Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Ты, небось, про девицу Пашкову говоришь? – прохрипел ревниво в след племяннику старший Воронцов. Иван резко остановился у двери, и повернулся к дяде.

– Про кого? – ошарашенно переспросил Иван.

– Ну, про эту девицу, Екатерину Васильевну, чтоб ее чертовку. Только своими прелестями жажду распаляет, а потом мука одна, – нервно выпалил Михаил Илларионович и нецензурно выругался, вспомнив про то, как Катюша отказала ему и приняла предложение Левашова.

– Вы так странно говорите дядя, словно, – грудным голосом вымолвил молодой человек, испепеляя взором дядю, и не понимая, откуда дядя все знает. Ведь Иван никогда даже не рассказывал ему о Катюше.

– Это ты что же из-за этой смазливой девчонки решил жизнь то свою погубить? Это она-то тебя не любит? Так? Говори, мальчишка! – выдохнул старший Воронцов, вновь приближаясь к племяннику. И видя, как на лице Ивана появилось крайнее волнение, а его глаза ожили и загорелись, Михаил Илларионович добавил. – Так и есть! Девка то эта тебе до сих пор глаза застит. Что думаешь, не знаю, что жениться то ты на ней хотел?!

– Откуда Вы знаете о том дядя? – пораженно замети Иван.

– Дак приезжала она сюда, тебя разыскивала.

– Когда?

– Да давно. Едва ты из лесу вернулся. Наверное, через пару недель, как ты на войну уехал, да и потом еще раз.

– Катюша приезжала к Вам и меня искала?

– Катюша, – передразнил Михаил Илларионович. – И что в этой девке тебе проку? Да искала тебя и что же? Даже письмо для тебя оставляла.

– Письмо? И где оно? – ошалел окончательно Иван от слов дяди.

– Сжег я его. Да там и не было ничего такого.

– Так Вы прочли его?

– Нет, то есть да. Писала, что хочет увидеться с тобой, да, что нравишься ты ей.

– И Вы сожгли письмо, адресованное мне дядя?

– Да сжег, я же говорю. Не пара она тебе. Да и правильно сделал, что сжег. Ну и что, что она писала, что хочет быть с тобой в том письме? Ведь если бы любила тебя до сих пор, не стала бы с другим сегодня венчаться, – уже с ревностью в голосе добавил Воронцов.

– Возможно, Вы правы дядя, – глухо произнес Иван. – Но все же я хотел бы прочесть то письмо…

– Да забудь про то. И вообще в последний раз я сказал, что ты погиб на войне, чтобы отвязалась она от тебя.

– Вы ей это сказали? И когда?

– Когда, когда, – нахмурился Михаил Илларионович. – Да за пару дней до того как ты с войны вернулся. И чего она тебе жизнь портит? Ты это Ванюша забудь ее и меня послушай. Не пара она тебе. И замуж то она за другого выходит теперь, оттого лучше ты не думай о ней.

– Вы что же дядя солгали ей, что я убит? – холодея, вымолвил молодой человек.

– Да.

– Ну, знаете! – выпалил Иван и замялся. Сопоставив все слова дяди и прошедшие события, он воскликнул. – Вот отчего она в обморок упала! Да и потом говорила, что волновалась за меня! Да и о смерти то моей узнала, еще задолго до того как помолвлена была. Что же Вы наделали дядя?!

– И что же я наделал такого? – парировал старший Воронцов.

– Да все могло сложиться по-другому, знай я, что она искала меня!

– Глупости говоришь, Ванюша. Ты что, думаешь, она тебя одного отвергла? Так знай, я тоже сватался к ней. Так и меня она тоже знать не захотела. Вот так. Видимо Левашов ей более люб, чем мы с тобой.

– Вы сватались к Катюше, дядя? Вы?! – произнес, опешив Иван, и уставился на дядю не понимающим взором. – Да Вы же старше ее на тридцать лет!

– И что ж? Разве я не могу влюбиться? – обиженно заметил старший Воронцов.

– Нет, не можете! – выпалил Иван вдруг зло. – Вы же знали из ее письма, что я люб ей, и что же? Теперь мне понятно, почему Вы сожгли ее письма, да и теперь пытаетесь отговорить меня от нее. Вы просто хотите ее для себя! Вот в чем компот! Но это подло, дядя!

– Что ты говоришь Ванюша? – напряженно заявил Михаил Илларионович. – Ты пойми…

– Неужели Вам всем нисколько не жаль ее? – перебил в исступлении Иван. – Ее дядя подкладывает ее под мужиков в угоду себе. Ее жених видимо тоже как то мучает ее, ибо, когда она говорит о нем, в ее глазах отражается мука. А Вы старый неприглядный вельможа пытаетесь тоже урвать свое, и заполучить ее к себе в усладу! Господи, как все безумно и мерзко. Да она еще совсем дитя, а Вам уж полста лет!

– Ты тоже думал, что она дитя, когда баловался с ней в лесу? – хмуро заметил Михаил Илларионович, бледнея.

– Вы говорите, как ревнивец дядя, – колко ответил Иван и проникновенно добавил. – Я всегда оберегал ее и пытался завоевать ее любовь. Но теперь я понимаю, кто разрушил все. Вы! Своей ревностью и желанием устроить мою жизнь по-своему разбили мое сердце. Ибо узнай я, что она неравнодушна ко мне, я бы не допустил ни ее помолвки с Левашовым, ни уж тем более ее венчания теперь! Да и я не лучше Вас, тоже хотел отомстить ей.

– Говорю тебе как отец, позабудь об этой Пашковой. Что тебе проку? Пусть она выходит замуж за Левашова. Ибо наверняка не любит тебя. Да наплюй на то! Тебе же и лучше, ведь сама императрица влюблена в тебя! Ты пойми, какая это удача!

Иван долго пронзительно смотрел на дядю и понимал, что говорить с ним бесполезно. Оттого он поспешил на улицу, где его дожидались гвардейцы.

В голове Воронцова вихрем кружились мысли о том, что теперь он узнал. Все фразы дяди складывались молодым человеком в некую картину, и прошедшие поступки Катюши стали восприниматься молодым человеком по-другому. И уже через миг его любящее сердце полностью оправдало девушку. Лишь одна заноза терзала теперь душу Ивана, это то, что Катюша все же решилась на венчание с Левашовым, и Иван боялся самого страшного, что девушка могла полюбить Илью Дмитриевича. Однако какое-то внутреннее чувство твердило Ивану, что Катюша совсем не может любить Илью Дмитриевича. Ведь ни на помолвке, ни позже на маскараде, Иван не замечал в глазах девушки, когда она смотрела на Левашова, той трепетной страстной нежности, с которой она постоянно взирала на него Ивана. И молодой человек ощущал, что этот брак, скорее всего, заключался не по воле Катюши, ведь она сама говорила, что жених никогда не прикасался к ней. Если бы она любила, то наверняка бы между ней и Ильей что-то было бы. Ведь Воронцов прекрасно знал, как страстна и жадна до интимных ласк девушка, и вряд ли бы она смогла устоять перед Левашовым если бы, жених действительно был по сердцу ей. Ведь ему Ивану, она отдавалась всегда по своей воле. И даже в последнее свидание она так страстно и неистово целовала его Ивана, словно не было никакого Левашова. Эти факты и воспоминания, слившись воедино, навели Воронцова на мысль о том, что ее дядя, Петр Иванович, как то причастен к этому скоропалительному венчанию. Возможно, Нелидов заставил Катюшу пойти на это, ведь смог же он заставить девушку приехать к нему во дворец для исполнения интимных желаний Ивана. В голове Воронцова возникла дикая мысль о том, что если теперь он арестует Нелидова, и затем начистоту поговорит с Катюшей, то возможно и выясниться, что она до сих пор любит его Ивана, и лишь по приказу дяди идет теперь под венец с Левашовым.

Он вышел на улицу без четверти восемь. Уже расцвело, и оранжевое солнце поднималось над горизонтом. Гвардейцы ждали его на улице и, завидев графа, отдали ему честь. Конюх, подвел к Ивану оседланного жеребца, караковой масти, с черным окрасом крупа и коричневыми подпалинами на морде. Воронцов умело вскочил седло. Он поскакал впереди двух всадников и служебной черной кареты. Гвардейцы следовали за ним на гнедых лошадях по шумным многолюдным улицам. Двое были верхами, а двое сидели на козлах кареты, на окнах которой были решетки. Прохожие шарахались, от этого черно-белого эскорта, понимая, что кирасиры направляются на арест. Женщины испуганно крестились, а мужчины, провожали черную карету с всадниками недовольными взглядами.

– Ирод! – воскликнула обессилено Дарья Гавриловна, и с ненавистью посмотрела на грузную фигуру мужа, который стоял над ней. – Господь отомстит Вам за мои мучения…

Ее голос был слаб, и она еле говорила.

– Замолчи! – процедил Нелидов и отошел от женщины, сидящей на полу. – Я итак опаздываю, а будешь пререкаться, отведаешь моего кулака.

Нелидов был зол. Еще с утра Дарья Гавриловна, начала истерику, требуя, чтобы он отступился от своих планов относительно Кати. Крики и звуки бьющейся мебели, слышались в доме Нелидовых с рассвета и, когда в дом прибыл Левашов, наряженный и блестящий, лакей передал ему распоряжение Петра Ивановича:

– Вы поедите в церковь с Екатериной Васильевной одни, а Петр Иванович, подъедет позже.

Левашов согласился и уже в восемь часов, к нему вывели Катюшу, бледную и невозможно прекрасную в голубом кружевном платье. Под руки ее держали двое дюжих слуг и не отпускали ее ни на шаг. Они же и поехали сопровождать молодых в церковь.

Нелидов отошел от жены и надел праздничный черный камзол, с вышивкой. Петр Иванович собирался в церковь и понимал, что, наверное, опоздает. А еще эта мерзкая женщина, достает его своими истериками с самого утра.

Дарья Гавриловна, обессилевшая от многодневного недоедания, тяжело привалилась к стене. Но ее дух еще не был сломлен.

– Думаете, я не знаю, как Вы заставили ее? – начала она тихо. И до боли сжала дрожащие руки. – Бедная девочка! Лучше бы Вы сразу убили меня. Возможно, тогда бы Вам не удалось заставить ее выйти замуж за Левашова.

– Заткнись, я тебе сказал! – уже заорал Нелидов и, вновь подскочив к жене, замахнулся на нее, намереваясь ударить ее. Дарья Гавриловна подняла слабые руки, пытаясь закрыться от жестокого мужа.

Внизу зазвонил колокольчик. А затем раздался сильный стук в дверь. Петр Иванович напрягся и медленно опустил занесенную руку, не понимая, кого это принесло в такую рань. Катерина уже уехала с Левашовым в церковь, а больше Нелидов никого не ждал сегодня. Сильный стук повторился. Нелидов быстро выскочил в коридор, забыв запереть Дарью Гавриловну на ключ. Дворецкий уже открыл дверь, и Петр Иванович с верхней ступеньки лестницы увидел, как несколько человек в белой форме гвардейцев вошли в парадную.

Первый из них поднял голову и заметил Нелидова, который застыл на верху лестницы. Петр Иванович с удивлением узнал в молодом офицере Ивана Алексеевича Воронцова. Граф снял треуголку и, чуть наклонив в знак приветствия гордую голову, обратился к Нелидову.

– Жаль портить Вам праздник Петр Иванович, но у меня есть приказ государыни! – произнес громко Воронцов, его глаза быстро пробежались по сторонам, как будто он кого-то искал.

– Да сегодня моя племянница выходит замуж, – сказал испуганно Нелидов и начал медленно спускаться.

– Кстати где она? Я хотел бы лично засвидетельствовать ей свое почтение, – заметил Иван, напряженно глядя на Петра Ивановича, который подошел к ним.

– Она уже в церкви.

– Но ведь… – замялся Воронцов, едва не вымолвив фразу о том, что знает, что венчание назначено на десять утра. А теперь было всего лишь четверть девятого. Иван понял одно неверное слово, и он покажет свою заинтересованность в Катюше этому мерзкому человеку. Известие о том, что она уже уехала, и он опоздал с объяснением, вмиг вывело Воронцова из себя. Его профиль заострился и стал почти каменным.

– Именем императрицы нашей Елизаветы Петровны Вы арестованы, – прочеканил граф Воронцов.

Не успел Нелидов ничего понять, как гвардейцы, которые пришли с Воронцовым быстро не церемонясь, подхватили руки Петра Ивановича и поволокли его на улицу. Нелидов похолодев от жуткого предчувствия, завизжал:

– Иван Алексеевич, что же это?! Вы же мне обещали, заступничества!

Воронцов, прищурившись вслед удаляющемуся в окружении солдат Нелидову, холодно произнес:

– Не припомню такого.

После того как дверь за гвардейцами закрылась, Иван мрачно оглядел парадную и уставился на белую дверь, за которой месяц назад увидел Катюшу в розовом платье под руку с женихом. Он немного постоял, лихорадочно размышляя, что ему делать дальше. Ехать в церковь и остановить венчание, чтобы объясниться с девушкой? Да был шанс на то, что Катюша после ареста дяди откажется выхолить замуж за Левашова, но Иван, не знал, верные ли выводы он сделал из всего того, что узнал. Пока он колебался, откуда-то сверху над ним послышался тихий обессиленный мелодичный голос:

– Постойте сударь!

Воронцов обернулся, приподняв голову вверх. Он увидел Дарью Гавриловну, едва стоящую на ногах и тяжело опирающуюся о перила лестницы наверху. Некогда белое платье женщины было грязно серого цвета. Она была невозможно худа.

– Иван Алексеевич, мне надобно поговорить с Вами, – вымолвила Нелидова тихо.

– Что Вам угодно, сударыня? – спросил недовольно Иван и презрительно посмотрел на женщину. Все кто окружали Катю, казались Ивану вредными людишками, которые настраивали девушку против него.

– Прошу Вас выслушайте меня, – начала Дарья Гавриловна, и попыталась спуститься с лестницы, но обессиленные от голода ноги не слушались ее.

– Я очень тороплюсь сударыня, мне надо идти, – быстро вымолвил Воронцов и уже хотел устремиться к выходу, но Дарья Гавриловна выпалила из последних сил:

– Постойте! Я хочу поговорить с Вами о Катюше!

Она уже достигла лестницы. Но в следующий миг, не удержалась на немощных ногах, Нелидова упала на верхней площадке лестницы без сил. Молодой человек тут же проворно устремился к ней и, быстро поднявшись к Дарье Гавриловне, легко поднял ее на руки и спустился с ней вниз. Усадив женщину на маленькое канапе, что стояло у стены в парадной, он хотел уже отойти от нее. Но Нелидова поймала его за руку и прошептала:

– Вы должны поехать в церковь за Катюшей и остановить венчание. Ибо она любит Вас!

Воронцов опешив, напряженно посмотрел на Дарью Гавриловну и отметил, что женщина смертельно бледна. Ее лицо было серого оттенка с впавшими бледными глазами. Иван поджал губы и лишь из жалости к несчастной, его мрачное лицо чуть разгладилось, и в глазах молодого человека появилась заинтересованность:

– Остановить венчание?

– Катюша любит Вас! И Вы должны быть вместе! Мой муж неволил ее, а меня морил голодом, чтобы она согласилась венчаться с господином Левашовым. Но Катюша любит только Вас!

Воронцов бледный и дрожащий молчал несколько минут. Он боялся поверить в слова Нелидовой. Неистово желая удостовериться в словах женщины, молодой человек через силу глухо с болью выпалил:

– С чего Вы взяли, что она любит меня? Она гнала меня, пока не узнала, что я богат! И Вы думаете, что девица, которой нужны лишь деньги, достойна моего расположения?

– О, как Вы ошибаетесь! Все вовсе не так! – воскликнула Дарья Гавриловна в сердцах. – Она поняла, что любит Вас уже очень давно. Наверное, еще в июне. Тогда она ездила, искала Вас в доме Вашего дяди, думая, что Вы его приказчик. В то время она еще не знала Вашего настоящего имени и положения.

Воронцов не спуская взора с Нелидовой, побледнел. Медленно стянув со своей головы треуголку, он тихо вымолвил:

– Предположим, она искала меня в доме дяди. Я знаю об этом. Но с чего Вы решили, будто она до сих пор любит меня? Ведь сейчас она выходит замуж за господина Левашова! – закончил Воронцов взволнованно.

– Она всегда Вас любила, – просто сказала Дарья Гавриловна. – Я знаю, что именно Вы спасли ее тогда от тех душегубов и спрятали в лесу. Едва Вы появились в Петербурге тогда весной, как она поняла, что поступила необдуманно, убежав от Вас, и хотела разыскать Вас. И дважды ездила к Вашему дяде и хотела объясниться с Вами и выйти за Вас замуж. Я отговаривала ее, ибо думала, что Вы простой приказчик, но она ничего и слушать не хотела. Твердила, что любит Вас и будет счастлива только с Вами, пусть и в убогом жилище. Но Вы уехали на войну. А мой муж смекнул, что Катюша слишком красива, чтобы выпускать ее из рук. И он решил побыстрее выдать ее замуж и стрясти с будущего жениха побольше денег. Попался Левашов. Он без памяти влюбился в Катюшу и предлагал Петру Ивановичу любые деньги. Но Катя не соглашалась. Потом от Вашего дяди, она узнала о Вашей смерти. Бедная девочка как она страдала. Именно этим ее нервным состоянием и воспользовался Петр Иванович. Он заставил ее выбирать между двумя женихами Левашовым и Вашим дядей. Но и тогда она не хотела соглашаться и тогда мой муж начал угрожать ей, что уморит меня. И она несчастная согласилась на брак с Ильей Дмитриевичем. Именно поэтому она отказала Вам на маскараде. Не потому что не любила, а оттого, что боялась за мою жизнь.

Дарья Гавриловна говорила тихо проникновенно. Воронцов же застывший, ошеломленный впитывал каждое слово ее словно сухая земля, которая напитывается живительной влагой. Она на миг замолчала. И Иван с горячностью взмолился:

– Продолжайте, прошу Вас! Если Вы сейчас замолчите, то я чувствую, что мое сердце разорвется!

Ему стало жарко, и он стянул с головы парик, бросив его на сидение рядом.

– Да, да я понимаю, ведь Вы тоже любите ее, – продолжала Дарья Гавриловна. – Я говорила ей об этом. Но она боялась поверить в это. Ведь ей казалось, что Вы разлюбили ее и теперь увлечены императрицей.

– Это не так. Я лишь боялся вновь упасть к ее ногам и показаться смешным. Катюша так много раз отталкивала меня. Из-за воспоминаний о ней я не мог более оставаться в лесу и приехал за ней в Петербург, а потом, решил отомстить ей. Это я оклеветал Вашего мужа и ее жениха. И хотел поглумиться на ней. Но не смог. А затем едва не убил беззащитного Левашова, который лежал раненный и просил о помощи. И сейчас этот арест Петра Ивановича, это все устроил я. Из-за нее я превратился в чудовище без совести и чести. Она спалила мое сердце. Оно день и ночь кровоточит. А месть не дает мне успокоения.

Его глаза горели словно угля, а щека нервно дергалась, от душивших его горьких слов.

– Ах, как Вы оба страдали, – прошептала жалостно Нелидова. – Но разве Вы не получали ее письмо которые она оставила для Вас у графа Воронцова? Из него Вы должны были понять, что она любит Вас и ждет.

– Дядя из ревности сжег его, и я ничего не знал о письме до сегодняшнего утра. Но отчего Катюша ничего не рассказала мне в последний раз, когда была у меня? – нервно спросил Воронцов. – Я бы избавил ее и Вас от издевательств Нелидова.

– Она приехала от Вас вся в слезах и сказала, что Вы более не любите ее и выгнали из дому.

– Да я хотел, чтобы она так думала! – воскликнул Иван в сердцах. – Но это только оттого, чтобы не показать ей свою слабость. Я так сильно любил ее в тот миг, что не смог до конца довести свой гадкий план и поэтому прогнал!

– Если бы Вы знали, сколько она плакала всю последнюю неделю, и не соглашалась выходить за Левашова. Она ползала на коленях перед моим мужем, но он был не преклонен. Ведь для него главное деньги, и из-за них он пойдет на любую подлость. Он начал морить меня голодом и сказал, что не даст мне есть, пока Катя не выйдет замуж. И бедная девочка поехала сегодня в церковь, как на эшафот. Но Вы можете остановить венчание!

– Сколько времени?! – воскликнул Воронцов. Он взглянул на часы, было три четверти девятого. – Венчание же в десять?

– В девять. Нелидов приказал перенести его на более раннее время, – траурно произнесла Дарья Гавриловна. Они оба побледнели, понимая, что таинство венчания идет не более трех четвертей часа.

Воронцов сорвался с места и побежал к двери. Нелидова закричала ему в след:

– Церковь Симеона и Анны, что на Хамовой дороге…

Воронцов гнал лошадь, не разбирая дороги. Горожане уже заполнили улицы, направляясь по своим каждодневным делам и безудержный всадник на темной лошади, возникающий внезапно у них на пути, многих пугал до смерти.

Минуя сады, расположенные по 6-7 линии Васильевского острова Иван промчался мимо церкви “Трех святителей”, а так же пепелища сгоревшего Андреевского собора. Едва не сбив с ног нескольких зазевавшихся торговок с Андреевского рынка, Иван галопом влетел на Исаакиевский мост. Далее резко повернув налево, так что конь встал на дыбы он поскакал вдоль набережной Невы. Еще издалека он услышал бой больших часов, расположенных на стройной колокольне Троицкой церкви, которые отсчитали девять раз. С каждым последующим ударом часов сердце Ивана сжималось все сильнее.

Перед его глазами стояло бледное личико Катюши, обрамленное распущенными темными волосами.

Достигнув, наконец, Невской перспективы Воронцов выскочил на мост, выкрашенный в зеленый цвет, перекинутый через реку Мья. Справа мимо его взора промелькнул Строгановский дворец, построенный по проекту Растрелли. Затем каменная церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Иван гнал коня, и, чтобы не задавить прохожих, громко кричал:

– Дорогу!

Показался деревянный Рождественский мост. Переехав Глухую речку, Воронцов уже через несколько минут пересек Садовую улицу.

Мысли молодого человека были наполнены лишь одним образом Катюши, таким трогательным, прекрасным и родным. Как иногда в жизни нам не хватает пяти минут, от которых порой зависит наша судьба или наше будущее. И как пророй бесполезно мы тратим целые часы, не осознавая их значимости. Как это теперь яростно осознавал Иван.

Достигнув южной границы города, Воронцов, не пересекая Аничкова моста, свернул, оставив за спиной белый дворец, и помчался по набережной Фонтанки. Конь, взмыленный, дрожащий мчался из последних сил и едва не падал, на ухабистой пыльной дороге. Но молодой человек, казалось, не замечал этого и лишь с силой вонзал в бока коня каблуки сапог.

Церковь Симена и Анны находилась на пересечении Симеоновской и Хамовой улиц, на окраине Петербурга. Новая трехпредельная белокаменная с высокой колокольней церковь была возведена по приказу Анны Иоанновны в 1734 в стиле барокко в честь небесных покровителей императрицы. Золотисто белая постройка переливалась на солнце. Шпиль и купола были темными и имели чуть заостренные формы.

Катюша, поддерживаемая за талию Ильей Дмитриевичем, едва вышла из кареты как вновь почувствовала себя дурно. Всю дорогу до церкви она полулежала на подушках не в силах даже сесть прямо. Изматывающие переживания и отказ от еды в последние дни, сделали Катю немощной и болезненной. Утреннее солнце ослепило девушку, и она едва различала множественный люд, толпящийся на паперти и во дворе церкви. Все ожидали венчания. Девушка, смертельно бледная в голубом подвенечном платье, с фатою на голове, оступилась и едва не упала.

– Вам не хорошо? – спросил в который раз с тревогой Левашов.

– Да, – прошептала она бескровными губами.

Осознание того, что еще немного, и она станет женой этого ненавистного человека и уже никогда не сможет быть с любимым, отравляло душу Катюши. Она ощущала, что клетка в которую посадит ее Илья Дмитриевич после свадьбы, будет еще страшнее, чем Нелидовская и станет для нее смертельной. Весь скоротечный путь от дома дяди, Катюша просила Левашова сжалиться на ней и отступиться от нее. Но Илья был не преклонен. Он лишь от досады поджимал губы и недовольно глядел на нее. Всю дорогу до церкви в голове девушки крутилась лишь одна фраза, та роковая фраза произнесенная некогда старой ведьмой. Как теперь Катюша сожалела о том, что тогда не послушала старуху, которая предупреждала, что покинув Ивана, Катюша будет страдать. Именно так и вышло. С того самого момента когда девушка осознала, что любит молодого человека, она ежедневно страдала, жестоко и мучительно. Как же тогда в избушке ведьмы она была порывиста и глупа, думала в отчаянии Катя. Еще в головку девушки неотступно лезла фраза сказанная старухой о том, что именно ее покойная матушка привела тогда на окраину леса Ивана и благословила девушку на союз с ним. А она, Катюша со своей жаждой свободы разрушила это благословление и именно оттого теперь ее жизнь превратилась в страшную жуткую реальность без любви и радости. Трагично осознавая все это, девушка весь последний час про себя слезно просила покойную матушку заступиться за нее, помочь ей и избавить ее от ненавистного Левашова, который уже почти торжествовал свою победу над ней.

Илья чуть приостановился, поддерживая Катюшу и не давая ей упасть. Он с тревогой достал карманные позолоченные часы. Была уже четверть десятого. Он вновь посмотрел на бледную девушку. Казалось, она не сознавала того, что происходило вокруг. Ее глаза огромные, безумные, невероятно темно-голубого цвета, блуждали по толпе.

– Пойдемте, священник уже ждет, – властно заявил Илья Дмитриевич, и почти навесу удерживая Катюшу за талию, проворно зашагал к воротам церкви.

Люди, приглашенные на венчание и просто глазеющие, с интересом рассматривали молодую пару: прелестную юную темноволосую девушку, едва стоящую на ногах, удерживаемую, сильной рукой жениха, надменного и мрачного, в глазах которого горел демонический мрачный свет. Толпа с воодушевлением обсуждала сложившейся водевиль свадьбы и измышляла всевозможные догадки, по поводу предстоящего венчания.

Всадник появился внезапно. Чуть не задавив пару зевак, кирасир влетел на паперть и выскочил перед новобрачными. Караковый жеребец с всадником загородил нареченным путь к церкви.

– Извольте остановиться! – мужественный громкий баритон Воронцова прозвучал так четко и властно, что толпа вмиг затихла и уставилась на молодого человека в военной светлой форме, конь под которым нервно перескакивал с ноги на ногу, как будто желая раздавить Левашова и Катюшу.

Илья Дмитриевич резко остановился и, сильнее сжав талию Катюши сильной ракой, чуть попятился назад, ибо всадник на взмыленной лошади был всего нескольких шагах от них.

– Что Вам угодно, сударь?! – недовольно воскликнул Левашов, узнав фаворита императрицы. Илья не понимал, какого рожна нужно здесь графу Воронцову и отчего он неожиданно возник перед ними. Может императрица передумала и решила не давать свое согласие на их брак с Катей? Но нет, она бы не отправила своего любимца сообщить об этом. Достаточно было просто известить Левашова посыльным. Илья Дмитриевич ощущал, что за поведением графа Воронцова скрывается еще что-то.

Увидев Ивана, Катя ошеломленно замерла. Мощная статная высокая фигура Воронцова верхом на жеребце вызвала в душе девушки невольный трепет. Лицо Ивана было бледно и взволновано. Русые волосы были не покрыты париком и собраны в хвост на затылке, открывая его высокий гордый лоб. Сверкающие зеленые глаза его поглощающее и яростно смотрели прямо в ее лицо и как будто хотели поглотить ее. Катюша уже знала этот взгляд. Впервые Иван смотрел на нее так, там в лесной избушке, едва она пришла в сознание, после страшного убийства родителей, а последний раз на маскараде, когда делал ей предложение.

Алчно оглядывая стройный стан Катюши, убранный в голубое кружевное платье, Воронцов невольно отметил блестящие темные локоны девушки, украшенные цветами и лентами. Прозрачная фата спускалась на ее хрупкие плечики и спину, а тонкие изящные пальчики судорожно сжимали маленький букет фиалок. Ее лицо показалось ему невыносимо прекрасным и невозможно бледным. Ее огромные испуганные миндалевидные глаза, с черными пушистыми ресницами, были полны слез и оттого сверкали подобно драгоценным камням. И Ивану вдруг подумалось, что Катюша теперь невероятно похожа на ту затравленную девушку, которую он спас, когда-то в лесу. Сейчас, как и тогда, ее лицо выражало страх и боль. И именно это делало сегодняшнюю невесту-Катю, похожей на тогдашнюю несчастную девицу.

– Катерина Васильевна, Вы поедите теперь со мной?! – спросил громко Воронцов. И его сильный голос эхом пронесся по паперти. Толпа вмиг оживилась и начала взволнованно обсуждать слова Ивана. Молодой человек протянул руку, как будто приглашая девушку взобраться на его лошадь.

Левашов покраснел от ярости и быстро встал перед Катюшей.

– Убирайтесь прочь, сударь! – прошипел Илья в ответ графу. – Что Вы себе позволяете?!

Катя ошарашенным трепещущим взором смотрела через плечо Ильи на высокую мощную фигуру Ивана и не понимала, зачем приехал Воронцов. От охватившего ее волнения девушка не понимала слов графа. Но Катюша чувствовала, что Воронцов любит ее и прискакал теперь за ней. Однако эта реальность была слишком хороша, чтобы девушка поверила в нее и, ей казалась, что это лишь фантазия ее больного воображения. Как долго она ждала его, как сильно страдала. Неужели это правда, что он здесь? Это был словно сказочный сон. Но ему не суждено было сбыться, ибо теперь от этого венчания зависела жизнь ее тетушки. Катя до боли в руке сжала букет и жесткие стебли впились в ее ладонь.

Воронцов видел, что Катюша напугана и словно не в себе. А ее жених совсем не собирался отпускать руку девушки. Но у Левашова ничего не выйдет, решил Воронцов. Ибо эта прелестница с яркими голубыми очами принадлежит ему, Ивану. Именно он спас ее. Именно он заботился о ней и лелеял ее все долгие месяцы, когда она была больна. Именно он был ее первым мужчиной. Именно его она любит. А Левашов лишь небольшое препятствие на пути к их счастью. И Иван собирался это препятствие устранить, и как можно быстрее.

Воронцов, наконец, успокоил жеребца и тот остановился. Не спуская взгляда с Катюши, Иван повторил свой вопрос:

– Вы поедите со мной Катерина Васильевна?

Нервная дрожь пробежала по телу девушки, а ее разум начал осознавать происходящее. Однако ее язык прилип к гортани, и она не могла вымолвить ни единого слова.

Толпа вновь затихла, а на ступеньках церкви появился настоятель церкви поп Андроний, которому доложили, что на паперти происходит нечто странное.

Левашова вдруг осенило. Воронцов приехал не по приказу императрицы! Графу нужна его невеста! Как он сразу же не догадался. Он вдруг вспомнил тот угрожающий дикий недовольный взгляд, которым смотрел Иван Алексеевич на Катюшу в день помолвки. А потом это странное предложение Нелидову со стороны графа об услугах интимного характера, когда Катя едва избежала близости с Воронцовым. Ну, конечно же, Иван Алексеевич влюблен в Катюшу! И теперь Левашов разгадал смысл, того взгляда графа на помолвке. Это был взгляд ревнивца, который злится и в то же самое время любит. Когда Илья все это осознал, он смертельно побледнел. Он догадался, что на охоте его пытался убить именно Воронцов. И сейчас этот невозможный человек вновь пытался помешать ему сделать Катюшу своей женой. Задрожав от ярости, Левашов невольно стиснул кулак и приготовился к прыжку.

– Уйдите с дороги! – прокричал зло Илья. – Моя невеста никуда с Вами не поедет!

Иван угрожающе посмотрел на Левашова.

– Эта женщина моя жена! – громогласно произнес Иван. Толпа ахнула, а Катя едва не лишилась чувств от неожиданного заявления Воронцова. По лицу Левашова пошли серые нервные пятна, и он прошипел:

– Вы лжете! Прочь с дороги!

Иван зло оскалился и холодно произнес:

– Или Вы отойдете по-хорошему сударь, или мне придется раздавить Вас!

Воронцов направил коня прямо на Левашова, и тот едва успел отскочить в сторону, невольно выпустив руку Катюши. Иван резко остановил коня в шаге от девушки, которая даже не шелохнулась и лишь смотрела на все происходящее обезумевшими огромными глазами. Легкая фата на ее головке чуть приподнялась от порыва ветра, которые создал темный жеребец и быстро опустилась. Воронцов сильно наклонился к ней и тихо проникновенно произнес: