Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 282 страниц)

Глава 37

Атмосфера по пути в регистрационный офис, куда мы едем на «Ауди» Эбби, ужасно напряженная. Младшая дочь поджимает губы и молчит, но всем понятно, что она в ярости, по тому, как она ведет машину – дергано и беспорядочно. Она сжимает руль с такой силой, что костяшки пальцев белеют, а ее плечи напряжены от едва сдерживаемой злости. Рози сидит тихо, как мышка, держась за дверную ручку так, словно это спасет нас от аварии.

Джим должен был ехать с Джошем, которого сделал своим неформальным шафером, но поскольку он уже видел меня в платье, то решил присоединиться к нам в машине. Как и у дочерей, его настроение с утра в корне изменилось, и Джим сам не свой. Он подпрыгивает и ерзает, вертит головой и болтает без умолку. В основном о всякой ерунде. Даже голос у него неестественно возбужденный. Мне хочется спросить у него, что случилось, потому что даже в день нашей первой свадьбы он так не нервничал. Может быть, он, как и я, подумывает отложить свадьбу до более благоприятного момента? Но, глядя на застывшие лица Эбби и Рози, он не решается об этом заговорить, чтобы не нагнетать обстановку.

И еще больше усугубляет происходящее то, что я так и не смогла поговорить с Рози наедине и узнать, что случилось. Еще дома рядом все время кто-то околачивался. В основном Джим. Но даже до него начинает доходить, что девочки не разговаривают друг с другом, но он лишь пожимает плечами и делает вид, что все будет тип-топ. Живя в доме, полном женщин, Джим уже понял, что не стоит встревать в их ссоры, ведь все – как я тоже ошибочно полагала – утрясется само собой. Слава богу, Джим не стал настраивать девочек против себя, как обычно списав трения между ними на «неудачные дни месяца». Для человека, которому положено чутко различать настроения близких ему женщин, Джим порой вообще глух к нашим чувствам, и меня удивляет, как я раньше этого не замечала.

Он сжимает мою руку как тисками, словно я могу сбежать в любую минуту или брошу его прямо в ЗАГСе. Неужели поэтому у него вспотели ладони? От силы, с которой он сжимает мне руку, по коже пробегают мурашки. Мне хочется отдернуть руку и сказать ему, чтобы он успокоился, но я боюсь вызвать ссору. Оттого что девочки не разговаривают друг с другом, а Джим странно себя ведет, меня охватывает беспокойство.

Нервы у меня натянуты до предела. Вот бы Гейл была здесь. На моей первой свадьбе она была главной подружкой невесты и всеми помыкала весь день, включая и меня тоже. Будь она рядом, то налила бы мне большой бокал просекко, приказала бы не нервничать по пустякам и высмеяла бы все мои страхи. Мне не удалось узнать, придет ли она на свадьбу, потому что я так до нее и не дозвонилась. Чего и следовало ожидать. Она обещала появиться, но я даже не знаю, вернулась ли она в страну. Может, она до сих пор разгуливает по Греции или Албании в поисках мужчины, кости которого покоятся на дне моря…

Подумав об этом, я поворачиваюсь к окну, щурюсь от лучей низкого зимнего солнца и борюсь с подступающими слезами. Живот сводит от тошнотворного чувства вины, и, когда в сумочке начинает звонить телефон, я подпрыгиваю. Воспользовавшись моментом, я убираю руку из ладони Джима и роюсь в сумке.

– Наверняка это Гейл, – объясняю я, но Джим лишь закатывает глаза, прямо как это обычно делает Эбби, и поворачивается к окну.

Склонив голову, я перелистываю сообщения в поисках нового и вижу незнакомый номер. Волосы встают дыбом, и зубы непроизвольно сжимаются. Вместе со смыслом написанного ко мне приходит жуткое головокружение, и такое ощущение, будто меня только что лягнула лошадь. От прилива адреналина перед глазами стайкой мошкары мелькают черные пятна.

Джим, услышав, как я резко вздохнула, поворачивается ко мне. Он изучающе смотрит на меня, и я замечаю вздувшуюся пульсирующую вену у него на лбу. Но он не спрашивает, что случилось. Отвернувшись, он нервно ерзает на сиденье. Мне не хочется перечитывать написанное, но я должна убедиться, что слова реальны, а не придуманы мной, как и многое из того, что случилось.

«Что ты делаешь, Линди? Как ты могла так со мной поступить?»

Эти слова сжимают мне сердце, словно тиски, и тянут меня на дно, туда, где лежат останки моего покойного мужа. В голове водоворот вопросов, и от них сознание плывет, будто на волнах. Призрак Маркуса всей тяжестью наваливается мне на грудь, будто демон, о котором рассказывают люди после кошмарного сна. Я снова напоминаю себе, что Маркус мертв. Я видела, как он ушел под воду и утонул. Но ведь его тело так и не нашли. Даже если это написал Тони Фортин, а я знаю, что это невозможно, то как он мог узнать, что у меня сегодня свадьба? Этого не может быть он. Наверняка это дело рук Гейл. Это единственное разумное объяснение, которое я могу придумать. Она и раньше называла меня Линди, я прекрасно помню.

Она хочет меня напугать, чтобы я сорвалась и отменила свадьбу с Джимом, предоставив ей еще один шанс. Она всегда хотела его заполучить. Но неужели она действительно думает, что у нее все получится? В моей лучшей подруге сочетается много качеств, но тупость – не одно из них.

Решив, что не дам себя запугать, я удаляю сообщение и неосознанно тянусь к руке Джима. Я не позволю никому снова встать между мной и моей семьей. Если Гейл хочет войны, она ее получит, потому что мне осточертели ее игры. Джим ободряюще мне улыбается, и мое сердце успокаивается; я точно знаю, что не зря выхожу за него замуж. Такой мужчина, как он, который сделает все ради своей семьи, – один на миллион. Улыбнувшись ему в ответ, я выбрасываю все сомнения из головы.

Глава 38

Пока Эбби искала парковочное место, мы небольшой неорганизованной толпой вышли из машины и посмотрели вверх на венчающую холм Святой Марии в Стамфорде ратушу, в которой расположено Бюро регистрации брака. Внушительное, внесенное в список памятников архитектуры муниципальное здание, увенчанное гербом в золотую и голубую клетку. Вверх ко входу ведут крутые ступени, и я рада, что надела удобные туфли-лодочки.

Оденься я так на нашу свадьбу с Маркусом, он был бы разочарован. Он любил, когда я хожу на высоких каблуках, и говорил, что это выглядит сексуально, хотя на нашей свадьбе я была без обуви. Маркус утверждал, что от каблуков у него встает, а Джим ни за что не стал бы так при мне выражаться. Если Джим хочет секса, он попросит и не обидится, если получит отказ. В отличие от Маркуса, который сразу начинал дуться как ребенок. Раньше я бы злилась на Джима, обвиняла бы его в том, что он не проявляет ни романтичности, ни страсти. А вместо этого поворачивается на другой бок и тут же засыпает.

При мысли о том, что я сравниваю двух мужей в сексуальном плане в день своей свадьбы, у меня горят щеки. Украдкой посмотрев на будущего мужа, я с облегчением замечаю, что он наконец успокоился. Джош, приехавший раньше нас и приветствующий нас на тротуаре, оказал на Джима седативный эффект. Джим уже не ерзает и не болтает без умолку. Вместо этого он снова превратился в спокойного мужчину, к которому я так привыкла. Эбби присоединяется к нам, глаза ее прищурены, и она взирает на нас так, словно готова всех убить. Она взлетает вверх по ступеням, и мы разрозненной маленькой группкой следуем за ней.

* * *

Нас попросили подождать в коридоре, пока готовят зал для церемонии. Мы ждем и неловко молчим. Нам говорили, что зал рассчитан на пятьдесят человек, а нас всего пятеро. Шестеро, если считать Гейл, но от нее ни слуху ни духу, и я думаю, она не придет. Что хорошо после того сообщения, которое я от нее получила. Так что, если учесть, что девочки будут нашими свидетельницами, Джош – единственный наш гость.

Наконец усталая женщина с планшетом для бумаг в руке и натянутой улыбкой на лице машет нам, приглашая побыстрее войти в зал. Так, словно нам надо спешить, она быстро инструктирует Эбби, Рози и Джоша, куда им сесть, и просит меня и Джима…

– Пожалуйста, стойте. Регистратор придет через минуту.

Когда она удалилась, Джим нежно взял меня за руку и ободряюще мне улыбнулся, а я посмотрела сквозь него туда, где сидят Эбби и Рози. Мое сердце екнуло при виде все тех же сердитых лиц, благодаря которым сестры впервые стали похожи друг на друга. Они стоят слишком далеко, словно не знают друг друга. И, что еще странно, Эбби и Джош друг к другу не прикасаются, не держатся за руки и уж тем более не обмениваются взглядами. И, хотя Эбби не любит проявлять чувства, Джош более тактильный, так что их поведение мне совершенно не понятно. Осознав, что с моей семьей что-то явно не так, я сжимаю кулаки, но исправить сейчас все равно ничего нельзя, потому что в дверь входят регистраторы с приклеенными улыбками на лицах.

– Всем добрый день. От имени Линды и Джима я хотела бы поприветствовать регистраторов Стамфордского регистрационного офиса.

Женщина, которая сейчас говорит, высокая, элегантная и очень привлекательная, с прокуренным голосом, который многие мужчины сочтут сексуальным. На ней платье необычного цвета авокадо, которое идет ее глазам, а кожа у нее ровного персикового цвета. Маркус не сводил бы с нее глаз. Я украдкой бросаю взгляд на Джима – кажется, он едва заметил ее присутствие. Старый добрый Джим. И при этом Гейл пыталась обвинить его в том, что он сам к ней пришел. Какая наглость!

– Меня зовут Элеонор Лейси, и я проведу церемонию, а это, – она указывает рукой в сторону стоящей подле нее женщины, более блеклой внешности, но с более радушной улыбкой, – Клэр Фрейзер, и она внесет ваши имена в список зарегистрированных пар, подтвердив официальную запись.

Мы с Джимом киваем так, словно знаем все о процедуре регистрации брака, хотя это совсем не так. Позади нас тишина. Ни покашливания, ни скрипа стульев. Интересно, регистраторы заметили, что мы представляем собой довольно унылое, странноватое сборище? Если так, то я с ней согласна.

– Церемония будет проходить в соответствии с законом государства. Это значит, что Джим и Линда изъявляют свободную волю вступить в брак друг с другом. Они принесут клятвы, в которых пообещают стать спутниками друг другу до конца своих дней, – добавляет Элеонор.

И вот оно. Тихий, едва слышный звук. Саркастическое покашливание Эбби. Это что, камень в мой огород за то, что я нарушила свои клятвы, принесенные их отцу много лет назад? Или это относится к тому, что происходит у них с Джошем?

– Эти клятвы являются формальным и публичным обещанием провести вместе всю жизнь. – Элеонор делает паузу и переводит взгляд красивых зеленых глаз на Эбби, Рози и Джоша, словно хочет, чтобы они подтвердили ее слова. Вряд ли они это сделают. Повернувшись, я вижу, что ничего не изменилось. У всех напряженные, хмурые выражения лиц, как и все утро, и мои щеки пылают от стыда.

Регистраторы явно смущены, но Элеонор, непревзойденный профессионал, не дает моей семье оскорбить себя своим поведением. Она переженила бессчетное число пар с разной судьбой и привыкла иметь дело с чем угодно.

– Тому месту, где мы сейчас находимся, законом дано право регистрировать браки, и сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать создание новой семьи и разделить с ними счастье. Сейчас я попрошу всех подняться.

Я слышу, как за моей спиной раздается шум. Скрип стульев и покашливание. Кто-то тяжело вздыхает, словно ему трудно встать. Наверное, это Эбби. Взглянув на Джима, я вижу, что его лоб покрыт капельками пота. Кажется, ему неудобно в рубашке и галстуке, и он тянет себя за воротничок так, словно узел затянут слишком сильно. Наверняка он опять разнервничался. Может, волнуется, что я передумаю в последний момент? Мы оба только и ждем, когда официальная часть наконец закончится.

– Если у кого-то есть возражения против этого брака, прошу заявить о них сейчас, – грозно произносит Элеонор.

Это заявление встречено зловещим, хотя и предсказуемым молчанием. Я уже и забыла, что регистраторы говорят нечто подобное. И послание, которое пришло мне по дороге: «Что ты делаешь, Линди? Как ты можешь так со мной поступать?» – работает словно жуткое напоминание о человеке, который против моего брака с Джимом. Я все еще думаю, что его отправила Гейл, но все равно задаюсь вопросами. Что, если Маркус чудесным образом выжил у ту ночь? И если это правда, то, выйдя за Джима, я получу двух мужей. Но тут до меня доходит, что брак с Маркусом/Тони Фортином не считается, потому что этот человек присвоил себе чужую личность. Если говорить о том, как все запутано…

Сжав зубы, я жду окончания церемонии. Почему они так долго? Они что, чего-то ждут? Словно регистраторы дожидаются еще кого-то. Мне хочется ее поторопить, но это будет ужасно грубо. Джим меня за это убьет. А если Джим затянет церемонию, его убью я. Но учитывая, что я – та невеста, которая уже убила одного из своих мужей, я успокаиваюсь и просто молюсь, чтобы Господь простил меня за подобные мысли.

И как только регистратор решает заговорить снова, дверь позади нас распахивается. Затаив дыхание, я цепляюсь за надежду, что кто-то забрел сюда по ошибке, но в проходе раздаются приглушенные шаги. Кровь стучит в ушах, и я думаю о том, что Маркус вернулся, чтобы мне отомстить, хотя знаю, что это лишь очередная игра моего воображения. Но ведь они не нашли его тела! Мне ужасно хочется обернуться через плечо, но я стою как вкопанная, боясь, что малейшее движение меня выдаст. Я смотрю на Джима и на регистраторов, которые следят глазами за вошедшим человеком, но сама не могу обернуться. Если я повернусь, то упаду в обморок. Кажется, мои ноги сейчас испарятся из-под моего тела. Я жду, когда тот человек появится в поле моего зрения. И, готовясь к неизбежному, я понимаю, что если это Маркус, то моя жизнь, какой я ее знаю, кончена.

Глава 39

Гейл тихонько садится рядом с Эбби, а я прижимаю руку к груди, чтобы утихомирить неистово бьющееся сердце. Оно колотится так быстро, словно вот-вот выскочит из груди. Регистраторы – единственные, кто поприветствовал Гейл хоть и слабой, но улыбкой. Но остальные, даже Рози и Эбби, делают вид, что ее нет. Я таращусь на Гейл, она смотрит в пол. Наверняка она не в силах встретиться со мной взглядом.

Несмотря на то, что она опоздала и при ее появлении у меня чуть инфаркт не случился, я не могу не отметить, какой загорелый и здоровый у нее вид, даже можно сказать, сексуальный – она в комбинезоне и в красных туфлях на удивительно высоком каблуке. Теперь, когда все внимание обращено на нее, а не на невесту, она наверняка удовлетворена в полной мере.

– Прежде чем мы продолжим церемонию, я обязана напомнить вам о том, что принесенные вами клятвы должны стать священными и связующими. – Элеонор продолжила ровно с того места, на котором остановилась из-за появления Гейл: – Брак в этой стране – это союз двух людей, заключенный добровольно, на всю жизнь и обязывающий к верности. – Регистратор пониже лучезарно улыбается Джиму так, будто знает, что на него вполне можно рассчитывать, а вот на мой счет у нее имеются некоторые сомнения. Может, мне только показалось, но все же… Разве она так уж не права?

– И прежде чем мы продолжим, могу я попросить ваши кольца? Они вам скоро понадобятся.

– Они у меня, – слишком громко для пустого зала и его эха произносит Джош, сжимая в руке маленькую красную коробочку. Когда второй регистратор забирает у него коробочку, он облегченно вздыхает, словно его наконец-то избавили от ответственности. Он снова занимает свое место позади нас с Джимом, а второй регистратор ставит коробочку на роскошный стол и, открыв крышку, достает оттуда парные кольца из золота и платины.

Я удивилась, узнав, что Джим из сентиментальных побуждений все четыре года разлуки хранил наши кольца. Я думала, что он их продал или отдал девочкам, хотя зачем им напоминание о нашем неудавшемся браке? Но я и представить не могла, что он хранил их все это время в родной фирменной коробочке «Н. Самуэль», словно хотел, чтобы мы снова когда-нибудь их надели. Поначалу я сомневалась, не сглазим ли мы самих себя, снова ими воспользовавшись, а потом подумала, что, наверное, надеть старые кольца будет даже лучше, ведь жизнь продолжается, объединяя прошлое, настоящее и будущее.

– Но сначала я спрошу вас: свободны ли вы от законных обязательств, препятствующих вступлению в брак? – спрашивает Эле-нор, повернувшись к Джиму. – Свободны ли вы, Джим, от законных обязательств, препятствующих браку с Линдой?

– Свободен. – Губы Джима растягиваются в широкую улыбку, и он обводит зал взглядом и останавливается на дочерях, от которых ждет подтверждения своим словам. Рози отвечает сдержанным кивком. Эбби все так же сидит с непроницаемым лицом, а Джош, словно копируя Гейл, уставился в пол. Какого черта здесь происходит?

– А вы, Линда, свободны ли от обязательств, препятствующих браку с Джимом?

Во лбу пульсирует вена, в ушах – кровь, и меня снова утягивает в прошлое, на пляж, где солнце ласкает кожу, под ногами хрустит песок, а группа на заднем фоне исполняет песню ABBA «I Do, I Do, I Do». Руки отчаянно трясутся, я чувствую, как Джим внимательно смотрит на меня. Мы встречаемся взглядами, и я вижу настоящий страх в его глазах и еще нечто большее, что меня удивляет и пугает одновременно, – он намерен получить то, что он хочет, любой ценой. Под его пристальным вниманием и с некоторым раздражением я прокашливаюсь.

– Свободна, – гаркаю я. Голос такой высокий, словно не мой. Даже Элеонор озадаченно смотрит на меня, видимо подумав, что меня притащили сюда силком, но, когда я киваю в дополнение своим словам, она наконец расслабляется и снова зачитывает по бумажке.

– Я прошу вас по очереди дать официальный ответ, что у вас нет никаких причин, мешающих совершению этого брака.

Боже. Да сколько можно! Черт ее дери. Зачем бесконечно задавать один и тот же вопрос? Я больше не выдержу. Обернувшись через плечо, я смотрю на дверь – мне хочется поскорее сбежать из этого душного зала. Мой взгляд случайно падает на Гейл, и я замираю. Никогда еще не видела ее такой самодовольной. По коже бегут мурашки. Если так пойдет и дальше, я упаду в обморок, прежде чем Джим наденет кольцо мне на палец. Гейл это понравится. Она явно дразнит меня, наслаждаясь моей реакцией.

– Джим Деламер, клянетесь ли вы, что у вас нет законных обязанностей, мешающих вступлению в брак с Линдой Бушар? – Голос Эле-нор выводит меня из задумчивости, и я перевожу взгляд на нее, не желая смотреть на Джима с его жутким выражением лица.

– Клянусь, – твердо рапортует Джим.

– Линда Сьюзен Бушар, клянетесь ли вы, что у вас нет законных обязательств, препятствующих браку с Джимом Деламером?

На сей раз я отвечаю незамедлительно.

– Клянусь, – заявляю я, и слова мои звучат резче, чем нужно, но, по крайней мере, Джим наконец немного расслабляется. Слава богу. А то у него было такое лицо, что я едва его узнавала. Элеонор слабо улыбается.

– И теперь, когда вы оба поклялись, что можете вступить в брак, мы можем перейти к церемонии, что свяжет вас как мужа и жену. Прошу, повторяйте за мной: «Я, Джим…»

– Я, Джим… – Он снова тянет узел галстука.

– Беру тебя, Линда… – Элеонор ободряюще улыбается.

– Беру тебя, Линда…

– В законные жены.

– В законные жены. – Джим бросает на меня взгляд и ухмыляется так, будто еще секунду назад не стоял тут с жутким мрачным выражением лица. – Снова, – добавляет он, и откуда-то сзади раздается смешок. Это Джош.

Щеки горят от стыда. Регистраторы в замешательстве смотрят на нас, заподозрив, что между нами все не так просто, как казалось на первый взгляд. Меня охватывает пламя ненависти, а голос звучит яростно.

– Я, Линда, – резко поворачиваюсь я к Элеонор.

Смутившись от того, что я заговорила вперед нее, она тут же взяла себя в руки.

– Беру тебя, Джим…

– Беру тебя, Джим… – Я в ярости. Он нарушил обещание, но сейчас не время выяснять отношения. Будет только хуже. Мы за несколько недель до этого договорились, что он не будет упоминать про наш первый брак, и он поддержал идею, чтобы о произошедшем знали только самые близкие. Джим знал, что меня это ранит, и все равно сделал.

– В законные мужья. – Элеонор ждет, чтобы я повторила за ней, но мой разум, способный делать что ему вздумается, уже мечется, как раненое животное. Кольца… Ради нашей первой свадьбы Джим потратил на мое кольцо месячный заработок. Свое он купил дешевле, похуже качеством, исполненное в золоте 585 пробы – хотя на вид оба кольца выглядят одинаково. Джим не знает, что бол́ ьшая часть выплаченных им при разводе денег ушла на покупку новых обручальных колец для меня и Маркуса.

И он не знает, что кольца, которые мы купили в Денпасаре, на Бали, куда как красивее, чем наши с ним. Я думаю о той ночи на пляже, как рука Маркуса взметнулась над водой, ладонь разжалась, а пальцы скрючились в безмолвной мольбе о помощи. В тот миг я заметила сияние золота, прежде чем кольцо исчезло в волнах.

– В законные мужья… – снова подсказывает Элеонор.

Вернувшись к реальности, я вздрагиваю и только открываю рот, чтобы повторить за ней, как дверь внезапно распахивается. Громкий, отдающийся эхом голос разносится по залу.

– Ты не можешь за него выйти. Ты уже замужем за мной.