Текст книги "Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Нина Соротокина

– Уходите, – прохрипел Иван срывающимся от страсти голосом. – Я поговорю с Елизаветой Петровной о Вашем дяде.

Он отпустил девушку из своих объятий и отошел к окну. Отвернувшись от Катюши, он пытался привести свои чувства и мысли в более спокойное состояние. Перед его глазами плыли круги. Катя в недоумении смотрела на широкую спину Воронцова и не понимала, зачем Иван отпустил ее. Она же чувствовала, что он жаждал близости с нею. Но отчего его голос вдруг стал таким мрачным.

– Вы оглохли? – процедил молодой человек уже зло и повернул голову в ее сторону. Его жесткий напряженный профиль показался Катюше невозможно прекрасным. – Я сказал, что Вы можете уйти. Я выполню то, что обещал господину Нелидову.

Катя несчастно смотрела на него, и жалела, что он выпустил ее из своих объятий. Если бы она только могла остаться с ним. Но сейчас, она не знала его мыслей и не понимала его поступков. Ей казалось, что он ведет с ней какую-то непонятную игру, в которой как не пыталась, не могла разобраться девушка. Однако она осознала, что ее просьба возымела действие на Воронцова, и он все же решил отпустить ее и не позорить.

– Благодарю Вас, Иван Алексеевич, – с горечью вымолвила Катюша и вдруг что-то вспомнив, добавила. – Я так же хотела бы просить заступничества и для Ильи Дмитриевича, если это возможно…

Иван замер и напрягся. Смертельно побледнев, он посмотрел перед собой. Бешеная яростная ревность вмиг заполнила все его существо. Он резко повернулся к Катюше и сжал кулаки. Катя смотрела на него невинным прелестным взглядом. Воронцов же чувствовал, что ему безумно хочется ударить ее. Как она посмела говорить с ним о своем женихе? Ведь первоначально речь шла только о Нелидове. Если бы Иван знал, что она собирается просить у него за Левашова, он бы и на порог ее не пустил.

Катя видела, как на его лице недовольство сменилось злостью, а потом бешенством. В три прыжка, молодой человек подскочил к ней и, немилосердно сжав ладонями ее хрупкие плечики, прохрипел:

– Вы еще будете просить у меня за Вашего жениха?! Наглая девка, да как Вы смеете?!

– О Боже! – пролепетала Катюша затравлено, не на шутку испугавшись его невменяемого перекошенного лица. Она попыталась вывернуться из его железной хватки и отстраниться. Но Воронцов крепко удерживая ее в опасной близости от себя, приблизил свое посеревшее лицо с горящими, словно уголья темно-зелеными глазами к ее испуганному бледному личику, и процедил:

– Так знайте, это по моей просьбе императрица, отстранила от службы Левашова и Вашего дядю. И я не буду ничего просить у нее вновь! А теперь убирайтесь!

Он оттолкнул ее от себя, и Катюша едва не упала назад, невольно осев на пол. Изрыгая проклятья, Иван выбежал из маленькой спальни, хлопнув дверью так, что хрустальная люстра зазвенела множеством высоких голосов.

Пошатываясь на ватных ногах, Катя вышла на крыльцо особняка Воронцова. Вечернее солнце уже село и девушка, зябко кутаясь в накидку, невольно задрожала. Сильная душевная боль сковывала ее сердце, и она с усилием заставила себя глубоко вдохнуть вечернего прохладного воздуха, дабы привести свои мысли и чувства в равновесие. Последние слова Ивана до сих пор звучали в ушах Катюши словно проклятие. И его дикий взгляд, в котором читалась нескрываемая ненависть, жег ее мысли подобно раскаленному железу.

Катюша заслышала звук кареты и посмотрела на экипаж, который остановился около парадных ворот, рядом с ее экипажем. Из кареты выскочил Илья Дмитриевич и бегом устремился навстречу ей. Почти влетев по ступенькам к девушке наверх, Левашов схватил Катюшу за локоток и властно потащил девушку к своему экипажу. Дело в том, что только полчаса назад Илья Дмитриевич узнал о гадких планах Нелидова в отношении Кати. Впав в крайнее раздражение и разругавшись с Петром Ивановичем, молодой человек тут же помчался во дворец к графу Воронцову.

– Зачем Вы поехали в это логово разврата?! – выпалил в неистовстве Левашов, кусая до крови губы, и испепеляя девушку яростным темным взглядом.

Удивленная его поведением Катя заметила:

– Но дядя велел мне, и…

– Вы не должны были этого делать, Екатерина Васильевна! – воскликнул Илья в сердцах. – Это же просто уму непостижимо, что Вы такое задумали с Петром Ивановичем! Если бы я раньше все знал, я бы не допустил подобного!

– Но дядя сказал, что Вы все знаете, – опешив от его слов, сказала Катюша.

– Он соврал, – отрезал Левашов, открывая дверцу кареты перед девушкой. – Едва я узнал от него, что Вы поехали к графу, я тут же направился сюда, чтобы остановить Вас.

Илья Дмитриевич помог Катюше сесть в карету.

– Графа не было дома? – спросил он сразу же, едва карета тронулась с места.

– Он дома, – ответила Катя и заметила, как сильно побледнел Илья Дмитриевич после ее слов. Левашов резко достал золотые часы из кармана сюртука и взглянул на них. Было около половины седьмого часа вечера.

– Почему же Вы так скоро вышли от него? – спросил он замирающим голосом. Еще до встречи с Катюшей на лестнице Илья предполагал, что придется с боем вызволять девушку из дворца Воронцова.

– Он не захотел со мной разговаривать, – соврала Катюша. – Я ждала его полчаса, а затем его камердинер выставил меня за дверь.

– Прекрасно, – выдохнул облегченно Илья. – Наверное, Воронцов побоялся того, что Елизавета Петровна узнает о его шашнях и решил не рисковать своим выгодным положением при дворе.

Теперь уже Катя смертельно побледнела и отвернулась к окну, дабы жених не заметил слез, которые заблестели у нее на глазах. Ревность и досада жгли сердце девушки. Катюша отчетливо понимала, что теперь стареющая императрица будет наслаждаться обществом ее горячо любимого отшельника, а она Катя будет обречена на жизнь с ненавистным нелюбимым Левашовым.

– Почему Вы не рассказали мне обо всем? – продолжал Илья Дмитриевич, не замечая печали на лице Кати.

– Я думала Вы заодно с Петром Ивановичем, – ответила Катюша, не смотря на него.

– Что же я, по-Вашему, подлец, как и Ваш дядя? – зло воскликнул Левашов, и его глаза гневно засверкали. – Нелидов Вас обманул. Я люблю Вас Екатерина Васильевна! Неужели Вы думаете, я принудил бы Вас отдаться другому мужчине, ради какой-то дрянной должности, которую можно купить и за деньги?

– Но…

– Вам надо было прийти ко мне, – вынес вердикт Илья, ласково глядя на девушку. Катюша печально взглянула на него. И вдруг ей вспомнилось, как когда-то давно Иван смотрел на нее таким же ласковым любящим взглядом. А теперь он навсегда потерян для нее. Не выдержав этих гнетущих мыслей, терзающих ее душу, Катюша закрыла лицо ладошками и разрыдалась.

Левашов напряженно смотрел на девушку и думал, что она плачет от пережитого унижения. Но Катя плакала, от того, что теперь уже никогда она не сможет быть с Иваном. Ибо сама выбрала свою судьбу, в которой для Воронцова не было места.

Пригород Санкт – Петербурга, 18 октября

Илья Дмитриевич, сидел в седле и безразлично оглядывал окружавших его богато разодетых дворян. Все ждали наследника Петра Федоровича и его молодую жену Екатерину. Будущий император очень любил охотиться и довольно часто садился в седло, чтобы загнать лисицу или зайца.

Вчера Левашов получил приглашение на царскую охоту, подписанную самим наследником. Удивившись, Илья подумал, что раз наследник расположен к нему, то возможно удастся попросить заступничества у него перед Елизаветой Петровной. Сегодня было довольно прохладно, и сумрачно. Несколько дней подряд лил дождь и оттого дорога и лес были размыты. Но Левашов думал более не о грязи, по которой придется скакать, преследуя зверя, а о том, как подойти лучше к наследнику Петру Федоровичу после.

Протрубили начало охоты. Псари спустили свору гончих, и они с лаем понеслись вперед. Слышны были крики доезжачих, понятные лишь собакам и егерям. Охотничья кавалькада поскакала по длинной дороге. Цесаревич и цесаревна на резвых конях со знанием дела заняли место впереди, сразу за собаками и егерями. Левашов с невольным уважением наблюдал за ними. Наследник престола и его жена явно были отличными наездниками, которые знали толк в охоте.

Охотничий рог протрубил, что зверь выгнан из норы, – для тех, кто не слышал выкрика псаря. В одно мгновение все поле пришло в движение: охотники прорвались вперед из-за деревьев, стуча копытами по земле. Шумная кавалькада рьяных охотников, в зеленых мундирах из сермяжного сукна мчалась вперед с диким гиканьем и звучным лаем борзых.

Илья пустил лошадь в галоп и помчался вслед за всадниками. Конь все набирал и набирал темп, и молодой человек пытался угнаться за охотниками. Неожиданно вдалеке раздался свист. В следующий миг, конь Левашова резко сбавил темп и вдруг, повернувшись в другую сторону, устремился к лесу в направлении необычного звука. Илья попытался направить коня в нужную сторону, но караковый жеребец не слушался его. Уже через миг всадники остались по правую сторону от Левашова, а конь стремительно скакал в неизвестном направлении. Левашов невольно занервничал.

Понимая, что жеребец неуправляем, Илья старался удержаться в седле и пытался остановить жеребца. Но животное неслось с бешеной скоростью. Едва конь влетел в небольшой лесок, как раздался повторный пронзительный свист. Левашов обернулся, и его взгляд отметил чуть сбоку темную фигуру всадника среди деревьев. Конь споткнулся, резко сбавив ход, и Илья едва успел, что есть мочи схватиться за поводья лошади, чтобы ни выпасть из седла. Когда он вновь оглянулся, темного всадника не было. Конь под ним вновь начал набирать скорость, углубляясь все дальше в чащу леса. Левашов, обливаясь холодным потом, что было силы, натягивал поводья и попытался приостановить галоп коня. Но животное так и не слушалось его, продолжая скакать в бешеном темпе.

Свист повторился вновь. Конь снова споткнулся, и его ноздри жадно захватили мелодию, раздавшуюся за спиной. Левашов уже не на шутку испугался, почувствовав, неладное. Решив использовать последнее средство, Илья что было мочи всадил в бока коня шпоры. Жеребец, сильно заржав от боли, встал на дыбы, резко остановившись. Не удержавшись на крупе коня, молодой человек вылетел из седла и упал на грязную землю. Его тело, словно пушинка, переворачиваясь, скатилось в небольшой овраг. Жухлая осенняя листва чуть затормозила падение, и Левашов упал вниз лицом в грязную коричневую траву.

Едва Илья пришел в себя, как сразу же ощутил чье-то присутствие рядом. Левашов тяжело перевернулся на спину, чувствуя нестерпимую тупую боль во всем теле. Его еще мутный после падения взгляд различил высокого человека, который словно темный призрак возник перед ним. Левашов чуть приподнялся на локтях и застонал от острой боли в теле. Он пытался рассмотреть незнакомца стоящего над ним. Человек был в черной маске и плаще. Черная треуголка покрывала его простой парик.

– Вам повезло, что Вы не свернули шею, – произнес мужчина в маске хриплым приглушенным голосом. Маска заглушала интонации голоса, и Левашов не мог определить знаком ли ему голос незнакомца или нет.

Невольно Илья почувствовал неведомый до того страх. Инстинкт подсказывал ему, что незнакомец опасен. Левашов начал отползать от человека в черном, ощущая невыносимую боль в ноге, словно ее раздробили на множество осколков. Уже через мгновение спина его уперлась в дерево, и он, наконец, смог сконцентрировать свое зрение.

Мужчина в черном наклонился над лежащим Ильей. В руке незнакомца блеснул нож. Холодное лезвие коснулось шеи Левашова. И Илья попытался поднять руку, но понял, что его раненое, покалеченное тело не слушается его.

– Кто Вы? Что Вам надо? – промямлил Левашов.

Незнакомец, закрывал весь свет и сквозь его черную маску были видны лишь его горящие безумные глаза. Мужчина сильнее вдавил лезвие ножа в кожу Ильи. Собрав последние силы, раненый попытался оттолкнуть сильную руку незнакомца, в которой было смертельное оружие. Но в ответ получил сильный удар в челюсть. А нож переместился к его сердцу.

– Лежать! – прошипел человек в маске. – Екатерина Пашкова, Ваша невеста. Вы должны расторгнуть помолвку с ней.

Левашов побледнел и его мозг тревожно заработал. Все ясно. Это был один из неудачливых поклонников Кати. Но после всех трудностей, которые пришлось Илье преодолеть, чтобы завладеть девушкой, он не собирался безропотно отступаться от племянницы Нелидова.

– Вы не получите ее! – храбро выдохнул Илья.

– Эта девица принадлежит мне! – прошипел незнакомец, и вновь со всей силой ударил Левашова по лицу кулаком. Стойко выдержав удар, Илья зло сплюнул кровь и с ненавистью выплюнул:

– Я люблю Екатерину Васильевну, и никому не отдам!

Левашов видел, как человека в черном всего передернуло от его слов, и Илья понял, что настал его последний час.

– Отступитесь, я Вам говорю! – угрожающе процедил незнакомец. – Или мне придется убить Вас!

– Катя моя, – прошипел в ответ из последних сил Левашов.

– Тогда сдохни пес! – это были последние слова, которые услышал Илья. В следующий миг дикая боль пронзила его грудь, и он потерял сознание.

Внезапный лай собак на миг отвлек Воронцова и его рука дрогнула. Нож, направленный в сердце Левашова, прошел рядом с кровеносным органом и вонзился в тугую плоть. Невольно обернувшись назад, Иван вскочил на ноги и отчетливо услышал приближающийся топот коней. Он издал громкий свист и побежал в лес. Увидев коня, который уже скакал к нему навстречу, Воронцов на бегу вскочил в седло и стремглав поскакал прочь от страшного места падения Левашова.

Катюша тихо вошла в комнату и осторожно прикрыла за собой дверь. Девушка окинула взглядом красивую спальню со светлыми деревянными панелями. Окна ее выходили во двор и на пруд, в камине потрескивал огонь, а на стенах висело несколько фамильных портретов. Кровать, на которой лежал больной, стояла недалеко от окна и Катюша приблизилась к ней. Илья Дмитриевич спал, его закрытее веки слегка подрагивали. Забинтованная грудь была видна из-под спущенного одеяла.

Еще четыре дня назад девушка узнала об ужасном падении жениха во время царской охоты. Весь Петербург сплетничал о том, Левашова хотели убить, ибо после падения, молодой человек подвергся нападению незнакомца, который едва не отправил Илью Дмитриевича на тот свет. В тот же вечер Катюша в сопровождении Нелидова и Дарьи Гавриловны отправилась в дом Левашова. Состояние будущего мужа Кати было крайне тяжелым и, почти сутки лекарь думал, что больной умрет. Но Илья Дмитриевич выжил и на второй день пришел в себя. Каждый день Катюша исправно ездила на несколько часов к жениху, считая это своим долгом перед больным.

Сегодня она вновь приехала навестить Левашова, под присмотром крепостного денщика Демьяна, который был уже как месяц приставлен к ней Нелидовым в качестве надсмотрщика. Девушка тихонько присела на стул, который стоял у кровати молодого человека и тяжело вздохнула. Думы, которые терзали ее сердце, отражались печалью на ее лице. Катя понимала, что надо забыть Ивана и жить дальше. Но сердце ее болезненно сжималось лишь от одного упоминания его имени, и Катюша никак не могла стереть из памяти образ высокого широкоплечего отшельника с густой короткой бородой и ружьем на плече. По вечерам она закрывала глаза и видела его улыбающееся лицо, и его губы вновь шептали ей о любви. Она почти реально ощущала его прикосновения к своим плечам и рукам. Последний сладостный поцелуй его Катя до сих пор не могла забыть. И каждую ночь девушка заливала свою подушку горькими слезами.

Вдруг очнувшись от своих тягостных дум, Катюша увидела, что Илья Дмитриевич не спит, а его глаза внимательно изучают ее лицо.

– Как Вы себя чувствуете, Илья Дмитриевич? – спросила девушка.

– Сегодня гораздо лучше, – прохрипел Левашов и сильно закашлялся. Катя быстро вскочила на ноги и налив в бокал воды подала ее раненому. Илья Дмитриевич отпив воды, поблагодарил девушку и попросил:

– Присядьте ко мне. Я так давно не держал Вас за руку.

Катя послушно пересела к нему на кровать.

– Возможно, надо перенести нашу свадьбу? – предложила девушка с надеждой. – Ведь Вы больны и …

– Нет, – категорично заявил молодой человек. – Этого не будет. Я успею поправиться, тем более сегодня рана почти не кровоточит.

На это заявление жениха Катюша несчастно вздохнула, поняв, что единственный повод отсрочить ненавистную женитьбу мгновенно испарился. Левашов заметил неудовольствие девушки от его слов и, властно обхватив ее кисть своей горячей рукой, произнес:

– У Вас под глазами круги. Вы плохо спали?

– Нет, я хорошо почивала, – соврала Катюша.

– Тогда, может быть, Вы беспокоились обо мне? Переживали? – спросил он и его взгляд вспыхнул, словно огонь в камине.

Катя поджала губки и отрицательно помотала головой.

– Я же говорила Вам, что не люблю Вас.

– Вы вновь об этом? – недовольно воскликнул Илья. – И зачем Вы Екатерина Васильевна терзаете себе этими мыслями? Множество девиц выходят замуж без любви. Достаточно и того, что я Вас обожаю…

– Боже как все это тяжело осознавать, – пролепетала она горестно в ответ, и высвободила из его цепких пальцев свою ручку. Этот жест вызвал возмущение в душе Левашова и он, нахмурившись, жестко заявил:

– Екатерина Васильевна, Вы моя невеста и станете моей женой. Прошу Вас смириться с этим фактом, ибо я не потерплю того, чтобы Вы относились ко мне с холодностью и безразличием. Вы должны уже сейчас настраиваться на то, что я буду Вашим мужем и господином. И Вы будете должны, нет, просто обязаны быть ласковой со мною.

– Обязана? Боже, что Вы говорите?! – выпалила в неистовстве Катюша. – Я что солдат на плацу, который обязан выполнять Ваши команды? Я ведь живое существо, Илья Дмитриевич, что Вы неволите меня своей любовью! Вы можете насильно принудить меня к венчанию, но я не смогу заставить себя желать Вашей близости.

– А Вы знаете, как наказывают непослушных жен? – вдруг с угрозой жестко заметил Левашов. Катюша воззрилась на него удивленным взором. – У меня есть плеть, и если Вы сочтете приемлемым сопротивляться мне, то я покажу Вам ее действии. А еще в подвале моего особняка есть несколько холодных комнат без окон, в которых можно запирать строптивых девиц. Пара таких уроков и Вы станете шелковой послушной женой, я думаю.

Когда он закончил свою жутковатую речь, девушка задрожала от ледяного озноба. Она даже не представляла раньше, что ее жених, такое жестокое кровожадное чудовище. Ведь с виду он казался благовоспитанным и спокойным. Но теперь глаза Левашова горели таким безумным огнем, что Катюша в ужасе поняла, что он говорит вполне осознано.

– Вы угрожаете мне Илья Дмитриевич? – воскликнула она порывисто и попыталась встать на ножки и отойти от него, но Левашов тут же железной хваткой обхватил ее запястье рукой и удержал рядом с собой. И девушка в возмущении выпалила. – Но пока я не Ваша жена, и могу расторгнуть помолвку с Вами!

– Ваш дядя никогда не пойдет на это, – парировал Илья.

– Пойдет, если я скажу что выйду замуж за старого графа Воронцова Михаила Илларионовича.

– У Вас ничего не выйдет Екатерина Васильевна, ибо я уже заплатил Вашему дяде за Вас триста пятьдесят тысяч золотом. А еще столько же он получит после свадьбы. Так что он не будет ничего менять, знайте о том. Именно поэтому я и говорю, что уже сейчас Вы должны настаиваться на нужный лад и стараться полюбить меня, тогда наш брак не будет тяготить Вас.

Катя замолчала и, опустив глаза, начала нервно теребить край одеяла. В который раз она пожалела, что тогда попросила Левашова о помощи. И как ее сердце не почувствовало, что нельзя доверяться этом человеку и что позже он станет ее несчастьем?

– Вы что-нибудь вспомнили о покушении на Вас? – задала она тихо вопрос, решив сменить эту жутковатую тему. Левашов так долго молчал, что девушка невольно взглянула на него. Ее глаза тут же встретились с немигающим жестким взглядом серых глаз Ильи Дмитриевича.

– Меня хотели убить из-за Вас Екатерина Васильевна, – прошептал страстно молодой человек, и чуть приподнявшись, схватил девушку за локоть. Катюша испугалась и попыталась отстраниться от него, не ожидая от больного такой силы и горячности. Илья быстро обхватил спинку девушки своей ладонью и с неистовством, которое поразило Катюшу, стремительно наклонил девушку к своему лицу. Губы Левашова впились в ее ротик алчным поцелуем, и Катя напряглась всем телом, стараясь заглушить в себе чувство брезгливости. Лишь через минуту он выпустил ее из своих объятий и его глаза впились в бледное личико девушки. Он глухо выдохнул. – Но я не отдам Вас ему…

Сказав это, Левашов обессилено упал на подушку, прикрыв веки от напряжения.

Катюша же лихорадочно думала о том, про кого говорил Левашов? Отчего-то ей вдруг представилось, что это Иван хотел убить ее жениха, так как любит ее. Эта мысль завладела девушкой так неистово и яростно, что она уже более не могла думать ни о чем кроме этого.

Иван, развалившись в белом позолоченном кресле, потягивал вино из большого хрустального бокала. Все эти бесконечно нудные дни с балами, торжествами и попойками до крайности утомили его. Императрица, ни на шаг не отпускала его от себя и постоянно спрашивала его совета во всех делах. Воронцов безразлично отвечал ей и, зевая, высиживал все приемы, на которых Елизавета Петровна заставляла его быть. По вечерам же, он напивался в стельку, пытаясь забыть голубые глаза, которые непрестанно терзали его сердце и выполнял свои обязанности на ложе царственной дивы, с холодным взглядом и затуманенной вином головой. Его мужская сила нисколько не страдала от выпитого спиртного и императрица, довольная и удовлетворенная засыпала в его сильных объятиях до утра.

Завтра, третьего ноября, должно было состояться венчание Катюши. Иван уже давно был готов к этому дню и, лишь одна долгая ночь отделяла его от долгожданной мести. Как, обычно исполнив свой долг перед государыней, Воронцов около трех часов ночи покинул темный императорский дворец и направился в сторону Невской перспективы, намереваясь продолжить ночь в одном из питейных заведений Петербурга.

Около шести часов утра, молодой человек пьяный, грязный и взъерошенный ввалился в свою спальню, что находилась в доме его дяди графа Михаила Илларионовича, у которого он жил последнюю неделю. Бесцеремонно разбудив камердинера, он велел ему приготовить ванну. Спустя час, Иван стоял перед большим зеркалом и застегивал последнюю пуговицу на парадном мундире. Множество раз он облачался в военный костюм, но еще никогда он не чувствовал такого волнения как сейчас.

Несколько недель он готовился к этому дню. Дню, когда он войдет в дом Нелидовых и арестом ее дяди омрачит Катюше торжество. Он вспомнил, как все эти невозможно долгие три недели он день и ночь искал компромат на Нелидова и Левашова, дабы найти повод для их ареста. Однако к безумному огорчению Ивана, Илья Дмитриевич, оказался весьма уважаемым и достойным человеком. Он не имел врагов, со всеми был в хороших отношениях, жертвовал щедрую милостыню бедным, был уважаем самой императрицей и вообще всячески способствовал развитию книгопечатания в Петербурге. И Иван был вынужден смириться с тем, что Левашова он упрятать в тюрьму не сможет. Тогда обуреваемый черной ревностью Воронцов попытался заставить Илью отступиться от Кати, подстроив падение Левашова с лошади. Тогда он едва не убыл его. Но позже узнав, что противник жив, подумал, что возможно Левашова охраняют какие-то силы, раз он смог избежать его расправы. Поняв, что убийство не принесет ему успокоения, Иван решил отступиться от Ильи Дмитриевича.

На Нелидова же нашлось множество фактов измены, начиная злоупотреблениями на занимаемой должности, в том числе неуемное взятничество и, кончая нелицеприятными высказываниями о царствующей императрице на закрытых собраниях масонской ложи у графа Романа Илларионовича Воронцова. Анонимный донос о том, что Нелидов не пристойно высказывался в адрес Елизаветы Петровны в словах, намекающих на ее бабское происхождение, крайне взбудоражило тайную канцелярию. Так же нашлось несколько свидетелей, которые слышали слова Петра Ивановича и подтвердили строки доноса. Мгновенно был издан указ на арест Петра Нелидова, как человека “подозрительного и уличенного в непристойных разговорах супротив государыни и виновного в измене”.

Однако Иван, переговорив с графом Шуваловым, начальником тайной канцелярии, упросил последнего повременить с арестом Нелидова и обождать пару недель. И предложил собственную персону для осуществления ареста злодея, который посмел высказываться не должным образом в адрес императрицы. Помня об интимном положении Ивана у ног Елизаветы Петровны, Шувалов заявил, что граф Воронцов может арестовать Нелидова, когда сочтет нужным. Иван довольный своими успехами стал терпеливо ожидать дня венчания Кати и Левашова.

И теперь он критически оглядывал свое великолепное отражение в зеркале и его рот невольно складывался в хищный, устрашающий оскал. Чистый, свежевыбритый, хорошо пахнущий свежим одеколоном, Воронцов прошелся мутным взглядом по своей одежде. Белый мундир из дорогого сукна, воротник и обшлаги, которого имели красный цвет, белые лосины, обтягивающие его мускулистые, длинные ноги и высокие ботфорты со шпорами, начищенными до блеска, подчеркивали его стать. Нагрудную кирасу он решил не надевать. Зачесав волосы в тугой хвост на затылке, Воронцов надел белый парик, с двумя буклями и небольшой косичкой сзади. Светлая треуголка с белым пером, пистолет и палаш дополнили его наряд.

Лицо его мрачное и суровое, выражало холодную решимость. Напряженно сжатая складка рта, заостренные скулы выдавали в нем плохо скрываемое дурное настроение и злость. Глаза его лихорадочно блестящие, немного красные от бессонной ночи, были живыми и беспокойными.

Иван медленно подошел к письменному столу из красного дерева и достал из ящика маленькую черную коробочку. Осторожно открыв ее, он с горечью посмотрел на переливающиеся темные камни, которые засветились приветливым светом на белой атласной материи. Как он хотел отдать их Катюше в ту памятную ночь на маскараде. Но тогда, она отвергла его предложение о свадьбе. И сейчас, Воронцов смотрел на эти драгоценные камни и отчетливо сознавал, что уже, наверное, никогда более он не сделает предложение ни одной девице. Ибо все они лицемерки и лгуньи. Вся их жизнь подчинена сиюминутным капризам. Они легко бросают слова, смущают своими взглядами и поступками мужчин, а после жестоко отвергают их чувства. Он проворно вытянул четки из коробочки и умелым движением спрятал их в потайной карман на груди.

Уже около семи, Иван спустился вниз по парадной лестнице и, проходя мимо кабинета дяди, увидел, что Михаил Илларионович уже встал и что-то пишет сидя за столом. Иван решил поприветствовать дядю и вошел в его кабинет. Старший Воронцов, заметив племянника на пороге своего кабинета, тут же отложил в сторону перо и устремил на него внимательный взор.

– Ваня ты так рано поднялся? Мне доложили, что ты явился только на рассвете, – озабоченно вымолвил Михаил Илларионович.

– Помешал? – глухо поинтересовался Иван.

– Нет, войди. Куда это ты в такую рань?

– Я пришел попрощаться дядя.

– Попрощаться? Вновь переезжаешь во дворец к государыне или к себе?

– Нет, – отрезал недовольно молодой человек, проходя внутрь кабинета.

– А куда же ты тогда?

– Сегодня мне придется завершить одно неприятное дело, – заметил мрачно молодой Воронцов. – После этого она скорее всего меня возненавидит… Но и поделом мне, я пылаю ненавистью к ней уже давно…

– Что ты говоришь Ванюша, я ничего не пойму.

– Я говорю дядя, что после того, что сегодня произойдет, – Иван чуть помолчал и сглотнул горечь от осознания того, что сегодня Катюша выйдет замуж за Левашова и навсегда будет потеряна для него. – Я уеду из Петербурга, ибо жить мне будет в тягость здесь. Возможно, обратно в лес подамся или еще куда-нибудь…

– Но как же Ванюша? А как же Елизавета Петровна?

– Императрица? – опешил молодой человек и, не задумываясь, буркнул. – Ну, уж до нее мне вовсе дела нету. Жила без меня и дальше проживет.

– Не скажи. Она-то совсем в тебе души не чает. Не отпустит она тебя.

– Да пусть хоть кандалами прикует к себе, а во дворец к ней по своей воле более не вернусь. Я все сказал, прощайте дядя…

Молодой человек направился к выходу. Но Михаил Илларионович проворно вскочил на ноги и, быстро догнав племянника, удержал его за плечо.

– Да что стряслось то сынок? Ты расскажи все толком, может я пособить чем могу?

Иван поднял на дядю мрачный взор и Михаил Илларионович отчетливо увидел боль в глазах молодого человека.

– Что с тобой? Ты болен? – спросил тихо озабоченно старший Воронцов. – На тебе лица нет. Да и бледен словно полотно.

– Да не болен я дядя, тошно просто, – буркнул Иван. – Пойду я уже, меня ждут.

И вновь попытался выйти, но Михаил Илларионович встал у племянника на пути и воскликнул:

– А ну рассказывай Иван! Я требую, чтобы то немедля все сказал как на духу. Что ты еще задумал? И отчего опять рушишь все?!

Молодой человек долго молчал, исподлобья глядя на дядю и не желая ему ничего говорить. Старший Воронцов нервно смотрел на племянника и словно хотел проникнуть в его мысли. Не выдержав, Михаил Илларионович уже нервно воскликнул:

– Ванюша ты лучше расскажи. Не мучь меня. Я ведь твоему отцу слово давал, что буду заботиться о тебе. Я ведь столько сделал для тебя. А ты неблагодарный вновь все сломать хочешь? Что ты свою башку в петлю подставляешь? Неужто думаешь, что после твоего отъезда государыня не разгневается? Да она точно велит посадить тебя за неповиновение в крепость, вот увидишь!

– А мне плевать на то! Все равно мне жизни нету!

– Отчего же нету, не пойму? Ты богат, два дворца и поместья имеешь. Да душ несчитано Елизавета Петровна тебе пожаловала. Весь двор перед тобой заискивает да на поклон к тебе ходит, что ж тебе еще надобно? Ну, говори неугомонный, что ж ты на старости лет мучаешь то меня?!

Иван воззрился на дядю и в сердцах выпалил:

– Да пусть горят все эти богатства да почести ярым пламенем, коли она не любит!

– Кто не любит? Императрица? – произнес нервно Михаил Илларионович.

– Императрица? – опешил Иван, и тут же поняв, что сказал лишнее, добавил. – Не понимаете Вы ничего дядя, и императрица тут ни при чем. Пустите, пойду я уже.

Иван взвился с места и быстрым шагом направился к двери. Михаил Илларионович смотрел ему в след нервным взором и тут его словно осенило. Старший Воронцов прекрасно знал, что сегодня Катюша выходит замуж за господина Левашова. Сложив воедино все факты и то, что ранее Иван был влюблен в эту девицу, Михаил сделал верный вывод.