Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Кэтти Уильямс
Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении
Текущая страница: 253 (всего у книги 282 страниц)
Четверг, 27 сентября
20 недель и 4 дня
1. Джим и Элейн, которые не в состоянии посмотреть ни один выпуск новостей, телешоу или фильм, чтобы не высказать на его счет какой-нибудь совместный комментарий.
2. Люди (Джим), которые слишком быстро переключают каналы в телевизоре.
3. Сосед Джима и Элейн по имени Малкольм, который перестраивает чердак и от зари до зари долбит молотком, – надеюсь, он свалится с лесов и сломает себе на хрен шею.
В общем, похоже, быть хорошей означает ЖУТКУЮ СКУКУ.
За все это время не произошло вообще ничего. Реально. Хоть прям вешайся. Я избавила вас от отчетов о работе моего кишечника, поездок с Джимом и Элейн в центр «Садовник» и марафонов сериала «Вызовите акушерку» и какой-то военной саги, которая нравится Джиму. Я превратилась в выпотрошенную и высушенную версию той, кем была раньше.
Из хороших новостей: ребенок по-прежнему в порядке. А еще я стала очень волосатой – плюс один побочный эффект, которым природа меня без предупреждения наградила. На бритье я забила. Какой смысл ложиться спать гладкой, как дельфин, чтобы наутро проснуться в образе Хагрида? Какое-то время мне было нормально. Фокус переключился на другое. Но теперь он опять переместился на прежнее место.
В физическом плане чувствую себя лучше. Больше не тошнит, жажда хроническая не мучает, энергии прибавилось. Время от времени болит голова и случаются запоры, а еще груди на ощупь как две телячьи отбивные, но настроение в целом очень даже стабильное. Делаю йогу для беременных по DVD вместе с Марни у нас в гостиной (обычно занятия превращаются в игру «Пол – это лава», ну или же мы валяемся от хохота из-за всех этих поз, изгоняющих газы), тренируюсь правильно дышать с помощью видеоуроков на YouTube (ну ладно, посмотрела только десять минут одного урока) и изо всех сил стараюсь избегать ситуаций, которые могут вызвать у меня ярость (ну, то есть стараюсь избегать людей).
Короче говоря, все это время я держала слово и вела себя хорошо. Более-менее.
Но только до сегодняшнего дня. Сегодняшний день довел меня до края терпения, и я через этот самый край перевалилась.
Все началось с того, что Элейн с утра пораньше вошла ко мне в спальню в тот момент, когда я дрочила. Они сказали, что едут в «Сейнсберис», и оба крикнули мне: «Пока», – и я готова поклясться, что слышала, как за ними захлопнулась входная дверь. Оказалось, что это просто Джим вышел положить в багажник хозяйственные сумки. А Элейн втемяшилось подняться наверх за скидочной карточкой и потом «заглянуть на секундочку – попрощаться», а тут я такая лежу, ноги врозь.
Ну и как-то невозможно было сделать вид, будто это не то, что она подумала, ведь я лежала без трусов и вибратор работал на самой высокой скорости. Я даже не услышала, как дверь открылась, – она просто подошла, такая, прямо к изножью кровати. И хотя я тут же швырнула вибратор через всю комнату, он остался включенным и дергался на ковролине как сумасшедший червяк (я использовала режим «Язык»).
Чертова дурища.
Когда они вернулись из магазина, сначала было немного неловко, но гормоны мои уже успели поостыть, и я вышла во двор, где Джим рвал салат, Элейн пила кофе и решала судоку, а Дзынь грызла свою утку-пищалку. Я села по-турецки под японским кленом и под гул их болтовни читала книжку про беременность. Мы снова были семьей.
Но только до конца обеда (для них – печеная баранина, для меня – тарталетка с луком и фетой, а на десерт – ревеневый крамбл). А после обеда мы сели выпить чайку́ и посмотреть дневной фильм: «Вечно молодой» с Мелом Гибсоном.
Я, может, произвожу еще более безумное впечатление, чем любой уличный проповедник, но, по-моему, даже самый мягкий человек взбесился бы, если бы ему довелось посмотреть кино в компании Джима и Элейн. К тому же я жутко устала после кучи теста, съеденного в обед: знаете это ощущение, будто повсюду таскаешь за собой тушу убитого медведя, – и постоянно засыпала, только хреновы истребители времен Второй мировой в стереосистеме «Сурраунд саунд» то и дело меня будили.
Но вот чего меньше всего хочется раздраженной беременной психопатке с прерванным ежедневным сеансом мастурбации, так это провести послеобеденное время в попытках объяснить сюжет фильма паре недоумков, один из которых вяжет, а второй не сводит глаз с двадцати двух по вертикали, оканчивается на «ли».
Все началось, когда Мел Гибсон выбрался из своей криогенной капсулы на складе боеприпасов.
– Это он где? – спросила Элейн, щелк-щелкая спицами.
– В тысяча девятьсот девяносто втором, – сказала я, сна ни в одном глазу.
– А что случилось с Нормом из «Веселой компании»[652]652
Американский актер Джордж Вендт, исполнивший в «Вечно молодом» роль Харри Финли, снимался в популярном в 80-е американском сериале «Веселая компания» (Cheers).
[Закрыть]?
– Сейчас увидите, не волнуйтесь.
– Он ведь умер, да? – вмешался Джим.
– Кто?
– Мел Гибсон?
– Да нет же, вон он, смотрите. Просто ему холодно.
– Почему холодно?
– Потому что он пятьдесят лет пробыл в заморозке.
– Ну, так не бывает. – Щелк-щелк, щелк-щелк.
– Может, что-нибудь другое посмотрим?
Элейн:
– Нет-нет, оставь этот. Мне нравится Мел Гибсон.
Я к данной секунде уже мысленно вытягивала из нее все вены и артерии и наматывала их ей на тощую шею.
Тут опять подключился Джим:
– А этот парнишка – его сын, что ли?
– Нет, это просто случайный ребенок, который нашел его капсулу на армейской базе.
Щелк-щелк.
– А второй мальчишка – кто?
– Его друг.
– Это не Гарри Поттер?
– Нет, это Элайджа Вуд. Он играл Фродо во «Властелине колец».
Щелк-щелк – стучали спицы. Чирк-чирк – карябала ручка. И тут…
Джим:
– А Джейми Ли Кёртис – это его жена, которая вышла из комы?
– Джейми Ли Кёртис – это женщина из тысяча девятьсот девяносто второго. Она с Мелом Гибсоном никак не связана, понимаете? Просто ее сын нашел капсулу, в которой тот был заморожен, вот и все.
– И она теперь поселилась у Мела Гибсона в доме, что ли?
– Нет, это он поселился у нее в доме – пока не разберется, что произошло.
– А что произошло-то? – Щелк-щелк.
Я вздохнула и стала молча ждать, пока сюжет сам все разъяснит. Но этого не произошло.
Опять очнулся Джим:
– А теперь-то что с ним такое?
– Он стареет.
– С чего это?
– С того, что он пятьдесят лет пробыл в анабиозе, и, когда человека после такой длительной заморозки размораживают, его тело начинает резко стареть.
– А это его жена?
– Нет, это дочь Норма из «Веселой компании» в нашем времени. Она сейчас сказала Мелу Гибсону, что Норм умер.
– Ох. И чего ж ему так нехорошо?
– Он СТАРЕЕТ. И ему больно, потому что процесс протекает слишком быстро.
– А, получается, жена его тогда в коме не умерла, да? И все еще жива?
– Да.
– Но сын-то их к этому времени уже точно должен был вырасти.
– ЭЛАЙДЖА ВУД НЕ ИХ СЫН.
Щелк-щелк. Щелк-щелк. Чирк-мать-твою-чирк.
– Но она-то сейчас уже, небось, совсем старая, жена его, да? Или ее тоже заморозили? – Щелк-щелк.
– Нет, он думал, что она так и не вышла из комы и умерла.
– Когда?
– Тогда еще, пятьдесят лет назад. Вы просто… смотрите.
И вот фильм заканчивается грандиозной романтической сценой в доме у не-мертвой-жены Мела Гибсона, где она старая, и он тоже старый, и наконец они снова вместе. И тут возникает Джим:
– У нее что, та же болезнь, что и у Мела Гибсона?
– ТВОЮ Ж ГРЕБАНУЮ НА ХРЕН СУКА МАТЬ! – заорала я, вылетела из комнаты и с грохотом захлопнула за собой дверь, успев только услышать, как от моих ругательств задребезжал в буфете хрусталь.
Я поднялась к себе в комнату, рухнула на кровать и орала в подушку, пока не сорвала голос. И так тут с тех пор и лежу.
Пятница, 28 сентября
20 недель и 5 дней
Джим и Элейн дожили до утра – уже за одно это мне полагается медаль. Элейн за завтраком разговаривала со мной, как будто ничего не случилось. Даже сказала: «Почему бы нам в эти выходные не начать обставлять детскую? Ведь тебе наверняка этого хочется?»
Не знаю, с кем она в этот момент разговаривала – со мной или с Дзынь, которую как раз кормила с чайной ложечки яичницей-болтуньей.
Если не считать того, что вчера я на них наорала, единственное, что я сделала плохого за последние десять недель, – это съела на экскурсии ЖМОБЕТ сэндвич с тунцом и майонезом, а майонез – один из тех продуктов, которые мне «особенно нельзя». Надеюсь, младенец не родится теперь с укороченным мизинцем или чем-нибудь еще вроде того.
Марни, кстати, родила: мальчик, семь фунтов и одиннадцать унций. Роды прошли без осложнений, Тим все время держал ее за руку. Назвали Рафаэлем.
– Ух ты, как черепашку-ниндзя? – спросила я, когда Марни позвонила мне сообщить.
– Нет, в память о моем отце.
Оказывается, отец Марни, до того как умереть, был итальянцем и – представьте себе – тоже Рафаэлем. Впрочем, ладно, главное, что имя мне нравится, хотя в детстве моей любимой черепашкой был Микеланджело. Такой накачанный и с юмором. Интересно, это вообще нормально? Когда тебе нравится черепашка? Ну, добавим к моему длинному списку, что ж.
Сегодня делали скрининг на хромосомные аномалии – насколько смогли разглядеть, аномалий нет. Узистку звали Мишти, и я еще в жизни не встречала таких мягких рук, как у нее. Ну и дополнительная новость для меня у нее тоже нашлась.
– Хотите узнать пол? Уже можно определить, все довольно четко видно.
– Ну, вообще-то я уже и так знаю, но будет, наверное, здорово, если вы это подтвердите.
– А, вам еще на прошлом УЗИ сказали?
– Нет, не говорили. Но ведь мать всегда знает, правда?
– Иногда.
– Это ведь мальчик, да?
Мишти прикусила губу.
– Вы хотите знать точно? – спросила она.
– А вы можете мне сказать точно?
– Да, я могу сказать точно.
– Ну хорошо, тогда скажите точно.
Она указала в какое-то место на экране.
– Это девочка.
– Девочка?! Ну что вы, какая еще девочка, – сказала я. – У него же голос, как у Рэя Уинстона[653]653
Британский актер, 1957 года рождения.
[Закрыть].
– У Рэя Уинстона? – переспросила она.
– Ну да, у Рэя Уинстона.
Мишти, похоже, не знала, как на это реагировать.
– Простите, я не очень понимаю, о чем вы.
– Я его слышу. Он со мной разговаривает. Оттуда. Из потустороннего мира.
Не помогает, она все равно хмурится, и на лице написано: «Если эта двинутая так и не придет в себя, вызывай охранника, срочно».
– Извините, звучит безумно, да? Я… Мне приснился сон, как будто Рэй Уинстон… у меня в матке.
Ага, мне удалось невозможное – я сделала еще хуже.
Она рассмеялась:
– Ну-у, это замечательно, что у вас на таком раннем сроке возникла связь с ребенком. Многие матери и отцы бывают разочарованы, когда узнают, что у них родится ребенок не того пола, на который они рассчитывали.
– Нет, это не мой случай. Я просто очень удивлена, вот и все. Я была настолько уверена, что это мальчик. А это не мальчик. Это девочка. У меня родится девочка.
Когда я вышла из клиники, новость меня буквально распирала, ужасно хотелось ею поделиться. Хотелось поделиться с мамой. Но, за неимением мамы, ближайшее, на что я могла рассчитывать, это Серен. Ну я ей и позвонила.
В Сиэтле было 6:31 утра. Она хрипло отозвалась только после двенадцатого гудка.
– Рианнон? Что случилось? Ты нас разбудила.
– Серен, мне нужно тебе кое-что рассказать.
– *Бу бу бу* *ох ох* Ну что там такое?
– Это девочка.
– Что девочка?
– Ребенок! – всхлипнула я. – Мой ребенок. Мой ребенок – это девочка. И все в порядке, я ее не потеряла! Я сейчас закажу на «Амазоне» доплер: на форумах говорят, их не так-то просто использовать и можно перепутать сердцебиение ребенка со своим собственным, но думаю, все будет в порядке, если внимательно прочитать инструкции. У тебя такой был? Ну, мне просто хочется, чтоб была возможность в любой момент взять и услышать ее сердце, понимаешь?
– Рианнон, я даже не знала, что ты беременна.
Суббота, 29 сентября
20 недель и 6 дней
1. Люди, которые ходят в кроссовках на каблуках.
2. Люди, которые плюют на тротуар.
3. Ненужные ремейки фильмов: «На гребне волны», «Мэри Поппинс», все продолжения «Охотников за привидениями», «Челюстей» и так далее.
Ну, я, короче, навешала вам на уши немного макаронных изделий, и гордиться мне тут нечем. Если я где и могу говорить правду, так это здесь, поэтому я просто возьму и скажу: вообще-то за последние два месяца мое поведение хорошей девочки не всегда так уж прочно стояло на ногах. Но ничего слишком ужасного я не делала – всего лишь заглядывала в гости к Патрику Эдварду Фентону. Ездила на машине в Торки и посматривала, как он там. Можете назвать это «витринным шопингом». С тех пор как Хитер рассказала мне про место его работы (тогдашнее и нынешнее), мне ничего не стоило узнать, где он живет и чем занимается. Покупает видеоигры. Продает спортинвентарь. Таращится на детей.
Сегодня я опять в Торки. Опять в «Спортз Мэднес». Наблюдаю за ним.
Старина Плод, похоже, не возражает. Пока ничего не болит и не беспокоит. И никаких внутриматочных разглагольствований на тему того, что мне не следовало сюда приезжать, и чем я здесь занимаюсь, и как я должна оставить Патрика Эдварда Фентона в покое, чтобы он прожил остаток жизни тихим и мирным педофилом.
Извините, но меня это не устраивает.
Я нависла над ним, пока он измерял стопы белобрысого паренька, который пришел за новыми футбольными бутсами, и пристально следила за каждым прикосновением его пальцев к ногам мальчика. Я смотрела, как он болтает – весь из себя такой положительный – с мамой мальчика, как зашнуровывает бутсы, сует им в пакет бесплатное средство для чистки обуви, потому что «мы любим, чтобы покупатели уходили довольными».
Буэ. О фальшь, имя тебе – Фентон.
Когда белобрысый мальчик получил бутсы и пошел на кассу с мамой и ее «Мастеркард», на сцене появилась я.
– Добрый день!
Фентон поднял взгляд от горы коробок и разбросанной по полу футбольной обуви. Улыбнулся: на языке пирсинг, зубы желтые, три пломбы.
– Вы на прошлой неделе помогали мне примерить кроссовки.
– Ах да, и как они вам? Не жмут?
– Нет, все прекрасно. Я и сейчас в них, смотрите, – сказала я и продемонстрировала ногу – он кивнул. – Послушайте, я понимаю, что это безумие, и клянусь, я не окончательно сумасшедшая, просто я в этом городе совсем недавно и никого здесь не знаю. А вас я видела уже несколько раз, и вы кажетесь мне симпатичным. Я подумала, может, вы не откажетесь сходить со мной куда-нибудь выпить?
– Выпить? – переспросил он, утирая жирный лоб запястьем.
– Ага, – подтвердила я, взмахнула волосами и одарила его самой ослепительной улыбкой, на какую только была способна, после чего попыталась расположить голову таким образом, чтобы в безжалостном освещении магазина глаза у меня засверкали добротой. – Просто посидеть, я угощаю. Ну вы, по-моему, такой привлекательный. Я ведь тогда у вас сразу две пары кроссовок купила – вы ни о чем не догадались?
– Да нет, – сказал он и рассмеялся тем неловким смехом, каким смеются парни, если сказать им, что они тебе нравятся.
Мне-то он, ясное дело, не нравится. Если честно, то, на мой взгляд, он просто отвратный. И к тому же тощий: продолговатый мешок белых костей, расписанный плохо сделанными татуировками и перевязанный замызганными фестивальными браслетиками. А еще у него изо рта воняет яйцом. Он вообще безнадежен: ни этических норм, ни шуточек, ни гигиены. Вот отсюда, видимо, и склонность к увлечению детсадовцами.
А обо мне ты ему собираешься рассказать? Или я просто по умолчанию участвую в вечеринке?
– Не, ну а че, мне норм, – буркнул он. – Только у меня смена до шести.
– Отлично. Я на машине, могу за вами заехать. Тогда до вечера? А, кстати, меня зовут Лия.
– Падди, – представился он. – Ну то есть Патрик.
– Приятно познакомиться, Патрик.
Я припарковалась у гастропаба «Лепрекон». Это единственное заведение в городе, где на парковке нет камер видеонаблюдения, насколько я смогла понять из Гугл-карт. Потребовалось три пива, чтобы таблетки наконец подействовали. Теперь он храпит на заднем сиденье. Я выполняю обещание – везу его домой. Правда, я не уточнила, домой к кому, так что технически во всем, что теперь с ним произойдет, он виноват сам.
Вторник, 2 октября
21 неделя и 2 дня
1. Люди, которые не в состоянии написать мое имя без ошибок, ну то есть все.
2. Люди, которые считают, что это норм – сокращать мое имя, хотя разговора на эту тему между нами никогда не было, ну то есть тоже все.
3. Люди, которые трогают мой живот, хотя их никто не приглашал (женщина в супермаркете, женщина в кабинете врача, ребенок на автобусной остановке).
Сегодня утром прочитала на сайте «Ментал Флосс» статью о плохих матерях животного мира. Гренландские тюленихи – прекрасные мамы в первые две недели, но, как только прекращают кормить грудью, тут же бросают детенышей на произвол судьбы и уходят в загул. Кукушки подкладывают свои яйца в гнезда к другим птицам, потому что им влом самим растить птенцов. А панды вообще заслужили всемирную славу как самые отстойные родители: жрут что попало, спят чуть ли не по двадцать три часа в сутки и трахаются так мало, что еле успевают зачать ребенка.
Судя по всему, я – человек-панда.
Вы, кстати, знали, что в животном мире детоубийство – весьма распространенное явление? Ну вот я не знала. И львы своих детенышей убивают, и сурикаты, и более сорока видов обезьян, если верить передаче о животных, которую мы с Джимом смотрели вчера вечером. Это у них один из способов позаботиться о том, чтобы выживали сильнейшие. Понимаете? Мы можем сколько угодно славить доброту и человечность, но что, если на самом деле мы запрограммированы на жестокость? Что, если это заложено в нас на уровне инстинкта?
Мне по-прежнему снятся очень реалистичные сны – отчетливее, чем когда-либо. Этой ночью приснилось, что я хранила младенца в морозилке, а потом достала его оттуда, шмякнула на разделочную доску, нарезала тоненькими ломтиками и положила между двумя кусками мультизернового хлеба. Понятия не имею, что это значит, кроме разве что того, что я наверняка буду ужасной матерью, но это я и так давно знаю.
Съездила в Дом с колодцем, чтобы немного поднять себе настроение. Села на край отверстия и стала есть мармеладки из пакета «Собери и намешай». Едва я там уселась, как тут же поднялся крик.
– Я СЕБЕ СТОПУ СЛОМАЛ НА ХРЕН! ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА, ТЫ, СУКА!
Я посветила в колодец фонариком, в темноте вспыхнули каштановые волосы и грязное, все в полосах, лицо. Он увернулся от луча.
– Привет, Патрик, – сказала я и помахала ему, жуя мармеладные бутылочки колы.
– КАКОГО ХРЕНА ТЫ… ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ? У МЕНЯ ПЕРЕЛОМ!
– Понимаю.
– ВЫТАЩИ МЕНЯ!
– Как?
– НЕ ЗНАЮ, ПОЗОВИ КОГО-НИБУДЬ! МНЕ, МАТЬ ТВОЮ, БОЛЬНО!
– Ты там не голодный?
– КОНЕЧНО, ГОЛОДНЫЙ! Я ТУТ УЖЕ ТРИ ДНЯ, ЕТИТЬ!
– Отлично. Голодай дальше.
Вскоре после нашей беседы я уехала. Мне не нравится, когда со мной говорят таким тоном в моем же собственном (ну как будто) доме.
Я пока не занимаюсь гнездованием, которым вроде бы пора заниматься. Я к этому всему еще и близко не готова. Даже колыбельку пока не выбрала. Но вообще-то одна из самых полезных вещей, которые я вычитала в книгах для беременных, – это то, что на определенном этапе каждая женщина считает себя безнадежной матерью. Нет такой женщины, которая незадолго до родов испытывала бы ощущение готовности, душевного здоровья и комфорта. Большинство будущих матерей чувствуют себя мерзкими, грязными, неловкими и уродливыми с ног до головы.
Ну, большинство – это не считая Лесли Митецки, конечно.
Преисполнившись желанием стать хорошей матерью, я принялась читать мамские блоги, чтобы быть в курсе того, чем таким они занимаются, и пытаться им подражать. Один из таких блогов называется «Малышонок-Лягушонок», и ведет его супермегаспортивная персональная тренерша по имени Лесли Митецки, которая живет в Лос-Анджелесе, и, если ты не уверен в себе, лучше держись от нее подальше. Начать с того, что замужем она за каким-то миллионером – изобретателем особой копировальной бумаги, которой пользуются ученые, и это означает, что Лесли не работает – все свое время она тратит на то, чтобы штамповать младенцев и поддерживать идеальную форму (ее «единственная истинная страсть»). Она постит фотографии себя в позах йоги или на шесте и снимки ежедневных смузи с семенами чиа, льна и спирулины в стремлении пристыдить будущих мамаш вроде меня – пленниц свиного жира. Она делится воодушевляющими мантрами типа «Негативное сознание мешает позитивной жизни» и «Тело – это храм: поддерживай в нем чистоту, и твоя душа найдет здесь отдохновение».
Моему ножу хотелось бы найти отдохновение в ее черепе.
Она из тех баб, которые запросто прерывают пищевой сексуальный акт ради того, чтобы подсчитать калории. Лесли ждет шестого ребенка, и в блоге день за днем отображается распорядок ее спортивных занятий – вышеупомянутой йоги, тренировок с гирей и бега.
Я несколько раз глубоко занырнула в ее Инстаграм, где каждая вторая картинка либо ее живот, похожий на стиральную доску, либо ее неприлично хорошенькие дети с лос-анджелесскими улыбками, либо видео, в котором один из детей говорит: «Молодец, мамочка!», попробовав какой-то особенно тошнотворный смузи за огромным кобальтово-синим кухонным столом.
Подписчиков в Инстаграме у нее больше, чем у меня. Впрочем, есть аккаунт, который называется «Мохнатый Сейф Марго Тэтчер», и у него тоже больше подписчиков, чем у меня.
Чед, муж Лесли, считает, что «во время беременности она такая секси», и они, ясное дело, не могут «оторваться друг от друга в спальне. Хи-хи!»
Хо-хо. Как же хочется отрезать ее хвастливые уши.
Отрубить ее стальные булки и поджарить в масле у нее на глазах. Пробить ее вознесшуюся надо всеми лос-анджелесскую башку.
Я – не Лесли. В беременности нет ничего такого, что приносит мне радость. Все ужасно тяжело. Голова болит, и очень хочется покакать, но мышцы в жопе не могут с этим справиться. Там уже скопилось дня за три. Такими темпами ребенок выйдет из меня быстрее, чем вот это все. Господи, если я даже какашку не в состоянии из себя выдавить, о каком ребенке вообще может идти речь?
А еще у меня все пухнет. Чувствую себя неваляшкой. В детстве я расколотила все свои неваляшки. Заставила их наконец упасть. Упасть и больше не вставать.
Другой блог ведет британская модель по имени Клодетт Биллингтон-Прайс, которая протоколирует каждый шаг своей беременности так, будто ничего более увлекательного еще свет не видывал. Недавно родила своего первого ребенка и уже «р-раз! – и снова в форме благодаря пилатесу». Ага, и еще благодаря тому, что она изначально весила не больше пятидесяти фунтов, и то только если ее намочить, и в жизни вообще ни черта не делает, кроме зарядки. И говорит, что «тому, кто жрет, как свинья, нет оправдания».
Ой, а выйти побазарить не хочешь, сучка?
Я буду есть, что хочу и когда хочу, а ты катись куда подальше, самодовольная солнцем-бля-согретая, пластикой-подправленная, задорногрудая, персикожопая струя идеальной мочи.
Жизненно важные питательные вещества, НУ ОХРЕНЕТЬ. После того как я мучительно долго следила за своим питанием и пыталась сбросить вес (окей, следила я недолго и ничего не сбросила), теперь мое тело выбирает путь пожирания всего, что оно, мать твою, пожелает. И все жизненно важные питательные вещества, которых оно в данный момент требует, – это плюшки.
Так что пошла ты на хрен, Лесли Митецки. Пошла ты на хрен, Клодетт Риллингтон-Плейс. Пошла ты на хрен, Элейн.
Пошли вы.
Мать вашу.
На хрен.
Молодец, мамочка.
