Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

Часть VI
Он вернётся?

Наконец-то стало возможным пожить спокойно, уединённо. Илона давно этого хотела и вот получила, так что поначалу очень радовалась.

Проводив мужа и пасынка, она вернулась в дом, села за вышивание, но вдруг обнаружила, что засыпает прямо за работой, и подумала: «А ведь я могу пойти в спальню и выспаться. Там сейчас не появится никто, кто стал бы меня будить. Ах, как хорошо!»

Илона спрятала вышивание в корзинку, встала и, зевая, направилась к лестнице наверх. По дороге встретилась Йерне, и госпожа сонным голосом сказала:

– Проследи, чтобы всё, что я приказывала слугам, делалось. А то вдруг они решат, что раз госпожа спит, то можно бездельничать.

– Вы идёте спать, госпожа?

– Да, вздремну часок-другой.

Встала госпожа только к обеду. Ах, как хорошо, что не надо никому объяснять, почему ты так долго спишь!

Обед подали вовремя, всё было вкусно, и Илона в который раз отметила про себя, что кухарка знает своё дело.

Мастерство кухарки похвалила даже Маргит, на следующий день придя к Илоне в гости, но похвалила как-то странно:

– Смотрю я на тебя и удивляюсь, – сказала старшая сестра, сидя за обеденным столом напротив младшей и наблюдая, как та с аппетитом кушает кроличью ножку. – Раньше ты была так привередлива. Что бы тебе ни подали, ты сидела, ковыряла вилкой в тарелке и почти не ела. А теперь... Значит, кухарка и вправду хороша. Я ещё в прошлый раз это заметила, когда мы после твоей свадьбы пришли смотреть дом и в первый раз сели здесь за стол. Ты ела с аппетитом.

«В тот раз я просто хотела, чтобы мама не вмешивалась в мои хозяйственные дела и чтобы не искала мне новую кухарку», – мысленно ответила Илона, но вслух ничего не сказала, лишь пожала плечами. Лишь много позднее она подумала, что сестра в очередной раз оказалась весьма прозорлива.

Незаметно прошла неделя. Илона более-менее выспалась, и пусть всё равно чувствовала какую-то странную лень, но перестала потакать себе. Пора уже и домом заняться! Многое требовало внимания.

К примеру, с тех пор как Илона переехала к мужу в Пешт, многие её вещи так и остались неразобранными. Разбирать их было просто некогда. Всякий раз, когда она пыталась этим заняться, муж ловил её в спальне, а теперь муж уехал, поэтому Илона вместе с Йерне принялись за дело.

Именно тогда обнаружилась ещё одна странность, ведь среди вещей находился предмет, о котором уже пора было бы вспомнить, но Илона так и не вспомнила. Лишь тогда, когда она наткнулась на него, разбирая вещи, то подумала: «Почему он мне до сих пор не понадобился?»

Это был невысокий устойчивый стульчик с мягким сиденьем, обитым немаркой тканью, а посреди сиденья зияло весьма большое отверстие. Он предназначался для того, чтобы ставить под него ночной горшок, но Илоне этот предмет мебели и горшок под ним служили для другой цели. Во время регул он позволял спокойно заниматься вышиванием – долго сидеть и не опасаться испачкать одежду.

Находясь в таком положении, Илона могла даже принимать гостей, если приходили люди, с которыми можно не соблюдать церемоний. Юбка закрывала стульчик под ней со всех сторон, так что всё выглядело пристойно.

И вот обнаружилось, что последний раз эта вещь оказалась востребована ещё до свадьбы, то есть прошло уже месяца полтора. И впрямь странно. Однако жена Дракулы не испытала никакого особого волнения из-за своего открытия. Она, наверное, и вправду смирилась, что чуда не будет, поэтому подумала: «Последние недели прошли в постоянном волнении, и я была очень утомлена. Так уже случалось и раньше».

* * *

Незаметно минуло ещё недели две. Наступила вторая половина августа. Илона за это время успела навести идеальную чистоту в доме, несколько раз навестить родителей в Буде, а также – сестру, которая теперь и сама часто заглядывала в гости.

– Что это у тебя за новые привычки? – весело удивилась Маргит, когда увидела, что Илона, пригласив её в комнату, уселась в кресле не прямо, как струна, а весьма расслабленно. Более того – младшая сестра скинула туфли и положила ноги на сиденье соседнего кресла, пока не занятого, так что пришлось гостье сесть не туда, а на пристенную лавку.

– В этом году август жаркий. От жары у меня затекают ноги, – пожаловалась Илона. – А у тебя разве нет?

– Ну, раз ты сидишь передо мной не так, как сидела бы перед тётушкой Эржебет, то и я не стану изображать из себя светскую даму, – сказала Маргит. Она тоже скинула туфли, повернулась на лавке и легла, положив под голову вышитую подушку.

Илона позвонила в колокольчик, стоявший рядом на столике, и сказала служанке, явившейся на зов:

– Принеси фруктов.

Служанка кивнула и вышла, а Маргит спросила:

– Есть новости от твоего мужа?

Ах! Илона предпочла бы не говорить на эту тему, но раз уж пришлось, постаралась изобразить полнейшее безразличие:

– Если будут, ты узнаешь об этом раньше меня. Ты бываешь во дворце, поэтому если мой муж напишет Матьяшу, об этом станет известно. А мне никто не напишет. Теперь я в этом уверена. Даже от Ласло нет вестей, а ведь я просила его слать мне письма. Наверное, отец ему не разрешает.

Старшая сестра опять слегка удивилась, поскольку поняла, что младшая лишь притворяется равнодушной:

– Я думаю, письма тебе не приходят по другой причине, – успокаивающе произнесла Маргит. – Прошло всего три недели со времени их отъезда. Это мало, а ведь твой муж должен не только посетить Надьшебен и Брашов, но и переговорить там с важными людьми, со всеми вместе и с некоторыми из них – порознь. Он должен со всеми помириться, выпить с ними, чтобы скрепить дружбу. Пока всё это не сделано, незачем слать отчёт Матьяшу, а значит, и письмо для тебя не с кем отправить. Письмо для тебя придёт вместе с королевской почтой, ведь иначе, чтобы ты получила письмо раньше Матьяша, придётся отправлять к тебе кого-то из слуг или доверять письмо проезжему купцу. Это неудобно.

Илона рассеянно кивнула. Ей хотелось думать, что старшая сестра права, ведь положение дел с каждым днём становилось всё более странным – муж уехал и как будто пропал. Так не должно быть!

Невольно вспоминались слова Матьяша, оброненные тогда, когда он только уговаривал свою кузину выйти замуж за «того самого Дракулу»: «Если ты не согласишься, он останется в тюрьме», – а ведь и Дракула тоже понимал, что свадьба с кузиной Его Величества – одно из условий освобождения. Он однажды сказал Илоне: «Ты – моя свобода».

И вот теперь Илону не оставляла странная мысль, что Дракула вовсе не собирался мириться с Матьяшем. Что если Дракула просто хотел получить свободу и уехать при первой благоприятной возможности? Вот все думают, что он поехал в Эрдели и сейчас находится там. А где он на самом деле? Может, уже в Валахии и собирается вернуть себе трон без помощи Матьяша?

Илона не была уверена, что Дракула способен вернуть трон без венгерской помощи, но мало ли что. Может, Дракула верил в свою удачу? Может, у него осталось хотя бы несколько тысяч верных людей, каких-нибудь головорезов, которые преданно ждали его все эти годы, пока он сидел в тюрьме? И вот эта маленькая армия вновь обретёт своего вожака и неожиданно нападёт на валашскую столицу, а Дракула собственноручно убьёт нынешнего валашского правителя, кто бы он ни был, и усядется на трон. А Матьяшу пришлёт дерзкое письмо: «Прости, но я передумал». Значит, Дракула никогда не вернётся в Венгерское королевство. По крайней мере, не намерен возвращаться. А если Матьяш попытается ловить мужа своей кузины, то беглец отправится в Польшу или ещё куда-нибудь.

«Какое унижение будет для всей семьи Силадьи! Семья Силадьи оказала Дракуле честь, а он даст понять, что совсем не дорожит этим. Получится публичное унижение», – думала Илона. Она уже представляла себе не только то, как об этом станут судачить при дворе, но и новую беседу двух кумушек, которые сплетничали в храме. Они станут злословить ещё больше! Скажут, что кузина Его Величества, должно быть, совсем страшная на лицо, да и характером – ведьма, раз даже Дракула сбежал от неё, прожив с ней всего месяц под одной крышей.

– Маргит, а ты случайно не знаешь, кто сейчас правит в Валахии? – спросила Илона.

– Тебе стала интересна политика? – удивилась Маргит и почему-то улыбнулась, но младшей из сестёр было не до смеха:

– Если Матьяш будет помогать Дракуле в возвращении трона, я хочу знать об этом хоть что-то.

– Я сама мало об этом знаю, – призналась сестра. – Там правит какой-то... Ба-са-раб, – она произнесла по складам. – Его называют Басараб Старый, потому что он и в самом деле стар.

– А давно ли правит? Народ любит его? – продолжала спрашивать Илона.

Маргит весело рассмеялась:

– Ах, сестрёнка! Ты полагаешь, что в этой Валахии всё обстоит так же благополучно, как в нашем королевстве? Нет, там совсем по-другому. Там нет правителей, которые долго правят, и нет правителей, которых любят.

– Значит, и Дракулу... – Илона запнулась, – Значит, и моего мужа не любили?

– Не знаю. Он правил давно, – сказала сестра. – А я тебе говорю о том, что есть сейчас. Сейчас там власть меняется раз в несколько месяцев. Все воюют друг с другом. Эта страна похожа на зайца, которого рвут собаки.

Илона задумалась, а Маргит непринуждённо продолжала:

– Но ты не беспокойся. Тебе не придётся ехать туда. Матьяш же обещал, а если он вдруг забудет об обещании, то наш отец напомнит ему.

«Значит, вполне возможно, что Дракула решит захватить власть сам, если у него есть верные люди», – подумала Илона и помрачнела. Получалось, всё, что она себе вообразила на счёт армии головорезов, дерзкого письма Дракулы и позора семьи Силадьи, вполне могло сбыться.

Меж тем старшая сестра не могла понять, почему её успокаивающие слова произвели совсем не то действие, которое должны были. Маргит уже приоткрыла рот, чтобы спросить о причине беспокойства, но тут в комнату вошла служанка с фруктами.

– Поставь на стол, – распорядилась Илона, а сама всё думала о будущем, которое представлялось не слишком приятным. Она даже не сознавала, что делает, когда потянулась к блюду, которое служанка как раз проносила мимо. Блюдо ещё не успело оказаться на столе, а Илона уже взяла оттуда персик и задумчиво надкусила.

– Сестричка, с тобой что-то странное творится, – сказала Маргит, поднявшись с лавки и обувая туфли. – Раньше ты была малоешка, а когда о чём-то беспокоилась, то и вовсе голодала, но теперь у тебя отменный аппетит даже когда ты беспокоишься.

* * *

Все последующие дни Илона убеждала себя, что зря беспокоится. Ладислав Дракула никуда не сбежит, даже если хочет, потому что королевская охрана, которая едет с ним, не даст этого сделать. Конечно, он мог бы внезапно вонзить шпоры в бока своего коня и надеяться, что преследователи не догонят, но ведь Ласло не мог так сделать. Чтобы ездить быстро, надо хорошо держаться в седле, а Ласло за то малое время, пока готовилась поездка, не научился ездить.

«Ладислав Дракула не бросит сына, поэтому не сбежит, – говорила себе Илона, но тут же почему-то застыдилась этих мыслей: – Ты сейчас рассуждаешь, как Матьяш. Он тоже всё время думал о том, что твой муж может сбежать. Никуда его не пускал без конвоя, пока не состоялась свадьба. И Ласло с конвоем ходил. Ты всё это видела. И даже в Эрдели они отправились с конвоем. Это только говорится, что с охраной. И ты полагаешь, что так нужно? Полагаешь, что твоего мужа надо сдерживать, чтобы он не натворил глупостей? Ты совсем как Матьяш».

Илона уже не знала, что думать. Права она или не права? «Ты обидела своего мужа. Обидела своей холодностью, – говорил внутренний голос. – Лучше бы сказала ему правду. Сказала бы, что вышла замуж вовсе не потому, что тебе понравился жених. Ты солгала ему, и в этом твоя вина».

«Но ведь Ладислав Дракула хотел, чтобы ему солгали», – оправдывалась Илона перед самой собой.

«Нет, – отвечал внутренний голос, – Ладислав Дракула хотел, чтобы то, что ты сказала, было правдой. А теперь ты получила по заслугам. Ты лишилась и мужа, и пасынка. Они уже никогда не вернутся. И всему виной твоя ложь».

Илона почти поверила этому голосу, и потому несказанно удивилась, когда однажды днём увидела своего пасынка: Ласно, держа коня в поводу, вошёл во двор дома. А следом вошёл один из челядинцев, ведя свою осёдланную лошадь и вьючную. Дракулы не было, но его сын вернулся.

Это казалось настолько невероятным, что Илона, выглядывавшая из окна первого этажа, подумала, что ей кажется, и протёрла глаза. Она поверила только тогда, когда пасынок, увидев её, сказал с улыбкой:

– Добрый день, матушка.

Он выглядел ещё более смущённым, чем обычно, а причина стала ясна почти сразу – не очень хорошие вести для мачехи.

Илона вышла на крыльцо, а Ласло, оставив коня слугам, поднялся по ступенькам и поклонился:

– Матушка, вот и я.

Илона даже не успела спросить: «Где твой отец?» – а Ласло уже ответил:

– Отец остался в Эрдели. Он встретил там своих слуг, которые в прежние времена были верны ему, и с их помощью решил найти ещё людей. Эти люди нужны ему для будущего крестового похода. Они отправятся вместе с отцом на войну. Его Величество уже знает. Отец уведомил его письмом.

– А мне твой отец что-нибудь просил передать?

– Просил передать тебе поклон, – ответил Ласло, но по всему было видно, что пасынок придумал это сам. Ладислав Дракула ничего не просил передавать своей супруге.

Илона поймала себя на том, что ей ужасно досадно. С чего бы? Ведь, по сути, всё сложилось именно так, как она хотела. Докучливого мужа не было рядом, а любимый пасынок – вот он. И всё же в сердце поселилась досада.

– Ласло, мальчик мой, я очень рада тебя видеть, – сказала Илона и обняла его, но вдруг заметила в себе ещё одну странность. Обнимая пасынка, она берегла живот, старалась, чтобы он ничего не касался. Зачем?

Прошёл ещё месяц. Сентябрь вступил во вторую декаду, дни стали холоднее и, наверное, поэтому Илоне казалось, что она физически ощущает, как остывают чувства Ладислава Дракулы к ней. Как она могла это чувствовать? Он же находился очень далеко, в Эрдели, и можно было только догадываться о том, что творится у него в сердце.

Никаких писем по-прежнему не приходило, и Илона всё больше досадовала, в то же время удивляясь самой себе. Сколько она успела прожить с мужем до того, как он уехал? Не больше трёх недель. Поэтому очень странно было сознавать, что за такой короткий срок она успела привыкнуть к этому человеку.

Жена Дракулы больше не ловила на себе внимательный взгляд и не опасалась, что муж вдруг неожиданно появится из-за угла и обнимет. Раньше всё это ужасно досаждало, но теперь казалось, что чего-то не хватает.

Илона старательно гнала от себя это чувство. «Вашек, я не забыла тебя, не забыла», – мысленно твердила она, но если раньше ей представлялось, что прежний муж наблюдает за ней с небес, то теперь он в её воображении стал таким далёким, что ничего не видел и не слышал. Может, Вашек сам забыл свою супругу и перестал ждать?

В голове началась настоящая путаница. Временами Илона начинала думать, что не лгала своему новому мужу, когда сказала, что он ей понравился. Будь он ей противен, она никогда бы не вышла замуж, потому что всегда знала, что придётся делить ложе. Илона не стала бы делить ложе с тем, кто ей противен. Следовательно, Ладислав Дракула ей понравился.

Происходящее в спальне даже было по-своему приятно. Когда тебя обнимает сильный человек, и ты чувствуешь силу его тела, это завораживает. Тебе нравится, что он обращается с тобой как с хрупкой вещью, словно боится помять, раздавить, а затем его охватывает страсть, он уже не заботится ни о чём, и ты думаешь: «Хоть бы, в самом деле, не раздавил», – но почему-то не боишься.

Конечно, если ты по вине такого человека вдруг стукаешься затылком о спинку кровати, тебе неприятно. И колючая щетина, которая царапает тебе кожу, тоже не приносит радости. Но горячий поцелуй в шею, ласковые слова, сказанные на непонятном языке – в этом определённо было что-то волнующее.

Илона иногда представляла, что случилось бы, если б её нынешний и прежний мужья встретились. Они наверняка бы подрались. Ладислав Дракула насмешливо произнёс бы несколько слов, а Вашек несмотря на свой мирный характер, возмутился бы, схватился за меч, но оказался бы сбит с ног одним точным ударом кулака.

То, что новый муж хорошо дерётся, Илона знала, поскольку не раз видела, как Ладислав Дракула упражнялся с мечом: приказал поставить во дворе чучело и рубил его так и эдак. Вначале казалось, что Дракула за время тюрьмы отвык быть воином, однако с каждым днём положение дел менялось, он наносил удары всё быстрее и точнее, возвращал себе прежнее умение. Пожалуй, такими занятиями даже можно было любоваться, но у Илоны любоваться не получалось, ведь в те дни она неизменно представляла на месте чучела живого человека. Пусть вместо нагрудника на это чучело был надет кусок старого ковра, а шлемом служила металлическая воронка, то есть чучело никак нельзя было принять за турка или другого врага из плоти и крови, но когда меч глухо ударял по «нагруднику» или скрежетал по «шлему», Илона вздрагивала.

И всё же жена Дракулы порой ловила себя на мысли: «Тот итальянец, Джулиано, который желал мне счастья, был прав. Мой муж может понравиться. Дракула действительно может понравиться, если забыть обо всём, что он совершил в прошлом». Или нет. Пожалуй, требовалось ещё одно условие – самой не иметь прошлого. А если оно у тебя есть, и ты не хочешь его забывать...

Временами Илоне казалось, что собственное тело спорит с ней. «Мне нравится этот новый мужчина, – говорило оно. – Я не хочу больше быть в одиночестве. Я хочу, если случайно проснусь ночью, слышать рядом с собой чьё-то тихое дыхание. Хочу, чтобы меня обнимали, ловили в коридорах и комнатах. Хочу чувствовать, что меня желают. Хочу быть женщиной. Хочу жить. Не хочу ждать, когда придёт старость и смерть».

Разум говорил: «Не забывай о Вашеке», – но тело твердило: «Он давно мёртв, а я живу. Не хочу быть женой мертвеца».

Предыдущие годы тело как будто пребывало во сне, оно молчало и ничего не хотело, а теперь вдруг проснулось и обрело свой голос, требовательный, и этот голос невозможно было не слышать.

«Что со мной? – спрашивала себя Илона. – Почему я вдруг так переменилась?»

* * *

Наступил октябрь. Муж по-прежнему не возвращался, а письма слал только Матьяшу, да и то редко. Судя по письмам, Ладислав Дракула теперь располагал деньгами. Матьяш дал ему право пользоваться доходами с золотого рудника в Оффенбанье близ Надьшебена, и часть этих средств муж Илоны хотел употребить на то, чтобы построить в Надьшебене дом.

Об этом сообщила Маргит, которая продолжала часто бывать во дворце и выведывала у королевского секретаря то, что касалось переписки с Дракулой. Оставалось только догадываться, почему секретарь так любезен и всё рассказывает, но Илону сейчас занимало совсем другое. Зачем мужу дом в Эрдели, когда есть дом в Пеште? И почему Ласло ничего не сказал об этом, когда приехал?

Кстати, со времени приезда он сделался домоседом. Не стремился все дни проводить в Буде, а если уходил туда, то перед уходом смотрел так, будто просил прощения: «Матушка, вы ведь не очень огорчитесь, если я на полдня вас покину?»

Странным казалось и то, что пасынок много говорил с мачехой во время трапез, то и дело вспоминал о недавнем путешествии – наверное, желая развлечь Илону, – однако про дом в Надьшебене ничего не сказал. Эту новость она узнала лишь теперь, когда в гости пришла Маргит и сообщила.

Сейчас они все втроём – Илона, её старшая сестра и пасынок – обедали, и сразу стало видно, как Ласло помрачнел.

– Ты знал о том, что твой отец хочет строить дом? – спросила Илона.

– Да, матушка, – просто ответил юноша. – Я сам составлял письмо с прошением выделить участок, которое мой отец хотел отослать городскому совету Надьшебена.

– А мне ты ничего не сказал, – вздохнула мачеха.

– Матушка, я не знал, нужно ли, – начал оправдываться Ласло. – Я не знаю, зачем отцу дом. Мне он не объяснил. И я решил, что это ваше с ним дело, и что мне не следует вмешиваться, а если вмешаюсь, то сделаю хуже. Вот так и есть, матушка: вы расстроены. А ведь я, в самом деле, не знаю, что отец собрался делать с тем домом в Надьшебене.

– Ну, разумеется, он будет там жить, – не выдержав, язвительно заметила Маргит. – А моя сестра, судя по всему, останется жить здесь.

– А если мой отец перевезёт её в Надьшебен? – простодушно спросил Ласло. – Я действительно не знаю. Отец мне не сказал, хоть я спрашивал, – он повернулся к мачехе: – Матушка, возможно, он просто думает, что вы не захотите переехать в Надьшебен, но поскольку он уверен, что переехать в Надьшебен нужно, то всё равно перевезёт вас, а огорчать раньше времени не хочет. Такой он человек. Всегда делает по-своему и требует, чтобы другие его слушались, но и вам он хочет угодить, насколько возможно. Пройдёт не менее года прежде, чем дом появится. Близится зима, а зимой никто домов не строит.

Илона посмотрела на пасынка и подумала: «Ну, совсем как ребёнок. Маленькие дети порой стремятся мирить поссорившихся родителей».

* * *

Присутствие пасынка в доме отвлекало Илону от мыслей о себе. Вместо этого её мысли были заняты толкованием его поведения и размышлениями о том, насколько серьёзной кажется со стороны её размолвка с мужем. Почему пасынок перестал ходить в Буду, как прежде? Не хотел оставлять мачеху, которая, по его мнению, чувствовала себя покинутой и одинокой?

Однажды Илона зашла в комнату пасынка, чтобы прямо спросить об этом, и застала его читающим книгу, которую он положил на подоконник, а сам пристроился рядом на табуреточке.

Никаких книг кроме Священного Писания в доме прежде не водилось, а книга, лежавшая на подоконнике, выглядела не так, как Писание, и потому Илона спросила:

– Что это?

Ласло, догадываясь, что название книги всё равно ничего мачехе не объяснит, ответил:

– Первая книга моей будущей библиотеки. Редкое издание. Даже у Его Величества такой нет. Я не мог не купить, хоть и дорого просили. Зато теперь я примерный сын: не хожу по кабакам, а сижу дома.

– Ах, вот оно что! – воскликнула Илона. – А я всё думала, почему ты стал домоседом. Значит, деньги кончились. Но я не ожидала, что ты потратишь их на книгу.

– Мне следовало проиграть их в кости? – шутливо спросил пасынок.

Мачеха невольно подумала: «До чего же хороший мальчик. Ничто его не испортит», – а он меж тем, ткнув пальцем в страницу, добавил:

– Вот это – не менее разорительно!

– И у тебя совсем-совсем не осталось денег? – продолжала выпытывать Илона.

– А вы хотите дать мне ещё, матушка? – оживился Ласло.

– И на что ты их потратишь?

Пасынок мечтательно улыбнулся и ничего не сказал, из чего мачеха заключила:

– Значит, опять на книги. А после будешь опять сидеть дома.

Ласло вздохнул:

– Матушка, я знаю, что моё поведение может показаться странным, но таков уж я. Даже тот приятель, который у меня появился благодаря вашим деньгам, говорит, что мои интересы совсем не те, которые должны быть. Прошу вас, не гоните меня в город. Мне нравится быть одному. Позвольте насладиться тишиной этого дома.

– А когда твой отец вернётся, снова станешь пропадать в Буде? – спросила Илона.

Ласло опять вздохнул:

– А вы будете сердиться, матушка? Это не означает, что я не люблю отца, но он такой человек... Всегда настоит на своём... И мне никак не объяснить ему, что у меня есть и своё мнение. Конечно, мне следует слушаться и чтить родителя, но я ведь не ребёнок...

– Я понимаю, – Илона погладила пасынка по голове и уже собиралась выйти, но вдруг спросила: – Ласло, а когда ты был маленький и жил в Валахии, тебе ведь рассказывали сказки?

– Конечно, матушка, – последовал ответ.

– А ты их помнишь?

– Почти ничего не помню.

Этот ответ Илону не обрадовал, но она всё-таки решила попытаться что-то узнать:

– Но, может быть, ты помнишь, кто такая принцесса Иляна? Помнишь сказки о ней?

Ласло наморщил лоб:

– Кажется, помню что-то. Одну сказку. Там Иляна это такая умная девица, которая знает то, чего никто из людей не знает. Например, где находится источник с волшебной водой, которая все болезни лечит и даже оживляет мёртвых...

– А с чего началась сказка? – оживилась Илона

– Там один витязь попал в услужение к злой колдунье, которая притворялась доброй и нарочно давала ему такие задания, которые выполнить нельзя. И этот витязь каждый раз приходил к Иляне жаловаться на судьбу, а Иляна каждый раз говорила: «Не печалься, я научу тебя, как быть».

– Что же это были за задания?

– Не помню, матушка, – Ласло развёл руками. – Мне это очень давно рассказывали. – А затем он спросил: – Но почему вам интересно знать про принцессу Иляну?

– Твой отец однажды назвал меня так. Я хочу понять, в чём шутка.

– Может в том, что принцесса Иляна – сестра солнца, – вдруг сказал пасынок. – А вы, матушка, сестра блистательного монарха. Наверное, в этом вы с ней похожи.

– Возможно, – согласилась мачеха, а Ласло тут же уткнулся в свою книгу, давая понять, что предпочёл бы закончить беседу. Ему было куда интереснее скользить глазами по строкам, чем вспоминать некие сказки.

Получалось, что пасынок сидел дома вовсе не потому, что хотел составить мачехе компанию. Его нарочитое участие Илона сама себе придумала. У Ласло были свои причины. Как видно, он не считал тишину в доме чем-то неправильным и даже немного радовался долгому отсутствию отца, поскольку в это время не должен был исполнять тягостную роль наследника престола.

А вот для Илоны роль супруги перестала быть тягостной. Жена Дракулы уже не радовалась отсутствию мужа и беспокоилась из-за отсутствия писем. «А если он никогда не вернётся? – спрашивала она себя: – Почему он мне совсем не пишет?»

Возможно, отсутствие писем объяснялось на редкость просто: что если Ладислав Дракула не знал венгерскую грамоту? Говорил по-венгерски он хорошо, но мог ли перенести свою речь на бумагу? В этом Илона была совсем не уверена. Раз уж латинские послания вместо него сочинял сын, то, возможно, с венгерскими посланиями дело обстояло схожим образом? Что если Ладислав Дракула мог сам составлять письма только на славянском языке, о котором постоянно твердил?

Мысли о письмах крутились в голове так же, как до этого – мысли о Ласло. Постоянное беспокойство не давало Илоне прислушаться к себе, и потому лишь в октябре она нашла время, чтобы поговорить с сестрой о том, о чём задумалась ещё в середине августа. Разговор состоялся как раз в тот день, когда Маргит принесла весть о предполагаемом строительстве дома в Надьшебене.

Илона по окончании обеда, извинившись перед пасынком за то, что оставляет его в одиночестве, потащила сестру наверх, чтобы «кое-что сказать». Младшая сестра привела старшую в свою спальню, считая это место самым подходящим для тайной беседы, закрыла дверь на ключ и полушёпотом произнесла:

– Маргит, мне нужно с тобой посоветоваться. Я не знаю, кто кроме тебя мне поможет... выяснить так, чтобы не было лишнего шума.

– Выяснить что? – спросила старшая сестра.

Илоне очень трудно было подобрать слова, поскольку она даже мысленно не могла дать точную оценку происходящему:

– Ты могла бы поспрашивать женщин, которых хорошо знаешь? Женщин нашего круга... замужних.... Чтобы они посоветовали знающую повитуху.

– Что!? – Маргит от удивления сказала это слишком громко, так что Илона молитвенно сложила руки и всё также полушёпотом продолжала:

– Прошу тебя: тише. Я очень не хочу, чтобы об этом узнал кто-нибудь посторонний. Я бы предпочла, чтобы даже мама не знала. Мне просто нужно удостовериться, что я не беременна.

– У тебя прекратилось женское? – спросила Маргит.

Илона опустила глаза:

– Да. Ничего нет уже больше трёх месяцев. Но я же не беременна. Я знаю. У меня не может быть детей, как и у тебя. Я просто должна удостовериться, а если об этом узнают посторонние, то поднимется шум. Моя беременность – это же государственное дело. Все только и будут говорить о ней. А потом окажется, что ничего нет, никакой беременности. И на меня будут смотреть так, как будто я всех обманула. Я не хочу. Не хочу никого тревожить. Хочу просто удостовериться, что ничего нет. Ведь так, как у меня, бывает?

– Чтобы больше трёх месяцев не было женского и при этом ничего? – задумчиво произнесла Маргит. – Не знаю. Но повитуху, которая сможет тебе точно сказать, я найду.