Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Кэтти Уильямс
Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 282 страниц)
– Как хорошо вы запомнили! – воскликнул Симада. Хирург покрутил кончиками пальцев правой руки золотое кольцо на безымянном пальце левой и обворожительно улыбнулся.
– Это потому, Симада-сан, что, когда вот так пошел дождь, случилось то происшествие.
– То происшествие?
– Ага. Вам, должно быть, известно. Жившая и работавшая здесь в то время домработница по имени Фумиэ Нэгиси упала с балкона башни.
– А, вот как? – Симада облизнул губы. – Ох, как глупо с моей стороны. Ну конечно. Ведь с этого в прошлом году все и началось.
Смертельное падение Фумиэ Нэгиси…
В ушах живо возникли звуки того дня: шум дождя, раскаты грома, грохот водяных колес и ее долгий крик.
28 сентября прошлого года.
Это произошло немного после того, как в два часа дня прибыли трое гостей. В момент, когда опоздавший четвертый, Цунэхито Фурукава, явился в разгар бурного ливня…
Глава 6
Прошлое
(28 сентября 1985 года)
Прихожая (14:20)
– Далеко не те, с кем мне захотелось бы общаться, – сварливо сказал Синго Масаки и пожал плечами, когда трое в сопровождении Курамото скрылись в южном коридоре. – У каждого из них что-то свое на уме. Почему же из всех вариантов именно они?
– Я уже объяснял, – хриплым голосом ответил хозяин особняка в маске.
Дело было не только в том, что каждый обладал безумной манией увидеть коллекцию Фудзинумы, собранную Киити. Они все с давних пор имели тесные связи с семьей Фудзинумы.
Гэндзо Ооиси был торговцем, который одно время вел много дел с работами Иссэя. Сэгихико Мори – сын искусствоведа, который сразу распознал художественную ценность произведений Иссэя и широко прославил его имя в обществе. Нориюки Митамура являлся наследником больницы, куда был доставлен Киити после той аварии двенадцать лет назад.
По этой причине даже Киити решительно не мог отказать им, когда они с таким энтузиазмом шли на контакт.
– Много и других поклонников, желающих увидеть картины Иссэя. Не думаешь и им открыть доступ к его работам?
– Не думаю, – он твердо покачал головой. – Это своего рода искупление.
– Искупление? В каком смысле?
– Просто чтобы успокоить совесть.
Киити испытывал своеобразное чувство вины за то, что он, как сын, монополизировал все оставленные Иссэем произведения. Поэтому, чтобы хоть немного смягчить угрызения совести, он раз в году открывал им доступ в свою «монополию».
Вот и вся история. Он не чувствовал необходимости, да и желания, показывать коллекцию другим.
– А что насчет той картины? Про нее говорил Ооиси-сан. Он сказал, что это предсмертная работа Иссэя…
– Это уже другая история. – Киити рефлекторно понизил голос. – Ты уже, должно быть, видел ее.
– Не видел. Казалось, что Иссэю самому не слишком нравилась эта картина. Он не хотел ее никому показывать, а вскоре попал в больницу.
– Понятно. – Хозяин особняка в маске медленно оглядел прихожую. На темных из-за налетевших туч стенах висело несколько холстов. – Мне кажется, отец и сам не знал, зачем он написал такую картину. Он был очень растерян и напуган.
Киити считал, что Иссэй Фудзинума был провидцем в самом прямом смысле этого слова. Можно даже сказать, успех картин был обеспечен его способностью передавать на холсте в оригинальном виде фантастические пейзажи, которые увидел его мысленный взор.
И поэтому…
Он был растерян и напуган той картиной, на которой был запечатлен последний виденный им пейзаж.
– И что это все значит?
– Возможно, когда-нибудь я тебе расскажу, но не сегодня. Однако… – Киити категорически покачал головой.
– Что?
– Я, как и отец, боюсь той картины. Можно сказать, ненавижу ее. Поэтому она спрятана там, где ее никто не увидит. Я не хочу ее никому показывать, как и смотреть на нее не хочу.
– Еще ведь должен приехать монах. Фурукава-сан вроде?
Масаки решил не продолжать спор и сменить тему.
– Угу. Он помощник настоятеля фамильного кладбища Фудзинума, так что сегодня приедет из далекого Такамацу.
– Помощник настоятеля означает, что ты его сын?
– Да. Его отец был близок с моим.
– Понятно. А сколько ему лет?
– Примерно одного с тобой возраста. Кажется, он еще не женат.
– Не женат… – Пробормотав это, Масаки посмотрел на бликующее кольцо с кошачьим глазом на безымянном пальце левой руки.
– А… Прости, если задел.
– Все в порядке.
Киити отвел взгляд с лица Масаки и перевел глаза на Юриэ. Она прислонилась к стене и уже какое-то время молча смотрела в пол.
– Уже скоро приедет Фурукава-кун. Мне неудобно сновать туда-сюда, поэтому я подожду его здесь, – сказал Киити и снова посмотрел на лицо друга. – Что будешь делать?
– Подожду в комнате. Я могу присоединиться к чаю в три?
– Если хочешь.
– Хорошо… А Юриэ-сан?
– Побудь со мной, – сказал Киити Юриэ.
– Мне попросить Курамото-сан или Нэгиси-сан принести чаю? – увидев слабый кивок Юриэ, спросил Масаки.
– Не стоит.
– Понятно… Ну, тогда до встречи.
Когда Масаки вышел в ведущий во второе крыло южный коридор, Киити хрипло вздохнул и придвинул коляску к стене.
– Юриэ. Не стой, сядь туда.
– Хорошо.
Юриэ села на стул рядом с входной дверью. Затем она осторожно взглянула на глухое окно, выходящее во внутренний двор. За окном сильный ветер трепал живую изгородь.
Поверхность пруда в центре сада покрылась волнами, словно бушующее море.
Кухня – столовая (14:45)
Сёдзи Курамото проводил троих гостей по комнатам и вернулся в основное крыло через восточный коридор и малый зал на северо-восточном углу здания.
Темно-серый костюм-тройка и синий галстук. Бросающиеся в глаза жидкие седые волосы были зачесаны назад и напомажены. Хоть в зависимости от задач выбор одежды отличался (например, во время работы в машинном отделении водяных колес он носил заправленный в сапоги рабочий костюм), он все же думал, что более всего ему подходит именно такая одежда.
Хозяин особняка Киити Фудзинума называл его дворецким. Курамото самому очень нравилось это название.
Он испытывал полное понимание и сочувствие к живущему в уединении господину и находил огромное внутреннее удовлетворение от управления особняком вместо стесненного в ногах хозяина дома. Иногда это чувство удовлетворения раздувалось до такой степени, что он думал, что сам является истинным хозяином этого особняка. Одним словом, он был очень доволен работой за прошедшие десять лет.
Однако он даже виду не подавал о подобном чувстве удовлетворения. Он был убежден, что дворецкий должен в любой момент оставаться хладнокровным «роботом», сочетающим в себе преданность, спокойствие, бесстрастность и ум.
Он всего себя посвятил управлению этим особняком, чтобы не было даже крохотного недостатка или промаха. Кроме того, он никогда не перечил словам и поступкам хозяина особняка. С господином всегда необходимо держать определенную дистанцию…
Курамото зашел на кухню и начал проверять подготовленные чашки.
Четвертый гость, Фурукава, пока не прибыл. Возможно, из-за тайфуна задержали пароход с Сикоку? Однако даже если он еще сильнее опоздает, чай в три должен состояться по расписанию. Он осмотрел содержимое чайника и заметил, что там мало кипятка.
«Я ведь сказал».
Он вспомнил лицо Фумиэ Нэгиси и цокнул языком.
«Она еще не закончила уборку в комнате госпожи?»
К слову, недавно Синго Масаки говорил, что там что-то с балконной дверью…
С этой Фумиэ одни проблемы.
Хоть она весьма доброжелательна и заботлива, при этом слишком болтлива и часто совершала ошибки. Он с ней долго работал под одной крышей, и ему нередко приходилось исправлять ее промахи.
До трех часов еще десять минут. Если сейчас поставить чайник, вода как раз вскипит к назначенным Киити «три с небольшим».
Курамото долил воды в электрический чайник и быстрыми шагами вышел в коридор. Он проверил, что часы показывали без десяти три, и пошел в столовую. Было бы очень некстати, если бы Фумиэ еще не спустилась.
За окном пробежала молния. Через некоторое время раздались раскаты грома.
А затем начал стучать ужасный ливень. Весь дом поглотили эти звуки: без перерыва сверкали молнии, грохотал гром, – и Курамото испытал такое головокружение, будто на миг переместился в другой мир.
«Фурукава все еще не прибыл. Надо подготовить полотенце».
Погруженный в подобные мысли, Курамото, скользя, прошагал по грязновато-пунцовому ковру и вошел в столовую.
Когда он ступил на лестницу, его взгляд внезапно упал на лифт впереди… Коричневые железные двери. Установленная на стене сбоку кнопка вызова и указатель положения лифта.
Он не придал этому значения. Он почти неосознанно заметил, что на экране горела цифра 2.
– Фумиэ, – позвал он с низа лестницы. – Фумиэ.
Ответа не было.
Может, она не слышит из-за дождя?
Курамото начал подниматься по лестнице и решил еще раз позвать домработницу… Тогда это и случилось.
Ему показалось, что в промежутке между ударами дождя о дом он услышал пронзительный звук. Визгливый голос вырвался из человеческого горла… То был чей-то крик.
Он сразу посмотрел в стеклянное окно снаружи комнаты. Называйте это случайностью, если хотите, но, на его взгляд, это было что-то сверхъестественное, вроде предчувствия.
На миг молния озарила все, как вспышка фотоаппарата. И именно при таком свете Курамото стал очевидцем этого.
Что-то пролетело за окном сверху вниз.
Если бы не свет от молнии, то, наверное, он увидел бы только секундную черную тень. Однако в тот момент его глаза, как мощная камера, уловили это.
Перевернутое человеческое лицо.
Огромные широко раскрытые глаза. Плоть на расширившихся, как жабры, щеках. Мокрые волосы стояли дыбом, а открытый рот был готов вот-вот порваться…
Мгновенье спустя раздался оглушительный раскат грома. Но тогда за окном уже ничего не было.
Курамото с криком подбежал к окну.
«Это сейчас… Фумиэ?»
Если так… Если это была не иллюзия, созданная вспышкой молнии, то это чрезвычайно важно.
Он высунул голову из окна и посмотрел наружу.
У подножия башни протекал канал, касаясь наружных стен с западной стороны. Дождь, падающий на поверхность воды шириной в два метра, будто подгонял ее потоки, вонзаясь бесчисленными стрелами.
В вечерней темноте он словно увидел в бурном потоке играющую белую тень.
Ошибки не было. Тень – фартук, тень – Фумиэ Нэгиси…
Она потеряла сознание или же уже испустила дух? Ее бессильное тело раз за разом поднимали и опускали яростные потоки воды.
– Беда! – Курамото закричал срывающимся голосом и вылетел в ведущий в прихожую южный коридор. – Беда-а-а!
Впервые за десять лет он так закричал.
Прихожая (14:52)
Взорвалась белая вспышка, загрохотали ужасные раскаты грома, а затем внезапно с мрачного неба грянул бурный ливень.
Сидевшая на стуле в прихожей Юриэ содрогнулась всем телом. В мгновенье ока большие капли застучали по пруду в саду.
Как раз в это время снаружи послышался шум машины, и долгое молчание между супругами было прервано.
– Кажется, вот и он, – пробормотал Киити и направил инвалидную коляску к входной двери. Юриэ встала, прошла перед ним и опустила руку на искусно сделанную золотую ручку.
После открытия дверей звуки дождя стали вдвое громче. В это же время молния разрезала темное небо.
За перекинутым через канал мостом на туманной от бьющихся капель дождя брусчатке остановилось желтое такси. С заднего сиденья была видна бритая голова Цунэхито Фурукавы.
– Юриэ, принеси ему зонт, – велел Киити и придвинул инвалидную коляску под навес за дверью. Она сразу взяла черный зонтик и вышла.
Дверь такси открылась. Похоже, что Фурукава приготовился к худшему и собрался бежать до входа.
Еще до того как Юриэ успела открыть зонт, он выскочил из такси, прижимая к груди портфель цвета кофе. Он опустил голову и побежал в бушующие, как водопад, объятия дождя.
– А-а, наконец добрался.
Пока он бежал по мосту и взбирался по пандусу, Фурукава промок до нитки и весь дрожал от холода.
– Я очень сожалею, что прибыл в таком виде, – сказал он и склонил голову, будто действительно сожалея.
– Все хорошо. Скорее возьми полотенце, – ответил Киити, как вдруг…
Дождь, ветер, поток воды под мостом, превозмогавшие бурю и продолжавшие успокаивающе вращаться водяные колеса, уезжающее такси… Среди всех этих звуков раздался похожий на пронзительный крик чей-то голос. Почти одновременно с этим молния разверзла небеса и грянул гром.
– Вы сейчас ничего не слышали? – спросил Фурукава.
– Я слышал. – Киити огляделся вокруг. – Юриэ, а ты?
Юриэ еле кивнула побледневшим лицом.
– Это было похоже на чей-то крик… – Слова неважно выглядящего Фурукавы прервал другой голос.
– Беда! – Он кричал из дома.
– Что? – удивленный Киити обернулся.
– Беда-а-а! – Хозяином голоса, по всей видимости, был Курамото.
«Чтобы он так кричал…»
Киити понял, что дело серьезное.
«Что же, черт возьми, случилось?»
Вскоре Курамото ввалился в прихожую.
– Господин, случилась беда.
Лицо Курамото, который обычно и бровью не повел бы, было перекошено.
– Ф-Фумиэ-сан…
– Что случилось?
– Она прямо сейчас с башни…
– Да что?
– Упала в канал, и ее унесло течением. – Сказав это, Курамото выскочил наружу. Затем он побежал в сторону машинного отделения водяных колес, примыкающего к западной стене особняка.
Здание напоминало продолговатую коробку, наполовину уходящую в землю. Сбоку от стальной двери впереди стояла железная лестница, чтобы забираться на плоскую крышу.
Не боясь промокнуть под дождем, Курамото вскочил на лестницу.
– Будьте осторожны! – Фурукава крикнул взбирающемуся Курамото и тоже выбежал в дождь. Он добежал до моста, прижался к перилам и бросил взгляд на энергично вращающиеся водяные колеса.
– А-а! – закричал Фурукава. – А-а-а!
Он увидел, как к огромным черным колесам пристало что-то белое.
Тудум-тудум…
Движение водяных колес подняло это вместе с водяными брызгами. Мгновенье, и обессиленное тело домработницы кинуло ввысь.
– Что за… – пробормотал Киити, а Юриэ рядом закричала тоненьким голоском:
– Нэгиси-сан!
– Фумиэ-сан!
Голоса Фурукавы на мосту и забравшегося на машинное отделение Курамото лениво поглотил дождь.
Подброшенное тело Фумиэ Нэгиси снова попало под вращение водяных колес и было поглощено водой…
Бесстрастно вращающиеся три водяных колеса выплюнули ставшее тряпичным тело в белом фартуке. То поднимаясь, то скрываясь в бурном потоке, фигура проплыла под мостом, где недвижимо стоял Фурукава, а затем была унесена течением вниз.
Прихожая —
башенная комната (15:20)
Услышав переполох, Митамура, Мори, Ооиси и Масаки один за другим прибежали к входной двери.
Дождь становился все сильнее и сильнее, и, гонимый боковым ветром, заливал под козырек. Киити и Юриэ насквозь промокли, так же как и двое, выбежавшие на улицу. Дождь безжалостно обрушился и на прибежавших четверых.
Фигуру Фумиэ Нэгиси уже не было видно в водяном потоке вдалеке.
Никто не побежал за ней. Даже если добежать, ее уже было не спасти. Каждый так решил. Настолько сильным был дождь, настолько бурным было течение.
Киити со стоном вздохнул, поторопил остальных и вернулся в дом. Когда дверь закрылась, безумные звуки снаружи оборвались. В темной прихожей раздалось несколько вздохов.
– Курамото, – приказал господин в маске промокшему до нитки дворецкому. – Сообщи в полицию.
Вряд ли получилось бы легко найти Фумиэ в такую непогоду. А даже если и нашли бы, то ей уже вряд ли можно было чем-то помочь.
– Слушаюсь, – коротко ответил Курамото и убежал в столовую основного крыла, где находился телефон.
– Что случилось, Фудзинума-сан? – тяжело дыша, спросил Синго Масаки.
– Похоже, Фумиэ-сан упала с балкона башни, – приглушенным голосом ответил Киити. – Несчастный случай.
Подробностей он не знал. Она поднялась убраться в башенную комнату. А затем по какой-то случайности выпала с балкона… Возможно, ее напугала внезапная молния.
– Господин, – сказал Цунэхито Фурукава ошарашенному Киити, держа промокший портфель. – Я правда очень сожалею, что ничего не смог поделать.
– Тут ничего и нельзя было поделать.
Именно. Ничего нельзя было поделать. Фурукаве не было нужды переживать. Кто бы вообще смог спасти ее в таких условиях?
– Господа, – обратился Киити ко всем присутствующим. – Пожалуйста, возвращайтесь в комнаты. Оставьте остальное полиции.
Хоть безэмоциональная маска и позволяла казаться невозмутимым, голос Киити не переставал дрожать.
– Юриэ, ты уже дрожишь. Скорее перео… – Обернувшись на смотрящую в пол юную девушку, Киити вспомнил, что ей необходимо будет вернуться в башенную комнату, чтобы поменять одежду.
– А, точно. – Киити повернулся к Масаки. – Пойдешь с нами? Заодно осмотришь балкон.
– Хорошо.
Четверо гостей один за другим пошли в сторону второго крыла. Киити, Масаки и Юриэ направились в столовую через западный коридор.
– Господин, – Курамото позвонил в полицию и доложил об этом вновь спокойным тоном: – Они сообщили, что сразу же направятся сюда. Они также организуют поиски ниже по течению.
– Отлично.
– Однако…
– Что такое?
– Полицейский участок есть только в городе А**, и прибытие официальной поисковой группы может занять время. До этого города на машине час езды, а дороги из-за дождя находятся в ужасном состоянии.
– Хм. – Въезжая в лифт, Киити сказал: – В любом случае ты тоже переоденься. И принеси гостям чего-нибудь горячего.
– Как скажете.
Достигнув башенной комнаты, Киити сразу направился к балкону и пересекся с Масаки и Юриэ, которые поднимались по лестнице.
– Ей же говорили про балконную дверь, – сказал Киити.
– Да. Юриэ-сан передала ей.
– Юриэ?
– Да? – Юриэ остановилась и небрежно пригладила мокрые волосы. – Почему-то дверь страшно скрипела…
Проблемная дверь была наполовину распахнута. Здесь было очень шумно из-за завывающего ветра.
Масаки подбежал к двери. Когда он дернул за ручку, дверь издала мерзкий скрип.
Юриэ скрылась в ванной, чтобы переодеться, а Киити придвинул коляску к Масаки.
– Как обстоят дела снаружи?
– Сейчас посмотрю, – сказал Масаки и шагнул в сильный дождь. Он начал осматривать балкон, двигаясь осторожно, чтобы не упасть из-за сильных порывов ветра. Затем он коснулся железных перил и произнес: – Фудзинума-сан, тут же…
– Что-то не так?
– Да. Эти перила шатаются. Часть болтов полностью откручена.
Вспышка молнии на миг озарила темную долину.
Хозяин особняка в маске непроизвольно закрыл глаза и слабо вздохнул. Он досадовал на приход бури, разрушившей тишину в долине, но также в глубине взволнованного сердца скорбел о смерти болтливой домработницы, которую знал десять лет.
Глава 7
Настоящее
(28 сентября 1986 года)
Зал второго крыла (15:45)
– В итоге в тот день полиция так и не приехала, – произнес Киёси Симада.
– Да, – ответил Нориюки Митамура холодным металлическим голосом. – Почти через час они перезвонили. Ведь так, господин?
Я кивнул и, покуривая блестящую красновато-коричневым цветом трубку, направил взгляд на Курамото, который стоял сбоку от стола. Это значило, что он должен говорить вместо меня.
– Нам сообщили, что дорога стала совсем непроходимой из-за дождя. Ливень все усиливался, и до конца бури они ничего сделать не могли.
– Такси, на котором приехал Кодзин-сан, еле смогло вернуться, а? – приглушенно спросил Симада. – Итак, Курамото-сан. Тело Фумиэ Нэгиси ведь нашли только спустя три дня?
– Все верно.
Хоть это и не была инициатива Симады, но незаметно темой разговора стала реконструкция прошлогоднего смертельного падения Фумиэ Нэгиси. Казалось, что все присутствующие были заворожены неспешным темпом этого Киёси Симады.
– Ее прибило к поваленному дереву ниже по течению. Тело опознали? – Симада проигнорировал ответ Курамото и задал новый вопрос. Пальцы обеих его рук по-прежнему бегали по столу.
– Я отправился на опознание вместо господина.
– Можете рассказать о ее состоянии?
– Она… – Курамото запнулся и посмотрел на меня.
– Расскажи ему.
– Она была в ужасном состоянии. – Получив мое разрешение, Курамото вновь повернулся к незваному гостю, который уже походил на допрашивающего.
– То есть?
– Ну, она длительное время провела в воде, поэтому ее, видимо, поели речные рыбы…
– А, понятно. – Возможно, заметив, что Юриэ рядом со мной опустила голову, Симада прервал Курамото взмахом руки. – Одежда на трупе принадлежала Фумиэ Нэгиси?
– Да. Хоть она и была порвана тут и там, но ошибки быть не могло.
– Что стало причиной смерти?
– Мне сказали, что она утонула.
– То есть она была еще жива, когда упала с балкона в канал? Хм.
Симада фыркнул, взял шоколад с тарелки и кинул в рот. Затем он начал мелко складывать над столом большой кусок фольги серебряного цвета.
– Что вообще у вас на уме? – покосившись на Симаду, спросил Гэндзо Ооиси. – Та домработница… Фумиэ-сан умерла из-за несчастного случая.
– Несчастного случая? – тихим голосом пробормотал Симада, будто говоря сам с собой. – Открученные болты на балконных перилах. Дождь, гром и сильный ветер… Действительно, все складывается в несчастный случай. Но все же это не так. Для меня есть что-то подозрительное во всем этом.
– Подозрительное? – заморгал Ооиси. – Хотите сказать, что это не несчастный случай?
– Это вполне себе возможно.
– Если так, то что это было, самоубийство или же убийство?
– Ничего не указывает на самоубийство. У нее были мотивы свести счеты с жизнью?.. Подобного не было. Я думаю, что здесь присутствуют черты убийства.
– Но все же.
– Ну-ну, послушайте, пожалуйста. Хорошо? – Симада оглядел всех присутствующих и бросил фольгу на стол. Непонятно, когда он успел сделать маленького журавлика серебряного цвета. – Если предположим, что за смертельным падением Фумиэ Нэгиси кто-то стоял, то велика будет вероятность, что он же ответственен и за убийство Синго Масаки в ту ночь. Не может быть случайностью, когда в одном месте в один день погибают разные люди разной смертью.
– Что вытекает из этого? Главным подозреваемым в инциденте той ночи сделали Кодзина-сан… То есть Цунэхито Фурукаву, однако у него было алиби, и стоять за убийством Фумиэ Нэгиси он никак не мог. И это подтверждает нулевую вероятность того, что он ответственен за убийство Масаки. Разве я не прав?
– Если так, то почему этот монах исчез и больше не появлялся? – спросил Ооиси.
– Хм, действительно, – взяв паузу, ответил Симада. – Например, он мог иметь важную причину скрываться, хотя и не совершал убийства.
– Хм? – Ооиси с шумом почесал заплывший жиром приплюснутый нос. – Вы тут излагаете беспочвенные догадки, и это вся ваша аргументация?
– Я не думаю, что мы знаем наверняка, беспочвенны они или нет. Нет ничего плохого в том, чтобы подумать, прежде чем выносить вердикт.
– Но все же…
– Меня все это сильно волнует. – Бормоча, Симада повернулся к молчащему мне. – Фумиэ Нэгиси жила и работала в этом особняке почти десять лет до двадцать восьмого сентября прошлого года. Разумеется, она и в башенной комнате должна была убираться. Как и на балконе.
Я молча кивнул.
– Несмотря на те обстоятельства, с которыми ей пришлось столкнуться, слишком неестественно выглядит, что она упала с балкона, на котором привыкла бывать. К тому же не успело пройти и дня, а уже произошло другое неординарное убийство. Не слишком ли много совпадений?
– Может, это просто невезение?.. – Я неохотно открыл рот. – Иногда происходят такие невозможные совпадения.
В эти слова я вложил все свои истинные чувства.
– Это тоже весьма резонно. – Симада тихо щелкнул языком. – Я уже какое-то время вас слушаю и понял, что меня кое-что беспокоит.
– Хм?
– Прежде всего я хотел бы кое-что у вас спросить, господин. Это по поводу лифта, оборудованного в башне основного крыла.
«О чем же он думает?»
– И что с ним? – спросил я, крепко держа трубку.
– Кто-то еще, кроме вас, использует этот лифт?
– Он только для меня. Хотя другое дело, если нужно поднять что-то очень тяжелое.
– Понятно, понятно. – Симада закивал и застучал пальцами по острому подбородку. – То есть можно сказать, что это действительно было странно.
– …
– Господа, вы не заметили? Это могло показаться пустяком, но мне кажется очень важным тот факт, о котором ранее говорил Курамото-сан.
– Курамото?
Все взгляды сконцентрировались на пожилом дворецком, продолжавшем стоять смирно.
– Я о том, что произошло сразу перед тем, как он позвал Фумиэ Нэгиси с первого этажа. Он ведь сказал, что увидел кое-что на панели лифта. Он сказал, что в то время на экране горела цифра 2.
В ответ на слова Симады Курамото без всяких эмоций кивнул и подтвердил:
– Все верно.
– Вы все это слышали. – Симада снова оглядел присутствующих. Его пальцы возобновили метания по столу. – Это значит, что в то время лифт остановился на втором этаже. И тот единственный, кто должен был пользоваться этим лифтом, то есть вы, Фудзинума-сан, в это время был в прихожей вместе с Юриэ-сан. Странно, не так ли? Если обычно только вы пользуетесь лифтом, то когда вы не в башенной комнате, лифт должен стоять на первом этаже, а на экране гореть цифра 1. И несмотря на это, в то время на панели горела двойка, а это значит…
– Кто-то, помимо Фудзинумы-сан, до этого воспользовался лифтом и поднялся в башенную комнату. Об этом ведь речь, – продолжил Нориюки Митамура.
– Именно. Это первое, что приходит на ум. – Симада многозначительно улыбнулся и прищурил глаза. – Итак, Фудзинума-сан, после того как течение унесло Фумиэ Нэгиси, вы втроем с Масаки-сан и Юриэ-сан поднялись в башенную комнату. Не запомнили ли вы, где находился лифт?
– Хм-м. – Я задумался. – Не помню. Я тогда был еще шокирован.
– Вот как? Тогда еще один вопрос: когда вы последний раз использовали лифт до этого?
– Наверное, это было в тот день перед обедом. Я поднялся вместе с Масаки наверх и послушал, как он играл на пианино.
– До обеда, да? В таком случае кто-то еще здесь пользовался лифтом после этого?
Никто не ответил.
– Хм-хм. – Симада удовлетворенно фыркнул. – Все ясно. Никто не признается, что использовал лифт. То есть вот значит как. Я думаю, что кто-то целенаправленно использовал лифт в тот день, а теперь не хочет, чтобы об этом кто-то узнал.
– Итак, когда была возможность использовать лифт, чтобы никто не увидел?
– После обеда и до того, как приехали гости, в столовой было несколько человек. Следовательно, единственная возможность была после того, как вы прибыли, а Фудзинума-сан остался с Юриэ-сан в прихожей. Если точнее, то кто-то мог прокрасться в столовую, воспользоваться лифтом и подняться наверх после того, как Курамото-сан сопроводил гостей до комнат и ушел на кухню. Поэтому получается, что когда Курамото-сан взглянул на панель лифта… а это было примерно перед тем, как Фумиэ Нэгиси упала с балкона… в то время этот человек был в башенной комнате.
– И вы хотите сказать, что этот некто сбросил с балкона Фумиэ-сан? – Митамура улыбнулся тонкими губами.
– Что за бред! – повысил голос Ооиси.
– И почему же?
– По вашим словам, Симада-сан, этот «кто-то» из нас троих…
– Да, получается так.
– Но ведь мы не могли знать, что в то время в башенной комнате была Фумиэ-сан?
– Нет, вы ошибаетесь, Ооиси-сан, – ледяным голосом ответил красивый хирург.
– Почему я ошибаюсь, Митамура-кун?
– Вы забыли? Тогда… когда Курамото-сан провожал нас до комнат, по пути в коридоре вы сами с ним заговорили.
– А…
– Вы спросили, не занята ли Фумиэ-сан готовкой ужина. А Курамото-сан вам ответил, что, вероятно, она еще убирается в комнате Юриэ-сан.
– Ну, может, и правда это говорил.
– А вы помните, профессор? – Митамура вздернул подбородок.
– Помню. Ну конечно, помню, – пробормотал до этого молчавший профессор в очках в черной оправе, держа остывшую чашку с чаем в руках. Симада задумчиво понаблюдал за ним, но затем отвел глаза и торжественно обратился ко всем.
– Итак, это значит…
– Подождите, пожалуйста, Симада-сан, – прервал его Митамура.
– Я думаю, что в вашей складной теории есть несколько пробелов.
– Пробелов?
– Вы игнорируете несколько возможных вариантов. Например, вариант того, что лифт использовал тот, кого сейчас в этой комнате нет. Мы также должны рассмотреть возможность того, что сама Фумиэ-сан или убитый Масаки-сан, не сказав господину, воспользовались лифтом после того, как он его использовал до обеда. Или есть шанс того, что человек в башенной комнате случайно или неосознанно нажал на кнопку лифта.
– Хмм. – Симада сморщил нос и зачесал волосы. – Действительно, есть и такой вариант. И все же мне кажется, что это смертельное падение точь-в-точь убийство. Прямо точь-в-точь.
– Это на удивление несерьезно. – Митамура неловко пожал плечами.
– Я не хочу, чтобы меня неправильно поняли, поэтому мне надо сказать кое-что. – Симада натянуто улыбнулся и сел ровно. – Я не агент полиции или что-то в этом роде. Более того, я не собираюсь вот так поднимать дело, которое сама полиция закрыла как несчастный случай, или ловить преступника, чтобы выслужиться. Я просто никак не могу поверить, что убийство после совершил Кодзин Фурукава… Поэтому я и бесцеремонно приехал сюда, чтобы убедиться своими глазами и ушами.
– Вам решать, но все же, – со злобой сказал Ооиси, – мне не нравится, что со мной обращаются как с преступником.
– Я понимаю, что мог задеть ваши чувства.
– Вы уже долго тут все мусолите, но для меня все это лишь пустые рассуждения. И вот так вы собрались ловить преступника?
– Я ведь сказал, что не собираюсь его ловить. Мне будет достаточно убедиться в том, что было на самом деле, – откровенно ответил Симада. – Я просто хочу знать правду.
Ооиси скривил толстые губы и отвернулся. Рядом Митамура сменил радушную улыбку на холодную насмешку. Профессор Мори, все еще держа пустую чашку в руках, согнул спину и нервно двигал коленями.
Наблюдая за опустившей голову Юриэ, я набил трубку заново и зажег ее спичкой.
– Курамото, – сказал я, обернувшись к как всегда невозмутимому дворецкому. – Сделай, пожалуйста, кофе. И спроси, что принести гостям.
– Слушаюсь. – Курамото поклонился, повернулся к гостям, как вдруг…
Внезапно начали раздаваться слабые звуки накрапывающего дождя. В мгновение ока звук превратился в непрерывный яростный гул, который охватил весь особняк, и каждый из нас взглянул на сад, отгороженный большой стеклянной дверью.
– Вот и пошел, а? – сказал я тихим шепотом, пытаясь унять трясущееся сердце. – Похоже, и этой ночью будет буря.
Глава 8
Прошлое
(28 сентября 1985 года)
Комната № 4 —
спальня Синго Масаки (17:30)
Из-за переполоха после смертельного падения Фумиэ Нэгиси запланированное на три чаепитие было отменено.
Хозяин в маске сообщил эту весть гостям и сказал им: «До ужина можете заниматься чем хотите» – а сам закрылся в своей комнате.
Юриэ сказала, что не может одна оставаться в той комнате, и молча провела все это время на диване в столовой, не пойдя с хозяином особняка в его комнату.
Сёдзи Курамото пришлось самостоятельно заняться приготовлением ужина вместо домработницы, с которой внезапно случилось несчастье, поэтому, проводив гостей по комнатам, он заперся на кухне и безжизненными глазами стал читать кулинарную книгу, взятую из комнаты Фумиэ.
