прогнали ее из дома. Чуть прищурившись, Маша произнесла некую фразу лишь одними губами – древний девиз их рода, словно заклинание, и подняла выше голову. Она знала, что им не сломать ее, нет. Она столько претерпела и еще много переживет, если надобно. Им не сломать ее. Маша перевела чистый взор на сына. Он все понял и, быстро подойдя к матери, взял ее за руку. Более, не бросив ни единого взгляда на находившихся в комнате, она направилась прочь из спальни, отчаянно веря в душе, что, возможно, в следующий раз судьба наконец сжалится, и она сможет в другом месте найти счастье и обрести долгожданные мир и покой…

Андрей судорожно держался за тонкую руку матери, то и дело спотыкаясь о замерзшие камни мостовой. День клонился к закату. Ледяной порывистый ветер со свистом гулял по безлюдной улице, по которой быстро шли, не останавливаясь, Маша и Андрей, поднимая целые вихри снежинок с мостовой и бросая их в окна и стены близлежащих домов. Мальчик семенил рядом с матерью, едва поспевая за ее быстрыми решительными шагами, судорожно вцепившись в ее ладонь покрасневшей от холода ручонкой, изредка взглядывая на нее полными слез. Маша искоса поглядывала на сына и тяжело вздыхала и чувствовала, что вот-вот сама расплачется.