Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 282 страниц)

Долгий доклад Макиты закончился. Синдзюро, словно внимая каждому слову, вздохнул с облегчением и произнес:

– Большое спасибо. Слышал, что на праздник Акацуки Тисон собиралось много верующих со всей страны, но разве новички и простые люди могут там быть?

– На празднике – могут, но на Ямиёсэ допускают только верующих. Даже новички не присутствуют. Я видел только одного неверующего на том ритуале.

– Интересно, кто это?

– Это младший брат маркиза Ямаги, Тацуя. Его усадьба находится по соседству, поэтому я иногда встречаю его и знаю, как он выглядит. Говорят, он питает сильную вражду к Тэннокай. В тот день собралось много верующих, приехавших из провинции, поэтому проникнуть туда было проще. Однако он пришел не один. Его сопровождала молодая женщина.

– А кто она?

– Я видел ее впервые. Ей около двадцати лет, она, видимо, не замужем. Не очень красивая, но статная и явно умная. Есть особенности в ее лице и телосложении, которые трудно забыть. Однако в этой церкви я ее никогда раньше не видел.

После этого на допрос сразу вызвали Тацую и расспросили о событиях той ночи. Он признал, что проник на Ямиёсэ, но категорически отрицал, что его сопровождала женщина.

– Я всегда питал сильную ненависть к секте Какэкоми, но захотел лично увидеть обман этого злостного культа, который завладел душами верующих. Поскольку я знаю тот храм, словно свой дом, я тайно пробрался туда. Со мной, увы, никого не было.

Поскольку он упорно отрицал присутствие женщины, допрос прекратился и его отпустили домой.

В этот момент начальник полиции Цутия нерешительно сказал:

– Сегодня утром, до вашего появления, я охранял особняк Цукида и все время был на месте. Среди братьев и сестер Цукиды, которые либо отделились, либо вышли замуж, осталась только одна незамужняя – Мияко, двадцатилетняя девушка, которая живет с братом. Я видел ее всего минуту – она, кажется, хорошо сложена и у нее несколько угловатое, но умное лицо. Не уверен, что это она, но на всякий случай сообщаю вам.

– Нет, это очень интересно. Давайте сразу попросим Макиту провести опознание.

Макита наблюдал в течение двух дней и наконец смог провести опознание. И действительно, Мияко Цукида оказалась той самой женщиной, которая сопровождала Тацую.

* * *

Следствие вновь направило свой взор на особняк Цукида. К счастью, Синдзюро во время учебы в Лондоне уже встречался с Дзэнсаку Цукидой, поэтому они не были совсем уж незнакомы.

– Я помню, что он человек очень упрямый и необщительный, но, если я пойду один, он не откажется со мной встретиться. Жаль, что я не могу взять вас с собой. Но доверьтесь мне, – сказал Синдзюро.

И вот он в одиночку посетил банк и смог встретиться с Дзэнсаку. Однако Дзэнсаку был очень упрям и настаивал на своем: «Я ничего не знаю, не помню».

– Убийца точно из секты Какэкоми. Матико отдала все свои ценности, украшения и сбережения в дар, без моего ведома сняла большую сумму с моего счета и пожертвовала ее. После того, как это стало известно, я принял меры, чтобы никто кроме меня не мог распоряжаться деньгами и акциями, тогда она, мерзавка, понесла в церковь ширмы Сотацу и свитки Сэссю. После того, как это также раскрыли, я забрал все ключи от сейфа и амбара и храню их при себе или в банковском сейфе, чтобы она не смогла до них добраться. Поскольку она перестала делать пожертвования, церковь отвергла ее, а она обвиняла во всем меня и чувствовала, что ее убьют. Мы ведь жили вместе, и я это знаю. У фанатиков нет ни супруга, ни морали. Только религия. Не знаю почему, но в последнее время она говорила, что ее убьют в секте Какэкоми, предсказывала, что волк разорвет ей живот. Пророчество сбылось. Именно эта секта убила Матико в нашем саду, чтобы выставить меня виновным. Они слышали из ее уст о нашей вражде и неприязни. Это мерзкие, коварные еретики, которых я бесконечно ненавижу.

Он упорно стоял на своем и больше не отвечал на вопросы. Очевидно, Дзэнсаку обладал энергией и упрямством, и если он что-то решил, то его мнение было уже не изменить. Синдзюро сдался и произнес:

– Тогда я хотел бы встретиться с вашей сестрой, если позволите.

– Ей решать.

– Можно ли навестить ваш дом?

– Моя сестра – такая же упрямая женщина, как и я. Ха-ха.

Услышав смех Дзэнсаку, Синдзюро вернулся.

Он сообщил обо всем группе из семи-восьми человек, самых ответственных, которые отправились в особняк Цукиды в Такэхае. Путь от церкви в Кудзэяме до особняка занимал всего десять минут.

Сначала они попросили служанку впустить их в сад и тщательно осмотрели место происшествия. Потом собрали всех горничных и задали им вопрос: не слыхал ли кто-нибудь из них подозрительных звуков ночью, но, к несчастью, все комнаты слуг выходили на противоположную сторону сада, к тому же расстояние от дома до беседки довольно велико, поэтому слышать никто ничего не мог.

За садом через дорогу находился большой школьный двор, и ни одного жилого дома поблизости, так что там не у кого было взять показания.

Синдзюро некоторое время стоял около беседки и осматривал окрестности. Вокруг росли большие деревья, и ему казалось, что он в глубокой глухой долине. Царила тишина, словно на ри вокруг простирался лес. Он вошел в беседку и осмотрел ее. Она была крыта соломой.

Синдзюро вышел из густого леса к светлому пруду и позвал горничную:

– Я хотел бы задать несколько вопросов молодой госпоже. Скажите, я могу встретиться с ней здесь или лучше посетить ее в комнате? Как будет удобнее?

Прибыв в особняк Цукиды, Синдзюро не стал сразу просить встречи с Мияко – это была разумная тактика. Он вел себя так, будто встреча с ней не являлась его главной целью, и потому его пригласили в гостиную. Мияко поприветствовала его словами:

– Чем могу помочь?

– Прошу прощения за столь внезапный визит во время траура и за мою настойчивость. Это весьма печально.

– Грустить у нас не о чем. В нашем доме нет особого траура. Тело усопшей передано в храм, мы поручили ее адептам. Мой брат ходит на работу как обычно.

– Я слышал об этом. Извините, но вы, молодая госпожа, последовательница Тэннокай?

– Нет. Мы на протяжении поколений принадлежим школе Хоккё.

– Прошу прощения. Я видел, что вы присутствовали на празднике Тэннокай, и принял вас за верующую. На мероприятиях Ямиёсэ, особенно в день этого праздника, строго запрещено присутствие посторонних лиц, но, возможно, вы попали туда по особому разрешению вашей невестки?

Лицо Мияко не дрогнуло. Тем не менее, некоторое время она молча смотрела на Синдзюро, вероятно, вопрос застал ее врасплох. Затем спокойно ответила:

– Да. Возможно, это случилось не без участия моей невестки. Она искала в этом духовный смысл. Моя невестка боялась, что ее может съесть волк на Ямиёсэ. Мне же показалось, что это будет очень интересное зрелище, и я не смогла усидеть дома. К счастью, главный храм Тэннокай – бывший особняк маркиза Ямаги, и я попросила Тацую провести меня туда, поскольку он хорошо знает, что происходит. Семья маркиза Ямаги – наши заклятые враги, но Тацуя враг Тэннокай, и, хотя мы не близки и виделись всего пару раз, я осмелилась попросить его показать мне все. Он любезно согласился, так что, пожалуй, безумие в моей семье неоспоримо.

Синдзюро улыбнулся:

– Вы, наверное, меня обманываете. Кое-кто другой, присутствовавший на Ямиёсэ, рассказал, что видел вас там. Ямага Тацуя настаивает, что был там один, без женщины. Что же вы думаете о Ямиёсэ?

– Это было очень интересно. Я вздохнула с облегчением, думая, что ее действительно съели, но расстроилась, когда она ожила. Однако, учитывая итог, кажется, что скрытый бог Тэннокай весьма честен. Подло, что ее убили в нашем саду, но это лучше, чем если бы она осталась живой, жаловаться не на что. Тэннокай доставил нашей семье много неприятностей, но теперь кажется, наша обида немного уменьшилась.

– Во сколько вы вернулись в тот вечер?

– Сразу после окончания Ямиёсэ. Меня проводил до ворот Тацуя, но, когда я вернулась домой, было слегка за полночь.

– Вы не слышали никаких звуков в саду?

– Я так устала, что крепко спала и не помню ничего вплоть до пробуждения.

Это выглядело невероятной жесткостью, как у свирепых богов. Крепкие ли нервы, суровый характер или хитрый ум? – и брат, и сестра были людьми не из простых. Гости покинули дом, пораженные.

* * *

На следующий день группа посетила храм Тэннокай. Они хотели встретиться с Бэцу-Тэнно, Сэнрэцу Банро, его женой Мицуэ, Сэрадой Макитаро и Ооно Мёсином. Они приготовились к жесткому отпору, но, вопреки ожиданиям, их пригласили в одну из комнат внутреннего святилища, где с ними вежливо пообщались Сэрада и Мёсин, предложив чай и угощения. Впрочем, это было неудивительно, ведь Сэрада славился своими политическими способностями, а Мёсин – мастерством убеждения и ораторским искусством, и оба знали, как развлекать гостей.

– Бэцу-Тэнно и ее семья – это воплощение двух божеств неба и земли, священных для Тэннокай, поэтому мы не можем легко допускать к ним посторонних. Мы готовы ответить на ваши вопросы, если вы не спешите, – сказали они мягко, при этом железно контролируя ситуацию. Возражения ничего бы не дали, и Синдзюро не настаивал.

– Во время обучения в Англии я узнал о вас, господин Сэрада, когда вы были в Париже, и хотел послушать ваши наставления, но не получилось, и я очень расстроился. Сегодня я пришел сюда не по своей воле, но хотел бы спросить: нельзя ли нам, мирянам, посетить ритуал Ямиёсэ и получить просвещение от вас? Ведь четверо членов вашей церкви уже умерли при странных обстоятельствах, словно их загрызли волки. Мы слышали, что Ямиёсэ – это духовный ритуал, изображающий смерть верующих от волков. Однако, возможно, кто-то злоупотребляет этим обрядом, подражая ему, чтобы совершать убийства. Мы понимаем, что наша просьба дерзка и может вас обидеть, но умоляем вас ее исполнить, ведь закон требует от нас приложить все усилия, чтобы раскрыть преступников, и мы надеемся на ваше понимание, – искренне произнес Синдзюро.

Сэрада задумался и ответил:

– Если это действительно необходимо для вашей службы и во имя страны, я могу попросить Бэцу-Тэнно разрешить вам присутствовать. К счастью, Бэцу-Тэнно не участвует в обряде Ямиёсэ лично, вместо нее на ритуал выхожу я. Если вы не требуете ничего сверх этого, я добьюсь разрешения.

– Мы ничего более не просим.

– Тогда ждите, я пойду поговорю с Бэцу-Тэнно.

Он ушел, а вскоре вернулся.

– Это было непросто, но разрешение получено. Подготовка займет немного времени, так что подождите здесь.

С этими словами их проводили в комнату примерно на тридцать татами[485]485
  48,6 кв. м.


[Закрыть]. В ней плотно закрыли двери и занавесили окна черными шторами, так что ни лучика света не проникало внутрь. Все образовали круг по приказу. Вскоре Сэрада привел нескольких мико – жриц – и верующих разного возраста и пола, и снова запер дверь. Единственным источником света была большая свеча.

Оглядев последователей, он сказал:

– Садитесь тоже в круг. Мы не знаем, кого и когда скрытый бог избирает в жертвы. Несмотря на недавний ритуал, церемония состоится вновь – и это большая для нас честь.

Он шагнул в центр и сел. Вокруг воцарилась тишина, звуки будто замерли. Затем вдруг где-то вдалеке завыл волк. Мико начали покачиваться, увлекая за собой всех верующих, словно охваченных единой лихорадкой. Мико вскочили. Вдруг из соседней комнаты зазвучала музыка. Верующие начали петь, а мико танцевали вокруг Сэрады. Все погрузились в безумный экстаз, ни на что не реагируя, но было что-то, что идеально синхронизировало движения.

Музыка стихла, как волна. Затем снова завыли волки, теперь все ближе и ближе. Верующие и мико закричали от страха и попадали на землю. Волки будто вошли в комнату – яростный вой звучал совсем рядом.

Сэрада резко встал, его глаза сияли, словно факелы.

– Божественный Тэнно, Кайтэнно-микото! Изгоняющий демона микото! Приходи! Приходи! Услышь нас! – многократно произнес он и резко зажмурился. Затем раздался лай щенков, а потом голос мальчика:

– Кто тут за баню? Кто тут за баню? Выходи!

И когда раздался голос, из толпы верующих появился крупный бледный мужчина, похожий на призрака, и, пошатываясь, весь в поту и дрожа, едва не теряя сознание от страха, он вышел. Это был шпион Усинама Райдзо. Увидев это, Идзумияма Тораноскэ тоже задрожал. Он отчаянно пытался сдержаться, но сил не хватало.

Вдруг детский голос с испугом произнес:

– Больно… Больно… Не вырывайте глаза… Не вырывайте язык… Не вставляйте раскаленные щипцы в глаза… А-а-а…

Это был ужасный детский крик предсмертной агонии. Слушателям стало страшно до мурашек. Райдзо вдруг начал терять сознание.

Вновь раздался волчий лай. За ним послышался ужасающий крик Райдзо, и свет свечи внезапно погас. Мико вскочила и быстро потушила свечу.

Все погрузилось во тьму. Райдзо мучительно стонал, и по его стонам было ясно, что сцена смерти ужасней, чем можно представить. Он катался в луже крови, его горло прокусили, живот растерзали, и теперь ели его внутренности. Он слабо застонал и умер.

Включили свет. Казалось, Райдзо не дышит. На теле не было видимых ран, но поза повторяла ту, в которой нашли убитую Макико Цукиду с перерезанным горлом и разодранным животом.

Мико подошла к телу, погладила его, и Райдзо ожил. Когда он пришел в себя, Сэрада уже исчез.

* * *

Тораноскэ закончил свой долгий рассказ. Поскольку речь шла о необычных вещах, которые он раньше не слышал и не видел, он внимательно сверялся с заметками и в итоге проговорил почти полдня.

Кайсю уже выжал всю дурную кровь, насколько мог, но внимательно слушал, не теряя бдительности. Он какое-то время не выходил из задумчивости, затем внезапно пришел в себя и обратился к Тораноскэ, скользя взглядом по его лицу.

– Довольно неожиданный случай. Сэрада Макитаро – редкий талант, и из маленького княжества. Он умело связывал Сацуму и Тёсю, чтобы свергнуть сёгунат, а ему тогда исполнился всего двадцать один. Если бы он родился в Сацуме или Тёсю, стал бы опорой страны. Но плохое происхождение губит характер. Он обиделся на мир, и сейчас угрюм и замкнут из-за своего низкого происхождения. Разумеется, сам он расправился с Кодзо, а также матерью и дочкой Сабури. Как бы далеко он ни зашел, он все равно будет тверд духом. Конечно, он в отношениях с Бэцу-Тэнно. Он безумно влюблен в нее. Вот поэтому он и не выносит, когда Мёсин пытается заменить его настоящую возлюбленную Бэцу-Тэнно другой женщиной. Считается, что самые уродливые и недостойные дети – самые дорогие, и, думаю, Бэцу-Тэнно испытывала жалость к хромому и неказистому Сэнрэцу Банро. И эта трагическая любовь для Сэрады была невыносимой. Ведь человеческая натура неисправима – как ни силен человек, окружение может сбить его с толку. Оказавшись в секте, даже такой человек как Сэрада решил жестоко убить кого-то, чтобы спасти Бэцу-Тэнно, и, ослепленный любовью, он утратил рассудок. Но он достаточно умен, чтобы инсценировать убийства и прикрыть их – будто это больным нужна живая печень. Но вот горло перегрызать ему не следовало, в этом его ошибка. И за этим стоит более серьезный смысл. Он убивал ради спасения Бэцу-Тэнно и наказания злодеев. Для него те, кто мучает Бэцу-Тэнно, – злодеи. Чтобы наказание выглядело справедливым, убийства должны были напоминать ритуал, где злодеи становятся волками, разрывающими горло. Кроме того, он использовал гипноз – месмеризм. Танцы безумных верующих и их видения того, что их едят волки, – результат гипноза. В таком состоянии жертвы не сопротивляются, поэтому он мог легко перерезать им горло. Вот так убили и Кодзо, и мать и дочь Сабури. А вот Цукиду Матико убил либо муж Дзэнсаку, либо его сестра Мияко, либо они вдвоем. Причем, чтобы замаскировать под преступление секты, они сделали убийство похожим на ритуал Ямиёсэ, тем самым обвинив секту Какэкоми. Вот и вся история убийства Матико. А еще должен сказать, что голос Кайтэнно – это трюк Сэрады. Это чревовещание, западное искусство, его исполняют в заурядных балаганах.

* * *

Близился вечер. Когда Тораноскэ вернулся, группа Синдзюро уже ушла. Он вдруг заметил, что развязался пояс, и помчался так быстро, как только мог, с поясом в руках, но Анго окликнул его:

– Осторожно, Тораноскэ! Куда это ты так несешься?

– Черт! А куда мне теперь бежать?

– К секте храма Какэкоми, конечно. Не забудь завязать пояс!

– Ах да! Вот незадача!

Он все подготовил, но, если противник первым доберется туда, все пропало. На пути от Кагурадзаки до Кудзэямы требовалось пересечь долину, что заняло бы минут двадцать бегом. Из-за лишнего веса сердце плохо работало, и, когда он добрался до сектантов, лицо стало белым, тело окоченело, и он, Тораноскэ, выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Бедняга! Он опоздал. Уже выстроились ряды полицейских, готовые схватить врага. Инцидент был исчерпан.

– Ну что, схватили Сэраду Макитаро? – спросил он у ученика кэндзюцу, стоявшего во главе отряда.

– Сэрада и Бэцу-Тэнно достойно покончили с собой.

– Хммм…

Стиснув зубы, Тораноскэ рухнул на землю – силы покинули его, глаза закатились.

В тот же вечер Тораноскэ и Хананоя собрались в кабинете Синдзюро, чтобы выслушать, как тот опровергает догадки Кайсю.

– Нет, Дзэнсаку и Мияко не причастны к делу. Все три убийства – дело рук одного Сэрады. Поскольку Кацу-сэнсэй был не в полной мере вовлечен в расследование, он ошибочно подозревал Дзэнсаку и Мияко в третьем убийстве, что вполне естественно. Сначала и я тоже думал так. Но, слушая Макиту, который рассказывал о празднике Ямиёсэ, я все больше понимал истину. Если взглянуть на тело, ран всего две. Одна – перекушенное горло, другая – на животе. Причем рану на животе нанесли не через одежду, а после того, как сняли пояс и подняли кимоно. Значит, смертельное или близкое к смертельному ранение – это укус за горло. Или оно достаточно глубокое, чтобы ослабить жертву. Но жертва, когда ей перекусили горло, должна была бы изо всех сил сопротивляться, царапаться, выдергивать волосы и даже что-то сжимать в руке или разбрасывать вещи. Но никаких следов сопротивления нет, ни единого волоска, даже собачьего. Что же вызвало эту ситуацию? Гипноз. Другими словами, когда верующие на ритуале Ямиёсэ впадают в состояние мечтательности или страха, или когда думают, что их едят волки – это все гипноз. Следовательно, убийца должен владеть этим гипнозом. Но для того чтобы приблизиться к жертве, она должна ему доверять. А поскольку в семье Цукида возникали серьезные конфликты между ее членами, никто из них не мог этого сделать, значит, убийца – кто-то связанный с сектой. Ведущий Ямиёсэ – это, очевидно, Сэрада, он и гипнотизер. Более того, по точным наблюдениям господина Макиты, когда Матико подвергали гипнозу на Ямиёсэ, «Кайтэнно» говорил голоском маленькой девочки: «Ой, нет, не надевай красную шапочку, я не вижу, прости, прости». Потом этот голос перешел на плач. Судя по другим примерам Ямиёсэ, можно предположить, что это голос самой Матико, и эти слова говорили о ее судьбе. Хотя «проклятия» Кайтэнно часто лишены смысла и лишь пугают, в случае с Матико они оказались пророчеством близкой смерти, и слова Сэрада были искренни. Особенно учитывая, что красный капюшон – это известная в Европе сказка Шарля Перро, которая знакома французам так же, как японцам – сказка о горе Кати-кати. Красная Шапочка идет через лес к больной бабушке, где ее съедает волк. Хижина с соломенной крышей и тишина в глубине горного леса – все напоминает эту сказку. Поэтому я пришел к выводу, что третье убийство – дело рук Сэрады единолично. Кстати, голос Кайтэнно – это голос Сэрады, который использует западный прием чревовещания.

* * *

Послушав доклад Тораноскэ о настоящем преступнике, Кайсю с улыбкой сказал:

– Так вот оно что. Ну и что же? То, что в первых двух убийствах жертвы умирали без сопротивления из-за гипноза, я понял, ну а в третьем случае – забыл. Однако Синдзюро – человек дотошный. А я вот дурак. Другими словами, я подумал, что Дзэнсаку и Мияко тоже замешаны в деле. И не сообразил, что причина отсутствия сопротивления – тоже гипноз, а это уже большая глупость. Да, на своих ошибках я преизрядно научился. Это не просто случайная неосторожность и беспечность. Значит, мне еще есть куда расти. И эту истину трудно не признать.

Тораноскэ глубоко уважал самокритику Кайсю, а также его проницательность – умение, не выходя из дома, почти безошибочно понять суть дела. «О, великий!» – подумал он, закрыв глаза и склонив голову.