Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Приду к тебе сегодня, поговорить нам надобно.

Даша, смотря вверх на его лицо, нервно выпалила:

– Я не намерена с вами говорить. И запру дверь.

– Запри, милая, – проворковал над ней Илья как-то игриво, лаская ее горящим взглядом аквамариновых глаз. – Только это вряд ли остановит меня.

Даша посмотрела на него с непокорной яростью и с силой высвободилась из его рук. Чуть отойдя от молодого человека, она тихо процедила:

– Вы что же думаете, Илья Григорьевич, что я вновь позволю вам все эти ваши вольности? Не рассчитывайте на это! Только попробуйте прийти. Я так буду кричать, что весь дом на ноги подниму. Предупреждаю! – От ее гневного выпада он вдруг язвительно глухо рассмеялся. Она же нахмурилась и с угрозой добавила: – Владимиру все расскажу, и немедля, раз вам смешно!

Илья, вмиг став серьезным, угрожающе выдохнул:

– Ну ты и змея! Сама же поутру ластилась ко мне, как кошка, а теперь неприступную девицу решила сыграть? Придушить бы тебя прямо здесь, чтобы больше не измывалась надо мной!

Он уже надвинулся на нее. И Даша, прочитав в его глазах убийственную ненависть, вскрикнула и стремительно побежала по коридору, прочь от него. Теплов усилием железой воли заставил себя остаться на месте, чувствуя, как бешеная кровь стучит у него в висках. Он отчетливо ощутил, что действительно хочет убить девушку прямо сейчас, чтобы более не страдать из-за нее. Испугавшись своих безумных порывов, Илья начал глубоко дышать. И спустя некоторое время ему все же удалось подчинить свои бешеные безумные порывы голосу разума.

Дверь из гостиной отворилась, и вышел Михайлов. Теплов сразу же перевел убийственный взор на Ивана и, стремительно приблизившись, встал у него на пути.

– Я не советую вам, подпоручик, завтра отправляться на прогулку с Дарьей Сергеевной, – заявил с угрозой Илья.

Михайлов побледнел, но все же бесстрашно посмотрел в ненормальное лицо Теплова.

– Отчего же? – спросил с вызовом Иван.

– Это может плохо кончиться.

– Вы угрожаете, сударь?

– Нет, просто предупреждаю, – прорычал Илья так зловеще, что Михайлов невольно похолодел от неприятного озноба. Но уже через миг безумная любовь к Даше перевесила все страхи Ивана, и он, обойдя высокую фигуру Ильи, молча проследовал дальше, не удостоив ответом Теплова.

Илья остался один в мрачном коридоре и лишь в бешенстве сжимал кулаки. Когда шаги Михайлова затихли, из столовой вдруг выплыла Ксения. Увидев широкоплечую неподвижную фигуру Теплова в темноте, девушка медленно приблизилась к молодому человеку.

– Илья Григорьевич, вы кого-то ждете? – с тайной надеждой проворковала она и устремила на него полный обожания взор.

Теплов отметил в опасной близости ее прекрасное лицо и выпалил:

– Вас пригласил мой брат, Ксения Федоровна? Вот им и займитесь! А мою персону прошу оставить в покое!

Илья резко развернулся на каблуках и почти бегом устремился в сторону парадной.

Как и условились, Михайлов и Даша встретились около одиннадцати на веранде и отправились на прогулку. День был солнечный, нежаркий и тихий. Иван, держа в одной руке большую корзину с пледом и закуской, галантно подставил локоть девушке, и они направились в сторону цветущего луга. Уже через полчаса молодые люди достигли высокого берега реки. Михайлов, расстелив плед на земле, предложил Даше сесть. Девушка поблагодарила и аккуратно опустилась на мягкую ткань, расправив прелестное платье оттенка слоновой кости.

Михайлов занял место рядом с ней, и какое-то время они сидели молча, любуясь красотой места и видом бурлящей реки, протекающей внизу под обрывом у их ног. Отчего-то Даша вспомнила, как несколько дней назад здесь, на этом высоком берегу, возвышался верхом на своем жеребце Илья, наблюдая за тем, как она охлаждала уставшие ноги в прохладной воде. Эти воспоминания вызвали в душе девушки горечь и боль. Даша, решив немного отвлечься, предложила Ивану подкрепиться. Он согласился, и девушка, достав из большой корзинки холодные закуски и вино, аккуратно разложила еду в фарфоровых тарелочках на плед. Михайлов откупорил вино и налил его в два хрустальных бокала. Они не успели осушить и первых бокалов, как сзади послышался шум.

Прямо за ними раздался громкий топот лошади. Молодые люди невольно обернулись назад. И увидели, как на них во весь опор несется черный жеребец со всадником. Уже у края голубого пледа Илья чуть осадил своего коня, и тут же его жеребец бесцеремонно и нагло начал топтаться по покрывалу, опрокидывая бокалы и давя еду.

Испуганно вскрикнув, Даша мгновенно вскочила на ноги и отпрянула от огромного животного, которое, управляемое рукой Теплова, намеренно топтало подстилку. Иван тоже молниеносно поднялся на ноги и выпалил:

– Ты что, Теплов, совсем спятил?!

Тот пригвоздил Михайлова злым бешеным взором и угрожающе ответил:

– Я вчера тебя предупреждал насчет Дарьи Сергеевны? Но ты, видать, дурак, подпоручик. Оттого пей вино один!

В следующий миг Илья притиснул своего жеребца вплотную к девушке и, стремительно наклонившись, обхватил талию Даши сильной рукой и поднял ее вверх. Умело усадив ее поперек своего седла впереди, молодой человек довольно оскалился.

– Что вы творите, Илья Григорьевич?! Пустите! – запричитала Даша испуганно, цепляясь руками за сильную руку Теплова, чтобы не свалиться с гарцующего жеребца.

Он же, свинцовым капканом рук удерживая девушку за талию на своем коне, ударил жеребца по бокам каблуками сапог и стремительно поскакал прочь с поляны. Даша попыталась вырваться, уже отталкивая его сильные руки, но он, не ослабляя своей хватки, только понукал ногами коня, чтобы тот мчался с бешеной скоростью. Они проскакали около версты, когда Илья сбавил темп и замедлил бег. Весь этот путь Даша пыталась вырваться из его рук и гневно спорила с ним, требуя немедленно опустить ее на землю. На все ее недовольные реплики Илья упорно молчал и, сцепив зубы, бросал на нее злые упорные взоры.

Лишь когда они въехали в светлую тихую березовую рощу, он осадил жеребца. Почти до боли сжимая стройный стан девушки сильной рукой, наклонился над ее лицом и холодно угрожающе процедил:

– Вы, Дарья Сергеевна, как я погляжу, специально гнев мой вызвать хотите?

– Это не так.

– Я тебе говорил, чтобы ты держалась от Михайлова подальше? – прогрохотал он, опаляя ее висок горячим дыханием. Даша отвернула от него лицо. – Ты ведь специально его завлекаешь! И, как глупая гусыня, несмотря на мой запрет, на прогулку с ним пошла. Словно он жених тебе какой. А он не жених! И я не давал своего разрешения на то! А ты, гадкая девчонка, назло мне все делаешь!

– Илья, пусти! Я не намерена все это выслушивать!

– Ну уж нет! – вспылил он и так сильно стиснул ее в своих руках, что девушка подумала, что он сейчас сломает ей ребра. Его губы уже были у ее рта, и он страстно угрожающе выдохнул: – Он все равно не может целовать лучше, чем я…

– Прекратите! – выпалила она в сердцах, когда он попытался поцеловать ее в губы, но девушка быстро отвернулась, и его губы впились в ее ухо.

Она вновь начала вырываться, и ее сопротивление вызывало в Илье бешенство. В следующий миг его рука дерзко стиснула ее грудь, и Даша, не в силах выносить его бесцеремонное домогательство, со всей силы залепила Теплову пощечину, а второй рукой ногтями до крови вцепилась в его шею. Илья глухо выругался и ослабил хватку. Воспользовавшись этим, она резко дернулась из его рук и спрыгнула с коня. От высоты прыжка девушка чуть присела, но все же удачно приземлилась. Тут же вскочив на ноги, она побежала от него прочь.

Изрыгая проклятия, молодой человек устремил жеребца вслед за ней и уже через секунду нагнал ее. Даша резко обернулась. От ее неповиновения Илья, уже окончательно потеряв остатки разума, направил коня прямо на девушку. Она в ужасе ахнула, когда темный громадный конь налетел на нее.

Неистовое дикое желание затоптать ее насмерть копытами лошади так явственно и сильно завладело Тепловым, что он задрожал. Он ощущал, что просто жаждет ее смерти. Безумие почти овладело разумом молодого человека, но маленькая частица души твердила, что этого всего нельзя допустить. Холодный пот заструился по его лицу, и он полностью потерял осознание реальности. Лишь в последний момент Теплов осадил коня. Жеребец встал на дыбы и начал бить сильными копытами в воздухе в опасной близости от головы девушки. Она глухо вскрикнула и в испуге замерла, невольно закрывшись руками от опасных копыт животного.

Спустя пару страшных мгновений Илья, словно опомнившись, развернул коня, опустив его на землю, и отвел животное чуть дальше от Даши. Девушка в страхе попятилась от него. Молодой человек проворно спрыгнул на землю. Стремительно приблизившись к Даше, он схватил ее за плечо, развернув к себе лицом, угрожающе процедил над нею:

– Я тебя в последний раз предупреждаю насчет Ивана. Не смей бегать за ним! Ведешь себя как девка дворовая! Совсем стыда нет!

– Ах! – выдохнула Даша обиженно и гневно посмотрела на него. – Иван Федорович любит меня и не позорит, в отличие от вас. И жениться на мне хочет. А вы лишь мешаете нам!

– Вот как?! – опешил Илья. Быстро обвив ее талию руками, он властно притянул девушку к своей груди. Испепеляя ее лицо аквамариновым взором, он возразил: – А если я тоже люблю?

Замерев, Даша устремила свой опешивший взор в глаза молодого человека и отрицательно замотала головой, явно не веря его словам.

– Вы лжете, – глухо прошептала она. – Я для вас лишь забава. Поиграете и бросите.

– Почем ты знаешь это?!

– Да все об этом говорят. Я и сама все прекрасно понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, глупышка, – проворчал Илья. С каким-то отчаяньем он притиснул голову девушки к своей груди, ощущая, что его сердце просто разрывается от любви и боли. Она на миг перестала вырываться и как будто затихла в его руках. Ее близость чуть успокоила молодого человека, и Теплов почувствовал, как нарастает в нем страсть от того, что она рядом. Глухим баритоном он проникновенно объяснил: – Ты мне еще тогда на Купалу в душу запала. А теперь люблю я тебя, и никто другой мне не нужен.

– Опять врете! – пролетала она нервно, отстраняясь от него. Испепеляя его ревнивым взором, Даша выпалила: – Я ведь знаю, что перед отъездом за границу вы с Фёклой баловались!

– И что же? – вымолвил он удивленно.

– А то! Если бы любили меня, то не стали бы с дворовой девкой…

– Да при чем тут это?! – не выдержал Илья, перебив ее: – Она мне не по нраву, если ты о том беспокоишься.

– Пустите меня, я устала от вас. Все у вас так сложно. Я ничего понять не могу.

– Ага, а ты сразу же к этому хлыщу побежишь, – процедил он гневно.

– И побегу! – с угрозой бросила Даша. Ей наконец удалось вырваться из его рук. Девушка попятилась от него и, сверкая яркими глазами, исступленно вскричала: – Иван Федорович еще зимой мне предложение делал! Он очень любит меня и страдает. А вам я безразлична!

– Ах, любит и страдает, вы только послушайте! – ехидно передразнил Теплов, передразнивая ее и тоже переходя на холодное «вы». – Значит, подпоручика вам жаль, Дарья Сергеевна, а меня так нет?

– Вас? – опешила она. – Вам не нужна моя жалость, Илья Григорьевич. Вы жестоки и циничны. Вам нужно от меня только одно…

– И что же это по-вашему? – уже бледнея от бешенства, пророкотал Теплов. Он был просто в ярости оттого, что Даша ни в какую не хотела верить в его любовь. Он угрожающе уставился на ее прелестное нежное лицо с чуть растрепавшимися волосами.

– То, зачем вчера поутру вы приходили ко мне в спальню, – трагично произнесла она.

Ее словесный удар был так силен, что Илья ощутил, как его сердце болезненно сжалось. Значит, она не хотела ничего понимать и осознавать. Она не желала слышать его фразы о том, что он любил ее всем сердцем. Нет, в своей душе она записала его в разряд коварных соблазнителей, которые пользовались женщинами для удовлетворения своих интимных удовольствий. И она совсем не желала видеть его искренних чувств по отношению к ней и его страстной любви, которая прямо сквозила из всех его слов и поступков.

– Вы правы, мне нужно от вас только это, сударыня, – процедил он в запале обиженно. – Ибо в вас более нет ничего, кроме вашего соблазнительного тела, чтобы удержать меня у своей юбки надолго!

Выплюнув это оскорбление, молодой человек быстро отвернулся от девушки и, стремительно приблизившись к своему жеребцу, проворно вскочил в седло. Более не обернувшись, он бешеным галопом поскакал прочь из березовой рощи. После того как его высокая фигура исчезла в зелени леса, Даша закрыла лицо ладошками и разрыдалась.

В бешеном, невменяемом состоянии Теплов вернулся в усадьбу, изрыгая проклятья. Эта девица не просто издевалась над ним, она вообще ни во что его не ставила. Она как будто специально хотела растоптать все его чувства и наплевать в душу. Его же обожание этой прелестницы уже дошло до крайней степени, и Илья ощущал, что еще немного – и от своих переживаний и горестных терзаний он просто сойдет с ума. Теплов не знал, как хоть немного расположить девушку к себе или заставить собственное сердце перестать любить ее. Словно его преследовал какой-то злой рок. Чем больше он любил Дашу и нуждался в ней, тем яростнее она сопротивлялась ему.

Он на миг вспомнил про амулет с синей шпинелью, который, по словам старика, должен был зажечь в сердце девушки любовь к нему. И Илья не понимал, отчего ничего не получилось из этого тайного сакрального действа. Ведь он все сделал, как велел старик. Но, видимо, этот старинный амулет был обычной драгоценностью и ничего не мог изменить в их судьбе. И это осознание теперь острой занозой вонзилось в сердце Теплова.

Кинув поводья жеребца конюху, Илья, тяжело вздыхая и бурча под нос злые, яростные фразы, устремился к дому. Уже в парадной молодой человек наткнулся на Владимира. Даже не взглянув на брата, Илья решил пройти мимо.

– Илья, я поговорить с тобой хочу! – процедил Владимир, хватал его за рукав.

– Я не расположен сейчас! – отрезал старший Теплов, резко вырывая локоть из руки брата.

– Это насчет Даши.

Илья поджал губы и сказал:

– Идем в кабинет.

Едва Владимир затворил дверь, как без предисловий заявил:

– Иван Федорович требует немедленно решить вопрос о его женитьбе на Даше.

– Требует?! – воскликнул Илья, чувствуя, что еще одну перепалку по поводу девушки, которая своим колким холодным поведением по отношению к нему просто рвала его сердце, не выдержит. – Да кто он такой, чтобы требовать в этом доме?!

– Он говорит, что летом ты обещал ему заключить помолвку с сестрицей. А теперь он просто в бешенстве оттого, что ты даже свидания им запрещаешь!

– Я сказал, что до лета подумаю. Но ничего не обещал!

– Ну так думай быстрее. Михайлов очень обижен на тебя. Сейчас он вернулся с прогулки, на нем прямо лица нет. Сколько можно издеваться над ним?! – вымолвил недовольно Владимир.

– Значит, мой ответ нет! – прохрипел зло Илья. – Пусть забудет Дарью и убирается восвояси. Он мне тоже порядком надоел!

– Нет, Илья. Я не позволю тебе все разрушить. Михайлов прекрасный кандидат в мужья для Дашеньки. Молод, богат и любит ее. Я-то уж вижу. Да и Даше он нравится. Она сама мне сказывала об этом.

– Ну ты и ловкач, братец! Пока меня не было, быстрехонько их свел. Да сосватать решил. Но все равно будет по-моему. Я опекун Даши. И своего согласия на их помолвку не дам! Я все сказал!

Илья уже направился к двери, собираясь выйти. Но Владимир устремил угрожающий взор в широкую спину брата и тихо произнес:

– Тогда мне придется написать рапорт.

Илья стремительно обернулся и сквозь зубы процедил:

– Опять грозишь? Так теперь мне все равно. Я в отставке!

– Да не скажи. Звания и награды у тебя вмиг заберут. А по столице такой слух пойдет о твоей трусости, что ни в одном доме или салоне тебя больше не примут. О сестрах подумай. Ведь твои грехи и на их репутации скажутся.

Илья, окатил Владимира убийственным взором и молча вышел из кабинета. Выйдя в парадную, Теплов осведомился у дворецкого, где сейчас находится Михайлов. Узнав, что он в саду, молодой человек устремился туда, бурча себе под нос:

– Прибить его до смерти – и делу конец! Сколько можно терпеть выходки этого наглеца у себя под носом. Видите ли, нравится он ей!

Когда Илья вылетел в сад, там были Михайловы – оба. Иван качал Ксению на качелях. Илья быстрым шагом приблизился к ним и, недовольно взглянув на девушку, произнес:

– Вы могли бы нас ненадолго оставить, Ксения Федоровна?

Услышав командный тон Теплова, не предполагающий никаких возражений, Ксения надула губки и, медленно встав, удалилась в сторону дома. Едва она исчезла из поля зрения молодых людей, Илья приблизился к Ивану и угрожающе прорычал:

– Какого рожна, сударь, вам надобно в моем доме?!

– Я люблю Дарью Сергеевну. И ты, Илья, обещал мне ее в жены.

– Дашу ты не получишь! Я тебе прямо заявляю, – выпалил Теплов с такой ненавистью и страстью в голосе, что Михайлов удивленно воззрился на него. – И брата моего нечего супротив меня настраивать!

– Я не пойму тебя, Теплов. Что ты так беленишься оттого, что я за Дашенькой ухаживаю? Еще зимой даже на балах не давал с нею танцевать. Она что, твоя собственность? Она же живая. Ты хоть раз ее спросил, чего она хочет? Она же сестра твоя, что ты неволишь ее, как крепостную девку. Чем я тебе так не угодил? Чем я не пара для Дарьи Сергеевны?

– Даша слишком хороша для тебя! – заявил Илья, уже не зная, как прогнать подпоручика из усадьбы. В голове Теплова все навязчивее становилась мысль вызвать Ивана на дуэль и убить его, чтобы он более не смел приближаться к его обожаемой прелестнице. И, окончательно потеряв бдительность, Илья, словно приговор, глухо уточнил: – Она при мне будет, и точка. И никаких женихов я не намерен терпеть рядом с ней!

– При тебе? – опешил Иван. – Что это значит? – Михайлов пристально посмотрел в невменяемое лицо Теплова и увидел, что глаза Ильи горят темным страстным светом. И тут его мгновенно осенило. – Теперь я все понял! – выдохнул ошарашенно Михайлов. – Дак это именно ты тот мужчина, который был у Даши первым?! Так?!

Теплов молчал. Лишь зло смотрел на Ивана. Михайлов пришел в ужас от своих мыслей, и его дерзкое предположение тут же поставило все на свои места и объяснило все непонятные ранее поступки Теплова по отношению к Даше и к нему, Михайлову. Иван осознал, что как раз из-за ревности Илья не позволял ему приближаться к Даше. Именно из-за ревности он перевел Михайлова из своих друзей во враги прошедшей зимой и сейчас гнал Ивана из своего поместья так бесцеремонно и жестоко, несмотря на то, что они с Дашей нравились друг другу. Реальная будоражащая правда вдруг оказалась для Михайлова такой дикой и невероятной, что он смертельно побледнел. Не спуская потрясенного взора с мрачного лица Теплова, Иван вымолвил:

– Так и есть! А я-то все гадал, отчего ты так взъелся на меня! И замуж за меня Дашеньку не хочешь никак отдавать! Все ясно как божий день! Ты сам на нее виды имеешь!

– Да! – вскричал Илья, не видя более причин скрывать все от подпоручика. Илья решил, пусть Михайлов узнает правду, тогда, может, он отстанет от Даши по-хорошему. Тем более она уже, видимо, сама все рассказала Ивану об их любовной связи. И только имя своего возлюбленного она, похоже, скрыла. И теперь Иван знал его.

Михайлов замер в шоке, до последнего надеясь, что его чудовищные догадки – всего лишь предположение. И что Теплов вот-вот начнет оправдываться и опровергнет ужасное обвинение, которое он чуть ранее выпалил ему в лицо. Но Илья так смело и категорично сказал это свое «да», что Иван похолодел до кончиков пальцев от омерзения. Одна-единственная мысль о том, что Илья преследует своей гнусной, греховной страстью родную сестру, такую чистую, юную и прелестную, вызвала в душе Михайлова болезненное чувство жалости и сострадания к бедной девушке. И что самое страшное, она даже не могла противиться Теплову, ибо вся сила, власть и закон были на стороне Ильи. Иван понимал, что надо что-то сделать, чтобы избавить Дашу от этого чудовища, ее брата, который, очевидно, мучил ее и принуждал к близости. Ведь Михайлов отчетливо заметил в прекрасных глазах девушки глубокую затаенную печаль. В этот миг он понял ее причину.

– Ты воспользовался своей властью над ней, над беззащитной сиротой, – выдохнул угрожающе Михайлов, испепеляя убийственным взором Теплова, стоящего перед ним. – Зная, что она не сможет противостоять твоему напору, обесчестил ее! Да вы подлец, сударь!

Теплов более не в силах выносить все это, мгновенно стянул перчатку и кинул ее прямо в лицо Михайлову.

– Я вызываю вас, сударь! Давно следовало это сделать! – пророкотал Теплов.

– Прекрасно! Я жажду проучить вас, месье наглец. За то, что вы сестру свою бесчестите и до того нагло себя ведете, что так и хочется продырявить вас!

– Оружие?! – уточнил Теплов.

– Пистолеты, – произнес Михайлов. – К вечеру ждите моих секундантов!

– Договорились. Буду ждать! – на одном дыхании вымолвил Илья и, тут же развернувшись, устремился обратно к дому, желая остаться наконец в одиночестве. Так как события сегодняшнего дня просто истерзали его душу и сердце.

За обеденной трапезой царила напряженная нервная атмосфера. Михайлов, хоть и бурчащий и недовольный, все же по настоянию Владимира появился за столом. Илья тоже вошел в столовую смурной и мрачный. Даша пришла позже всех и, извинившись, быстро заняла свое место напротив Марьи Ивановны. Теплова отчетливо заметила, что у девушки красные от слез глаза, Даша выглядела очень печальной и несчастной.

С начала трапезы Марья Ивановна внимательно разглядывала всех пятерых молодых людей и чувствовала, что между ними что-то происходит. Она видела, как Михайлов не спускал с Даши трагичного пылкого взора, а Владимир бросал жаркие взгляды на Ксению. Та, в свою очередь, мило улыбалась в ответ Володе, но тайком бросала колкие взгляды на Илью. Илья же смотрел на всех четверых молодых людей как-то зло и угрожающе. А Дашенька вообще ни на кого не глядела, а лишь, уткнувшись в свою тарелку с супом, медленно водила ложкой.

В какой-то момент решив разрядить напряженную обстановку, Теплова вознамерилась завести разговор.

– Сегодня, оказывается, празднуют Купалу. Матвей старый сказал, – отозвалась Марья Ивановна.

– Купала? И что это за праздник? – спросила удивленно Ксения.

– Как же, сестрица? Деревенские очень любят его. Ночью венки на воду кидают и суженых выбирают себе, – заметил со знанием дела Михайлов.

– Матвей сказывал, что большие гуляния устраивают. И наши крепостные девки и парни даже через костер прыгают, – добавила Марья Ивановна.

– А у нас в имении хороводы водят и песни поют, – кивнул Михайлов. – Сестрица-то в деревне почти не бывает, все в столице при матушке. А я так с детства помню, как мальчишкой бегал посмотреть, как парни и девки в одних рубахах через костры прыгают да потом в реке голышом купаются.

– Ох, срам-то какой! – воскликнула Марья Ивановна. – Оленька, ты не слушай, что Иван Федорович говорит, это просто неприлично.

– И не говорите, матушка, – хмыкнул ехидно Илья, вспоминая, как четыре года назад на Купалу он сам не только через костер прыгал с Дашей, но еще и с рыжей девкой баловался в траве. Илья вдруг мрачновато улыбнулся, подумав, что бы сказала матушка, если бы узнала про это. Он вновь перевел взор на Дашу и вспомнил, как тогда она стояла в одной рубашке в реке и кидала венок. А он с берега алчным взором наблюдал за этим. Даша, словно почувствовав его взгляд и мысли, подняла на него глаза. И Илья увидел, что ее взор невозможно печален.

– Говорят, в эту ночь надо траву искать заветную и желание загадывать, и тогда оно сбудется, – заметила Оленька хитро и посмотрела на Дашу.

Даша не могла опустить завороженного взора с лица Ильи, и вдруг ее осенило. Ведь тогда, на Купалу четыре года назад, она на реке загадала увидеть суженого. И как раз Илья оказался первым мужчиной, который попался ей навстречу. Видимо, уже тогда какой-то злой рок или судьба сделали так, что именно Илья стал тем суженым, которого она просила. Именно его всем сердцем она любила сейчас. Даша поняла, что тот венок, брошенный ею в реку, исполнил ее желание. Но исполнил так трагично и горько, что теперь со всем этим невозможно было существовать на этом свете. Безумная дикая мысль посетила девушку уже в следующий миг. И она, отведя взор от мрачного красивого лица Ильи, перевела глаза на тетушку и тихо сказала:

– А вы знаете, тетушка, бабы сказывают, что девки, которые утопли в Купальню ночь, становятся русалками.

– Русалками? – удивилась Оленька.

– Что за жуткие сказы, Дашенька? – озабоченно заметила Марья Ивановна.

– Отчего же жуткие, тетушка? – спросила тихо Даша, и ее взор стал почти прозрачным и ненормально спокойным. – Поговаривают, что русалки не страдают так, как мы, люди, здесь, на земле. Говорят, что они в потустороннем мире лишь радуются, и никакое горе людское не ведомо им…

Илья напряженно посмотрел на Дашу, и ее слова отчего-то совсем не понравились ему. Матушка была права, было что-то в этом рассказе жутковато трагичное. Илья ощутил, как неприятный холодок пробежал по его спине от слов девушки.

– Ох, давайте поговорим лучше о наших соседях по имению, – быстро перевела разговор на другую тему Теплова.

– Марья Ивановна! – Ксения влетела в гостиную, где пили вечерний чай Теплова, Даша и Оленька. Часы давно пробили восемь. – Мне надобно срочно поговорить с вами!

– Тетушка, мы пойдем, говорите спокойно, – отозвалась Даша, вставая.

Оленька тоже встала. Девушки направились к двери, когда Даша ощутила, что ей нехорошо. Удушье сковало горло, и она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Тяжелые трагичные думы подорвали ее душевные силы и вылились в нервное состояние. Она чуть пошатнулась, едва не упав, и это заметила Теплова.

– Дорогая, что с тобой? – озабочено, воскликнула Марья Ивановна, устремившись к девушке.

– Простите меня. Что-то нехорошо мне, – пролепетала девушка, и удушье вновь сковало ее горло.

– Ты очень бледна. Пойдем, душа моя, я в комнату тебя провожу, – произнесла Теплова. – Оленька, вели послать за лекарем немедля! Ксения Федоровна, извините. Я ненадолго оставлю вас.

Марья Ивановна уложила Дашу в постель. Удостоверившись, что девушке стало лучше, и ее лицо приняло нормальный цвет, Теплова оставила у изголовья Даши Оленьку, а сама спустилась вниз, намереваясь встретить лекаря. Именно здесь, в парадной, появилась Михайлова и, приблизившись к Марье Ивановне, заверещала:

– Прошу вас, Марья Ивановна, выслушайте меня! Только вы помочь можете! Остановите его! Они совсем с ума сошли оба!

– Да что стряслось, Ксения Федоровна? – спросила удрученно Теплова, вся в думах о нездоровье Даши. – На вас лица нет.

– Братец мой Иван и Илья Григорьевич стреляться завтра поутру решили! Дуэль устроить хотят!

– Господи! Этого еще не хватало! – всплеснула руками Теплова и испуганно посмотрела в темные глаза красавицы. – Да как же вы узнали о том? Может, вы ошибаетесь, Ксения? Они же друзья.

– Да они еще с зимы рассорились, Марья Ивановна, – объяснила Ксения. – Я точно знаю. Я сейчас с братом о том говорила. Это он мне и поведал все. Иван сказал, что непременно застрелит Илью Григорьевича, ибо тот подлец, каких свет не видывал. На рассвете в роще они стреляться порешили.

– Ужас, что удумали безобразники! – воскликнула Теплова, нервно комкая платочек в руках.

– Вы понимаете, кто-нибудь из них точно погибнет! Иван или Илья. Я не переживу этого!

– Тише, успокойтесь, Ксения, – пролепетала Марья Ивановна. – Я поговорю с сыном.

– Непременно поговорите, Марья Ивановна, – закивала девушка. – Ведь мой братец-то ничего и слышать о примирении с Ильей Григорьевичем не хочет. И как я только ни уговаривала его отступиться. Твердит, словно безумный, что Илья Григорьевич не должен жить – и все!

– Господи, да что же они не поделили-то?

– Я тоже не пойму, – кивнула Ксения.

В этот момент в парадную вошел лекарь. Марья Ивановна направилась с ним в спальню к Даше. На ходу через плечо Теплова бросила Ксении фразу о том, что поговорит с Ильей, едва тот вернется домой.

Лекарь осмотрел Дашу и, дав ей успокоительные капли, велел немного поспать. Когда лекарь вышел из комнаты девушки, он тут же наткнулся на Теплову, которая поджидала его в коридоре, вытирая едва видные слезы платочком.

– Что с ней? – спросила Марья Ивановна.

– Нервное потрясение. Я дал ей валерианы, чтобы она успокоилась и поспала. И нужно следить, чтобы Дарья Сергеевна более не нервничала, ибо в ее положении это очень вредно.

– Ее положении? – удивилась Марья Ивановна.

– Да, – произнес медленно лекарь. – Она, правда, просила ничего не говорить вам. Но мне кажется, вам надобно, как старшей женщине в доме, знать все. Дарья Сергеевна ждет ребеночка уже как пятый месяц.

– Господи! – пролепетала, опешив, Теплова. – Но отчего же она говорить-то мне не велела?

– Боится она, что разгневаетесь вы на нее, – просто объяснил лекарь. – Но я прекрасно знаю, как вы любите ее. И думаю, вы должны об этом знать. Вы придумаете, что делать. А теперь мне пора. И более не давайте ей волноваться.

– Я все поняла…

Когда лекарь уехал, Марья Ивановна, поднялась обратно в комнату Даши и, тихо войдя в спальню, приблизилась к изголовью кровати девушки. Даша спала. Ее густые темные ресницы как-то нервно подрагивали во сне. Марья Ивановна долго печально с любовью смотрела на девушку, лаская ее материнским взором. Она отчетливо отметила чуть выпуклый живот, который хорошо просматривался под тонкой простыней. Сердце Тепловой болезненно сжималось от всего того, что она узнала сегодня, а более оттого, что она хранила так долго в своем сердце. Уже давно Марья Ивановна воспринимала Дашу как свою родную дочь, почти не отделяя девушку от двух своих настоящих дочерей. Покладистый, легкий, веселый и добрый нрав Даши очень нравился ей, и Марья Ивановна искренне любила девушку. Потому ее беременность причиняла ей боль и печаль.

Теплова прекрасно понимала, кто главный виновник того положения, в котором оказалась ее девочка. Она знала, что Илья бесцеремонно и властно затянул малышку в свои сети, не считаясь ни с мнением окружающих, ни с доводами рассудка. Сына Марья Ивановна любила тоже, но все равно не находила оправдания его поступкам. И вот теперь его страсть вылилась в беременность девушки. Теплова нервно думала о том, что Илья как будто инстинктивно чувствовал, что имеет право на Дашу и оттого шел напролом к своим желаниям. И Марья Ивановна прекрасно знала, что, едва приехав в усадьбу, он вновь побывал в комнате у девушки, ибо ей доложили, как он поутру вылезал из окна ее спальни. И она знала, что все усилия Владимира по устройству обручения Даши и Михайлова будут безуспешны, пока Даша будет нужна Илье.