Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 282 страниц)

– Да, ты был лидер, я всегда удивлялась, почему мальчишки во дворе тебя слушают. А знаешь, я вспомнила, что в детстве, ты мне даже нравился, пока я не встретила Алика. Никакой ты был не дрыщ. Алик к нам в школу в пятом классе пришел. По нему все девочки сохли, а он выбрал меня.

– Да, вы учились в разных классах на одной параллели. Я наблюдал за тобой, Карина. Когда ты гуляла с девчонками во дворе. Я подсматривал за вами. Ты не была похожа на других девочек. Странная и непонятная.

– Ого, я не знала. Ну скажи честно, худая и неуклюжая. Еще и с пулей в башке.

– Ты много чего не знала. Алик тебе говорил, чем занимается Орден рыцарей Герани?

– Нет, – Карина округлила глаза, – Я думала вы просто пантуетесь перед девчонками. Алик постоянно пропадал в вашей компании и говорил, что у вас тайная организация. Если честно, я считала, что он врет. Просто удирает к пацанам, чтобы со мной не тусоваться.

– Да, я создал Орден рыцарей Герани для избранных. Для самых лучших ребят, которых знал. И Алик был одним из них. Сейчас я уже могу об этом рассказывать. Прошло много лет и, как ты понимаешь, нашей подпольной организации уже не существует. Но мы не мало дел провернули. Мы взрослели вместе.

– Я могу спросить каких дел? – Карина была удивлена. Она считала, что у Алика не было от нее секретов. Она ошибалась.

– Можешь, но ответа ты не получишь, – Герольд был непрошибаемый и несгибаемый. Все равно, что говорить со стеной.

– Коробей, тебе нравится работать в полиции?

– А почему мне должно нравиться? Это мой долг.

Карина поняла, что рядом с ней сидит человек со стальным стержнем. Какие же они разные с Аликом. Полная противоположность. Зачем она их сравнивает?

– Карина, расскажи мне еще раз, что произошло на глубине, только в деталях. Я все запишу, и ты распишешься. Мне нужен более подробный отчет.

– Хорошо.

Они подъехали к шикарному отелю на берегу моря. Даже запах здесь был особенный – запах роскоши.

– Я подожду тебя в холле. Ого, пять звезд, вы с Аликом шиковали. Что, романтические каникулы? Или был деловой повод? Зачем вы погружались так далеко от берега?

– А вот это, Герольд Александрович, вас не касается. Я тоже умею хранить секреты.

– Кася, не дуйся. Я ценю людей, умеющих хранить чужие секреты. Но, если Алик утонул, то нет смысла в твоем молчании. Он не станет от этого живее. Думай о себе и о своей жизни.

Карина размахнулась и ударила Коробея по щеке. Как он мог так цинично говорить? Это же и его друг был.

Герольд не сделал в ответ ни одного движения. Даже не пошевелился, хотя его щека покраснела. Он просто смотрел на нее не мигая. Он даже не удивился. Карина поразилась его выдержке. Где же его эмоции? Хоть бы обматерил ее и то бы стало легче.

– Ты его очень любила. Принимаю.

– Я люблю его, Коробей, черт, понимаешь, люблю! И для меня он живой, пока мне не докажут обратное. И ты его не записывай в покойники, я тебе не позволю! Не смей! Ты бесчувственный следак! Он и твоим другом был! Какая разница сколько лет прошло! – Кася зарыдала.

Герольд отключил эмоции. Они сейчас ему были не нужны. Этому он тоже учил своих рыцарей.

– Так, пойдем вместе в номер. Тебе нужно в душ. Желательно в холодный.

Они поднялись в номер. Карина достала запасную одежду. Она делала все механически. В полной тишине зазвонил мобильник. Герольд взял трубку.

– Да, Коробейников! Понял! Принято!

Карина вздрогнула. В ней проснулась надежда. Она умоляюще посмотрела на мужчину.

– Кася, обстоятельства дела изменились.

– Что? Я не понимаю. Алик жив? Его нашли?

– Успокойся, присядь, сейчас объясню. На шланге акваланга дайвера, которого нашли на берегу, эксперты нашли скрытые повреждения, которые могли привести к быстрой потере дыхательной смеси в ходе погружения. Дело о дайвере переквалифицируется из несчастного случая в преднамеренное убийство. Я буду настаивать на версии убийства.

– Как? И что теперь? – Кася села на кровать, ноги ее подкосились.

– А то, что ты главная и единственная подозреваемая в этом деле.

– Я? Я подозреваемая?

– Карина, все осложнилось. Ты не можешь покидать город и должна будешь дать показания. Поэтому игры закончились. Можешь меня бить по щекам сколько угодно, только делу это не поможет. Иди в душ, а потом поедем в морг. Только сначала нормально поедим. А то ты в морге грохнешься на пол.

– Я не могу остаться в городе! – Кася задрожала и закрыла лицо руками.

– Муж? Я правильно догадался?

– Да, он сразу подаст на развод. Пресса поднимет такой шум, что его репутации настанет конец. Коробей, мне нужно вернуться в Москву! Я не могу! Это конец!

– Кася, один вопрос. Когда ты летела сюда, ты думала, что твоя тайная связь может раскрыться?

– Нет!

– Не ври! Ты об этом думала! Поэтому возьми все последствия на себя, прими ситуацию. Не истери. Да, и, если хочешь, чтобы я вел твое дело, лучше никому не говори, что мы с тобой были знакомы в детстве.

– Я хочу умереть, все кончено. Моя жизнь пошла под откос. Я хочу уйти к Алику.

– Я это слышу почти каждый день. Карина, очнись! Нет столько поездов, чтобы все жизни пустить под откос.

Карина рыдала, у нее началась истерика.

– Ты хотела бы вступить в Орден рыцарей Герани?

– Да…но девушек не посвящают в рыцари. Ну и это было детство. Я хотела быть в вашей тусовке. Сейчас уже поздно. Я взрослая истеричная баба.

Герольд встал и выпрямился. Он был очень серьезен.

– Время не имеет значение, как и возраст. У тебя есть шанс, Кассиопея. Я дам тебе шанс. Ты знала, что у меня в роду были немецкие рыцари?

– Нет. Значит для тебя это не была игра?

– Нет, я не играл. Я жил. Мои прадеды были рыцарями. Так вот, я унаследовал их рыцарский титул по праву рождения. Поэтому я был лидер в нашей организации. Магистр Ордена по праву рождения. Я имею полное право на посвящение новых рыцарей. Пройди испытания, Карина. И я изменю свое мнение. Может быть.

– У-у-у-у, я не смогу.

– Сможешь, если захочешь. Иди в душ! И прекрати реветь. Ты выглядишь жалко. Рыцарский дух формируется в сражениях. Сейчас ты сражаешься с собственной тенью. Но она тебя побеждает. Встань и иди! Думай об Алике и о том гаденыше, который подстроил его смерть.

Карина встала и пошла. Герольд действительно обладал силой внушения. Он бы мог ничего не говорить, а только посмотреть на нее, и она бы выполнила приказ. Но сейчас она особенно нуждалась в сильном плече. Нет, она не будет лить слезы и упрекать себя в безрассудстве. Она сильная! Просто она устала, очень устала.

Глава 5

Все, что она съела на завтрак, готово было вылезти назад, когда они зашли в морг. Пахло протухшими яйцами и формальдегидом. Карина старалась не дышать. Голова кружилась. Они прошли в просторную комнату, где в центре стоял секционный стол для обследования трупов. Если для следока это был обычный рабочий визит, его будни, то для Карины это был судьбоносный и самый трагический момент всей ее жизни. Ее тряс озноб, но не от холода, а от волнения.

– Герольд Александрович, доброе утро! Чудесный день! – В комнате находился патологоанатом, он их ждал для опознания трупа. У него было своеобразное чувство юмора.

– Здравствуйте, Вадим Михайлович, да какое же оно доброе?

– Ну, для меня обычное. Трупом больше, трупом меньше. Здравствуйте, дамочка. Проходите. Сразу предупреждаю, что трупик не очень. Много поврежденных тканей. Поэтому, соберитесь.

Коробейников взял под руку Карину и провел к столу, где лежал раздутый труп.

– Карина Анатольевна, вы готовы?

– Д-да.

Когда простынку сняли с трупа, Карина ахнула. Не потому, что она боялась трупов, а потому, что это была он. Это был ее Алик. Его тело раздулось, посинело, видны были синяки и разрывы тканей. Лицо стало почти неузнаваемым, оно превратилось в страшную сморщенную маску. Но она бы его узнала в любом виде.

– Это он, Алик.

– Алик Романович Козырев?

– Да, именно. Алька…

Патологоанатом оживился, услышав знакомую фамилию.

– Слушай, Герольд, а не родственник ли это – Козырева, того, который со скалы упал? Помнится, я труп его обследовал. Когда же это было? В прошлом году, что ли. Молодой парень сорвался со скалы. Тело в лепешку. Все косточки раздробило, пока летел и бился о скалы.

– Да, это был его брат. Артур Козырев. Я сам занимался этим делом. Никаких свидетелей и улик. Дело прошло, как несчастный случай. Закрыто и передано в архив. Я сам выезжал на место падения. Ни одной зацепки. Я не нашел нужных улик, чтобы говорить об убийстве, умышленном или неумышленном.

– Да, но в городе шептались, что его столкнули со скалы, так вот… – патологоанатом имел свое видение этого дела и в душе был согласен с мнением местных. Он хотел еще что-то вспомнить и прокомментировать, но спиной почувствовал тяжёлый взгляд следока. Стало неприятно и болтать расхотелось. Черт бы побрал этого Коробейникова. Неприятный тип, хотя, когда в следственном отделе работали приветливые люди?

– Тогда, Герольд Александрович, я предположу, что вы и брата Алика Козырева могли видеть, он у вас свидетелем должен был проходить по делу, следовательно вы тоже можете учувствовать в опознании трупа, – патологоанатом соображал очень быстро, ему бы самому работать в следственном отделе, вести расследования. Но – это была не его профессия.

– Да, я встречался с Аликом Козыревым. Я его вызывал из Сочи для опознания и дачи показаний.

– Как все сложно устроено. Прямо фатализм какой-то. Два брата и две смерти. Но здесь история с гнильцой. Я позже напишу отчет со всеми деталями. Я склонен к версии о намеренном повреждении оборудования для дайвинга. Дамочка, вы как? Может нашатырчика?

Карина стояла не двигаясь. Она была в шоке.

– Я – нормально. Можно я пойду? Я не могу здесь больше находиться.

Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и выдох. На самом деле, она была уже в предобморочном состоянии и держала себя в руках из последних сил. Она решила не показывать свою слабость перед Коробеем. Он ее совсем не знал и считал слабачкой, истеричкой. Но это было не так. Она сильная. Она не станет больше рыдать и заламывать руки. Не сейчас. Она потом в одиночестве проживет свое горе и попрощается со своей любовью. Ей свидетели не нужны. Первый шок прошел. Жаль, что Коробей видел ее в таком плачевном состоянии.

– Карина Анатольевна, не могли бы вы меня на улице подождать? Мне нужно вам назначить время для дачи показаний. И документы вы еще не подписали.

– Да, хорошо.

Когда Карина вышла из кабинета, патологоанатом покачал головой и поцокал.

– Красивая женщина, породистая. Высокая, стройная. Даже в обморок не упала. А ведь хотела, я прямо-таки чувствовал, как ее пульс зашкаливает. Страстная, но сдержанная. Слушай, Герольд, я бы эту красотку уже сегодня на допрос пригласил бы. Допрос с пристрастием. Ха-ха. Это муж ее был или любовник?

Коробейникову не понравились комментарии врача. Как всегда пошлые и не к месту.

– Вадим Михайлович, вы, кажется, забыли, что вы на службе, а не на рынке. Отчет жду сегодня вечером. Дело дайвера в приоритете. С прессой не общаться.

– Ага, даже так? Что ты, Герольд, всегда такой суровый и насупленный, как будто палку проглотил? Да сделаю я отчет. Пресса, пресса, скоро прилетят, падальщики. Ну не смотри ты так, никто и не собирался с ними общаться.

– Я вас предупредил, Вадим Михайлович. Мне всегда было интересно знать, откуда журналисты и блогеры берут подробности расследований? Вы не в курсе, случайно?

– Нет, я – человек маленький. Копаюсь в трупном дерьме, получаю свою зарплату и всем доволен. Зачем мне лишние неприятности? Я сам этих блогеров терпеть не могу.

– Ну вот и я думаю, что не зачем, – Коробейников еще раз посмотрел на тело утопленника. Смерть изуродовала красивые черты Алика. А ведь когда-то в него были влюблены все девчонки в школе.

– А что это вы, Герольд Александрович, так разозлились? Что-то личное? Или дамочка вам понравилась? Ревнуете? Так я уже старый перечник, я вам дорогу переходить не буду. Только вот, мне кажется, что эта дамочка, не так уж простая. Возможно, она и не последнюю роль сыграла в этом трагическом деле.

– А как вы определили, уважаемый Вадим Михайлович, уровень моего эмоционального состояния?

– И правда, никак не определишь. Вы, как робот, Герольд Александрович. Мыслящий робот. Только и умеете, что профессионально вести расследования. Но моя чуйка меня никогда не подводила. Здесь замешана женщина.

Коробейников не стал слушать домыслы патологоанатома. Как специалист, он был настоящим профессионалом, умным, хватким и очень наблюдательным. Но как человек – дерьмо. Главный сплетник в городе. Все про всех знал, целыми днями собирал все сплетни. Приходилось терпеть, потому что Вадим Михайлович знал себе цену и мог болтать все, что хотел. Заменить его было некем. Когда патологоанатом сел за письменный стол, повернувшись спиной, чтобы приготовить документы для подписи, Коробейников приподнял простыню и незаметно провел пальцами по лбу трупа. Он нарисовал на теле Алика крест и тайный знак – символ ордена. Затем он одними губами прочитал ритуальную молитву. Магистр простился со своим рыцарем. Так же, год назад, он прощался с Артуром. История повторилась.

– Кася, ты как? Все нормально? – Герольд хотел выглядеть заботливым. Он не робот. Слова патологоанатома его немного задели.

– Я не в порядке, но я жива. Вот Алик – нет. Коробей, я понимаю, что ваши игры в рыцари остались в детстве. Но Алик когда-то был твоим другом. Я умоляю тебя, найди убийцу. Я тебе все расскажу, все, что знаю. История темная. Оборудование было чужое. Катер тоже. Это был контракт, заказ, от которого Алик не мог отказаться. Но он что-то чувствовал. Что-то мне не договаривал. Он предполагал плохой конец, он чувствовал подставу. Может и я должна была погибнуть. Я не знаю. Когда я всплыла, катера на поверхности не было. Нас кинули. В шторм, далеко от берега. Все было спланировано. Я тоже должна была погибнуть.

– Как ты доплыла до берега?

– С трудом, еле догребла. Волны, усталость, просто повезло с течением. И волны прибили к берегу. Если бы не мои постоянные тренировки в бассейне, я бы утонула.

– Кто знал о вашем погружении?

– Никто. И это мне показалось подозрительным с самого начала.

– Кася, а где твое оборудование для дайвинга? Я хочу его обследовать.

– Костюм я бросила в лагере в лесу. Там, где я вышла на берег, я наткнулась на палаточный лагерь. Там какие-то буддисты практикой занималась. У них ретрит. Они мне одежду дали и довезли до участка. Хорошие люди, хоть и неразговорчивые.

– Да, я знаю их организатора. У них есть разрешение. Я свяжусь с ними. Не думаю, что они успели продать твое оборудование.

– Коробей, это тебе ничего не даст. Я в лагере оставила только неопреновый костюм и ласты. Оборудования там нет. Я отстегнула компенсатор плавучести, когда всплыла на поверхность. Даже, если и было оборудование повреждено, мы этого никогда не узнаем. Забудь.

– Но ты уверена, что это не был несчастный случай? Алик мог просто не рассчитать свои силы? Дайвинг не развлечение. Тем более такое глубоководное погружение. Он мог просто потерять ориентацию на глубине?

– Теоретически да, конечно мог, поэтому мы и ныряем парами. Я его страховала, он меня. Это правило номер один для дайверов. Естественно, у него могла произойти на глубине паническая атака или азотное отравление. Такое бывает при глубоководных погружениях. Это не редкость. Но, понимаешь, Коробей, слишком много других подозрительных обстоятельств. Да и капитан катера тоже был очень подозрительный.

– Ты мне все подробно напишешь в показаниях. Кася, ты должна будешь вспомнить каждую деталь. Понимаешь, что ты единственный свидетель. И … подозреваемая.

– Да это бред полный! Коробей, я любила Алика! Я хотела родить ребенка от него! Я примчалась из Москвы, как только он мне позвонил и попросил помощи! Ты мне веришь? – Карина посмотрела в черные глаза Коробейникова. В них невозможно было прочитать ни одну мысль. Колодец, не имеющий дна, пропасть.

– Тебе не должно быть важно, во что верю я. Следствие будет курировать начальник полиции. Я в этом уверен. Просто честно давай показания. Я во всем разберусь.

– Это из-за моего мужа? Быстрова?

– Да, как только пресса узнает во что ты вляпалась….

Карина до боли закусила губу. Кирилл прилетает вечером в Москву. Она его встречать не будет. Он поднимет всех на уши. Он ее разыщет, даже, если она отключит телефон. Ей придется все ему рассказать. Прятаться бесполезно. Даже без интимных подробностей, он придет в бешенство от ее поступка. Он не станет ей помогать. Подаст на развод и больше она его не увидит. Даже, если он найдет рычаги, чтобы закрыть дело, его конкуренты сделают все, чтобы покопаться в грязном белье. Ее роман с Аликом всплывет наружу. Это неизбежно. Нужно быть готовой к буре. Это будет конец ее браку.

– У меня есть время до вечера. Мне нужно отдохнуть и подумать обо всем. Я возвращаюсь в отель.

– Я тебя отвезу, – Коробейников почему-то не хотел ее отпускать одну.

– Не нужно, я не хочу, чтобы ты рисковал своей репутацией.

– Кася, пока ты – свидетель. Пока нет прямых доказательств твоей виновности. И возможно, тебе тоже нужна охрана.

– Не говори глупости, какая охрана? Кому я нужна?

– Я не знаю. У меня мало информации.

– Да, и там на скале остался мотоцикл Алика. Нужно его забрать. Я бы хотела попросить его у тебя на время. Чтобы по городу передвигаться. Это можно устроить?

– А вот это важно. Ты можешь на карте показать место, где вас катер подобрал?

– Да, конечно.

– Мне нужны свидетели. На берегу всегда отдыхают дикари. Я пошлю людей на поиски туристов, пока они не разъехались.

– Я никого не видела.

– То, что ты никого не видела, не значит, что вас не видели. Везде есть глаза и уши. Люди видят все. Я уверен, что кто-то с берега заметил и катер, и тебя с Аликом. Даже может быть еще что-нибудь важное. Блогеры снимают все подряд. В любом случае, для твоих показаний лучше иметь свидетелей.

Карина обняла его и тут же отстранилась. Он не пошевелился. Так и стоял, как замороженный столб.

– Карина, не нужно этого делать. Мы на улице. Нас могут увидеть.

– Прости, я не сдержалась. У Алика мама осталась и дед. Это будет удар для них.

– Я сам им позвоню. У тебя есть их телефоны? Я, конечно, могу поднять в архиве дело Артура.

– Не стоит. Я тебе дам контакты. Мы же знакомы с детства. Ты же знаешь, – Карину мучал один важный вопрос, – Коробей, а ты не поддерживал связь с Аликом все эти годы? Он, конечно, мотался по всему миру, но может вы пересекались после окончания школы?

– Нет. Я ни с кем из Ордена Герани не поддерживал связь. Наши пути разошлись.

– Странно, вы же были так дружны, – Карина недоверчиво посмотрела на следока. Обычно она могла распознать ложь. Но Коробейников был для нее закрытой книгой.

– Садись в машину, Кася, у нас много дел. Едем в участок, ты должна дать показания.

– Нет, отвези меня в отель. Я хочу отдохнуть. Мне нужно побыть одной, хотя бы несколько часов.

– Хорошо, как скажешь.

Опять холодная стена, сдержанный тон. Карина почувствовала, как он закрылся от нее. Никакой душевности. Полная отстраненность. Неужели он и в детстве был такой? Нет, не может быть. Что же случилось с ним?

Глава 6

Карина вернулась в отель, поднялась в номер и легла на кровать. В одежде, в обуви. Вот и все. Ей нужно смириться со смертью Алика. Она ничего не может сделать. Она не может повернуть время вспять. Кажется, и ее жизнь закончилась. Ей не к чему стремиться и некого любить. У нее остались только воспоминания. Она не заметила, как провалилась в сон. Нервный, беспокойной сон. Ей снился Алик, тянущий к ней руки в воде. Он просил ее о чём-то, умолял, но она не понимала деталей. Она не могла пошевелиться во сне. Не могла издать ни звука. Она была статуей, из глаз которой текли слезы. Раздался звонок. Она открыла глаза. Это звонил Кирилл. Неужели уже вечер? Она проспала весь день?

– Карина, я в аэропорту, уже прилетел. Тебя нет на нашем обычном месте. Ты что, в пробке застряла? Раньше нельзя было выехать? – Кирилл был уставшим и хотел быстрее попасть домой.

– Привет, Кирилл.

– У тебя сонный голос. Что это все значит? Ты заболела? Почему не предупредила?

– Я здорова. Не смогла предупредить, прости. Я не встречу тебя. Я в Геленджике.

– Что? Какого хрена? Я стою, как дурак в аэропорту, отпустил охрану, водителя, а ты в Геленджике? Карина, это шутка? Ты издеваешься надо мной?

– Ты можешь хоть секунду не орать. Кирилл, у меня раскалывается голова. Да, я улетела. У меня были срочные дела. И сегодня я не вернусь. И завтра я не вернусь. У меня проблемы. Думаю, ты скоро сам все узнаешь.

– Карина, блядь, я не собираюсь ничего узнавать от посторонних людей. У меня жена есть.

– Да, есть, пока, – Карина взяла себя в руки и собралась, голос предательски задрожал, – Кирилл, у меня проблемы, ты слышал? Алик Козырев погиб, мой школьный друг. И я прохожу по делу, как свидетель. Но может и не как свидетель. Короче, мне нельзя покидать Геленджик, пока идет следствие. Мне, возможно, понадобится адвокат.

– Что? Ты обкурилась или пьяная? Дай трубку этому черножопому, Алику, я ему пару ласковых скажу. Или мне ребят послать, чтобы они поговорили с ним по-жесткому?

Карина задрожала. Такого от Кирилла она никогда не слышала. Она даже не подозревала, что он так мог разговаривать, да к тому же угрожать. Неужели она жила с монстром? Он всегда был с ней вежливый и обходительный, никогда голос не повышал. Мог брюзжать, но это были такие мелочи. Она не слышала от него грубых слов. Никогда. Но и она никогда не переходила черту. Её не в чем было упрекнуть. Она всегда была идеальной женой. И его это устраивало.

– Кирилл, ты меня слышишь? Алик мертв. А я под подозрением. Мне нужна твоя помощь!

Возникла пауза. Кирилл Быстров обдумывал ситуацию, просчитывая все варианты будущих событий. А нужно ли ему вообще встревать в это мутное дело? Вопрос стоял ребром. Раньше он оценивал свою жену, как ликвидный товар. Он готов был за нее всем жопу порвать. Она должна была иметь безупречную репутацию и создавать ему положительный имидж. Поэтому он вкладывался в нее, не жалея времени и денег. Но все изменилось. Сейчас она могла своей глупостью потянуть его на дно и разрушить все его планы. Разрушить его жизнь. Нужна ли ему вообще эта женщина? То, что она ему подмочит репутацию, это уже ясно, нужно это принять и выстроить оборону. Его предупредила служба охраны, которая следила за Кариной 24 часа в сутки, что она мутит воду. Врет ему, не краснея. Поэтому он был на взводе. Он знал, что Карина улетела. И даже знал к кому. Но ему было насрать. Карина умела все делать красиво, даже обманывать, не подкопаешься и он закрывал глаза на ее роман с этим сочинским перцем. Она должна была вернуться к его приезду. Такие были правила игры. Карина, черт бы ее побрал! Все испортила, дура. Мог ли он в будущем расчитывать на нее? Детей она не хотела, а может и не могла иметь. Но это можно было решить, договориться, на крайний случай, с суррогатной матерью. Но она его подставила, предала. Она знала, что может произойти, если о ее связи узнают его конкуренты. И если раньше он закрывал глаза на ее интрижку, считая это глупостью, которая его особо не интересовала и ему не вредила, то сейчас пришло время спасать свою шкуру и держаться, как можно дальше от полиции и следствия.

– Кирилл, ты почему молчишь? Ты мне поможешь? Я не убивала Алика, он просто попросил меня с ним нырнуть. Ты знаешь, что дайверов с таким опытом, как у меня, почти нет. Он никому не доверял. Я просто его страховала. У нас было глубоководное погружение. Что-то случилось на глубине. Я всплыла, а он…

– Карина, заткнись, меня подробности не интересуют. Мне насрать на твоего Алика. То, что ты дура, я знал всегда. Но я считал, что Москва заставляет людей умнеть.

– Я просто его страховала! Кирилл!

– Сука! Ну ты и сука, Карина, конченая. Ты страховала его в постели. Ноги свои перед ним раздвигала, подстилка сочинская. Думаешь я не знал о твоих встречах с Аликом в Москве? Я знал о всех твоих передвижениях. Ты меня совсем за идиота считала? Если я тебя окружал заботой и не копался в твоем грязном белье, ты думала, что я кретин? Ты решила, что можно вытворять все, что тебе захочется, блядь? А я еще детей от тебя хотел, какая же ты тварь! Безмозглая и недалекая! Зачем только я на тебе женился.

– Кирилл! Как ты смеешь меня подстилкой называть! Я не изменяла тебе направо и налево, как делают все жены твоих друзей и компаньонов. Я только с Аликом встречалась. Если ты все знал, почему мне не сказал? Ты же мог легко развестись со мной без ущерба твоему состоянию!

– Дура, я просто не хотел с тобой разводиться. Не хотел скандалов. Я не хотел ломать тебя и принуждать, Карина. Ты была хорошей женой и устраивала меня во всех отношениях. Ты вписывалась в круг моих друзей. Но ты перешла границу. Ты меня подставила. Предала. Использовала мое великодушие.

– Нет, все не так! Я просто хотела помочь Алику!

– Не играй словами, Карина! За все нужно платить. Ты кувыркалась в кровати с любовником, пока я был в командировке. А потом все пошло не по плану, романтик закончился, твой дружок утонул. Вот и все, конец истории. Ты меня предала и подставила. Ты не достойна носить мою фамилию. Тебя не устраивала комфортная жизнь? Вот теперь хлебни дерьма. Я тебя никогда не прощу.

– Кирилл, я не хотела тебя подставлять, я знаю, сколько труда ты вложил в свой проект. Я знаю о твоей безупречной репутации, но я не могла отказать Алику, – Карина захлебывалась слезами. Телефон был мокрым, – Прости меня, если сможешь. Мне нечего тебе больше сказать.

– Бог тебя простит, а я – нет. Это последний наш с тобой разговор. Я подаю на развод. Можешь в Москву не возвращаться. Считай, что у тебя уже ничего нет в Москве. Я тебе оставлю только квартиру, которую я купил твоей матери и в которой она живет. Но тебе я запрещаю жить в этой квартире. Твоя мать, хороший человек и не заслуживает такой дерьмовой дочери, из-за которой она может остаться на старости лет на улице. Все остальное я у тебя заберу. Ты подписывала брачный контракт и знала все последствия измены. Если бы ты просто подала на развод, то это была бы другая история. Возможно, я бы и принял твою идиотскую любовь к Алику и отпустил бы тебя. Но на развод подаю я. И, как я понимаю, Алик тебе никогда не предлагал быть с ним вместе. Мне даже жаль тебя, Карина. Твои иллюзии тебя погубили. Но от глупости нет средств. Все кончено. Ты потеряешь всё. Ты уже все потеряла. Ты будешь нищебродкой.

– Кирилл! Мой бизнес! Я его с нуля подняла, я работала день и ночь, чтобы раскрутить компанию! Ты не можешь у меня его забрать! Это моя жизнь.

– А о моей жизни ты подумала? Это был твой бизнес, но деньги на его раскрутку дал тебе я и по условиям брачного договора, в случае твоей измены, все активы твоей компании переходят ко мне, как и управление. Ты подписывала брачный контракт? Ты внимательно его читала? Или нужны какие-то особые доказательства твоей измены? Думаю, я легко найду свидетелей.

Карина замолчала. Она вдруг почувствовала себя вещью. Использованной вещью, которая имела ценность только рядом с ее владельцем. Кирилл никогда не любил ее и не уважал. Они стоили друг друга. Два чужих человека, пытающиеся много лет создать семью. Но это была лишь видимость. Не было у них ни нормальной семьи, ни союза близких понимающих людей. Как только Карина нарушила правила, все развалилось, как карточный домик. Но она не бездушная красивая кукла с механическим заводом. Ее терпение заканчивалось. Даже лицемерие имеет предел. Она больше не могла так жить. Пришла мысль, что глубине души она была рада, что ей не нужно будет больше притворяться. Она задыхалась от маски, которую носила. И сейчас она ее сбросила. Только рядом с Аликом она чувствовала себя живой. Нет, она не планировала специально разрушить брак с Кириллом. Случилось то, что случилось.

– Делай что хочешь, мне уже все равно. Знаешь, Кирилл, мне не нужно было выходить за тебя замуж. Я никогда тебя не любила. Но и ты меня не любил. Поэтому, не обвиняй меня. Тебе было все равно, что я встречалась с Аликом. И не говори мне о твоем благородстве. Ты думал только о своей выгоде. Тебе выгодно было жить со мной, даже на таких условиях. И еще, я умею ценить добрые дела. Я благодарю тебя за мамину квартиру. Пожалуйста, ничего ей не говори. Потом я сама ей расскажу.

– Это твоё личное дело. Для меня ты умерла. Прощай.

– Ах, даже так? Понятно, мертвым помощь не нужна. Хорошо придумал. Значит на адвоката я рассчитывать не могу. Только вот я жива! Можешь подавиться всеми своими квартирами и драгоценностями. Ну что-же, – Карина разозлилась, она перестала рыдать и взяла себя в руки, – Да, раз уж это наш последний с тобой разговор, ты должен знать правду.

– Что? Какую правду? Ты еще с кем-то спала?

– Нет, правду о тебе любимом. Ты никогда меня не удовлетворял в кровати. Я берегла твою мужскую самооценку, но теперь мне все равно. Ты был полным лузером в кровати, Кирилл, ни одного оргазма за все эти годы я не испытала с тобой! Поэтому я встречалась с Аликом. Он мог меня удовлетворять бесконечно. Кстати, и я тоже знала о всех твоих шлюхах, которые тебя обслуживали из-за твоих денег и статуса.

– Что?

– Что слышал. Ты не знал, что я могу вскрыть любой твой пароль? Я проверяла твой телефон, когда у меня было настроение. Если бы не твой счет в банке, твои подружки-шлюшки никогда бы не трахались с тобой в саунах и в отелях! Но я не буду ничего доказывать в суде. Ты все равно вывернешься. Только помни, что ты ничем не лучше меня! И все твои шлюхи только имитируют оргазм. Ты никогда не сравнишься с Аликом, потому что ты просто отстой, шланг, который ни на что не способен в кровати!

Кирилл разбил трубку о тротуар. От злости у него тряслись руки. Это был удар ниже пояса. И от кого? От Карины! Он даже решил закурить, хотя много лет назад бросил. Ему больше нечего было обсуждать с этой сукой, которая называлась его женой. Рухнул проект, который он взращивал столько лет. Из сочинской провинциалки, он вылепил московскую львицу. Ухоженную, умную, манерную, в хорошем смысле этого слова. Что ей еще нужно было? Тварь, сука неудовлетворенная. Она проверяла его телефон. Читала его переписки. Мало того, что предала, так еще и в криминал вляпалась. Нужно было срочно поднимать адвокатов и связи в полиции. Если замять дело не получится, придется готовиться к встрече с репортерами. Лучше самому дать интервью, чем потом расхлёбывать желтые сплетни.

Карина вытерла слезы. Она успокоилась. Все уже случилось. Нужно привести себя в порядок. И не только тело, но и мысли. Она приняла в душ, накрасилась, переоделась и поняла, что голодна. Ей нужны были силы, чтобы все принять и осмыслить. Она потеряла мужа и любовника. У нее нет работы, и она под колпаком полиции. Хуже не придумаешь. В один день рухнула вся ее жизнь.