Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Почему Илона, сидя у окна своего дома в Пеште, так внимательно смотрела на заснеженную улицу? Может, надеялась, что там вот-вот покажутся несколько всадников?

Илона подумала об этом, когда и вправду увидела сквозь падающий снег, как из-за угла крайнего дома появились какие-то тёмные фигуры, которые, приблизившись, приобрели очертания всадников, а ещё через минуту остановились возле её ворот.

Один из всадников начал спешиваться. Очевидно, хотел постучать, но Илона ещё до этого опрометью бросилась во двор, обогнала конюха, который уже шёл по каменному коридору, сама открыла калитку и спросила, вглядываясь в лица, полускрытые под капюшонами зимних плащей:

– Кто вы и от кого приехали?

– Племянница, – подал голос самый дальний из всадников. – Ты не узнаёшь меня?

– Дядя Иштван? – удивилась Илона, ведь это был Иштван Батори, который ходил с её мужем в походы.

– Да, племянница. Это я, – последовал ответ. – Открывай. И я бы не отказался от кружки горячего вина. Вон ненастье-то какое. Весь продрог, пока к тебе ехал.

Теперь уже все трое всадников спешились и завели лошадей во двор дома. Иштван прошёл в дом, а двое других, которые оказались его слугами, отправились в конюшню, чтобы вместе с конюхом позаботиться о лошадях.

По поведению гостя было видно, что он приехал по делу, и дело это касается именно Илоны, однако дядюшка Иштван медлил начинать беседу. Чтобы потянуть время, он попросил показать ему маленького Михню, затем осведомился, дома ли Ласло, но когда Илона сказала, что тот зарылся в книги, и предложила его позвать, то услышала «не нужно пока».

Гость довольно долго сидел за столом, молча потягивая подогретое вино, а Илона сидела рядом и молча ждала, потому что была совсем не уверена, что хочет услышать, зачем приехал дядюшка Иштван.

Наконец он собрался с духом:

– Такое дело, племянница... Ты уж прости, что прямо в лоб. Не умею я говорить с женщинами, ты знаешь... В общем, погиб твой муж. Я решил, лучше сам тебе скажу, чем кого другого сюда посылать. Всё-таки я в этом доме не чужой. Мы с твоим супругом с дружбу водили.

Почти никаких подробностей Иштван Батори не знал. Сказал, что в Валахию неожиданно вернулся изгнанный оттуда Басараб и привёл с собой турецкие отряды. Возможно, эти турки пришли не из-за повеления султана, а потому что Басараб заплатил им из своего кошелька как наемникам. Влад вступил в бой с одним из этих отрядов или со всеми сразу и погиб. Точный день смерти был неизвестен. Возможно, это оказался как раз тот день, когда Илона неудачно поговорила с Матьяшем, и когда король уверял её, что дела в Валахии идут отлично.

Где именно был убит Влад, тоже было не известно, как и место, где его похоронили.

– Значит, я должна ехать, – сквозь слёзы проговорила Илона. – Надо найти место, где он похоронен.

– Племянница, тебя не отпустят, – спокойно сказал дядюшка Иштван. – Король уже знает, и он дал повеление, чтобы ты никуда не ездила. А если ты всё же поедешь, тебя нагонят и вернут обратно. И это правильно. Не надо тебе ехать в Валахию. Гиблое место.

– Тогда я пойду к королю, – запальчиво продолжала Илона. – Какое право он имеет меня удерживать!

– Король тебя не примет. И матушка его тебя не примет, – ответил Иштван. – На этот счёт тоже есть повеление. Так что посиди-ка лучше дома, поплачь. Распогодится – в церковь сходишь. – Он явно не знал, что ещё добавить, поэтому попросил: – А теперь вели-ка слугам, чтоб отвели меня к Ласло. Поговорю с ним тоже.

* * *

Весь остаток дня Илона ходила по дому как потерянная. Сидеть на месте она не могла, а ехать в Валахию не разрешил Матьяш, поэтому она слонялась по комнатам и коридорам, чтобы хоть куда-то двигаться.

Почти во всех этих комнатах что-то напоминало о погибшем муже, а особенно часто она заглядывала к нему в спальню, но в этой комнате казалось неуютно: там царил полумрак, и оттого комната выглядела заброшенной, нежилой.

Ближе к вечеру, когда Илона ещё раз заглянула туда, то увидела, что покрывало на кровати скомкано и приобрело какие-то странные очертания, как будто в этой постели кто-то лежит. Возможно, Илона сама же и смяла покрывало, когда приходила сюда в прошлый раз, но она не помнила этого, а теперь, хоть и понимая, что надеяться на чудо нет смысла, присмотрелась внимательнее.

Ей показалось, что в изголовье кровати она видит знакомый профиль, но дневной свет за окнами стремительно угасал, поэтому профиль выглядел совершенно чёрным – лица не разглядеть.

Чтобы не разрушить это странное видение, Илона очень осторожно зашла в комнату, но не приблизилась к кровати, а уселась на пол возле двери.

Чёрный профиль оставался всё таким же знакомым и никуда не исчезал, поэтому Илона подумала, что он не пропадёт и тогда, когда она заговорит с ним:

– Повернись, посмотри на меня.

Но в ответ как будто бы прозвучало: «Не могу. Я ведь мёртв».

– А если это неправда? Что если все ошиблись? Ведь так бывает, что все считают человека погибшим, а он возвращается. Возвращайся ко мне.

«Не могу. Прости».

– Ты просто не хочешь! Или не хотел. Если бы ты попросил Бога, чтобы Он помог тебе вернуться домой, Он бы помог.

«А если Валахия и есть мой настоящий дом, то как быть?»

– Как ты мог! – сквозь слёзы воскликнула Илона. – Тогда теперь я скажу тебе правду, которую не говорила никогда. А правда в том, что я боялась выходить за тебя замуж. Я боялась, что ты сделаешь мне больно, и получается, я не зря боялась. Ты сделал мне так больно, что больнее и придумать нельзя. Ты добился, чтобы я тебя полюбила, а затем умер!!! Как ты мог так поступить!? Как!!?

«Прости меня».

– Зачем тебе вообще это было нужно? Зачем ты хотел, чтобы я непременно стояла на твоей стороне? Разве из этого вышел толк?

«Да, вышел. Зная, что ты на моей стороне, я гораздо легче смог примириться с происходящим, со своей судьбой. Есть то, что мы не можем изменить».

– И ради этого ты заставил меня страдать!?

«А кроме страданий ты разве ничего не получила? Подумай».

* * *

На следующее утро Илона попросила Ласло, чтобы он отправился в Буду, разыскал там своего знакомца Джулиано и привёл к ней.

Когда итальянец явился, она, сидя в кресле, спокойно и почти безразлично, чтобы внезапно не расплакаться, произнесла:

– Я передумала. Я хочу заказать тот портрет, о котором ты говорил. Портрет, где буду я и... мой муж.

– До меня дошли слухи, что ваш супруг погиб. Я соболезную, – итальянец поклонился.

– Но ведь твой учитель сможет нарисовать моего мужа по памяти? – спросила Илона. – Он нарисовал его однажды. Значит, нарисует и снова.

– Увы, нет, госпожа, – тихо произнёс Джулиано.

– Почему? – немного удивилась Илона. – Я знаю, что он стар, и, может быть, у него уже не очень хорошая память на лица? Но я покажу ему прежний портрет, и он вспомнит.

– Увы, нет, госпожа, – повторил Джулиано.

– Почему?

– Потому что мой учитель недавно скончался. Мир праху его, – итальянец перекрестился.

– Я соболезную, – ошарашенно произнесла Илона.

– Кончина его была мирной, – продолжал собеседник. – Он умер во сне. Лёг спать и не проснулся.

– А ты? – вдруг спросила Илона. – Ты не возьмёшься нарисовать этот портрет? Работа будет хорошо оплачена.

– Благодарю за доверие, госпожа, но я не возьмусь, – ответил Джулиано.

– Почему?

– Во-первых, я пишу совсем в иной манере и боюсь вас разочаровать, а во-вторых, я очень скоро уезжаю. Отправляюсь домой, во Флоренцию. Мне повезло, что в связи с королевской свадьбой в Буду приехало много моих земляков. Некоторые из них теперь едут обратно, поскольку торжества закончились. Я договорился с одним из них, что он возьмёт меня в попутчики, и в результате всё путешествие обойдётся мне гораздо дешевле, чем могло бы. Я не могу упустить такой шанс. Да, знаю, госпожа, что вы можете покрыть все эти расходы, если пожелаете, но, по правде говоря, мне не хочется быть вам настолько обязанным. Вы и так потратили на меня слишком много денег, когда выбрали в приятели вашему пасынку. Если я снова введу вас в необоснованные расходы, то просто сгорю со стыда, поэтому предпочту откланяться.

Видя, что Илона погрустнела, он добавил:

– Не огорчайтесь, госпожа. В Буде осталось ещё много хороших флорентийских живописцев и, если хотите, я порекомендую вам кого-нибудь.

– Нет, не нужно. Благодарю. Иди, – из последних сил ответила Илона, чувствуя как к горлу подступают слёзы.

Просто портрет ей был не нужен. Она хотела портрет, выполненный рукой того, кто был как-то связан с Владом, хорошо знал его. И вот последняя возможность исчезла. Казалось, что память о Ладиславе Дракуле тает на глазах, а через год никто и не вспомнит об этом человеке.

«Что мне осталось от него? – думала Илона, сидя в комнате одна, так как посетитель уже ушёл. – Что осталось? Несколько писем? Шкатулка с драгоценностями? Или этот дом, где Влад, судя по всему, далеко не всегда ощущал себя дома?» Неужели она снова вернулась в те тоскливые дни, когда влачишь тяжёлую ношу своего вдовства и думаешь о смерти, как об избавлении?

И вдруг она услышала детский плач. Это плакал Михня. Плакал громко и горько, как будто остался совсем один на свете.

Илона вскочила: «Но ведь есть я. Он лишился отца, но не лишился матери». Она поспешила в комнату к малышу.

Нет, прежние дни не вернулись. Жизнь пошла по другому пути. Пускай на этом пути тоже было горе, но уже не было безнадёжности. «У меня есть сын, – повторяла себе Илона, торопясь к Михне. – И даже двое. Ведь Ласло тоже мой сын». И это означало, что те усилия, которые она прилагала, чтобы устроить свою жизнь, не напрасны.

Часть из построенного развалилась, превратилась в руины, которые уже не восстановить, но часть осталась. «От Влада мне остались дети, – повторяла себе Илона. – И значит, я могу быть счастливой».

Вместо эпилога

В том саду росли причудливые деревья, которых не встретишь ни в Венгерском королевстве, ни в Румынии, ни даже в турецких землях. Трава была всегда зелёная и, кажется, там царило вечное лето, но Влад ещё не убедился в этом окончательно, потому что прошло не слишком много времени. Да и, по правде сказать, его гораздо больше занимала не местная погода, а высокая белая стена, которая тянулась через сад, отгораживая одну часть от другой.

Стоило поверить, что можешь, хорошенько подпрыгнув, дотянуться руками до её верха, как это случилось, и вот Влад сначала уселся на эту стену верхом, а затем спрыгнул на другую сторону.

Оказалось, что там находятся такие же люди: мирно гуляют меж деревьев, срывают с ветвей плоды, а в этих плодах, как и в тех, что растут по другую сторону стены, нет сердцевины с косточками – одна сплошная мякоть. Можно съесть всё и не заботиться, куда выбросить остатки.

Влад тоже стал прохаживаться меж деревьев, притворяясь, будто и не перелезал через стену, а всегда находился здесь. Никто не спешил уличить его, но вдруг навстречу попался какой-то русоволосый человек лет тридцати с небольшим. Одет он был в кафтан почти такого же кроя, что и Влад. И сапоги казались похожи, и пряжки на поясах выглядели так, как будто куплены в соседних лавках.

– Постой-ка! Я тебя знаю, – сказал русоволосый, чуть сощурившись и задумчиво покрутив правый ус.

– Откуда? – удивился Влад.

– Я тебя видел, пока ты ещё был во плоти, – сказал русоволосый. – Ты – новый муж моей Илоны.

– Не хочу тебя обижать, братец, но она сейчас такая же твоя, как и моя, – ответил Влад, которому не требовалось отдельной подсказки, чтобы понять, кто перед ним.

Вацлав вздохнул:

– Это верно. Но она мне первому обещала, что будет здесь со мной.

Влад тоже почему-то вздохнул:

– Врать тут не принято, поэтому мне ничего не остаётся, как передать тебе её слова, что уговор в силе. А я буду только навещать её время от времени. Так что не беспокойся.

Вацлав приободрился и указал на каменную скамью, стоявшую неподалёку:

– Присядем? – а когда собеседники присели, продолжил спрашивать: – А как ты сюда попал? И почему так рано? Я думал, на тебе столько грехов, что в чистилище придётся провести лет эдак тысячу.

– Это у вас чистилище, – небрежно ответил Влад. – А для нас, восточных христиан, дело обстоит проще. Все хорошее и дурное, что человек сделал в земной жизни, взвешивают на весах. Вот и моё всё взвешивали. Качались-качались весы, а в последний момент перевесила чаша хорошего. Даже не знаю, почему.

– А зачем ты вообще умер? – сыпал вопросами Вацлав. – Надо было пожить ещё хотя бы года два, чтобы Илона меньше печалилась о твоей смерти. Я всё видел, что там было в Валахии. Ты мог бы ускользнуть и от Басараба, и от тех турок, если б постарался.

– Надеюсь, она скоро успокоится, – серьёзно произнёс Влад. – Ведь я успел оставить ей ребёнка. Даже двух.

Вацлав замолчал, задумался, снова начал покручивать правый ус и наконец произнёс:

– Эх, я б тебе предложил вместе выпить, но тут не наливают.

– А я знаю, где наливают, – оглянувшись по сторонам, признался Влад.

– Где?

– У магометан. Там хорошее вино.

– Да ну?

– Конечно, наливают не для нас, но если повезёт, то можно разжиться, пока они не видят. От них всё равно не убудет. Кувшины-то бездонные. Хочешь, покажу, как к ним пробраться? Придётся лезть через стену в мою часть рая, потому что я не знаю, есть ли у вас к ним проход. А дальше...

Вацлав ничего не ответил, но с готовностью встал со скамьи и оправил кафтан.

Невымышленные детали романа «Принцесса Иляна»

Некоторые поклонники Дракулы уверены, именно из-за Илоны Дракула расстался с «женой», утопившейся близ крепости Поенарь, однако история про утопленницу – всего лишь легенда, записанная исследователями деревенского фольклора в 1969 году. Ни в каких летописях или памфлетах в отличие от многих других легенд о Дракуле эта история не встречается. Да и рассказывают её в нескольких вариантах, причём Р. Флореску и Р. Макнелли пересказывают только самый романтичный. Согласно другой версии, утопилась вовсе не жена, а дочь Дракулы. Согласно третьей версии – простая крестьянка, которая не хотела попасть в руки турок.

История с Илоной Силадьи гораздо более достоверна, но не менее драматична и потому интересна. Вдобавок мы должны сказать Илоне спасибо, ведь, судя по всему, именно благодаря ей потомки Дракулы не перевелись, а продолжали править Румынией (Валахией) вплоть до конца XVII века.

Жизнь Илоны до знакомства с Дракулой

Илона была двоюродной сестрой венгерского короля Матьяша, то есть женщиной очень знатной, поэтому вся её матримониальная жизнь известна хорошо. В частности известно, что Дракула стал вторым мужем Илоны, а первым был словак, которого звали Вацлав Сентмиклоши-Понграц.

Примечательно, что первый и второй брак Илоны имеют одну общую особенность – и Вацлав, и Дракула являлись вассалами венгерской короны, но при этом не являлись венграми.

Для женщин из венгерской знати заключать браки с такими людьми считалось малопрестижным. Одно дело – выходить за инородца из другого государства, и совсем другое дело выходить за «местного» инородца, а «местных» инородцев в средневековой Венгрии было очень много – словаки, хорваты, боснийцы, румыны (влахи). Все они по сравнению с венграми считались вторым сортом, но Илона, завидная невеста, всё-таки выходила замуж за «второсортных».

Получается, у Илоны не было национальных предрассудков, и это сыграло свою роль. Сначала она вышла за «второсортного» словака, а когда ей предложили выйти за Дракулу, то есть за «второсортного» румына, она отнеслась к этому спокойно – не кривилась и не говорила «нет». А ведь могла бы сказать.

Другой примечательный факт – у Илоны с её первым мужем не родилось детей, хотя брак длился около 10 лет. А ещё у Илоны была старшая сестра Маргит, тоже замужняя и тоже бездетная.

В те времена такое совпадение было для женщины, как приговор. Считалось, что бесплодие это семейная черта, как и плодовитость, поэтому если появлялись бездетные сёстры, то ни у кого не возникало сомнения, что «виноваты» именно сёстры, а не их мужья.

Наверное, старшая сестра Илоны не очень грустила по этому поводу. Маргит жила в столице, вращалась в свете, а светским львицам обычно всё равно, есть у них дети или нет. Илона же светской львицей не стала. Выйдя замуж в первый раз, она поселилась вместе с супругом в Словакии, которую столичные венгры считали глухоманью.

Затем у Илоны случилось горе – первый муж умер. На тот момент ей было около 25 лет. Казалось бы, в таком возрасте жизнь только начинается, но для Илоны жизнь как будто окончилась: муж умер, детей нет, и что дальше делать, непонятно. Конечно, к молодой вдове, имевшей хорошее приданое, должны были свататься. Однако сватались, судя по всему, вдовцы уже с детьми, то есть те, для кого вопрос о продолжении рода перестал быть актуальным.

Что именно не нравилось Илоне в этих вдовцах, сложно предполагать, но что-то явно не нравилось, раз ни с одним из них она не вступила в брак. В монастырь она тоже не ушла и так в неопределённом состоянии провела несколько лет, пока про неё не вспомнил двоюродный брат – Матьяш, венгерский король. Он, конечно, не собирался жениться на Илоне сам. Во-первых, зачем ему бесплодная вдова, а во-вторых, у Матьяша в то время уже была невеста – неаполитанская принцесса Беатриче.

Матьяш вспомнил про свою двоюродную сестру Илону только потому, что придумал хитрую политическую комбинацию.

Жизнь Дракулы до знакомства с Илоной

Дракула в те времена, как и Илона, жил не очень счастливо. Матьяш уже много лет держал его в крепости в венгерском городе Вышеграде. Надежда на освобождение у узника давно угасла, и вдобавок условия содержания оставляли желать лучшего. Из развлечений был только потрясающий вид из окна – широкий обзор Дуная и окрестных гор.

Некоторые историки предполагают, что Дракула не сидел в крепости, а жил в Вышеграде, не имея права уехать, и что у него в это время уже была жена, которая так же, как Илона, являлась родственницей Матьяша. Эта теория основывается на сведениях из древнерусской «Повести о Дракуле-воеводе». Там сказано, что Дракула прожил в браке с родственницей Матьяша около 10 лет, а в Вышеграде провёл около 12 лет. И раз уж из других источников известно, что Дракула погиб через полтора года после своего освобождения, то нахождение в заточении и долгая жизнь в браке не могли быть последовательными событиями. Значит, заточение и семейная жизнь протекали одновременно?

Однако всё это кажется логичным только на первый взгляд. Зачем Матьяшу было заключать династический брак с человеком, находящимся в опале и в плену, если не было намерения этого человека освободить? Даже если родственница Матьяша являлась незаконным отпрыском королевской семьи, то есть её было «не жалко».

Зачем такое устраивать? Чтобы родственница (как жена декабриста) тоже несла тяготы плена и рожала детей? Но зачем? Никакого смысла с точки зрения политики всё это не имело, так как претендентов на румынский (валашский) трон и без Дракулы существовало предостаточно. Обеспечивать заключённому потомство не требовалось.

Как ни посмотри, а получается абсурдное политическое решение. Король Матьяш заслужил репутацию расчётливого политика и не стал бы заключать такой бессмысленный брак, а что касается древнерусской повести, то появление странной информации по поводу длительности брака можно объяснить гораздо проще (см. последний раздел статьи).

В общем, было бы ошибкой думать, что в заточении Дракуле создали комфортные условия и обеспечили женским обществом. В Средние века в тюрьму сажали для того, чтобы сломить дух, а не для того, чтобы узник отдохнул, как на курорте. Положение у Дракулы было отчаянное, и именно в этот момент Матьяш решил освободить своего пленника.

Почему Матьяш решил освободить Дракулу спустя почти 13 лет после громкого ареста, случившегося в 1462 году, мы в точности не знаем. По одной версии за Дракулу замолвил слово молдавский князь Штефан. А по другой версии Матьяш вспомнил о пленнике в связи со своей женитьбой.

Король должен был сделать своей невесте, неаполитанской принцессе, свадебный подарок и подумал: «А подарю-ка я ей город Вышеград. Место красивое, на берегу Дуная, а рядом – отличные охотничьи угодья... О! Совсем забыл! Ведь в Вышеградском замке сидит Дракула! Я же не могу дарить невесте замок с Дракулой. Зачем ей замок с Дракулой? Значит, Дракулу надо куда-то деть. Но куда? Или может... просто освободить? Он в своё время очень славно воевал с турками. Вот и пускай воюет, а то нынешний валашский князь воевать с турками совсем не умеет. Ладно. Решено. Надо выпустить, но как-то страшновато. Я же этого Дракулу почти 13 лет взаперти держал. Он, наверное, злой, как чёрт». И вот тогда Матьяш вспомнил про Илону.

Помолвка

Многие видели портрет Дракулы, хранящийся в музее замка Амбрас (портрет в шапке с жемчугами). Предположительно, это копия портрета, который был заказан Матьяшем специально для Илоны, чтобы уговорить её выйти замуж. Королю полагалось соблюдать обычай, ведь в знатных семьях, если жених и невеста живут далеко друг от друга, показ портретов – обязательная практика при сватовстве.

Принудить свою кузину к браку король не мог. Вернее мог бы, если бы речь шла о любом другом женихе. А вот в случае с Дракулой, если бы Илона упёрлась, то общественное мнение оказалось бы на её стороне: «Отдавать кузину за Дракулу? Это всё рано, что запереть её в клетке с хищным зверем! Ваше Величество, побойтесь Бога!» – сказали бы венгерские вельможи, поэтому Матьяшу пришлось действовать мягко.

Вероятнее всего, король давил на жалость: «Кузина, прояви сострадание. Если ты не выйдешь замуж за этого человека, я его из тюрьмы не выпущу. Пойми моё положение. Мне нужен союзник в войне с турками. Если я сейчас отодвину засовы, союзник упорхнёт, а вот если у него будет супруга, он останется подле неё. Ну же! Ты поможешь и мне, и этому человеку одновременно. Соглашайся! Я уверяю тебя, что Дракула вовсе не страшный».

В то, что Дракула – не страшный, Илона, возможно, поверила, ведь в конце 1450-х – начале 1460-х годов её дядя Михай Силадьи и её отец Ошват Силадьи имели с Дракулой общие дела, а значит – в семье Силадьи получили возможность составить о нём мнение, основанное не только на памфлетах и анекдотах. Возможно, родственники Илоне что-то рассказывали, или она сама случайно услышала, как её дядя обсуждает этого человека с её отцом.

Как бы там ни было, выйти замуж Илона согласилась, но основной причиной, скорее всего, стала безысходность. Илона ведь была вдова, бездетная и к тому же считала, что детей у неё никогда не появится. Родители ещё не состарились и в заботе не нуждались. Для кого и для чего жить? Илона затосковала, а в такой ситуации хоть в омут головой, хоть за Дракулу замуж – всё едино.

Зато Дракула принял предложение о женитьбе по-другому. Когда Матьяш велел привезти узника в венгерскую столицу и рассказал ему про Илону, узник обрадовался. Ведь он никогда не считался завидным женихом – даже в те времена, когда был князем. Взойдя на престол в 1456 году, Дракула почти сразу испортил себе репутацию из-за массовой казни бояр. К тому же про него ходили всякие слухи – дескать, очень жестоко обращается с женщинами. И вот теперь Дракула оказался в ещё худшей ситуации – он немолод (скоро 50), лишён власти и княжеских доходов, а его дурная слава с годами только возросла. Дракула это понимал, а теперь представьте, что он должен был испытать, когда ему – такому немолодому, небогатому и всеми осуждаемому – вдруг говорят, что появилась женщина, которая согласна выйти за него. И не просто женщина, а молодая, из хорошей семьи, с хорошим приданым и безупречной репутацией.

Считается, что это мечта каждого мужчины – женщина, которая полюбит его таким, как есть, со всеми его недостатками, и полюбит совершенно бескорыстно. В глазах Дракулы согласие Илоны на замужество так и выглядело – как проявление некоего бескорыстного чувства. Дракула восхитился, но наверняка спросил:

– Эй, Матьяш, а в чём подвох? Она что – страшная?

– Нет, она очень милая кудрявая шатенка, – должен был ответить король.

Матьяш, конечно, рассказал, что у Илоны нет детей, но вот про старшую сестру Илоны, тоже бездетную, умолчал. В этом и заключалась хитрая политическая комбинация венгерского короля. Он вроде бы предложил Дракуле породниться, а на самом деле родство получалось очень зыбкое. Главный смысл династических браков состоит в том, что от них появляются дети, в чьих жилах смешивается кровь обеих династий. А вот Матьяш решил подсунуть Дракуле бесплодную жену и тем самым избежать появления «нежелательных родственников». Король хотел только одного – чтобы Дракула стал послушным, а кровного родства венгерских королей с румынскими князьями совсем не хотел.

Свадьба

Дракулу часто обвиняют в том, что ради женитьбы на католичке Илоне он сам сделался католиком. На самом же деле Дракула остался православным, а его женитьба стала одним из самых ранних примеров так называемых «смешанных браков».

Смешанный брак – лат. matrimonia mixta – подразумевает, что жених и невеста, принадлежащие к разным ветвям христианства, венчаются, но при этом никто не меняет веру.

Смешанные браки между правителями Румынии (Валахии) и представительницами знати соседних католических стран заключались с XIV века. Один из первых правителей – Николае Александру был женат на католичке по имени Клара. Его сын Раду I Нэгру (Чёрный воевода) был женат на католичке Анне. Дед Дракулы – Мирча Старый – также был женат на католичке. О тех временах до сих пор напоминают развалины католического храма в городе Куртя-де-Арджеш – одной из первых столиц Румынии (Валахии). Этим храмом пользовались жёны-католички и их окружение.

Однако по-настоящему широкую дорогу к смешанным бракам открыла Флорентийская уния 1439 года. После подписания Унии православный Константинополь подчинился католическому Риму, и обе церкви оказались «в единой ограде». Юридически это означало, что препятствие для смешанных браков устранено – если церкви объединились, то отдельные верующие тем более могут объединиться.

Из учебников истории мы знаем, что в православном мире очень многие страны, в том числе Русь, отказались признать объединение. Однако католики всё равно использовали Унию, чтобы решить важную житейскую проблему, которая давно назрела.

В XV веке в странах Восточной Европы было много мест, где католики и православные жили бок о бок – Литва, Польша и та же Венгрия. Близкое соседство часто приводило к тому, что юноши и девушки, принадлежавшие к разным христианским лагерям, начинали испытывать друг к другу нежные чувства, но пожениться не могли. Вариант кому-то из влюблённых сменить веру не рассматривался, потому что вероотступника проклинали все родственники. Среди простонародья отношение к религии было иное, чем у правителей, заключавших браки по политическим причинам, поэтому влюблённым из простонародья гораздо проще было «грешить» тайно, чем пытаться как-то узаконить отношения.

Чтобы прекратить «блуд», католическое духовенство стало в массовом порядке совершать «смешанные браки» и добилось поддержки у православных «коллег». В православных общинах Литвы, Польши и Венгрии духовенство тоже понимало, что с «блудом» надо что-то делать. И это «что-то» было сделано.

Венчание проводили по обряду той церкви, к которой принадлежит невеста. Детей, рождённых в смешанном браке, делили между церквями. Дочери исповедовали религию матери, а сыновья – религию отца. Впрочем, случалось и по-другому. Всё зависело от того, как договорятся родственники будущих супругов.

Венчание Дракулы с Илоной проходило по католическому обряду. Венчал их католический епископ. Примерная дата венчания – начало июля 1475 года.

На это указывают два источника. Один из них, датированный июнем 1475 года, сообщает, что Дракула освобождён. Второй, датированный июлем того же года, сообщает, что Дракула не только освобождён, но и вернул себе прежние права – король Матьяш снова признаёт его правителем Румынии (Валахии), а также доверяет ему командование войсками.

Возвращение прав было бы невозможно без заключения династического брака, скреплявшего примирение между Дракулой и Матьяшем. К тому же в начале июля отмечался католический праздник, очень удобный для проведения больших торжеств – Посещение Пресвятой Девой Марией святой Елизаветы. Официально праздник установлен для всей католической церкви в 1441 году в честь одного из событий, описанных в Евангелии: Мария, будущая мать Иисуса Христа, отправилась навестить свою родственницу, будущую мать Иоанна Крестителя. Праздновалось это событие 8 дней подряд, со 2 по 9 июля включительно. То есть ни один из дней не был постным, когда предписано ограничение в пище и развлечениях.

Также исходя из церковной практики того периода, можно предполагать, что церемония венчания Дракулы и Илоны прошла напряжённо. В церкви собрались сплошь католики, и только жених был православным. Католики, как у них принято, осеняли себя крестом слева направо и произносили «амэн», а Дракула, как принято у православных, осенял себя крестом справа налево и произносил «аминь». Все слева направо, а он справа налево. Все «амэн», а он «аминь»...

Что касается самого обряда, то он проходил почти так же, как современные католические свадьбы. В частности, знаменитые брачные клятвы католиков уже существовали, хотя окончательно устоявшейся формулы ещё не было. В разных служебниках 14-16 веков исследователи находят разные варианты клятв с небольшими расхождениями в словах, но смысл один. Произносилось (в данном случае по-венгерски) примерно следующее: «Я беру тебя в свои законные жёны (мужья) и обещаю с этого дня хранить тебе верность в невзгодах и в благополучии, в богатстве и в бедности, в здравии и в болезни, пока мы оба живы».

Невеста была не в белом платье. Обычай надевать на свадьбу белое платье появился только в XVI веке, а до этого в знатных семьях существовал другой обычай – подбирать одежду в цвет родовых гербов. Невеста надевала цвета жениха, а жених – цвета невесты.

Если на свадьбе Дракулы и Илоны данный обычай соблюдался, то невеста должна была надеть красное платье с золотом, так как герб румынских князей это золотой орёл на красном фоне. Ну а в костюме жениха преобладали бы белый и коричневый, так как герб семьи Силадьи – горная коза на белом фоне.

Свадебный подарок короля

Новобрачные поселились рядом с венгерской столицей, в городе Пешт – в том самом доме, где жил Дракула, когда был привезён из вышеградской тюрьмы. Именно этот дом упоминается в древнерусской «Повести о Дракуле-воеводе», сочинённой Фёдором Курицыным.