Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Поморщившись Аглая села на белоснежной шелковой постели, отчаянно пытаясь вспомнить, как она оказалась в этой спальне. Последнее внятное воспоминание ее было о бушующем береге моря, где она, гуляя, собирала ракушки. Помотав гудящей головой, она смутно осознала, что вроде бы запнулась и упала на берегу. Эти напряженные думы вызвали дикую боль в ее затылке и она, застонав, вновь упала на подушку, прикрыв глаза.

– Барыня, как Вы себя чувствуете? – раздался сбоку от нее приветливый голос. Глаша открыла глаза и уставилась на девушку, в простом платье горничной, с косой обернутой вокруг головы.

– Кто Вы? – прошептала изумленно Глаша.

– Я Дуняша, Ваша горничная. Неужели Вы забыли Аглая Михайловна?

– Горничная? – переспросила молодая женщина, вновь обводя комнату изумленным взглядом. – Где я?

– Вы у себя дома.

– У себя?

– Ну да, на Измайловском проспекте, в доме Скарятиных, – медленно произнесла Дуня.

– Странно, – пролепетала Глаша и опять прикрыла глаза, – Я ничего не понимаю… и Вас не помню…

– Как же барыня, не помните? – начала удивленно девушка. – Я Дуняша. А Дмитрий Петрович, спустились вниз, с доктором разговаривают.

Послышался скрип двери, и тут же раздался приятный мужской баритон:

– Она пришла в себя?

Глаша услышала быстрее твердые шаги, и распахнула глаза. В следующий миг приветливое личико Дуняши, сменилось фигурой молодого мужчины лет тридцати. Темноволосый, широкоплечий, в домашнем легком сюртуке, с волевым притягательным лицом, внимательно-изучающим взглядом, он был совсем не знаком ей. Его глаза красивые невероятного василькового цвета, настойчиво и поглощающе смотрели на нее и Глаша тут же смутилась. Кто это был, она не могла понять. Она стеснительно потупила взгляд, и невольно вжалась в подушку, на которой лежала.

– Оставь нас Авдотья, – бросил через плечо мужчина, и по-свойски уселся на постель рядом с Глашей. Последняя, окончательно смутилась, под его горящим взором. После того, как горничная покинула спальню, мужчина заметил. – Доктор сказал, то Вы сильно ударились головой, и возможно сотрясение.

– Да голова невозможно болит, – пролепетала девушка, и наконец, смогла совладать с волнением, и открыто посмотреть на молодого мужчину, что сидел перед ней.

– Вот, доктор оставил настойку. Давайте я помогу Вам, – предложил услужливо молодой человек, и проворно встав, взял с маленького ажурного столика, стоящего у кровати флакон с лекарством и налив немного в ложку, вернулся к девушке. Она послушно выпила, не понимая, кто этот человек и отчего он заботится о ней. Однако с каждой минутой, его облик, и обволакивающий приятный баритон завораживали ее, и девушка чувствовала, что ей хочется, чтобы этот человек побыл с ней подольше. После того как она выпила лекарство, молодой человек помог ей опуститься на подушку, и вновь сел рядом.

– Вы поступили неосмотрительно Аглая, – начал странную фразу он.

– Простите, но я не знаю Вашего имени, – пролепетала Глаша и поморщила носик. – Я отчего-то не помню, как оказалась здесь.

Брови молодого человека взметнулись вверх, и он удивленно воззрился на нее.

– Отчего Вы так говорите? – спросил он тихо.

– Извините. Я не помню что случилось. Помню лишь, что гуляла по берегу и упала, а дальше ничего не могу вспомнить. И почему нахожусь здесь? Это ведь Ваш дом?

– Ну да.

– Надо сообщить моему отцу, что со мной все в порядке, – добавила она просящее.

Мужчина нахмурился, и угрожающе посмотрел на нее.

– Это что какая-то новая игра? Или Вы решили меня запутать, дабы потом убе… – удивлено заметил он.

– Почему игра? – горестно сказала девушка, перебив его – Простите, – тут же извинилась она, за то, что неучтиво перебила его. – Я и сама чувствую себя неловко, ибо никак не могу вспомнить, отчего оказалась здесь… Вы нашли меня?

Молодой человек немного помолчал, не спуская с нее взгляда.

– И как меня зовут, не помните?

– Нет, – прошептала она искренне, одними губами.

“Доктор что-то говорил, что удар мог быть сильным, – думал про себя Дмитрий. – И возможна потеря части воспоминаний… Но это просто невероятно!”. Аглая так странно смотрела на него. Ее взгляд нежный мягкий, и кокетливый вдруг воскресил в Дмитрии прежние воспоминания. Именно так впервые дни знакомства Глаша смотрела на него тогда в Кронштадте. После ее взгляд менялся. Когда она была его любовницей, выражение ее глаз было страстно-призывным, затем изменилось на страдающе – любовное, а после когда она стала невестой Николая, выражение ее взгляда переменилось на холодновато – несчастное. В последнее же время, когда она смотрела на него, ее взгляд был ледяным и презрительным. И сейчас ее смущение, бархатные ласковые глаза, которые она то и дело опускала, навели Скарятина на мысль о том, что она говорит искренне. И видимо и в правду она не помнит его и оттого не знает всего, что связывало их. Дмитрий напрягся всем телом, боясь поверить в свою неожиданную удачу, и тихо произнес:

– Вы, правда, не помните что случилось? И как меня зовут? И кто Вы сами?

– Отчего же я помню, кто я, – уверенно сказала Глаша и чуть поморщила лобик, как будто вспоминая что-то. – Мое имя Кавелина Глаша. Моего отца зовут Михаил Емельянович, он купец. В прошлом месяце у меня были пятнадцатилетние именины. Мы живем в Гороховом переулке с отцом и старшей сестрой Наташей.

С каждым словом девушки, взгляд Скарятина менялся, и в итоге прекратился в страстно-горящий. Он коварно улыбнулся ей, и личико Глаши покраснело от смущения.

– Вы меня прямо ошарашили, моя птичка, – заметил он глухо, и осторожно взял ее ручку, что лежала сверху покрывала. Он поднес ее кисть к своим губам и поцеловал ее пальчики. Глаша окончательно смутилась и ощутила, что присутствие этого человека напрягает ее, а дыхание с трудом вырывается из ее груди. Когда он опустил ее ручку, она быстро спрятала ее под покрывало. – Я могу напомнить Вам о том, что Вы позабыли.

– Если Вам не трудно, я бы хотела знать, как оказалась здесь? – пролепетала Аглая, пересохшим голосом. – Я не хочу Вас стеснять. И, наверное, уже могу встать и вернуться домой.

– Это Ваш дом, Глаша, – произнес он твердо. – Вы моя жена Аглая Михайловна Скарятина. Вчера была наша свадьба. Теперь мы находимся в столице в Петербурге, а на днях поедем к месту моей службы, в Севастополь. Да и Вам моя птичка уже двадцать три года.

– В Петербурге? И Вы мой муж? – опешила Глаша и испуганно уставилась на него. Дмитрий кивнул и продолжал:

– Да. Я Ваш муж, Дмитрий Петрович. Вчера состоялась наше венчание.

– Но как же это, – пролепетала она, инстинктивно сжимая одеяло в руках. – Я совсем Вас не знаю…

– Это не страшно, Вы скоро все вспомните, – продолжал Дмитрий, хитро. – И как мы любим друг друга, и как Вы были счастливы на нашей свадьбе.

– Как это ужасно, что я всего этого не помню, – пролепетала она тихо, не спуская с него испуганного взгляда. – А где мы познакомились? – спросила она вдруг.

– В Кронштадте, конечно, – кивнул Скарятин. – Я был там по делам, и случайно увидел Вас на берегу. Как сейчас помню, как Вы шли по берегу в белом платье.

– В белом платье? – напряглась Глаша пытаясь вспомнить, хоть одно белое платье в своем малочисленном гардеробе.

– Ну да. Вы сразу же привлекли мое внимание. Вскоре мы полюбили друг друга. А спустя месяц я попросил Вашей руки у Вашего батюшки, и он согласился на наш союз.

– Как же все это непонятно… – пролепетала Глаша, пытаясь осознать каждое слово, которые произнес Скарятин.

Он замолчал, и наклонился чуть ближе. Когда Глаша сообразила, что он хочет поцеловать ее, было уже поздно. Его горячие властные губы, прикоснулись к ее губкам и Глашу обдало жаром. Явно не до конца понимающая что происходит, она не ожидала такого вольного поведения от малознакомого мужчины. Отвернув голову, она попыталась отстраниться от него. Выпрямившись, Скарятин вновь сел прямо и вызывающе посмотрел на нее. Вся дрожа, она прошептала:

– Прошу Вас, Дмитрий Петрович, не надо так. Мне надо вновь привыкнуть к Вам.

Однако она заметила, что он не обиделся и довольно весело произнес:

– Конечно моя птичка, я все понимаю, я подожду…

Итак, потеря памяти у Глаши, удивительным образом помогла Скарятину, без проблем начать свою семейную жизнь с новой женой. Уже через день молодая женщина встала с постели, и доктор, осмотрев ее, заявил, что она вполне здорова для поездки на юг страны. Еще после получасовой беседы с Аглаей доктор удостоверился, что госпожа Скарятина действительно потеряла часть воспоминаний, за последние пять лет. Уже наедине в гостиной Дмитрий задал, доктору вопрос, который мучил его два дня:

– Скажите доктор, а эта потеря памяти временна? Или навсегда?

– Вы знаете, Дмитрий Петрович, – ответил, нахмурившись, земский доктор. – В моей практике встречалось два подобных случая. В одном на мужика упал мешок с песком, и он позабыл вообще все, даже свое имя. Однако вскоре память восстановилась у него частями и уже спустя месяц он все прекрасно помнил. А второй случай был со старой графиней лет семидесяти, она упала со стула. Так и до смерти она ничего не вспомнила. Никто не сможет Вам точно сказать восстановится ли память у Аглаи Михайловны или нет. Это ведомо лишь нашему Создателю.

– Однако, наверное, что-то может заставить ее вновь вспомнить? – спросил Скарятин.

– Ну, это вряд ли. Лишь когда ее мозг решит вернуться в прежнее состояние, тогда она возможно и вспомнит. Единственное, однажды я читал, что вернуть память может такой же сильный удар или потрясение, но фактов подтверждения этой гипотезе я не находил в медицинской практике.

Окончательно удостоверившись, что Глаша не помнит ни его, ни обстоятельств их знакомства, ни их напряженных отношений, ни их трагичной свадьбы, Скарятин осознал, что для него это неожиданный подарок судьбы. Уже настроившись на первые месяцы борьбы со своей обворожительной неприступной молодой женой, Дмитрий теперь получил в лице Аглаи послушную, нежную лань, которая с каждым днем смотрела на него с все большим обожанием.

Через три дня, как и решил Скарятин, они с Аглаей покинули Петербург и направились на юг России. Карета, в которой они ехали все долгие две недели, стала для молодых людей неким связующим звеном, в истории их нового узнавания друг друга. Они много разговаривали. Глаша рассказывала о своем детстве. Дмитрий вспоминал об их жизни за последний год, выдумывая в основном небылицы. Глаша же принимала все слова мужа за чистую монету и искреннее верила, что они были безумно влюблены друг в друга.

На ночь они останавливались в трактирах по дороге. И Скарятин, хотя и мог позволить себе выкупить два разных номера в гостинце, специально заказывал именно один. Он преследовал лишь одну цель – скорее добиться расположения Аглаи и уже, наконец, полностью вступить в свои супружеские права. Поначалу Глаша, конечно смущалась, и даже пряталась от него в ванной, но вскоре она стала менее стеснительной. Дмитрий применил всю свою умелую тактику завоевания женщин, а именно милые улыбки, завлекающие фразы и нежные объятия. И вскоре девушка перестала бояться его и уже позволяла беспрепятственно целовать ее. Однако они все еще спали отдельно, на разных кроватях. Скарятин поклялся себе, что непременно влюбит в себя Глашу, еще до приезда в Севастополь.

Коварный план соблазнения, конечно же, сработал отлично и уже через неделю Аглая поняла, что влюблена в своего мужа. Она видела, что Дмитрий самый предупредительный, самый красивый, самый мужественный, самый нежный мужчина на свете. Он предугадывал все ее желания, был галантен, все время целовал ее руки. Постоянно обнимал ее и страстно нежно целовал ее в губы. Уже после третьего поцелуя, девушка осознала, что она теряет сознание от его губ, ощущая, что все ее существо трепещет от близости этого мужчины. Дмитрий не переходил грань поцелуев, как и обещал, но Глаша ощущала, что хочет отдаться этому мужчине полностью, и стать его женой до конца. И когда экипаж их въехал в Севастополь, в этот небольшой зеленый военный городок, и остановился около красивого двухэтажного особняка с фонтаном, Аглая поняла, что безумно любит своего мужа, и готова провести с ним всю свою жизнь и быть ему хорошей и послушной женой.

Акватория Черного моря, берега Российской империи,

1831 год, Март

– Господа, приглашаю Вас всех в мой дом, двадцать третьего числа сего месяца, – заявил помпезно Скарятин и окинул взглядом всех офицеров, сидящих за столом. Последняя вечерняя трапеза на “Меркурии”, подходила к концу. Завтра рано утром корабль швартовался на стоянку в порту Севастополя. – По возвращению я намерен устроить бал, по случаю удачного окончания нашей полугодовой компании. А так же буду рад познакомить Вас с моей женой.

– Ба Дмитрий Петрович! За все время плавания, Вы ни разу не упомянули, что снова женились?! – воскликнул Васильчиков, давний враг и неприятель Скарятина.

– Я думаю, это было лишнее во время плавания. Теперь же я намерен всем представить мою прелестную жену.

– Примите наши поздравления Дмитрий Петрович! – послышалась доброжелательные возгласы других офицеров.

– Вот это известие. Однако, Скарятин Вы умелец, скрывать свою жизнь ото всех, – заметил капитан Панютин. – Ваша молодая жена, наверное, хороша собой?

– Невероятно, – кивнул Дмитрий раздухоряясь. – Красива. Добра. С покладистым нравом. И безумно влюблена в меня.

– Прямо трудно поверить во все это, – заметил ехидно Васильчиков. – И отчего же Вы упорно в течение полгода даже не упоминали о своей раскрасавице жене? Так ли уж она хороша, как Вы говорите?

– Приходите в мой дом и сами убедитесь, что я говорю правду, – набычился Дмитрий.

– Отчего-то меня терзают сомнения, что мадам Скарятина невероятно хороша, как заявил нам сейчас Дмитрий Петрович, – вновь заметил Васильчиков. Александр Григорьевич постоянно во всем соперничал с Дмитрием. Имея вредный и довольно заносчивый нрав, Васильчиков, как и обычно, решил опустить Скарятина в глазах сослуживцев.

– На каком основании Вы так решили, даже не видя ее? – произнес с вызовом Дмитрий.

– Вы Дмитрий Петрович сказали, что она безумно влюблена в Вас. Вряд ли прекрасная женщина, знающая о своих достоинствах, стала бы показывать так яро свою любовь. Согласитесь со мной господа. Оттого я делаю вывод, что она, скорее всего невзрачная простушка, некая серая мышь, которая обомлела, увидев Вас такого эффектного, бравого и богатого. Ведь так Скарятин?

– Я не собираюсь более обсуждать свою жену с Вами сударь! – воскликнул Скарятин, обидевшись и отвернувшись от Васильчикова. И обводя, всех глазами произнес. – Прошу Вас всех господа, к семи двадцать третьего числа пожаловать в мой дом.

– Спасибо Дмитрий Петрович, мы обязательно придем, – улыбаясь, заметил капитан корабля, хлопая по плечу Дмитрия, и, подойдя к Скарятину, уже тише добавил. – Не обращайте внимания на Васильчикова. Он всегда против Вас, оттого и говорит так зло.

Севастополь, особняк Скарятиных,

1831 год, Март, 20

Дмитрий порывисто вошел в дом, и почувствовал ее присутствие сразу же. Подняв голову, он заметил наверху лестницы Аглаю в прелестном аквамариновом платье, с открытыми плечами. Ее светлые волосы были собраны гладко по головке, и спускались с боков крупными завитками-прядями на плечи. Она показалась Дмитрию сказочно-прекрасной и невероятно родной. Он стремительно взлетел вверх по ступеням и остановился в шаге от нее. Сверкающие яркие темные глаза жены, которые смотрели на него с обожанием, заставили сердце Скарятина забиться быстрее. Не говоря ни слова, он порывисто прижал молодую женщину к себе, и впился губами в ее пленительный рот. В ответ Глаша обвила его шею нежными ручками и привстала на носочки, податливо прижимаясь к его широкой груди. Лишь спустя несколько минут он отстранился от нее, и его пальцы ласково провели по ее мягким прядям волос, которые красиво обрамляли ее личико.

– Вы все так же прекрасны, моя птичка, – произнес он грудным голосом, ища в ее прелестных глазах, подтверждение тому, что она все еще любит его. Ее любящий взгляд развеял все его страхи, по поводу того что она что-то вспомнила из прошлого и Дмитрий облегченно вздохнул.

– Кузьма, сообщил, что “Меркурий”, причалил час назад, – сказала она, с придыханием, нежно улыбаясь.

– Вы ждали меня?

– Ждала… Вас не было так долго, мой дорогой, – проворковала она.

После ее слов, Скарятин подхватил Глашу на руки и быстро понес жену в сторону спальни. Лишь спустя полчаса, после стремительной атаки, и упоительной близости, Дмитрий чуть остыл, и устало откинувшись на спину, ласково и властно прижал жену к себе.

– Благодарю Вас моя птичка, – произнес тихо Дмитрий. Его рука ласково гладила ее ягодицы, а Глаша перебирала темную поросль на его груди. Вдруг он резко сел, как будто что-то вспомнив, и осторожно перевернул молодую женщину на спину. Его взгляд, изучающий и жесткий, прошелся по ее фигуре, и он отчетливо увидел ее выпуклый выступающий округлый живот. Его ладонь тут же опустилась на эту возвышенность, и он осторожно провел по нему.

– Вы тяжелы? – спросил Дмитрий, переведя взгляд на взволнованное лицо Глаши.

– Уже шестой месяц, – произнесла Аглая тихо.

– Я подумал, что мне показалось, – заметил он задумчиво. А затем он ласково улыбнулся и, склонившись над ней, страстно прошептал. – Я очень рад, что у Вас будет ребенок, моя птичка.

Он вновь овладел ее губами, думая лишь о том, что теперь ради малыша, Глаша будет вынуждена простить ему, все неприятные моменты из жизни которые были в прошлом. “Этот ребенок, станет залогом нашей дальнейшей счастливой жизни…“ – думал довольно Скарятин, обнимая податливое нежное тело жены.

Едва подняв с прилавка тяжелую корзину, Аглая невольно подняла глаза и встретилась глазами с молодым темноволосым мужчиной. Горожане сновали по рынку, обремененные своими заботами и делами, но этот молодой человек, словно никогда не спешил, и не двигался с места. Он как-то странно изучающе навязчиво смотрел на нее, и это весьма не понравилась Глаше. Она сделала вид, что не заметила настойчивого взгляда офицера в военной морской форме и, повесив корзину с фруктами на локоть, поблагодарила лавочника. Повернулась в направлении мостовой, она едва успела сделать лишь пару десятков шагов, как на ее пути возник все тот же офицер с настойчивым цепким взглядом. Сняв свою фуражку, он вежливо поклонился ей.

– Поручик Васильчиков Александр Григорьевич, к Вашим услугам. Позвольте мне помочь Вам сударыня? Ваша ноша слишком тяжела, для столь хрупкой женщины, – он приветливо улыбнулся. И сразу же расположил к себе Глашу.

– Я буду весьма благодарна Вам, сударь.

– Вы далеко живете?

– В двух кварталах, на морской улице.

– Тогда если позволите, я провожу Вас до дома, и помогу донести Вам корзину.

– Вы очень любезны, – улыбнулась она в ответ.

Глаша передала корзину с продуктами молодому человеку, который легко подхватив ее в правую руку, подставил левый локоть Аглае. Она взялась за предложенный локоть Васильчикова, и последовала с ним по вымощенной булыжниками мостовой.

Всю дорогу до дома они шли молча. Александр Григорьевич то и дело заинтересованно поглядывал на молодую женщину, и ей казалась, что он хочет завести разговор, но не решается. Через четверть часа они достигли ажурной решетки дома Скарятиных.

– Вот мы и пришли, сударь. Благодарю Вас, – произнесла Глаша, кокетливо улыбнувшись, останавливаясь у открытой чугунной калитки.

– Я весьма рад, что смог быть Вам полезным, – поклонился одной головой поручик, сверкая карими глазами, ставя тяжелую корзину на каменную цветную дорожку, которая вела к парадному подъезду. И не удержавшись, спросил. – Могу я узнать Ваше имя?

– Ах, простите меня, я не представилась. Скарятина Аглая Михайловна.

На лице поручика отразилось крайнее удивление, а затем замешательство.

– Не знал, что у Дмитрия Петровича есть такая прелестная родственница, – пролепетал он, вновь пройдя изучающим взглядом по молодой женщине.

– Он мой муж, – просто ответила Аглая. – Вы знакомы?

Отчего-то после ее слов поручик сильно побледнел и сухо заметил:

– Имею честь знать его по службе.

– Барыня, давайте я заберу, – послышался голос служанки, появившейся у ворот. Она умело взяла тяжелую корзину, и направилась с нею к дому.

– Извините, меня ждут дела, – невежливо буркнул Васильчиков и поспешил скрыться в суматохе улицы.

Аглая переживала за вечер. Ведь это был первый прием, который она устраивала в своей жизни. Уже с утра она вертелась по дому, проверяя все ли в порядке. Дмитрий еще в обед ушел в военное ведомство, и к шести обещал вернуться. Однако без четверти семь Скарятина все не было. Аглая уже нервничала, что вот-вот будут прибывать гости, а она не знает ни одного приглашенного. Она прекрасно понимала, что если Дмитрий немедленно не вернется, то она будет выглядеть смешно и глупо. Глаша стояла в парадной, нервно комкая кружевной платок, рассеяно отвечая слугам на вопросы, и напряженным взглядом смотрела на дверь, отчаянно желая, чтобы появился Скарятин.

Зазвонил колокольчик, и Аглая облегченно вздохнула, решив, что это Дмитрий. Но в парадную вошел ее вчерашний знакомый. Увидев Васильчикова, Аглая сначала напряглась, от того что это был не ее муж, а затем, немного облегченно вздохнула.

– Это Вы! – пролепетала она, подходя к поручику и протягивая руку.

Александр Григорьевич с серьезным лицом, быстро поцеловал ей руку и произнес:

– Неужели я первый?

– Да, – кивнула нервно Аглая, и просяще посмотрела на него. – Александр Григорьевич, я могу попросить Вас об одной услуге?

– Услуге? – ехидно заметил молодой человек. Однако его тон и холодноватое выражение его прищуренных глаз, нисколько не смутили Аглаю.

– Прошу Вас, – настойчиво и мягко просила Глаша, улыбнувшись. – Я более никого не знаю, кроме Вас. Дмитрий Петрович, пропал куда-то, и до сих пор не вернулся домой. Помогите мне встретить гостей.

Ее прелестные умоляющие глаза смотрели на Александра нежно и просяще. Что-то дрогнуло в нем, и он с удивлением осознал, что не может ей отказать.

– Хорошо, я попробую…

– Аглая! Это неслыханно. Я возвращаюсь, а этот человек рядом с Вами и принимает гостей!?

Они остались одни в оранжерее, двери которой минуту назад закрылись тяжелой рукой Дмитрия. Дом был наполнен гулом нескольких десятков гостей, и оттого Аглая не понимала, отчего муж, едва вернувшись домой, около четверти восьмого, разозлился и потребовал разговора наедине.

– Не кричите так! – воскликнула она, оправляя оборку на декольте платья. – Вас не было. Я никого не знаю из гостей. Он лишь помог.

– А его Вы знаете? – процедил Скарятин в запале, переместив недовольный взгляд на ложбинку ее полуоткрытых грудей. Взор его темный гнетущий и неприятный проникал до костей Аглаи, и она невольно поежилась от неприятного озноба.

– Да. Вчера он помог мне с рынка донести корзину, – попыталась оправдаться она.

– А какого рожна Вы делали вчера на рынке? – опешил Скарятин, чувствуя, что заводится все больше.

Глаша несчастно посмотрела на недовольного мужа, и обиженно поджала губки.

– Я хотела купить свежей зелени, и фруктов к столу. Вы же знаете, что Мария не умеет выбирать хорошие. Корзина оказалась довольно тяжелой, и поручик Васильчиков любезно вызвался помочь мне.

– Я запрещаю Вам выходить из дома одной! Отчего Вы не взяли слугу?!

– А, отчего Вы так кричите? – пролепетала она, отворачиваясь от него и сжимая виски пальцами. От взрывного натиска и недовольства Дмитрия она почувствовала себя нехорошо. Еще никогда он не разговаривал с ней зло. Сейчас впервые Глаша увидела своего мужа в этом неприятном образе.

– Поручик Васильчиков недолюбливает меня. Мало того я считаю его своим врагом. Он не раз пытался подвести меня, или сделать подлость, – уже более спокойно заметил Скарятин. – А Вы моя жена, не просто любезно принимаете его у нас в доме, но еще и просите об услугах!

– Но зачем Вы тогда пригласили его? – опешила она, оборачиваясь к нему.

– Я пригласил всю команду. Было бы невежливо отказать ему одному.

Севастополь, свадьба княжны Р., 1832 год, Июль

Бал был в самом разгаре, когда Аглая осталась одна. Лишь на минуту она отошла освежиться к столу с закусками, когда Дмитрий, который находился рядом с ней, неожиданно исчез. Безрезультатно она окинула взглядом танцующие пары, и далее перевела взор на небольшую группу молодых людей, что стояли в стороне около камина, как перед ней возник Васильчиков, и воодушевленно воскликнул:

– После невесты Вы самая прекрасная женщина на этом балу, Аглая Михайловна!

Она рассеянно поприветствовала поручика, и вновь вперилась глазами в высокую фигуру мужа, который стоял недалеко от камина. Его окружали несколько молодых девушек и юношей, и он с интересом говорил с ними, чуть улыбаясь кончиками губ. Аглая нервно закусила губку, отметив про себя, что Дмитрий совершенно забыл про нее в данный момент, и теперь наслаждается обществом хорошеньких дочерей полковника Миронова.

Дмитрий уже не был таким как прежде. Два года назад он не отходил от нее ни на шаг, был любезен и замечал каждое ее настроение. Тогда ей казалось, что он боится оставить ее даже на миг. Сейчас же он изменился по отношению к ней. Как будто ее общество уже не волновало его как прежде, и его взгляд, обращенный на нее, словно стал менее горящим. Она ощущала, что муж охладел к ней, и она не знала, как вернуть его расположение.

Не раз она замечала, что он с интересом смотрит на других дам, и она отчетливо замечала в его голубых глазах желание, направленное на наиболее красивых партнерш по танцам. Все это расстраивало Аглаю, но она умело скрывала от Дмитрия свое неудовольствие. Она любила его и хотела верить в искренность их брака. Лишь ночью, находя подтверждение его любви в его, как и прежде жарких объятьях, она чувствовала себя, как и прежде, счастливой и желанной. Все эти два года Глаша пребывала в радужном счастливом состоянии души. Она искренне верила, что Дмитрий женился на ней по любви, как он внушал ей с самого дня того падения. Память к Глаше так и не вернулась, и она не помнила почти пять лет своей жизни, и лишь полагалась на рассказы о том времени Дмитрия и верила ему.

Васильчиков остался рядом с ней, и начал выливать на нее последние городские сплетни. Почти не слушая его, Глаша ревнивым взором отметила, как Скарятин под руку с одной из дочерей полковника, последовал в центр зала, где объявили очередной танец. Настроение Аглаи вконец, испортилось, ибо именно об этом танце она просила его еще в карете. Однако сейчас видимо ее просьба была забыта Дмитрием, и он уже сделал первые фигуры под руку с дочерью полковника. Аглая шумно раскрыла большой кружевной веер и начала нервно обмахиваться им, совершенно игнорируя Васильчикова, который что-то говорил ей, и следила горящим взором за мужем, который во время танца нежно улыбался молоденькой смазливой девушке.

Скарятин прекрасно видел недовольство Аглаи. Ее темные глаза горели яростным пламенем, и она кусала губки. Пару раз он бросил в ее сторону мимолетный взгляд, отметив, что она, не отрываясь, следит за ним. Сладостное упоение оттого, что Глаша дико ревнует его, разливалось по его телу, и он вновь улыбнулся своей напарнице по танцу. Молоденькая Наденька была весьма привлекательна и мила, но все же слишком проста и читаема для Дмитрия. Ревность Аглаи была куда упоительнее чем, танец с этой нимфеткой, которая за чистую монету воспринимала все его знаки внимания. Ежечасно он ощущал обожание своей жены. Первое время он упивался и наслаждался ее любовным вниманием, а затем, пресытившись ее пламенными чувствами к себе и лаской, которую она всегда щедро дарила ему, Скарятин почувствовал небывалое спокойствие за свое будущее. Он как то расслабился, и стал пренебрегать позывами и просьбами жены.

Сейчас спустя почти два года после свадьбы, Дмитрий стал замечать, что ревность Аглаи нравится ему больше, нежели ее пламенная любовь. Даже сейчас, когда он прекрасно знал, что в этой зале нет равных Аглае по красоте и страстности, он специально провоцировал ее недовольство. Он видел, что она нервно обмахивается веером, и чувствовал, что упивается ее страданиями. Сейчас в этот миг, он мог заставить ее переживать все те терзания, что переживал некогда он сам, когда она отказывала ему и отвергала его. Словно теперь он был господин, а она его раба, поклоняющаяся и ищущая его внимания. Он прекрасно знал, что его теперешнее вызывающее поведение будут вмиг прощены Глашей, едва он притронется к ней. Так бывало не раз.

Он вновь улыбнулся Наденьке и, переведя взгляд на руку с перстнем, отметил, что опал имеет чистый голубой цвет. Камень поменял цвет давно, наверное, через месяц после свадьбы и с тех пор, был неизменно прозрачно голубым. Скарятин прекрасно помнил слова монаха, который предрекал этим цветом любовь Аглаи. И теперь Дмитрий был полностью уверен в ее чувствах к нему, каждый раз подтверждая свои мысли цветом камня.

Надежда Ильинична попросилась на свежий воздух. Дмитрий, галантно подставив ей локоть, демонстративно повел ее на балкон, прекрасно ощущая, что жена просто буравит его спину горящим взглядом. Как он и предполагал, через минуту, после того, как он начал целовать руку девушки, на балконе появилась стройная притягательная фигурка жены. Дмитрий, медленно не останавливаясь, дошел губами до конца перчатки Наденьки, почти до локтя, и только потом соизволил поднять глаза на молодую женщину, что замерла в дверях. Сделав вид, что только заметил Аглаю, Дмитрий выпрямился и чуть склонил голову в сторону жены, в знак приветствия.

Дмитрий отметил, как Аглая побледнела, и яростно захлопнула веер. Ощущая, как по его телу разливается наслаждение от ее бешенства, которое отчетливо полыхало в огромных прелестных глазах Глаши. Он увидел, как Аглая резко развернулась на легких туфельках, и устремилась обратно в зал.

– Ваша жена? – промямлила Наденька, смотря на Скарятина испуганными глазами и не понимая всей этой странной ситуации.

– О, я поговорю с ней позже, милая Наденька, – проворковал Дмитрий и улыбнулся ей. Отчетливо сознавая, что улыбается не девушке, а своей прекрасно сыгранной роли.

Однако когда спустя час, решив отыскать супругу, Дмитрий осведомился у камердинера, где мадам Скарятина, его довольное настроение вмиг улетучилось. Слуга доложил ему, что его жена уехала еще час назад. Мрачно отметив про себя, что заигравшись, он совсем не заметил отъезда Аглаи, Дмитрий немедленно приказал приготовить ему экипаж. Неожиданное необычное поведение жены, так не свойственное ей за последние два года напрягало Скарятина, и всю дорогу до дома он нервно теребил в руках цилиндр. Чувство вины и какого-то омерзения к себе, терзало его, и он подбирал в голове фразы, для примирения с Аглаей. Он совершенно не сомневался, что легко сможет добиться от нее прощения, и она, как и обычно забудет все его безрассудства.