Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 282 страниц)

Глава 31
Бабушка

– Мы пришли извиниться, –  с теплой, хоть и слегка настороженной улыбкой произносит женщина у моего порога. Ее точеные скулы пылают от смущения, когда она протягивает руку с безупречным французским маникюром в знак приветствия. –  Меня зовут Розалинд Ноулз. А это, –  она смотрит вниз на свою белокурую, необыкновенно хорошенькую, точно кукла Барби, дочку, которая робко выглядывает из-за ее ног, –  Верити.

Озадаченная, я машинально пожимаю липкую от крема руку.

– Ну а я –  миссис Касл. А за что вы извиняетесь? –  бодро спрашиваю я.

За моей спиной вздыхают –  Дейзи и Элис в ужасе смотрят на посетителей. Они явно знакомы с Розалинд или ее дочерью, тогда как я, кажется, никогда их не встречала. Прежде чем я успеваю что-то сказать, сестры убегают в дом. Я снова поворачиваюсь к гостям.

– Верити рассказала мне о происшествии в школе. Боюсь, она была среди девочек, которые обидели ваших внучек, –  продолжает объяснять Розалинд, еще больше краснея.

После этих слов я выпрямляюсь во весь рост, упираю руки в бедра и говорю не слишком дружелюбным тоном:

– Что ж, тогда вам лучше войти. Я не из тех, кто выносит сор из избы.

Розалинд, кажется, не понимает этого старомодного выражения, но покорно следует за мной внутрь, подталкивая дочь. Похоже, она недовольна своим ребенком. Я бы тоже была не в восторге. Возникает неловкий момент, когда я жестом прошу их снять обувь, однако они без колебаний подчиняются. Впрочем, во взгляде девочки читается упрямство. Сомневаюсь, что она так уж раскаивается, как хочется ее матери.

– Сюда, –  командую я, нарушая напряженную тишину, и иду в гостиную. Гости идут следом, их одинаковые голубые глаза внимательно изучают обстановку.

Усевшись в свое внушительное кресло, я жду, пока Розалинд закончит осматривать комнату, вероятно, желая убедиться, что она безопасна и достаточно чиста для ее маленькой принцессы. Мать и дочь устраиваются рядом на большом диване.

– Весьма неприятная ситуация, –  замечает Розалинд, избегая моего взгляда. Затем вздыхает и признает: – Не могу понять, что нашло на Верити и других девочек. Обычно они такие дружелюбные и приветливые…

Во мне вспыхивает приступ гнева.

– Вы намекаете, что их отвратительное поведение было каким-то образом спровоцировано моими внучками?

– Нет, конечно, нет! Я совсем не это имела в виду! –  Сконфуженная, Розалинд заламывает руки. –  Просто не хочу, чтобы вы думали, будто для моей дочери привычно так себя вести.

– А что для нее привычно? –  спрашиваю я с ноткой сарказма.

Розалинд открывает и закрывает рот, не находя нужных слов, и наконец выдавливает:

– Не могли бы мы увидеться с Дейзи и Элис, чтобы Верити могла лично сказать, как она сожалеет? –  В ее голосе проскальзывает эссекский акцент.

– Вы не местная, –  ехидно замечаю я.

– Нет. Из Дагенхэма.

– Рыбак рыбака… –  заговорщически улыбаюсь я.

– Не может быть! –  Она оживляется, явно радуясь такому повороту разговора. Между тем ее дочь закатывает глаза от скуки.

– Откуда именно? –  интересуюсь я.

Розалинд бросает осторожный взгляд на девочку, затем негромко произносит:

– Беконтри.

Мой пульс учащается.

– Знакомое место.

– Вы тоже выросли в том районе?

Но я и так сказала слишком много, поэтому встаю и, подойдя к двери, кричу:

– Дейзи, Элис, будьте любезны, спуститесь в гостиную!

Мы ждем, пока они с грохотом сбегут по лестнице, я тем временем ругаю себя. Одного упоминания о моем прежнем доме хватило, чтобы наивно расслабиться. Никто не должен знать, откуда я родом. И, смею предположить, молодая женщина, сидящая напротив, испытывает такой же стыд, как и я. Это хотя бы объясняет, почему она так расстроена из-за нападок на Дейзи. Розалинд Ноулз не понаслышке знает, что такое «отбросы из трущоб». Беконтри, возможно, худший район во всей стране. Гораздо хуже, чем Нин-Филдс. В числе прочего меня с Дейзи и Элис объединяет то, что я тоже выросла в жилье для бедных. Хотя от меня они об этом не узнают. Я потратила годы, чтобы заново построить свою жизнь. Не хватало еще так глупо себя разоблачить.

Грудь сжимается от тоски, когда девочки с недовольством входят в комнату. Увидев куклу, болтающуюся в руке Дейзи, я внутренне вздыхаю. Верити тоже обратила на нее внимание –  еще бы, повод для новых насмешек. Как бы мне хотелось, чтобы Дейзи поскорее забросила эту куклу! Так или иначе сестры слышали наш разговор и понимают, что им придется столкнуться со своей мучительницей –  которая, к слову, небрежно болтает ногами, задевая пятками мой диван, как будто жизнь прекрасна и никто не собирается ее отчитывать.

Я решаю не ходить вокруг да около и сразу заявляю:

– Верити пришла извиниться за то, как некрасиво и жестоко она вела себя с вами. –  Розалинд напрягается, как будто ее задевают мои слова, но меня это вполне устраивает, так что я продолжаю истязание: – Верно, Розалинд?

– Верити… –  обращается та к дочери, жестом прося ее встать.

Справедливости ради, девочка встает достаточно охотно и бросает осторожный взгляд на Дейзи и Элис, словно хочет убедиться, что они примут извинения.

– Прости, что назвала тебя толстой, Элис. На самом деле ты не такая, просто другие девочки все время меня дразнили, и я подумала, раз появилась ты, может, они перестанут…

Храбрая девочка, даже хочется похвалить. Но я воздерживаюсь от окончательных суждений, ведь это все еще может оказаться спектаклем –  Верити производит впечатление не по годам развитого ребенка. Меня не удивляет, однако, что в глазах Элис, которая еще недавно смотрела с вызовом, теперь читается сочувствие и даже… желание сблизиться. В конце концов, она самая добрая, мягкая и всепрощающая девочка из всех, кого я знаю. В отличие от Дейзи, которая явно пока не готова опустить щит.

Верити, похоже, боится старшую сестру и не спешит извиняться перед Дейзи, поэтому Розалинд вмешивается:

– Верити объяснила мне, что, хотя она и присоединилась к насмешкам других девочек, она не понимала, что говорит. Она никогда раньше не слышала термина «жилье для малоимущих», не говоря уже о другом неприятном слове.

– Вы имеете в виду «отбросы»? Почему бы прямо не сказать? –  бросает Дейзи.

– Дейзи, это лишнее, –  строго одергиваю я. –  Розалинд и ее дочь здесь, чтобы извиниться, и они наши гости.

Пристыженная, Дейзи опускает голову, и мое сердце обливается кровью. В ней, должно быть, бушует целый ураган эмоций. Я поворачиваюсь к Элис и Верити, которые разглядывают друг друга, слегка улыбаясь, и говорю:

– Элис, почему бы тебе не показать Верити свою комнату, пока мы с Дейзи приготовим чай для всех?

Девочки робко выходят из гостиной, и вскоре сверху доносится их оживленная болтовня –  Элис устраивает экскурсию для новой подруги.

– Какой чай вы предпочитаете, Розалинд?

Заметив, как я опираюсь на трость, она отвечает:

– Спасибо, мне неловко вас беспокоить.

– Пустяки, –  квохчу я, будто наседка.

– Тогда с молоком, без сахара, пожалуйста. –  Розалинд вежливо улыбается. Дочь поступила правильно, теперь можно быть довольной.

– И, рискну предположить, морковный торт –  ваш любимый, –  без натуги улыбаюсь я, хотя поддерживать маску безобидной старушки становится немного утомительно.

– Именно! Как вы догадались? –  хихикает Розалинд. Понятно. Морковный торт настолько соответствует стереотипам про средний класс, что это очевидный выбор для тех, кто пытается откреститься от своего рабочего происхождения. Уж я-то знаю. –  О, миссис Касл, я уверена, в вашем чудесном морковном торте их нет, но, пожалуйста, никаких орехов для Верити. У нее аллергия.

Сморщив лоб от беспокойства, я произношу:

– Ох, какая досада.

– К счастью, ничего серьезного. –  Розалинд решает оказать мне любезность и рассказать подробнее. –  У Верити появляется сыпь и опухают губы, если она случайно съест орех. Иногда ее даже тошнит.

– Бедняжка, –  киваю я, всем видом излучая сочувствие, а затем делаю тонкий укол в адрес Дейзи, невинно замечая: – Так много детей в наши дни страдают от аллергии. –  Конечно, на ум мне приходит мой кот Рыцарь.

– Не можешь их выставить? –  шипит Дейзи, как только мы входим на кухню и остаемся наедине.

– Всему свое время, Дейзи, –  успокаиваю я ее, ставлю чайник и нарезаю куски пирога, а затем достаю красивую посуду. Дейзи завороженно смотрит, как я открываю пакет молотых орехов и аккуратно посыпаю ими самый большой, невероятно соблазнительный кусок торта.

Дейзи широко распахивает глаза от изумления.

– Что ты делаешь?

Я подмигиваю ей.

– Слышала, у Верити аллергия на орехи?

Глава 32
Отец

Я брезгливо отталкиваю тарелку с невкусными сосисками, фасолью и картошкой фри.

– Кусок в горло не лезет!

Лия, сидящая за кухонным столом напротив, прищуривается.

– Не похоже на тебя, –  произносит она, не упуская возможности схватить одну из моих подгоревших сосисок.

С грохотом отодвинув стул, я залпом допиваю колу и громко рыгаю.

– Кажется, меня сейчас вырвет.

Не теряя ни секунды, я вылетаю через заднюю дверь и блюю прямо на выжженную солнцем траву у мусорных баков. Следом семенит маленький белый пес, который не отходит от меня с тех пор, как я притащил его домой под утро.

– Фу, какая мерзость, –  доносится из дома голос Лии.

– Да ладно тебе! –  кричу я в ответ. –  Я бы просто не добежал до сортира.

Лия появляется в дверях, уперев руки в бока, и смотрит на меня с холодным презрением.

– Что с тобой? Что там вчера случилось?

– Даже не начинай, –  предупреждаю я. Лучше ей не знать. Она совершенно не способна держать язык за зубами.

– О боже! –  вдруг визжит она, прикрывая рот ладонью. –  Эта псина ест твою блевотину?!

– Везунчик, фу! –  командую я, мягко отпихивая грязную мордочку собаки от пенистой лужи из моей рвоты.

– Везунчик?! –  фыркает Лия. –  И в чем этой псине повезло?

«Эту псину», как Лия окрестила лохматую дворняжку, я опрометчиво преподнес ей сегодня утром в постели со словами: «У меня для тебя сюрприз!»

– Ты же хотела собаку, –  вздыхаю я, проводя рукой по волосам. В голове эхом отдается крик несчастного старика. А потом хруст костей при ударе о металл. От воспоминаний о растерзанном теле на асфальте у меня раскалывается голова.

– Я просила чихуахуа! –  заявляет Лия, широко распахнув глаза и выдвинув подбородок вперед.

– Ну, мы не всегда получаем то, что хотим, –  огрызаюсь я, имея в виду своих девчонок, хотя и не говорю этого вслух. Больная тема. Подбородок Лии дрожит –  плохой знак. Я подхватываю пса и прижимаю к себе, на случай если Лия захочет выместить на нем свой гнев. –  Надеюсь, ты к нему привыкнешь. Они с Сэффи поладили.

Как по команде, Сэффи просыпается и начинает плакать. Лия смотрит на открытое окно спальни, откуда доносится плач.

– Замечательно, –  бормочет она и уходит, громко топая.

– Я сам! –  предлагаю я, пытаясь сгладить ситуацию. Но она делает вид, что меня не существует. Даже не бросает злобного взгляда и не обзывает «никчемным безработным лентяем» –  ее любимым ласковым прозвищем для меня. Никто не умеет гнобить так, как моя подружка. Да уж, мы та еще сладкая парочка. Стерва и убийца –  отличная команда.

Хотя, если честно, нарочно я бы и мухи не обидел. Я пускал кулаки в ход только защищаясь, когда Скарлет в пьяном угаре кидалась со мной в драку. Почему же я не сделал все возможное, чтобы ей помочь, а просто сбежал, когда стало слишком трудно? Если бы можно было повернуть время вспять, я бы все сделал по-другому. Не вел бы себя как эгоистичный ублюдок, а подумал бы, как сделать, чтобы ей стало легче. Она была чертовски хорошей. Самой лучшей. Я это понимаю –  теперь, когда слишком поздно. Мне придется жить со своей ошибкой до конца дней. Как и моим детям.

При мысли о них по щеке катится слеза. Похоже, с возрастом я размяк. Если тридцать два –  это возраст. Лия сказала бы, что да, а мне кажется, я в расцвете сил. Она считает меня законченным неудачником, и мне нечего на это возразить. Ни работы, ни перспектив. Могу рассчитывать только на пособие. Кое-как перебиваться и наблюдать, как дети идут по моим стопам. Причем еще повезет, если я не загремлю за решетку до конца своих дней. За брехню в полиции о том, где я был в ночь смерти Скарлет. Или за то, что сбил старика, удирая с места преступления.

Пока я несу Везунчика обратно в дом, он изо всех сил пытается лизнуть мне губы, от которых наверняка еще пахнет рвотой. Я ставлю его на потрескавшийся линолеум и наливаю в миску свежей воды.

– Хороший мальчик… –  Я глажу его по голове, и он начинает вилять хвостом в десять раз быстрее.

Первое, что я замечаю, вернувшись на кухню-столовую, –  как мрачно и уныло выглядит наш дом с задернутыми шторами. Мебель пропитана запахом жареной еды, в воздухе витает дымка от подгоревшего масла. Остатки пищи сохнут на потрескавшихся тарелках. Интересно, жил ли убитый мной мужчина в такой же убогой дыре или он из приличного района. Я не знал другой жизни, кроме как в Нин-Филдс, но всегда мечтал о лучшем. Ради Дейзи и Элис, ради Сэффи. Может, даже ради Лии –  с натяжкой. Только потому, что она мать Сэффи. Листаю местные новости на телефоне; пока о наезде ни слова. Скоро кто-нибудь хватится старика, и полиция объявит его в розыск. Возможно, тело уже опознали и сообщили его жене или взрослым детям. Может, он был любящим дедушкой целой оравы внуков. Представляю, как сейчас переживает его семья. И все из-за меня!

Но не могу же я пойти в полицию и признаться. Конечно, тогда его семья узнает, что это был несчастный случай и что я не сбивал старика нарочно, лишь бы побыстрее смотаться… С другой стороны, разве это что-то изменит? А если я хоть как-то подставлю Гэри Пирса и его банду –  мне конец. К тому же я не стукач. Лия тоже, просто у нее язык без костей. И у меня миллион причин ей не доверять. Так или иначе, она не доберется до этих пяти тысяч. Она хотела меня –  получила. Хотела ребенка –  у нее есть ребенок. Хотела собаку –  я принес ей собаку. Однако сейчас Лия не получит того, чего хочет. Я собирался потратить эти деньги на адвоката, чтобы побороться за право опеки над детьми. Правда, уже сомневаюсь. Не стоит ли отдать их семье погибшего? Как минимум, я могу внести пожертвование на похороны. Анонимно, конечно. Но как же тогда Дейзи и Элис? Без этих денег я в полной заднице. У меня нет права на бесплатную помощь в суде против миссис Касл. Да и вообще порой мне кажется, что им лучше с ней, чем с таким неудачником, как я. Однако что-то в их бабушке меня настораживает. Хоть я пока не могу понять, что именно.

Мои мучительные раздумья прерывает уведомление на экране:

«ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ»

Рецидивист-педофил, отбывший двадцать лет в тюрьме строгого режима за растление десятков детей, найден мертвым в Питерборо. Шестидесятидевятилетний Ральф Сеттерфилд, уроженец Лондона, переехавший в Вудстон после освобождения в две тысячи двадцатом году, погиб в результате наезда на Морли-уэй сегодня рано утром. Полиция предполагает, что совершено преднамеренное убийство: в его доме обнаружены огромные архивы детской порнографии.

Ни хрена себе! Выходит, я оказал миру услугу, прикончив этого больного ублюдка. Кто бы мог подумать, что никчемный безработный лентяй станет супергероем?

Глава 33
Бабушка

– Как она себя чувствует? –  искренне интересуюсь я, протягивая гостинец –  большую корзинку клубники с моего огорода. –  Элис сказала, что Верити обожает клубнику, и я решила поднять ей настроение.

Розалинд удивленно смотрит на меня:

– О, миссис Касл, как мило с вашей стороны! Ей гораздо лучше, рвота прекратилась. Не зайдете, чтобы она сама вас поблагодарила?

– Боюсь, мне нельзя задерживаться, –  качаю я головой. –  Девочки ищут моего пропавшего кота, и я не хочу надолго их оставлять. Просто думала проведать Верити, мне так неудобно из-за вчерашнего…

Розалинд с тревогой в глазах перебивает:

– О, пожалуйста, не стоит. Не вы же дали ей орехи. Наверное, она случайно съела их в школе утром. В наши дни этикеткам доверять нельзя. –  Она цокает языком и продолжает: – Хотя школа обычно внимательна к таким вещам.

– Вам стоит пожаловаться мистеру Редбонду, –  подначиваю я, хитрая, как лиса. После того как он столь грубо разговаривал со мной и девочками, я не упущу возможности поспособствовать, чтобы его поставили на место.

– Не сомневайтесь, так и сделаю, –  угрожающе отвечает Розалинд, скрестив руки.

За ее спиной проглядывает мир красивых бежевых ковров, обшитых светлыми деревянными панелями стен, золотых люстр и элегантных зеркал. Этот просторный каменный дом, конечно, разительно отличается от того, в котором выросла Розалинд Ноулз. Полагаю, она, как и я, предпочитает держать свое прошлое в тайне. Ее муж, насколько я знаю, архитектор. Девчонка из «города солонины»[28]28
   Прозвище, которое получил Дагенхэм в первой половине ХХ века, как считается, из-за того, что многие его жители могли позволить себе только солонину.


[Закрыть] хорошо устроилась.

– Верити, даст бог, завтра вернется в школу. –  Розалинд замолкает, будто колеблется, стоит ли спрашивать. –  Ваши внучки будут там?

– Элис –  да. Дейзи –  нет, –  откровенно признаюсь я.

Она хмурится.

– Очень жаль.

– Да, девочка обожает книги и все схватывает на лету, но мне рекомендовали перевести ее на домашнее обучение.

– Если она так любит читать, я буду рада видеть ее в своем книжном клубе, миссис Касл.

– Пожалуйста, зовите меня Ивонн, –  говорю я.

Розалинд устало улыбается.

– Хорошо, Ивонн…

– У вас свой книжный клуб?

– На самом деле, он общественный, я просто его веду. Мы собираемся по средам в семь. Всех рады видеть, даже девятилеток. Мы инклюзивны не только на словах.

– Если удастся уговорить Дейзи, мы обязательно придем!

– Было бы чудесно! –  сияет Розалинд, кажется, вполне искренне.

Я чувствую укол совести из-за Верити. Однако нельзя сказать, что она не заслужила наказания за то, как обошлась с Дейзи и Элис. Так что ей был преподан урок. А как насчет урока мне? Ведь я солгала девочкам, сказав наконец, что Рыцарь пропал. И теперь они с ног сбились в поисках, хотя у них нет ни малейшего шанса найти котика. Почему я сразу не призналась, что отдала его другим людям? Моя скрытность выходит за рамки разумного.

Попрощавшись, я бреду по очень длинной дорожке и выхожу за калитку. Тук-тук-тук –  стучит трость по декоративной брусчатке. Я поднимаю взгляд на дом и вижу Верити, которая уставилась на меня из окна наверху. С комично сдвинутыми бровями, она –  воплощение дерзости. В отличие от чересчур доверчивой матери, она не так простодушна и, похоже, винит меня в своем внезапном недомогании. Верити по-детски высовывает язык, а я в ответ тайком показываю два средних пальца. Я была права, она хитра не по годам.

Быстро вернувшись домой, я открываю входную дверь и с порога слышу перепалку. Что случилось на этот раз? Меня не было всего десять минут, и девочки обещали, что справятся сами. Бегу на кухню, откуда доносятся крики.

С багровым от ярости лицом Элис орет на сестру:

– Это ты во всем виновата!

Дейзи выглядит пристыженной. Когда она замечает меня в дверях, ее щеки густо краснеют.

– В чем виновата? –  устало спрашиваю я, прижимая руку ко лбу от раздражения.

Элис тычет пальцем в сестру и визжит:

– Она хотела от него избавиться, и теперь его нет!

– Кого? –  озадаченно спрашиваю я.

Глаза Элис светятся негодованием.

– Рыцаря. Я его везде искала, во всех обычных местах. И звала его много раз… –  Элис много не надо, чтобы разрыдаться, она уже безуспешно пытается сморгнуть слезы.

– Я не виновата, что мы его не нашли, –  упрямо возражает Дейзи.

Элис дрожит от гнева.

– Он пропал из-за тебя!

– Почему ты так решила? –  хмурюсь я.

– Дейзи ненавидела его и притворялась, что у нее аллергия, хотя все было в порядке, –  обвиняет сестру Элис, испепеляя ту взглядом. –  Ты знала, что бабушка любила кота, и все выдумала, чтобы она его прогнала. Он обиделся и сбежал!

Не веря своим ушам, я повышаю голос:

– Это правда, Дейзи?

Напуганная и загнанная в угол, Дейзи мучительно подбирает слова:

– Я, э-э…

– Вот видишь, я же говорила! –  взрывается Элис.

– Я очень в тебе разочарована, –  ледяным тоном говорю я, обращаясь к Дейзи.

Дейзи стоит с багровым лицом, глаза, кажется, готовы вылезти из орбит. Она отворачивается и опускает голову.

– Простите, я не хотела…

Сжав зубы от гнева, я командую:

– Марш в свою комнату!

Остолбенев от моего свирепого настроя, обе девочки застывают.

– Живо! –  повторяю я, делая угрожающий шаг вперед. –  Пока я не оттаскала тебя за волосы!

Смахивая слезы, Дейзи вылетает из комнаты, хлопая дверью. С лестницы доносятся ее рыдания вместе с громким топотом.

Я поворачиваюсь к дрожащей Элис, которая отшатнулась от меня, будто я худшая бабушка в мире. Возможно, так и есть.

Смягчив голос, я делаю признание:

– Элис, я не была полностью честна насчет Рыцаря. Мне следовало с самого начала сказать правду…