Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Даша еще не успела ничего осознать, как некий всадник в военной форме, который в этот момент проезжал мимо, резко осадил коня и, стремительно выпрыгнув из седла, приблизился к ней.

– Дарья Сергеевна! – воскликнул Иван Михайлов, уже наклоняясь над нею. Даже не спросив у девушки позволения, молодой человек одной рукой обхватил ее за талию и поднял из талого снега, поставив на ноги. Даша подняла на подпоручика просветлевшее лицо. И Михайлов, немедленно убрав руки с талии девушки, почтительно заметил: – Ох, простите, я не получил дозволения.

– Ничего страшного, Иван Федорович, – тут же заулыбалась Даша. – Вы появились так вовремя.

– Когда увидел, как вы упали в эту мешанину, я так испугался, что вы вся намокнете и испачкаетесь, что совсем позабыл правила приличия, – объяснил Михайлов, окидывая восхищенным взволнованным взором девушку. Молодой человек решил умолчать о том, что поначалу, случайно увидев девушку у церкви, почти четверть часа следовал за нею на некотором отдалении, двигаясь следом по улицам, и приблизился лишь теперь, чтобы помочь. Однако Иван, боясь выглядеть в глазах Даши глупо, решил это скрыть. – Вы не ушиблись?

– Вовсе нет, Иван Федорович, все хорошо, – ответила Даша.

В этот момент Михайлов озабоченно, словно наседка, отряхивал от грязного снега тулупчик и юбку Даши, а девушка поправила головной платок, который движения чуть съехал набок. Через минуту молодой человек выпрямился и, не спуская поглощающего взора с личика девушки, спросил:

– Вы домой идете?

– Да. В церковь ходила, – промямлила Даша и как-то смутилась.

Иван совсем не изменился за те три недели, что они не виделись. Молодой человек был все таким же: с русыми густыми вихрами, живыми красивыми глазами и добрым лицом. Михайлов был приятен ей, и девушка отчего-то вспомнила тот день на прогулке у Разумовских, когда она очень много времени провела в его компании. Эти воспоминания вызвали в ее сердце нежность. Но Даша вдруг осознала, что хоть Михайлов ей и приятен, но после того дня молодой человек более никак не проявлял к ней своего интереса. Понимая, что навязываться Ивану Федоровичу первой недопустимо для порядочной девушки, она решила, что лучше закончить разговор с молодым человеком и распрощаться с ним. Оттого она быстро заметила:

– Благодарю вас еще раз, Иван Федорович. Рада была увидеть вас вновь, прощайте.

– Прощайте, Дарья Сергеевна, – глухо ответил подпоручик, кусая губы и отчего-то нервно теребя свою плеть.

Девушка на прощание улыбнулась молодому человеку и, отвернувшись, решила все же пойти в направлении дома.

Даша сделала уже несколько шагов по широкому, мощеному камнем тротуару, как Михайлов стремительным шагом нагнал ее, держа под уздцы свою кобылу, и громко предложил:

– Вы позволите проводить вас до дому, сударыня?

– Но вы, наверное, ехали по делам? Не хочу вас отвлекать, – произнесла Даша смущенно. Ей было приятно, что Иван предложил это. Но она стеснялась своего простого вида. Ведь ее скромный наряд: старый тулупчик без вышивки, простая серая юбка, да и русский платок, который носили мещанки, – казался Даше крайне неприглядным, оттого девушка стеснялась стоять рядом с Михайловым. Молодой человек, одетый в зеленую офицерскую форму с золотыми галунами, в треуголке с дорогим мехом смотрелся по сравнению с ней очень эффектно и браво.

– Я закончил все свои дела на сегодня. А вас мне Бог послал, – с горячностью выпалил Иван. – Я так много дней молил его о том, чтобы вы хотя бы один раз ответили на мои письма, а сейчас, видите какая удача, случайно встретил вас. Все же позвольте, я вас провожу?

Даша удивленно вскинула глаза на подпоручика, который был на полголовы выше нее, и пролепетала:

– Вам, наверное, будет стыдно со мной идти. Я так плохо одета нынче.

Михайлов тут же оглядел с ног до головы хорошенькую фигурку Даши и без тени лукавства сказал:

– Дарья Сергеевна, даже если вы будете одеты в лохмотья, вашу красоту все равно не спрячешь. Что мне до вашей одежи? Когда вы сами, живая и такая прекрасная, рядом? Я вас вижу! Ваше румяное приветливое личико и глазки, словно у волшебницы какой, и это для меня главное. К тому же я и вашему братцу говорил, что ваше денежное положение меня нисколько не волнует. Мне вы нужны, а не приданое.

Окончательно опешив, Даша моргнула несколько раз и тихо заметила:

– Тогда, если вам угодно, Иван Федорович, проводите меня до дому, а то уже стемнело.

– О, благодарю вас, Дарья Сергеевна, благодарю, – тотчас расплылся в улыбке Михайлов, и его карие глаза засветились тысячами огней.

Он подставил девушке локоть, и она, опершись на руку молодого человека, пошла вместе с ним вдоль по улице. Лошадь Ивана, которую он держал под уздцы, послушно шла позади. Не успели молодые люди сделать и несколько шагов, как Даша захромала и прикусила от боли губу.

– Ой, – она осела на ногу и почувствовала, что не может встать на нее. Михайлов немедля поддержал ее.

– Что-то не так? – воскликнул подпоручик озабоченно.

– Моя нога. Прямо встать не могу, боль сильная. Видимо, подвернула ее.

Иван думал лишь минуту.

– Вы не будете против, если я посажу вас на свою лошадь? Так я быстрее вас домой доставлю.

– Я даже не знаю, – опешила Даша.

– Вы боитесь?

– Нет. Но, наверное, это неприлично?

– Отчего же? Я так не думаю, – властно заметил Михайлов и, улыбнувшись девушке, добавил: – Не бойтесь, Дарья Сергеевна, я подниму вас.

Более не спрашивая ее, Михайлов сильными руками легко приподнял Дашу за талию и посадил в седло. Девушка устроилась боком, ибо юбка сидеть по-другому не позволяла. Иван вновь взял лошадь под уздцы и не спеша пошел по улице. Они вышли в какой-то пустынный переулок. Кругом было тихо, и по дороге молодым людям встречались лишь одинокие прохожие. Пошел завораживающий мягкий снег, и ветер стих.

– Иван Федорович, – спросила вдруг Даша, не выдержав. Михайлов быстро поднял на нее лицо, которое было на уровне талии девушки. – Вы упомянули, что писали мне?

– Да, так и есть.

– Но я не видела писем от вас.

– Неужели? И вам не передавали ни одного моего письма?

– Нет.

Иван, опешив, на минуту остановился и, внимательно посмотрев на девушку, поинтересовался:

– А мои цветы?

– Нет, – искренне ответила она.

– Я посылаю вам цветы и письма каждый день, Дарья Сергеевна. С того самого дня как мы были на гулянии у Разумовских. И что же, ни одну корзину вам тоже не передали?

– Да нет же, – уже как-то несчастно промямлила она, поджав губки.

Она даже не представляла, что Михайлов думает о ней и посылает письма и цветы.

– Ничего не понимаю, – нахмурился подпоручик.

– Может, вы отправляли не на тот адрес? Или посыльный перепутал? – предположила Даша.

– Нет. Вряд ли. Вторую корзину я собственноручно передал вашему дворецкому. А двадцать седьмого декабря, когда заезжал к вам домой, справиться о вашем здоровье, Илья заметил, что, возможно, вы не хотите отвечать на мои письма. Значит, он видел мои цветы.

– Вы приезжали к нам в дом?

– Да, я хотел увидеть вас. Но Теплов сказал, что вы больны.

– Мне ничего не сказали об этом.

– Наверное, произошла какая-то ошибка, – мрачно отозвался Михайлов и вновь пошел по улице, ведя за собой лошадь с девушкой.

Даша сосредоточенно смотрела на треуголку молодого человека, отороченную белым мехом, которая красовалась на его русой голове, и отчего-то в ее мыслях крутился один вопрос. Куда могли деться предназначенные ей корзины с цветами и письма Ивана Федоровича. Имя Ильи всплыло в сознании девушки в ответе на этот вопрос. Неужели по приказу Теплова все цветы и письма до нее не дошли? Да, Илья вполне мог такое устроить, думала Даша. Потому что в его неприязни к ней она не сомневалась.

– А что же было в тех письмах, Иван Федорович? – поинтересовалась она.

Михайлов вновь поднял на нее лицо, и Даша отчетливо увидела его загоревшийся темный взор. Но всего лишь на миг, ибо подпоручик тут же опустил голову и вновь зашагал вперед. Словно боясь смотреть на девушку, Иван медленно побрел по дороге, глухо вымолвив:

– Я писал, что вы разбили мне сердце, без вас моя жизнь не имеет смысла. И еще просил вас хоть иногда писать мне…

– Я обязательно напишу вам, Иван Федорович, – с воодушевлением и порывом сказала Даша, тут же растаяв от слов Михайлова. – Скажите мне адрес. Я попрошу свою горничную отнести вам письмо, чтобы оно не затерялось.

– О! Дарья Сергеевна, вы просто возрождаете меня к жизни! – воскликнул Михайлов и, вновь остановившись, устремил на девушку страстный взор. – Вы знаете, мне надо знать одно. Теперь! Сейчас же! Иначе я сойду с ума от неизвестности. У меня есть надежда?

– Надежда на что? – удивилась Даша.

– Как? Разве Илья Григорьевич не говорил?

– О вас он мне вообще ничего не говорит, – тихо и печально выдохнула Даша в ответ.

– Так. Я чувствую, что ваш братец делает это специально, – недовольно заметил молодой человек, нахмурившись. – Пропавшие цветы, неполученные письма и остальное. Дарья Сергеевна, я говорил с ним о том, – Иван чуть помолчал и, вновь устремив в ее лицо прямой, открытый взгляд, как будто собравшись с силами, глухо, но твердо произнес. – Что я влюблен в вас и хочу, чтобы вы стали моей женой, едва вам исполнится восемнадцать.

Даша порывисто прижала ладошку к губам, не ожидая от молодого человека столь пылких и прямых речей. Михайлов же, не спуская огненного взора с девушки, уже хрипло спросил:

– Только прошу, не говорите, что я вам безразличен, я не переживу этого…

Устремив на молодого человека полный удивления взгляд, Даша чувствовала, как радость, удовольствие и упоение наполняют все ее существо. Этот бравый военный, такой интересный, видный, добрый и чуткий, говорил ей такие вещи, от которых можно было потерять голову. Еще никто не говорил Даше ничего подобного и не смотрел на нее так. Она ощущала, что любовь Михайлова, которая лилась из теплого сияния его глаз, теперь наполнила ее сердце безмятежной радостью. Где-то в глубине души Даша ощущала, что и сама, наверное, сможет полюбить этого молодого человека. Ведь Иван был так добр с ней, учтив и ласков. Он не придирался к ней по мелочам и не говорил грубых и унижающих слов.

– Вы очень приятны мне, Иван Федорович, – ответила она тихо и смущенно опустила взор на свои ручки в перчатках.

– И, значит, я могу надеяться?

– Можете, – тихо, но твердо вымолвила она.

– О, Дарья Сергеевна! Вы… Вы… – не в состоянии выразить свое ликование Михайлов выпустил поводья лошади из рук и, схватив ладошку девушки, начал неистово осыпать поцелуями ее пальчики в перчатке. Спустя минуту он отпустил ее руку и твердо решительно сказал: – Двадцать первого числа, сразу же после ваших именин, ждите меня. Я приеду к вашему брату свататься.

– О Боже, – прошептала Даша и вся затрепетала. Вся эта сцена была как в романе о любви. Правда, она читала всего два романа, которые ей давала Лиза, ибо в их библиотеке подобных книг не было. Но и те книги произвели на молоденькую девушку неизгладимое впечатление. Там главный герой именно так и делал предложение своей возлюбленной. И нынче этот русый красавец с карими глазами, который так страстно смотрел на нее, говорил, что любит и хочет на ней жениться. Ошалев от неожиданного поворота событий, Даша тихо произнесла: – Все так неожиданно. – Она чуть помолчала и совсем тихо добавила: – Я буду ждать, Иван Федорович.

В ответ на ее слова Михайлов счастливо улыбнулся и, довольно кивнув, вновь зашагал с лошадью по улице. Уже через пару шагов молодой человек заметил:

– Я сразу же понял, что вы моя девушка. Вы такая… такая… особенная. Вы не переживайте, что у вас нет приданого. Я все знаю. Илья Григорьевич мне все рассказал. У меня есть средства. Свой дом на Д. улице о двадцати комнатах и две деревни в родовом имении имеются. Я смогу безбедно содержать вас и наших детей. А лет через десять планирую уйти в отставку.

Михайлов говорил ей что-то еще, описывая их совместное будущее, а Даша, слушая все это, тихо молчала, замирая от радости. Она представляла, как ее жизнь скоро изменится в лучшую сторону. Она станет любимой женой и матерью, у нее будет свое небольшое хозяйство и уважаемый муж.

Ближе к десяти вечера молодые люди наконец достигли крыльца особняка Тепловых. И Иван, спросив позволения Даши, помог ей спуститься с коня. Очень осторожно, почти не прижимая стройный стан девушки к своей груди, подпоручик донес Дашу на руках до входной двери. Свободной рукой девушка позвонила в колокольчик и улыбнулась Ивану, лицо которого было совсем близко от ее собственного. От молодого человека приятно пахло сигарами и гвоздикой, и душа Даши просто ликовала, оттого что будущий жених несет ее на руках до дому, потому что у нее болит нога.

Дверь отворилась, и Михайлов занес Дашу внутрь. Заслышав, видимо, звук колокольчика, в ярко освещенную парадную поспешно вышла Марья Ивановна, а за нею Илья и Оленька. В этот момент Иван как раз с девушкой на руках переступил порог.

– Дашенька, что случилось?! – воскликнула Марья Ивановна, увидев племянницу на руках у Михайлова. Теплова торопливо приблизилась к молодым людям.

– Извозчик сбил Дарью Сергеевну с ног на Миллионной улице. Я случайно проезжал мимо и увидел. Видимо, Дарья Сергеевна повредила ногу, идти не смогла. Пришлось на моей лошади везти ее до дому, – объяснил Иван.

– О, спасибо вам огромное, Иван Федорович, – произнесла Марья Ивановна. – Вы поставьте Дашу уже на пол, тяжело, небось, вам!

– Вовсе нет, – пожал плечами Михайлов, осторожно опуская девушку.

– Да уж, десять часов вечера, а она домой только явилась, – проворчал строго Илья, медленно приблизившись к ним и окинув Ивана и Дашу колючим взором. Даша поджала от обиды губы, а Теплова пропустила мимо ушей недовольное замечание сына. Холодно обратившись к Михайлову, Илья как-то невежливо заметил: – Спасибо тебе, Иван Федорович. Далее мы сами.

– Да, конечно, я пойду, – кивнул Иван и, быстро попрощавшись с Дашей и Марьей Ивановной, поправил свою треуголку и покинул особняк Тепловых.

Едва слуга закрыл дверь за подпоручиком, как Марья Ивановна предложила:

– Дашенька, пойдем ляжешь, а я ножку твою осмотрю.

Даша кивнула и, стараясь не смотреть в лицо Теплову, который стоял рядом, словно истукан, и лишь недовольно глядел на нее, оперлась о руку тетушки и попыталась сделать несколько шагов. Но тут же вся сжалась и болезненно наклонилась, едва не упав.

– Так больно, аж не встать на ногу, – пожаловалась тихо девушка.

– Ты, милая, сильнее на меня обопрись, – посоветовала Теплова. И, тотчас приняв другое решение, Марья Ивановна обернулась к слуге, приказав: – Демьян! Позови Прохора сюда. Поможете Дашеньку в комнату отнести. Идти она совсем не может.

Демьян все понял и поспешил исполнять приказ хозяйки. Однако тут сзади к женщинам приблизился Теплов и велел:

– Позвольте, матушка.

Теплова поняла намерения сына и, чуть посторонившись, согласилась:

– Да, Илюша, помоги.

Он, проворно обхватив Дашу за талию и бедра, легко поднял ее на руки. Девушка взлетела на высоту и тут же начала сопротивляться, пытаясь вырваться из рук Теплова.

– Донесу, – властно заявил молодой человек, обратив недовольный взор на бледное лицо девушки, и направляясь по лестнице вверх.

– Я сама могу! Илья Григорьевич, поставьте меня обратно! – Даша попыталась возмутиться.

Но Теплов лишь сильнее сжал ее в своих мощных руках и прижал к груди так, чтобы она не могла высвободиться.

– Сама она может, как же. Молчи уж, и так натворила невесть что, – строго заметил он и вперил в ее глаза темный недовольный взгляд.

Перешагивая через ступени, Теплов быстро направился по мраморной лестнице. Он так по-свойски сильно прижимал Дашу к своей груди, что ее лицо почти касалось его твердой, чуть обросшей щеки. Обернувшись к матери, Илья бросил на ходу через плечо:

– Вы бы за лекарем пока послали, матушка. Да примочку для ноги приготовили.

– Ах да, ты прав, Илюша! – закивала Марья Ивановна, семенившая за ними.

Теплова развернулась и поспешила вниз.

Не успел Илья подняться до конца лестницы, как, не в силах больше сдерживаться, начал атаку на девушку:

– Ну что, нагулялась? – тихо и как-то зловеще спросил он и тут же добавил недовольно: – Ты почему слугу не взяла, как я велел?

Даша молчала, прекрасно видя, что Теплов настроен на очередной неприятный задиристый разговор.

Перед взором Ильи был ее прелестный профиль в платке, с гладко зачесанными назад волосами. Девушка отвернула от него лицо и смотрела вперед. Илья невольно ощущал ее неповторимый свежий, сладковатый, терпкий аромат. Его ноздри хищно раздулись, и молодой человек уперся взглядом в линию ее ресниц, видя, как синяя радужная оболочка глаз блестит в отсветах свечей, стоящих в коридоре.

– Неужели тебя из дому нельзя отпускать, чтобы чего не вышло? – вновь задал он вопрос, испепеляя ее взором. Они уже достигли ее спальни, и Илья ногой осторожно толкнул дверь. Войдя в комнату девушки, в которой трепетали зажженные свечи, молодой человек прошел внутрь и, остановившись, вспылил: – Так и будете молчать, Дарья Сергеевна? Или все же соизволите объяснить толком, что произошло?

– Поставьте меня на пол, – вымолвила она тихо.

– А если не поставлю? – глухо заметил Теплов. Даша все так же упорно отворачивала от него лицо. И Илья, наклонившись к виску девушки, тихо велел: – Скажи вежливое слово.

Его дыхание опалило ее кожу, и она ощутила, как молодой человек еще сильнее притиснул ее к своей груди, уже делая больно своими руками. Даше не нравилась вся эта непонятная, гадкая игра, которую он затеял, и оттого она, повернув лицо и окинув его недовольным взором, быстро выпалила:

– Пожалуйста, поставьте меня на пол.

– А подобрее можешь? – спросил он хрипло и улыбнулся девушке уже не ехидно, а как-то игриво.

Даше дико захотелось сказать ему нечто гадкое или вообще расцарапать его наглое довольное лицо, но она выдохнула и через силу произнесла:

– Илья Григорьевич, будьте любезны поставить меня на пол.

– Неверно говоришь, – замотал он головой. Ее манящие глаза были так близко, а ее легкое тело Илье совсем не хотелось выпускать из своих рук. Он вдруг осознал, что мог бы так стоять довольно долго, ощущая в своих руках приятную округлость ее упругих бедер и тонкость спины. Широко улыбнувшись девушке, молодой человек проворковал: – Вежливые слова такие: Илюша, милый, поставь меня на пол…

– Не буду я этого говорить! – уже возмутилась Даша и со всей силы стукнула его ладошкой в грудь. – Прекратите!

Его лицо вмиг стало серьезным, а улыбка исчезла. Глаза Теплова стали колючими, и он, стремительно сделав несколько шагов к ее кровати, почти швырнул девушку на постель. Даша испуганно напряглась, но, ощутив, что находится уже на кровати, бросила негодующий взор на молодого человека. Однако стремительно отвела взгляд от его лица и начала расстегивать тулуп.

Заложив руки за спину, Илья чуть отодвинулся от кровати и, не спуская с нее напряженного взгляда, спросил:

– А как ты оказалась на Миллионной улице? – Даша молчала, снимая тулуп. – Отвечай немедля! – уже с вызовом пророкотал Теплов.

Она подняла на него глаза и тихо произнесла:

– Я захотела прогуляться.

– Одна? По темному городу? Тебе в церковь разрешалось сходить, не более!

– Я и ходила туда. А после просто решила вернуться домой по другой улице.

– По улице, которая в пяти кварталах в сторону? – выпалил Илья, раздражаясь все сильнее. – И почему никого из мужиков наших не взяла в сопровождение? Я же велел Прохора или Семена рябого взять! Неужели не понятно, что опасно шататься одной по ночам?

– Не хотела их отвлекать от дел, – ответила Даша. – Ничего же не случилось. Да и Иван Федорович проводил меня.

– Ах да, твой ухажер, – ехидно вымолвил молодой человек.

Даше уже надоело слушать все его нападки, и она, устремив на Илью прямой внимательный взор, поинтересовалась:

– А вы, братец, не знаете, что случилось с теми цветами, которые посылал мне ежедневно Иван Федорович? – Даша отметила, как Теплов побледнел, а по его лицу пошли бледные пятна. Довольная произведенным эффектом, девушка желчно добавила: – Там еще письма были. – Он молчал и лишь смотрел на нее сурово и мрачно. – Значит, не знаете? – спросила она, прищурившись. – Или, наоборот, прекрасно знаете, где они?

– Не твоего ума дело! – проворчал зло Илья, ощущая, что ему стало душно.

Он прекрасно понял, что Михайлов ей все рассказал, и она сделала правильные выводы. Это совсем не понравилось Илье, он понял, что Даша умело повернула разговор так, что ответ теперь должен был держать он. Это разозлило Теплова. Бросив негодующий, полный ярости взгляд на девушку, он, быстро развернувшись, направился прочь из ее спальни, едва не сбив с ног мать, которая уже входила в сопровождении своей горничной с тазиком теплой воды и травами.