Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Гостей принимали сразу в трех гостиных, столовой, бальной зале, музыкальном салоне и биллиардной. За парадным обедом, последовал грандиозный бал. Первый полонез открыл Теплов вместе с Дашей. Марья Ивановна довольно улыбалась, когда Илья кружился в танце с девушкой, радостная оттого, что дети наконец нашли общий язык и перестали ссориться. Лиза, недовольная, бурчащая и обиженная, тоже танцевала первый танец с едва представленным ей гусаром, еще и нервничая, потому что до сих пор не приехал ее жених.

Во время первого танца в зале появились Михайловы. Теплов краем глаза заметил в первом ряду невозможно вызывающее бордового цвета платье женщины и тут же узнал Ксению Федоровну. Переведя напряженный взор вбок от девушки, Илья мрачно отметил стоящего рядом с Ксенией Ивана в военной форме. Михайловы оба не сводили напряженных взглядов с него и Даши. Он невольно нахмурился, осознавая, что совершенно не желает видеть этих людей у себя в доме, но ради матушки должен их терпеть.

Танец закончился, и Илья, поцеловав Даше ручку, отвел ее чуть в сторону, к Марье Ивановне, которая сидела на диванчике. Он заметил, что теперь девушке один танец следует отдохнуть. На его удивление, Даша согласно кивнула, сказав, что с удовольствием посмотрит, как танцуют другие. Молодые люди осталась стоять рядом с Марьей Ивановной. И уже через некоторое время около них появилась Михайловы.

Илья и Михайлов обменялись стремительными колючими взглядами, в то время как Ксения расплылась в улыбке и, сделав низкий реверанс, громко воскликнула:

– Добрый вечер! Какой шикарный бал, Илья Григорьевич. Видно, что вы, многоуважаемая Марья Ивановна, знаете толк в подобных празднествах.

– Благодарю, милая, – отозвалась Теплова.

– Добрый вечер, – улыбнулась Даша.

Теплов лишь кивнул в знак приветствия и холодно быстро чмокнул ручку Ксении. Михайлов же долгим поцелуем одарил сначала ручку Марьи Ивановны, а затем и Даши.

Напряжение между Михайловым и Тепловым было так сильно, что молодые люди даже не подали друг другу рук. Страстный взор Ивана тут же пробежался по Даше с ног до головы, и она вмиг смутилась. Девушка явственно видела, как молодой человек внимательно рассматривает ее, не отрывая горящего взгляда. Ксения как-то умело уже оказалась напротив Теплова и, призывно смотря ему прямо в глаза, проворковала:

– Вы искусно танцевали с вашей сестрицей, Илья Григорьевич. Сейчас не сыскать хороших танцоров. Все так и норовят на ногу насупить.

– Вы с матушкой? – спросил Илья, посчитав, что уже неприлично так долго молчать.

– Нет. Она приболела, – объяснила Ксения и толкнула Михайлова в бок. – Иван, что ты как воды в рот набрал?

– Примите мои поздравления, Дарья Сергеевна, – произнес галантно Михайлов. – Мой подарок я попросил лакея отнести в вашу комнату. Надеюсь, он не пропадет, как все остальные мои презенты, – добавил он многозначительно.

– Остальные? – удивилась Марья Ивановна.

– Если подарок преподнесен в нужное время и к месту, с ним ничего не случится, – загадочно заметил Илья. – Если же он беспардонный и вызывающий, то и место ему в огне.

– Что это значит, Илья Григорьевич?! – воскликнул Иван, выпятив невольно грудь.

– То и значит. Мы в прошлый раз с тобой все обсудили, Иван Федорович. И не стоит теперь ворошить это. Ты на бал приехал, так и веселись, не порти праздник, – велел Илья.

– Я бы не приехал, кабы не сестрица. Никак не хотела одна отправляться.

– И правильно сделали, что приехали, – закивала Марья Ивановна. – Дашенька уж очень любит танцевать. Вы бы пригласили ее на следующий танец, Иван Федорович.

– Был бы счастлив, Дарья Сергеевна, – мгновенно расцвел Михайлов и поклонился Даше и Марье Ивановне. Даша улыбнулась Ивану в ответ.

– Матушка! – обернулся к женщине опешивший Илья. – Даша решила немного отдохнуть. А потом я потанцую с ней.

– Илюша, ты же с детства не любишь танцевать, – уточнила, улыбаясь, Теплова. – Займись лучше гостями. Пусть Иван Федорович и Дашенька потанцуют. Может, наш дорогой подпоручик хоть немного развеселится, а то на вас, уж извините меня, Иван Федорович совсем лица нет.

Михайлов галантно протянул Даше руку.

– Могу я пойти? – спросила Даша, обернувшись к Илье.

Теплов поджал губы и тихо буркнул:

– Иди. Только один танец, Иван Федорович…

Тот в ответ лишь кивнул. Даша, вложив свою руку в широкую ладонь молодого человека, последовала за ним в центр залы, где уже загремела музыка. Илья проследил за молодыми людьми недовольным взором и, наклонившись к матери, возмущенно прошептал:

– Матушка, вы что же, сегодня избрали себе роль свахи?

– А что, разве это плохая роль? – подтрунивая над Ильей, хитро заметила Марья Ивановна и добавила: – Пусть Иван Федорович чуть поухаживает за Дашенькой, что в этом такого? А ты бы, сынок, лучше Ксению Федоровну на танец пригласил, а то она уже заскучала, не правда ли, милая? – добавила Теплова уже громко.

Илья напрягся и тут же выпрямился, метнув недовольный взор на Михайлову, которая, как приклеенная, стояла рядом и, похоже, не собиралась отходить от них. Ксения встрепенулась и, благодарно улыбнувшись Марье Ивановне, произнесла:

– Мне вовсе не скучно. Но вы правы, ежели Илья Григорьевич составит мне компанию в танце, я бы охотно согласилась покружиться.

Молодой человек сжал кулак, мгновенно разозлившись на мать. Мало того что она Дашу с этим вертихвостом отправила танцевать, так еще и за него, словно он беспомощный ребенок, решала, что ему следует делать и с кем. Нет, он совсем не горел желанием танцевать с этой смазливой ведьмой, взгляд которой не разжигал его сердце, а, наоборот, холодил. Пока он искал предлог, чтобы вежливо отказаться, Ксения дотронулась до его локтя и, смотря в его глаза, проворковала:

– Вы искусный танцор, Илья Григорьевич, я уже говорила вам о том. И мне бы очень хотелось во время танца обсудить с вами один мучающий меня вопрос.

– Илюша, ну что же ты, – начала опять Марья Ивановна. Теплов так зло зыркнул на мать, что та вмиг умолкла.

– Что ж, пойдемте, – процедил молодой человек, понимая, что, если он откажет Ксении при матери, которая прекрасно видела, как Михайлова зазывно пела ему комплименты, это будет сильным унижением для девушки. И Ксения могла обозлиться на него. Он решил, что один танец ничего не будет стоить ему, а Михайлова, возможно, после этого отвяжется. Не сможет же она, в самом деле, бесконечно в наглую стоять рядом с ним и петь свои зазывные, мрачноватые песни.

Трепещущая и довольная Ксения чересчур рьяно приближалась к Илье в танце и томно вздыхала. Когда же во время танца их руки соприкасались, она почти с силой стискивала его широкую ладонь и призывно заглядывала в глаза. На все эти вызывающие действия девушки молодой человек старался не обращать внимания, и на его бесстрастном лице не отражалось никаких чувств. Однако, когда в середине мазурки Михайлова вдруг сладострастно облизала губы, смотря в упор ему в глаза, терпению Теплова пришел конец. Он вдруг осознал, что, если не оттолкнет от себя Ксению и не остановит ее, ее осада на него никогда не окончится. Оттого при следующей фигуре он, едва приблизившись к девушке, тихо сказал:

– Сударыня, не ведите себя столь развязно. Поверьте, мне неинтересны ваши призывы.

Ксения опешила от его выпада, явно не ожидая, что молодой человек способен на подобную грубость.

– Я всего лишь любовалась вашим совершенным профилем и мужественным лицом, Илья Григорьевич, – проворковала она кокетливо в ответ, вновь в танце приближаясь к нему.

– Не лукавьте. И поищите себе поклонников в другом месте. Я точно не буду в их числе, – заметил Илья так холодно, что прекрасное лицо девушки вмиг смертельно побледнело.

– Вы считаете меня некрасивой? – с вызовом прошипела она, решив пойти на абордаж. Они разошлись в танце, и, когда он вновь приблизился к ней, она увидела, что его красивые аквамариновые глаза холодны, как лед. Он тихо процедил:

– Вы красивы, словно черная жрица. Но не в моем вкусе, – произнес Илья уклончиво.

– Да вы просто боитесь меня! – прохрипела Михайлова нервным шепотом, даже на секунду не поверив в то, что кому-то может не понравиться. Он беззвучно рассмеялся на ее выпад, показывая, что ее слова позабавили его. Ксения же, кусая губы от досады, выпалила ему в лицо: – Вы надменны и своенравны, ваше благородие. И прекрасно знаете, что вам никогда не завоевать моего сердца, оттого вы так гадко себя ведете, как мужлан на конюшне!

– Ба! Да вы льстите себе до такой степени, милочка, что даже не допускаете мысли о том, что можете мне совсем не нравиться? – опешил молодой человек, и его губы сжались в тонкую линию, как лезвие ножа.

Слова Ксении задели Теплова, ибо мало кто мог себе позволить говорить с ним в подобном наглом тоне, и к тому же оскорблять. Он вмиг разозлился на эту гадкую девицу, которая, видимо, считала, что ей все дозволено. Илья стремительно наклонился к Михайловой и добавил:

– Я не хотел говорить этого, но вы вынудили меня. Так знайте, ваш высоченный рост впору гвардейцу, а не девице, он совершенно не возбуждает меня. Темные глаза ваши до жути распутны, и в них нет жизни. Вы тощи, как ободранная кошка. И если вас одеть в военную форму, то ни ваша грудь, которой нет, ни ваши худые бедра не выдадут в вас женщину. Если же считаете, что я должен был оценить ваш «золотой» нрав, так вы и здесь жестоко ошибаетесь. Своенравная баба, которая смеет первой навязываться мужчине, огрызаться и унижать, и считает приемлемым вытирать ноги, о кого ей вздумается, для меня не существует.

Остолбенев от его жутких слов, Ксения на несколько мгновений замерла, не в силах поверить в то, что Илья посмел сказал ей все это. Когда же смысл его слов наконец дошел до нее, она почувствовала себя так, будто Теплов вылил на нее ведро помоев. Она театрально вскрикнула и, схватилась за сердце, видимо, решила упасть в обморок. Илья, видя ее драматичные жесты и то, как она зло кусает губы, тут же с силой схватил ее за локоть и на ухо процедил:

– Перестаньте ломать комедию. Я все равно ее не оценю.

В этот момент танец наконец кончился.

– Вы получили мое письмо? – спросил быстро и тихо Михайлов, едва приблизился к Даше в очередном повороте танца.

– Да, – ответила она так же тихо, смотря ему открыто в лицо.

– И вы придете завтра к Троицкой церкви?

– Не смогу, – заметила Даша, и они разошлись в танце. Михайлов вперился взором в прелестное обеспокоенное лицо девушки и еле дождался, пока они вновь сблизятся.

– Почему? – нервно заявил он. – Вы более не расположены ко мне?

– Илья перехватил письмо и очень разгневался, – прошептала тихо Даша, чтобы никто не услышал.

– Я понял, – кивнул Иван, и они вновь разошлись. Едва их руки снова соприкоснулись, он страстно прошептал: – Ваш брат отказал мне в сватовстве до лета. Но так долго я не смогу не видеть вас. – Они вновь разошлись и вновь сблизились. – А весной мне еще возвращаться в полк.

– Мне очень жаль, Иван Федорович, – полепетала Даша несчастно.

– Мы могли бы встретиться, например, через неделю-полторы, когда Илья успокоится и не сможет заподозрить.

– Да, – обрадованно согласилась Даша, и их руки вновь слились в танце.

– Тогда числа двадцать девятого, в четверг, например, у Воздвиженской церкви, что в Старом переулке, это в полуверсте от вашего дома.

– Договорились, – улыбнулась Даша. – Я приду.

– Я буду ждать вас с рассвета.

– Зачем же так? В двенадцать как раз служба закончится, и я выйду из церкви.

– Как прикажете, Дарья Сергеевна, – прошептал Михайлов и весь расцвел.

После танца Иван проводил Дашу в одну из гостиных, желая побыть в обществе девушки еще немного, даже несмотря на вероятный гнев Теплова. Молодые люди успели побеседовать всего лишь минут пять, прежде чем рядом с ними появился Илья под руку с Ксенией. На Михайловой не было лица, ее глаза казались злыми и влажными от заполонивших их слез.

– Милостивый государь! – грозно заметил Теплов, приблизившись к молодым людям. Михайлов, стоявший к нему спиной, резко развернулся и ответил:

– Поручик?

– Вашей сестрице нехорошо, – произнес желчно Илья. – Она едва не упала в обморок прямо посреди зала. Вы бы отвели ее на свежий воздух.

Небрежно оторвав ладонь Ксении от своего локтя, Илья, поклонившись Ивану одной головой, быстро подставил руку Даше и повелительно сказал, смотря ей прямо в лицо:

– Следующий танец со мной, сударыня.

Удивленно глядя на бледную расстроенную Ксению, на недовольство Ильи и на нервное лицо Ивана, Даша покорно положила руку на локоть молодого человека и последовала за ним.

Михайловы уехали с бала спустя полчаса. Об этом немедля доложили Теплову, когда он стоял после очередного танца рядом с Дашей среди веселой компании молодых людей. В ответ на заявление слуги его лицо приняло ехидно-довольное выражение, и он тихо сам себе под нос процедил:

– Скатертью дорога…

Тут же забыв про это досадное обстоятельство, он вновь обратил взор на Дашу, стоящую рядом. Она улыбалась усатому драгуну, который рассказал в этот момент забавную историю. Все дружно рассмеялись, и Теплов отметил, что Даша теперь чуть расслабилась и стала похожа на себя настоящую. Смешливую, беззаботную и радостную. Он не вмешивался в разговор молодых людей и лишь как-то странно улыбался уголками губ, запечатлевая каждый жест на лице девушки. Даша тоже иногда говорила, но в основном молчала, слушая собеседников. В их компании были два драгуна и молодой князь Р., а также две девицы, его сестры.

В какой-то момент к ним подошел слуга с подносом шампанского, и все взяли по бокалу. Даша не стала пить, ибо еще ни разу не пробовала вина. Илья, стремительно ухватив второй рукой еще один бокал, протянул его девушке и предложил:

– Выпейте, Дарья Сергеевна, сегодня можно.

– Я даже не… – замялась Даша, но в этот момент Илья посмотрел на нее таким пронзительным и властным взором, что она все же взяла бокал из его руки и поднесла к губам.

– Только не говорите, драгоценная Дарья Сергеевна, что вы никогда не пили шампанского? – по-доброму заметил князь.

– Никогда, – заявила она искренне, и чуть кашлянула, так как спиртное с непривычки обожгло ей горло.

Отпив половину бокала маленьким глотками, она поставила шампанское обратно на поднос, который услужливо протянул ей слуга, проходивший мимо. Пустые бокалы поставили и остальные молодые люди.

– О, святая простота, она никогда не пила! – воскликнул в изумлении драгун. – Да вы, моя дорогая, много упустили, правда, Ирен? – обратился он к одной из сестриц князя, которая в этот момент осушила полный бокал шампанского. Эта самая Ирен, которая стояла напротив Теплова и строила ему глазки, призывно обмахиваясь веером и кокетливо бросая на Илью страстные взгляды, отвлеклась на возглас и произнесла:

– И что ж? Ее братец хорошо присматривает за ней. Когда можно позволяет, когда нельзя нет, что в этом такого?

– Да уж, что такого! – отозвался весело ее брат-князь. – Но тебе, сестрица, я что-то ничего запретить не могу. Ты сразу к матушке жаловаться бежишь.

– Только попробуй, – ответила недовольно и своенравно Ирина и метнула на брата колючий взор, а затем вновь посмотрела на Теплова.

– Вы, Дарья Сергеевна, просто кладезь добродетелей. И чисты, и умны, и прекрасны, словно Венера, – восхитился вдруг драгун, подкручивая черный ус. – Да еще и послушны. Прям хоть сейчас вас под венец звать, – он решил пошутить, но после его слов все обратили на него взоры. Драгун увидел недовольный взгляд Теплова и добавил: – А что? Я хоть и впервые вижу Дарью Сергеевну, хоть теперича готов посвататься, Илья Григорьевич.

– Да ты, брат, перебрал, что ли? – быстро отрезал князь, нахмурившись. – Знай место да время.

Драгун тут же стал серьезным и заметил:

– Я за свои слова отвечаю, Михаил Дмитриевич. И говорю как есть.

– Будет на тебя Дарья Сергеевна смотреть, ты ж даже имения под Петербургом не имеешь.

– Господа, – вмешался дотоле молчаливый Теплов. – Думаю, пора немного развеяться. Слышите, полонез заиграли. Извините нас…

Он подставил Даше руку и проворно увел ее от молодых людей. Весь оставшийся вечер Даша провела в компании Ильи, танцуя с раз за разом или отдыхая рядом с Марьей Ивановной. Лишь еще на два танца Теплов уступил ее родственникам по мужской линии. Она танцевала с одним молодым корнетом и с толстым неприятным придворным, что приходился Марье Ивановне внучатым племянником.

Уже после девяти те, кто не хотел проводить время в душной бальной зале, могли удалиться в чайную комнату, выпить чашечку кофе или чая. Так же в одном из залов был устроен карточный салон, где желающие могли сыграть партию в карты. Биллиард и музыкальная зала были в распоряжении гостей.

Праздничный прием пролетел для Даши стремительно. В чудесном, ослепительно красивом платье, украшенная драгоценностями, ловя восхищенные взоры мужчин, она провела весь вечер словно в сказочном сне. Илья, который в последнее время столько третировал ее, сегодня вел себя по отношению к ней ласково и мило. Он пытался угадывать каждое ее настроение и желание, был вежлив и галантен. Вообще, сегодня вечером Даша увидела другого Илью, как будто он изменился в ее глазах. Его облик, мужественный, красивый и немного высокомерный, приковывал ее взгляд, и она словно впервые видела молодого человека. Сегодня он казался ей весьма милым, привлекательным и интересным. В течение всего вечера она невольно замечала, какими горящими взглядами на Илью смотрят молодые девицы, находящиеся в бальной зале. И Даша, хоть еще мало разбиралась во всем этом тонком мире кокетства и заигрывания, все же отчетливо видела, как некоторые молодые барышни прямо из кожи вон лезли, чтобы заслужить внимание Теплова.

Это было неким открытием для нее. И в тайне она отчего-то то и дело вспоминала слова молодого человека, сказанные им в санях, о том, что она нравится ему как девица. Отчего-то теперь, в этот вечер, эти слова воспринимались сердцем девушки вполне спокойно и даже с умилением. Даша искренне наслаждалась его ласковыми поглощающими взорами, в душе довольная тем, что именно ее молодой человек выделяет среди других девиц. Отчего-то в этот вечер ей не хотелось перечить Илье, и она, явно подчиняясь какой-то неведомой силе, соглашалась с ним во всем и искренне радовалась тому, что он уделяет ей столько внимания, не отходя ни на шаг весь вечер.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СИЛА АМУЛЕТА

Уже более четверти часа Теплов стоял незамеченным в темном коридоре у одной из гостевых спален. Часы недавно пробили полночь, а гости давно разъехались. Он ждал. Ждал упорно, непреклонно, настойчиво, с бешено бьющимся сердцем и бледным лицом. Неподвижный, в том же темном костюме, в котором провел весь вечер, молодой человек не спускал настойчивого взора с едва прикрытой двери спальни девушки. Дождь так и лил не переставая. И Илья слышал через открытые двери пустой гостевой спальни, что была за его спиной, как крупные капли барабанят в окно. Внезапно раздался раскат грома. Отсвет молнии озарил комнату, рядом с которой стоял молодой человек. Илья лишь на миг подумал о том, что уже второй раз за сегодня гроза, и это ненормально, ибо зимой даже дождя не должно быть.

Наконец, нужная дверь отворилась, и Теплов стремительно вжался в проем, чтобы скрыться во мраке. Горничная Даши вышла из ее спальни и, плотно прикрыв дверь, не оборачиваясь, поспешила в сторону мраморной лестницы, прикрывая ладонью мерцающий огонь свечи, которую держала в руке.

Дождавшись, когда Аня полностью исчезнет из поля зрения, Илья вышел из своего укрытия и в несколько шагов преодолел расстояние до спальни девушки. С единственной мыслью, бешено стучащей у него в висках, о том, что именно сегодня все должно произойти, Илья нажал на ручку двери. В его сердце горела дикая, дерзкая надежда на то, что травы старика подействовали и окутали девушку приворотным дурманом. Молодой человек быстро вошел в спальню и плотно закрыл дверь. Ключа в замке не было, и он, нахмурившись, решил, что чуть позже непременно запрется на замок.

Даша сидела за трельяжем, боком к нему, в длинном белом пеньюаре, с распущенными волосами. Единственная свеча стояла у изголовья кровати девушки, тускло освещая спальню. Видимо, подумав, что вернулась Аня, девушка даже не обернулась на звук шагов молодого человека и, продолжая мягкой щеткой расчесывать свои длинные волосы, произнесла:

– Ты что-то забыла, Анюта?

Илья ничего не ответил, и лишь начал медленно приближаться к ней, испепеляя изящный притягательный стан девушки темным взором.

Почувствовав неладное, Даша обернулась и едва не вскрикнула. Всего в пяти шагах от нее возвышалась широкоплечая фигура Теплова, все в том же черном бархатом камзоле с бриллиантовыми пуговицами. Раздался раскат грома, и зарево осветило полутемную комнату ярким светом. Она отчетливо увидела бледное лицо Ильи с горящими яркими пронзительными глазами и упрямой складкой на красивых губах. И тут же, полностью повернувшись к нему, она строго спросила:

– Зачем вы пришли?

Молодой человек напрягся и его большое тело как будто вздрогнуло. Он быстро убрал руки за спину, чтобы она не заметила, как они дрожат от напряжения, и глухо вымолвил:

– Поговорить…

Лживое слово сорвалось с его губ. И Даша настороженно взглянув на него, вмиг вскочила на ноги и удивленно воскликнула:

– Поговорить? Так поздно? Вероятно, лучше сделать это утром…

– Нет, – быстро перебил он ее с горячностью и сделал шаг навстречу. Она непонимающе посмотрела на его лицо, и Теплов улыбнулся одними уголками губ, проникновенно спросив: – Ты не сняла мой подарок?

Он восторженно смотрел на открытую шею и часть груди до верха пеньюара. На ее тонкой коже до сих пор красовался синий амулет.

– Нет. Мне хотелось еще немного полюбоваться им, – ответила она просто и тоже по-доброму улыбнулась ему.

Не сводя с девушки восторженного поглощающего взора, Илья ощутил, как все его тело пронизывает сладостная дрожь предвкушения прикосновения. В длинном тонком пеньюаре, который подчеркивал ее стройный стан, с распущенными переливающимися в полумраке волосами, с нежным одухотворенным лицом, с яркими ласковыми глазами, чуть приоткрытыми губами, она показалось молодому человеку невозможно прелестной и манящей.

Подчиняясь внутреннему страстному порыву, он медленно сделал пару шагов и оказался на расстоянии втянутой руки от девушки. Отсюда ее синие чудесные глаза в обрамлении темных ресниц показались Илье огромными. Невольно он поднял руку и, едва прикасаясь к золотым локонам, которые обрамляли ее прекрасное лицо, осторожно провел по ним ладонью и глухо произнес, не отводя пожирающего взора:

– Такие мягкие. – Он приблизился вплотную и склонился над нею. Запустив пальцы в ее густые локоны, прошептал: – Ты такая красивая, Дарёна, что глаз не отвести…

Даша смутилась и отвернулась от молодого человека, опустив взор. Она не понимала, зачем он в ее комнате и к чему говорит все это. В глубине души она осознавала, что это неправильно, оставаться наедине с ним в спальне. Но какое-то неведомое чувство, которое сейчас владело ее существом, неистово желало, чтобы Илья был именно здесь, рядом.

В следующее мгновение губы молодого человека страстно приникли к ее лбу, а руки обвили ее стан, притягивая девушку к груди. Спустя миг он, обжигая своим дыханием ее лицо, проворковал:

– Прелестница моя. – От его слов Даша стыдливо покраснела и попыталась вырваться из его объятий. Однако ее порыв был столь слаб, что молодой человек тут же напряг руки и сильнее прижал ее к себе. – Тише, моя хорошая, не вырывайся…

– Прошу вас, Илья Григорьевич, нехорошо это, – пролепетала она неуверенно, ощущая, что от его ласковых интимных слов ее щечки загорелись румянцем. Понимая, что совсем не хочет, чтобы он опускал ее, она замерла в объятиях молодого человека. Но тихий отголосок разума затвердил ей, что вся эта ситуация слишком вульгарна и неприемлема. Она вновь попыталась отстраниться от него и взмолилась из последних сил: – Прошу, не надо…

В следующую секунду Теплов рухнул перед ней на колени, сильными руками обхватив ее ягодицы. Уткнув лицо в мягкую упругую грудь девушки, он страстно залепетал:

– Нравишься ты мне Дерёна, сил нет. Не гони меня, милая…

Он начал осыпать неистовыми поцелуями ее грудь, живот и руки, сжимая и гладя сильными ладонями ножки, ягодицы и тонкий стан.

– Боже, что вы делаете, – вымолвила Даша, задрожав всем телом. Не в силах устоять на подкашивающихся ногах, она невольно схватилась руками за его широкие плечи, чуть прикрыв глаза от сладостной дрожи, которая пронзила ее тело при его прикосновениях.

Илья ощущал, что совершенно теряет контроль над своими чувствами. Они вырывались из его существа, неуправляемые, дикие и неистовые. Ощущение ее упругого и нежного тела, облаченного лишь в тонкую шелковую ткань сорочки и пеньюара под его руками и горячими губами, ее невинность и притягательность окончательно лишили его разума. Сквозь жгучие поцелуи, которыми осыпал ее тело, он все яростнее шептал страстные слова:

– Горлинка моя… сердечко мое…

Даша ощущала, как все ее тело прямо горит от его дерзких прикосновений и любовных слов. Осознание того, что этот невозможно красивый, статный, вызывающий и притягательный мужчина теперь стоит перед нею на коленях, осыпая ее поцелуями, и шепчет приятные, сладостные речи, вызывало в душе девушки неистовый трепет. Она упивалась его ласками, ликуя оттого, что именно ее он выбрал для проявления своих чувств. В этот момент она ощущала, что Илья не просто приятен ей, а притягателен до такой степени, что она многое бы отдала, только бы он не выпускал ее из своих объятий.

Словно в каком сладостном, упоительном сне, Даша склонилась над его темноволосой головой и запустила пальцы в густые чуть взъерошенные волосы Теплова. Их сила и мягкость вмиг вызвали в сердце девушки невероятное возбуждение, и она, склонившись еще ниже над молодым человеком, приникла губами к его темноволосой макушке.

Отчетливо почувствовав ее ласку, Илья замер и поднял голову. Его глаза горели диким аквамариновым светом, и он прохрипел:

– Дашенька, горлинка моя…

Ее синие глаза мерцали нежным любовным светом, и он понял, что наконец сломил ее оборону, и она полностью в его власти.

Теплов стремительно вскочил на ноги и быстро подхватил Дашу на руки. Уже через мгновение он опрокинул ее на кровать и начал осыпать яростными жгучими поцелуями. Он поспешно освобождал девушку от одежды и с восторгом целовал все открывающиеся обнаженные места. Она же, прикрыв от наслаждения глаза, лежа на спине, выгибалась всем телом навстречу его нетерпеливым рукам, и, приоткрыв рот, сладострастно дышала. Через минуту он полностью освободил ее от немногочисленных покровов, и она обнаженная и трепещущая предстала перед его горящим взором.

Чуть отстранившись, молодой человек невольно пробежался затуманенным от страсти взглядом по ее совершенному юному телу. Она лежала на большой подушке, с запрокинутой головой. Ее прикрытые от истомы глаза, подрагивающий сладкий рот, разбросанные светлые волосы, тонкая шея, округлые плечи, полные упругие полушария грудей с маковками сосков, осиная талия, округлые нежные бедра с золотыми колечками волос в промежности, стройные ноги с изящными ступнями вызвали в существе Теплова бешеную, яростную жажду обладания.

Быстро выпрямившись и вскочив на ноги, он начал стремительно стаскивать с себя одежду, почти обрывая пуговицы и не спуская ненормального взгляда с манящего белого тела девушки. В какой-то момент, когда на нем оставались лишь одни подштанники, Илья заметил, как камень-амулет на ее груди начал переливаться синим светом.

За окном вновь грянул страшный раскат грома. Он вздрогнул, невольно отмечая, что до сих пор гроза не кончилась. Уже в следующее мгновение он приник обнаженным телом к Даше и впился яростным поцелуем в ее приоткрытые губки. Девушка распахнула глаза и, обвив шею молодого человека руками, ответила на его поцелуй. Умелым движением он развел ее ноги в стороны, заняв место меж ее бедер. Одну руку просунув под ее спинку, он чуть приподнял ее легкий стан над кроватью, прижав к себе, а второй яростно стиснул ее полную нежную грудь. Его пальцы задрожали от сладострастного наслаждения, терзая и лаская упругую нежную выпуклость. Почувствовав, что его возбуждение достигло пика, он сильнее впился в ее сладкие губы, властно проникая языком глубже.

Снова раздался сильный раскат грома, и Илья, более не в силах выдерживать дикое напряжение, отстранился от лица девушки и, приподнявшись на одной руке, переместил вторую ладонь под ее затылок, приподнимая голову.

– Дашенька… Даша… – властно и хрипло позвал он, не сводя страстного затуманенного взора с ее прикрытых глаз.

Она услышала его зов и приоткрыла дрожащие веки. В следующий миг Теплов с силой надавил естеством на ее лоно и стремительно овладел ею. Даша невольно распахнула глаза и непонимающе вперилась взором в его лицо, ощущая, как безудержно врывается в ее плоть нечто твердое и горячее. Сильная боль в промежности и зарево молнии, которая в это мгновение осветила ненормальный взор Ильи, вызвали в существе девушки непонятные дикие чувства. Она замерла в руках молодого человека, оказавшись в плену его темного поглощающего взгляда. Даша отчетливо ощущала боль от каждого его стремительного мощного движения внутри нее и то, как его рука упорно сжимает ее голову, заставляя смотреть ему в глаза. Это безумное исступленное действо казалось ей невероятно мрачным и невозможно вульгарным. Она неистово желала спрятаться от горящего властного взгляда Ильи, который проникал в самое ее сердце, но, словно под каким-то гипнозом, не могла.

Она уже раскрыла рот, чтобы запротестовать от боли, вызванной бесчинством, что он творил с ней. Но Илья в неистовом страстном дурмане осознавая, что прошло не менее десяти мгновений, с тех пор как она смотрела ему прямо в глаза, стремительно впился поцелуем в ее губы, заглушая невольный вскрик. Он облегченно выдохнул, понимая, что все сделал так, как велел ему старик. Сквозь бешеное дыхание в чувственной агонии он настойчиво и яростно опускался и поднимался над нежными бедрами девушки, вклиниваясь в ее естество и ликуя от упоения. В следующую секунду он ощутил, как его семя с силой выплеснулось в ее лоно. Затуманенным разумом молодой человек не сразу осознал, что произошло. Тотчас он резко отстранился от Даши и глухо выругался. Уткнулся горячим лбом в ее запрокинутую дрожащую шейку, ощущая, как нежна и гладка ее кожа, и попытался успокоить дыхание.

Девушка не двигалась и, замерев, лежала под ним. Ему едва удалось совладать со своим бешено стучащим сердцем, и спустя несколько минут Илья приподнялся над нею на локтях, лаская взором раскрасневшееся прелестное лицо. Ее глаза были чуть прикрыты, а взор – странный, затуманенный, как будто одурманенный – не отрывался от его лица. Через миг Даша как будто пришла в себя и, приподняв голову, распахнула шире яркие озера глаз и уже хотела что-то сказать. Но Теплов, который так и лежал между ее разведенных ног, боясь, что девушка сейчас скажет не то, что он хотел слышать в данный момент, стремительно наклонился к ее губам. Стиснув ее податливое разгоряченное тело в сильных руках, он вновь овладел ее губами, навязывая ей нежные и властные поцелуи.