Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Кэтти Уильямс
Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении
Текущая страница: 53 (всего у книги 282 страниц)
Глава 34
Рей помогает мне снять куртку – для меня это в новинку, настоящий предрождественский подарок. Я смотрю, как он вешает куртку на ближайшую к бару вешалку для одежды и идет готовить нам напитки: кофе для него, потому что у него смена и только ради меня он сделал пятнадцатиминутный перерыв, и большой бокал Пино Гриджио для его «любимой леди». Как я и думала, заведение набито шопоголиками, забежавшими сюда за обезжиренным латте, и группками тусовщиц в усыпанной блестками одежде и на высоких каблуках, заседающими за своими модными бокалами мартини и полными тарелками зеленого салата. Их болтовня напомнила мне о тех днях, когда мы с Гейл встречались за обильным поздним завтраком.
Фоном играет музыка, все говорят одновременно, здесь шумно, но не настолько, чтобы сводить с ума. Рей усадил меня на удобный кожаный диван поближе к бару, чтобы следить за происходящим у стойки. Он уже рассказал, что его повысили до старшего бармена и он серьезно относится к своим новым обязанностям, и, если честно, мне кажется, это не тот Рей, которого я знала.
Я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале и, пользуясь возможностью, подкрашиваю губы блеском и наслаждаюсь тем, как выглядит моя одежда. С тех пор, как мы объявили дату свадьбы, Джим в честь скорого Рождества положил мне на счет триста фунтов и убедил потратить их на себя, так что я вернула свою старую куртку в благотворительный магазин, где купила ее, когда вернулась в Англию разбитой и бездомной. Новая куртка обошлась мне в двести фунтов из подаренной Джимом суммы: роскошного сливового цвета, шерстяная, длиной три четверти и с оторочкой из искусственного меха. В ней я чувствую себя как Красная Шапочка. Мои длинные волнистые «пляжные» локоны остались на полу в парикмахерской, их заменило стильное, блестящее, аккуратное каре, которое, по заверениям Джима, идет мне куда больше, – и мне кажется он так думает потому, что такая прическа была у меня бол́ ьшую часть нашей совместной жизни. И я снова вернулась к своим любимым духам, к которым не прикасалась несколько лет, – Poison от Dior стали еще одним моим рождественским подарком, на сей раз от девочек.
Судя по тому, как я сейчас выгляжу, в удобной одежде для среднего класса, в стиле дамы средних лет, в модных и при этом удобных кроссовках от «Маркс и Спенсер», я думаю, войди сейчас сюда Рэйчел и Сэйди, они бы обязательно подошли ко мне, а не проигнорировали, как тогда в парке. Случись нечто подобное, послала бы я их к черту, как мне хотелось, или тепло поприветствовала, с поцелуями и объятиями, потому что часть меня отчаянно хочет вернуть свою старую жизнь? Словно я пытаюсь убедить себя, что если меня будут окружать вещи и люди из прошлого, то они вытеснят те годы, что я провела с Маркусом, и сотрут из памяти то, что я с ним сделала. Маркус преследует меня, куда бы я ни пошла. Даже здесь, в баре «Кози», где он никогда не бывал.
Всякий раз, когда я вижу седого мужчину, у меня колотится сердце и выступает холодный пот. Когда это кончится? Наверное, в день моей смерти. И ни днем ранее. Я этого заслуживаю. На этот счет я уверена твердо. Но я пообещала себе, что проживу свою лучшую жизнь, и намерена последовать своему обещанию. Если мне позволят. А для этого мой секрет должен навсегда остаться в тайне. Ужасный, жуткий секрет, о котором никто не должен узнать. Никогда.
Судя по отражению в зеркале, я все больше выгляжу как прежняя Линда, но теперь я не знаю, кто я на самом деле. И это чувство хорошо мне знакомо. Словно я тону. При этой мысли я усилием воли переключаюсь на Рея, который возвращается к столику с нашими напитками. Он невероятно хорош собой, больше ста восьмидесяти сантиметров ростом, с золотистым загаром, к тому же такой женственный… То, как он ходит, слегка подпрыгивая в такт своему шагу, как подает себя, с полным драматизма языком тела. Он не мог бы вести себя более по-гейски, даже если бы старался. Но он настолько же гетеросексуален, как Джим или Маркус. Я точно знаю по рассказам Гейл о том, как они развлекались в постели. Он хорош по всем параметрам, именно поэтому она снова и снова ложилась с ним в постель, хотя за ее пределами у них ничего не получалось.
– Что привело тебя в «Кози», Линда? К сожалению, ты здесь почти не появляешься. – Рей ставит напитки на стол и садится рядом, слишком близко ко мне.
Но вместо того чтобы от него отстраниться, я смотрю ему в глаза и улыбаюсь, показывая, как я ему признательна. Я уже и забыла, как сильно Рей любит внимание к себе. Они с Гейл были бы ужасной парой. Только я решила перевести разговор на свою пропавшую подругу, как…
– Что ты думаешь о том, куда уехала и что сделала Гейл? Когда она мне сказала, я не поверил. Греция? Из всех мест на земле?
Рей чуть не подавился кофе, заметив, насколько сильно я шокирована. Улыбка сползла с моего лица, и я сделала огромный глоток вина и поставила бокал на стол.
– Мне нужна вся бутылка, – вроде как пошутила я, но шутка вышла не смешная. – Хочешь сказать, она в Греции? Одна?
– Ты не знала? Боже, не могу поверить, что она тебе не сказала. Она всегда была хитрюгой. И даже не попросила меня поехать с ней, – надулся он. Ему так же, как и мне, есть что рассказать о Гейл. Скорее всего, она ему задолжала денег. Теперь его голос звучит как бы фоном, а я оглядываю зал, не обращая внимания на его прижатое к моей ноге бедро. Греция? Какого черта? Нафига ей понадобилось ехать туда одной? Что она задумала?
Теперь я уверена, что ее поездка имеет отношение ко мне, а вовсе не к желанию погреться на солнышке. Никогда не пойму, зачем я по пьяни призналась Гейл в ту ночь на лодке (а теперь я точно знаю, что призналась)! Но что она мне сделает? Ничего. Реши она заявить на меня в полицию, она бы уже это сделала. К тому же кто ей поверит? Нет никаких доказательств. Все расследование развалилось, и они не нашли ничего подозрительного, тогда какие у Гейл шансы?
– Она сказала что-то про незаконченное дело. Про потерянную любовь.
Услышав эти слова, я уронила стакан на пол, и он разлетелся на осколки, а все вокруг повернулись в мою сторону. Рей, тут же включив режим спасателя, распорядился прибраться у нашего столика. А я вскочила на ноги, схватила куртку и, трясясь, влезла в рукава. Все вокруг было как в тумане. Я не могла дышать.
Наконец, мозг заработал и, бросив короткое извинение Рею полным страха голосом, я выскочила из бара.
Вся в поту, я вываливаюсь наружу и сталкиваюсь с высоким седым мужчиной, которого с легкостью можно было бы принять за Маркуса. Ахнув, я отшатываюсь, и он смотрит на меня, как на сумасшедшую, и, возможно, я такая и есть. Чума, похуже безумия, проникла в мой дом и в мою жизнь, и мне кажется, что мне снится нескончаемый кошмар. Гейл хочет наказать меня за то, что я вернулась. Что помешала ее отношениям с Джимом. Это происходит снова. Сначала воображаемая угроза мести Маркуса. И вот теперь Гейл.
Глава 35
Все Рождество я провожу в отстраненном и рассеянном состоянии, что совершенно не нравится Джиму. А девочки, будучи молодыми и зацикленными на себе, не слишком обращают внимание на перемены моего настроения. Когда Джим начинает меня расспрашивать, я зло отвечаю, что все в порядке, а потом плачу по несколько часов кряду. Джим не в состоянии справиться с подобным шквалом эмоций и оставляет меня одну. Мне перед ним стыдно, но что я могу поделать?
Моя жизнь разлетелась вдребезги. Мне бы планировать свадьбу, мечтать о самом главном дне в своей жизни – хотя он будет уже третьим по счету, – но я могу думать лишь о Гейл. Не знать, что она задумала, – это настоящая пытка. Сколько мне еще осталось, прежде чем меня экстрадируют в Грецию и я предстану там перед судом? Я пыталась звонить ей сотню раз, но ее телефон направляет меня на автоответчик. Рей позвонил мне в первый день после Рождества и спросил, узнала ли я что-нибудь, а я едва смогла заставить себя с ним поговорить. Я общалась с ним до тех пор, пока не узнала, что он тоже ничего о ней не слышал и все еще на нее злится. «Мы оба на нее злы», – хотелось добавить мне, но я промолчала. Я вообще вынуждена о многом молчать. И это сводит меня с ума.
Но как бы я себя ни чувствовала, Новый год все равно наступил, и мне приходится стоять на кухне и готовить закуски для сегодняшнего мероприятия. В этом году мы празднуем в полном составе. Даже Джош придет в гости. Для Джима это лучший способ забыть старое и устремиться к новому. А это значит, что мы больше не будем говорить о Маркусе и годах нашего брака. Наверняка Джим ревнует, но я уверена, еще он хочет меня защитить и позаботиться обо мне, как делал это всегда.
Мне нравится занимать руки и голову, так что я напекла сосисок в тесте (готовила я их не сама, но кто об этом знает?), нарезала канапе с сыром бри и клюквой и огромный киш с карамелизированным луком и козьим сыром. За последние недели я сильно потеряла в весе и удивляюсь, что никто этого не заметил, хотя все равно родные списали бы похудение на предсвадебный стресс. Не могу поверить, что выйду замуж всего через тридцать дней. Девочки помогли мне накупить одежды в бутике «Восьмая фаза»: простое, цвета слоновой кости и с поясом платье, средней длины, с короткими рукавами; темно-синие туфли-лодочки и подходящая к ним сумка. Это платье совершенно не похоже на то, что было на мне на второй, босоногой свадьбе: струящееся, с кружевами, богемное. Джим повел себя как обычно – отказался покупать что-то новое и настоял на том, что будет на церемонии в своем сером костюме, который годами носит на все мероприятия, в том числе и на похороны. Эбби не согласилась с таким положением дел и в один из дней затащила его на шоппинг. Теперь он при случае щеголяет в благородно-синем блейзере и кремовых чиносах.
В отличие от нашей первой свадьбы эта будет компактной, семейной и пройдет в Центре регистрации брака, с Джошем и девочками. А потом мы поедем на шикарный ужин в отель «Джордж», где посидим, не жалея средств. От этой мысли у меня начинает болеть в груди.
Я сосредотачиваюсь на мыслях о сегодняшнем вечере, когда надену новое кобальтово-синее вельветовое длинное платье, которое, по словам Джима, подходит моим глазам (но он просто старается меня порадовать), и серебряный комплект из ожерелья и серег Swarowski, который он купил мне в качестве рождественского подарка. Приятно, когда тебя балуют, но я чувствую, что не заслуживаю ничего хорошего, так что мне трудно нормально выразить признательность. Если бы Джим знал, что я натворила, он не стал бы дарить мне красивые украшения, а вышвырнул бы меня вон из дома и сменил замки.
Смыв с рук тесто, я беру телефон и снова набираю номер Гейл. И опять она не отвечает, а вместо нее слышится дурацкий голос автоответчика. «Здорово, народ, это я, единственная и неповторимая Гейл Сомерсби. Не могу сейчас говорить, лузеры, потому что занята и живу свою лучшую жизнь. Чао, до связи».
– Только ты не свою лучшую жизнь живешь, а мою, – взрываюсь я в пустой комнате и запихиваю еще теплую сосиску в тесте себе в рот. Я не хочу возвращаться в Грецию, но по понятным причинам также не хочу, чтобы Гейл совала нос в то, что там случилось. Надо бы написать Гейл, хотя раньше я побаивалась это делать.
«Наверняка тебя это не сильно удивит, но мы с Джимом хотим снова пожениться тридцать первого января. Я бы хотела, чтобы ты была рядом, но пойму, если ты откажешься. Было бы нехорошо, если бы ты узнала эту новость от кого-то другого. Надеюсь, у тебя все в порядке. P. S. Мне очень надо с тобой поговорить. Почему ты не берешь трубку?»
* * *
Вечер проходит лучше, чем я надеялась. Все в хорошем настроении и отлично ладят друг с другом. Джош и Джим как две горошины в одном стручке. Оба легкие по характеру, спокойные, уравновешенные до определенного момента, так что им хорошо вместе. Рози, единственная из нас, у кого нет пары, кажется, обожает Джоша так, как не делает этого Эбби: она ловит каждое его слово и, боюсь, немного в него влюблена. Если смотреть здраво, Рози подходит ему куда больше, чем ее испорченная, требовательная младшая сестра. Но я уверена, что все образуется само собой, как любила говорить моя мама.
Надеюсь, Рози скоро кого-нибудь найдет. Хорошего парня, который будет ее достоин. Девочки вечно твердят, что парни, что попадаются у них на пути, не идут ни в какое сравнение с их отцами, которые слишком высоко задрали планку, но Эбби, очевидно, повезло найти нечто подобное. Хотя я бы предпочла, чтобы она ненадолго осталась в одиночестве и нашла себя, чтобы не повторить мою ошибку, слишком рано выйдя замуж; но если брак с Джошем – это то, что ей нужно, я поддержу ее обеими руками, ведь такие мужчины, как Джим и Джош, на дороге не валяются.
Канапе смели в мгновение ока, и теперь все пьют по третьему бокалу просекко, все, кроме Джима, который потягивает имбирное пиво. Я уже выслушала комплименты от всех присутствующих и рада, что платье так хорошо сидит по фигуре, маскируя мои широкие грушевидные бедра. Единственное, что меня расстраивает, – это отсутствие длинных волос. Мягкие локоны сделали бы меня визуально моложе. А с каре, которое я «воскресила» ради Джима, я чувствую себя матроной, ведь почти все женщины моего возраста носят такую же прическу.
Гостиная вся украшена к Рождеству. В этом году Джим впервые разрешил купить настоящую елку – голубую ель, с которой не сыплются иглы. Эбби и Рози украсили ее белыми и золотыми украшениями, которые подходят к интерьеру гостиной, а я попросила развесить над каминной полкой подписанные носки для подарков. В этом году носок «мама» вернулся на свое законное место. Рози поставила новогодний плейлист; до двенадцати остается еще три часа, а я уже немного пьяна, так что я решаю продолжить вечер со стаканом воды.
Войдя на кухню и подойдя к крану, я слышу, как в кармане вибрирует телефон, и беру трубку, даже не задумываясь о том, кто это может быть. Сегодня мне уже несколько раз звонили и поздравляли, желали счастья старые друзья, в список которых я вернулась после воссоединения с Джимом. Мир быстро восстанавливается. Мы даже получили рождественскую открытку от Рэйчел и Джона, но не дождались ничего от Сэйди и Чарльза. Сейди была в нашей компании альфа-самкой, и я понимаю, что ей нужно больше времени, чтобы принять новый поворот дел.
– Алло, – рассеяно отвечаю я, закидывая лед в стакан с водой.
– Это я. – Отрывистый голос, так хорошо мне знакомый, режет слух.
– Гейл? О боже, Гейл. Ты как? С тобой все в порядке? – Я зла на нее, но забота о лучшей подруге все равно берет надо мной верх.
– Не волнуйся за меня. Все в порядке. Я получила твое сообщение…
– Надеюсь, ты не слишком шокирована. – Я краснею, зная, как Гейл хотела отношений с Джимом. – Гейл, мне очень жаль, что все сложилось не так, как ты хотела.
– Я давно это проехала. И, кажется, я должна тебя поздравить.
Это мой голос звучит так, словно я в ярости? Или ее? Непонятно.
– Будет здорово, – нерешительно отвечаю я.
– Я вернусь к дате свадьбы, – откровенно заявляет она, будто делает мне одолжение.
– Это потрясающе, – ахаю я. – Честно говорю, без тебя свадьба будет не та.
– Мое отсутствие не остановило тебя во второй раз. – Она умеет быть саркастичной, и это так на нее похоже, что я вдруг начинаю надеяться, что между нами все в порядке и она просто решила уехать, чтобы забыть про стыд от того, что случилось между мной, ею и Джимом.
– Тогда все было иначе, Гейл. Ты же знаешь. – Я стараюсь говорить спокойно, чтобы ее не раздражать. У Гейл на руках все карты, а я же пытаюсь выбраться из того положения, в котором оказалась.
– Ты точно не знаешь, где я? – Прокуренный голос Гейл ломается и трещит. И он мне не нравится.
– Я виделась с Реем. Он сказал, что ты в Греции… на каникулах, – быстро добавляю я в надежде, что это правда. – В какой именно части Греции? – Слова срываются с языка слишком быстро, и становится понятно, как сильно мне нужен ответ, а я не хочу, чтобы она это знала. Точно не Корфу, где умер Маркус. Пожалуйста, только не Корфу.
Она хмыкает на том конце провода.
– Он никогда не умел хранить секреты. Подожди, я приеду и до него доберусь.
– Но почему это секрет? Почему ты мне не сказала? Я же все еще твоя лучшая подруга, несмотря на ссору.
– Потому что, Линди, я не думаю, что ты одобришь мои действия.
С чего вдруг она стала называть меня Линди? Раньше она никогда так не делала. Так меня звал только Маркус. И никто больше. Она меня мучает? Как кошка пойманную мышку. Это часть ее игры?
– И что ты делала? – прокашливаюсь я.
– Никогда не догадаешься, где я сейчас, – хихикает Гейл, меняя тактику.
– Разве уже не в Греции? – Я сохраняю спокойствие, так будет лучше, потому что она со мной играет, и я напоминаю себе, что мне нужно тщательно выбирать время для битвы. Что бы ни затеяла Гейл, она явно хочет, чтобы я об этом узнала, но в то же время она решила поразвлечься, заставляя меня выманивать у нее информацию. Но я не буду этого делать. Я сама буду действовать так же.
– Уже нет. Я в долбаной Албании! – Гейл не может сдержаться. У нее всегда был длинный язык, и он доводил ее до беды. Она никогда не могла вовремя промолчать.
– Албания? – У меня по коже бегут мурашки. Поиски Гейл приняли оборот, которого я не ожидала. – Какого черта ты там делаешь? Неужели именно туда ты отправилась на поиски солнца и мужчин?
– Это как подумать, – таинственно сообщает Гейл. – Видишь ли, я кое-кого встретила.
– Очень за тебя рада. – Сжав зубы, я стараюсь себя не выдать.
Но внутри я вся вибрирую, испуганная тем, что она собирается мне сказать. Я поглядываю на дверь на случай, если кто-нибудь войдет и подслушает наш разговор или если Гейл потребует поговорить с Джимом или девочками насчет Маркуса. Чего я не дам ей сделать. Но я не могу запретить ей позвонить им лично. Тогда я буду все отрицать, да и они ей не поверят после того, что она навыдумывала насчет Джима.
– Ведь это ты всегда получаешь понравившихся мужчин, – горько усмехается Гейл. – А я никогда, так ведь?
– Не знаю, к чему ты ведешь…
– Я-то думала, ты уже догадалась. Ладно, не обращай внимания, пусть будет для тебя сюрпризом, но когда я вернусь, то все тебе расскажу. Как и ты, я хотела найти мужа, но не уверена, что готова выйти замуж. Неужели ты и правда не понимаешь, на кого я наткнулась в своем путешествии?
Кажется, Гейл лишилась рассудка. Ее неудачный брак и множественные выкидыши довели ее до нервного срыва. Вся эта ложь насчет Джима и то, что она к нему приставала. Мне следовало догадаться, но, как обычно, я была слишком занята своими проблемами и не обратила внимания на психическое состояние лучшей подруги. Маркус мертв, и я напоминаю себе об этом лишь потому, что Гейл на него намекает. Тут бы и дурак догадался. Что бы она там ни нашла, это не правда. Она галлюцинирует. Но, в отличие от нее, я точно знаю, что Маркус не вернется и она не найдет его ни в Греции, ни где-либо еще, ведь я видела, как он утонул.
– Маркус мертв, Гейл, – твердо заявляю я, скорее ради ее блага, чем для своего собственного. Я хочу побудить ее вернуться домой и принять помощь, но знаю, что она не послушает, по крайней мере, не в том мрачном настроении, в котором находится. Я уже видела ее такой: сначала – когда от нее к женщине помоложе ушел Адам, а потом – когда через шесть месяцев у него с новой женой родились два здоровых мальчика-близнеца, что ее просто добило.
– Ты уверена, Линди? – шипит Гейл и нажимает отбой.
Глава 36
Все идет не по плану. Бутоньерки и свадебный букет привозят измятыми, а на моем гладком каре образовался залом, который Эбби не может расправить даже с помощью плойки. На колготках стрелка, и с каждой минутой она становится все длиннее. Что еще хуже, девочки поссорились непонятно из-за чего, но мне не рассказывают. Джош совершенно лишился способности говорить и высказывать свое мнение, а Эбби бросает на него гневные взгляды, которые тот игнорирует. Этот день так не похож на мою первую свадьбу с Джимом много лет назад, что даже смешно. Я не могу отделаться от ощущения, что наш брак обречен. Что его не должно было быть. Но убедить в этом Джима невозможно. Он счастлив как никогда и не замечает напряженной атмосферы.
Хотела бы я, чтобы здесь были мама с папой, как и в первый раз столько лет назад. Они любили Джима как родного сына и пришли бы в ужас, узнав, что я натворила со своей семьей. Слава богу, в то время их уже не было рядом, чтобы лицезреть мой так называемый кризис среднего возраста. Приехавший издалека, совершенно отличный от того, к чему они привыкли, Маркус был бы ими отвергнут. Он не познакомил бы их со своими родителями, и они ничего не знали бы о его прошлом, а значит, он навсегда остался бы для них опасным чужаком. Может, они были бы правы, бог его знает, хотя, по крайней мере, он не был опасен физически. У Маркуса были недостатки, но он был мирным – трусоватым, правильнее сказать. А я же, с другой стороны, мирной не была.
Став матерью, я поняла, что способна причинить вред другому человеку, если этого потребуют интересы моей семьи. Когда девочки были маленькими, я превратилась в разъяренное существо. В такие моменты они говорили, что мне пересадили другую личность. До их рождения я отходила в сторонку, лишь бы избежать конфликтов, и никогда в жизни не дралась. Но став матерью, защищая сначала Рози, а затем и Эбби – хотя не то чтобы моя вторая дочь нуждалась в защите, – я поддалась инстинктам и стала непреодолимой силой, что затевала скандалы с администраторами больниц, медсестрами и хирургами, заверяя, что я знаю лучше. Порой я бесилась на Джима, если ему удавалось успокоить плачущую дочь, а мне нет. Я была словно львица с дурным характером.
Мой тигренок Эбби помогает мне готовиться к моему главному празднику, но она в мрачном настроении. Это должна была делать Рози, старшая, но теперь моя младшая дочь с заплаканными глазами входит в ванную с только что отглаженным платьем.
– Это было не по-настоящему. – Она таращится на меня, слегка наклонив голову, и наносит ванильные тени мне на веки.
– Что не по-настоящему? – рассеянно спрашиваю я, сжимая губы, чтобы она не задела помаду.
– Ты и Маркус. То, что было между вами. Это была ложь.
Я посмотрела дочери в глаза и увидела нечто, напоминающее презрение и ненависть. И этот взгляд заставил меня ощетиниться.
– Конечно, это было по-настоящему, Эбби, – мягко одергиваю я ее, не желая расстраивать, хотя сегодня должен быть мой день. – Мы были женаты три с половиной года.
Моя любовь к Маркусу была настоящей. В этом я не сомневаюсь. И поэтому я не могу и не буду сожалеть о нашем браке. Чем все закончилось – это другое дело. А вот любил ли меня Маркус так, как мне того хотелось? Наверное, нет. Даже в день нашего знакомства он ждал другую женщину, но оставил ее и ушел со мной, вот так просто. Счастливица, она еще легко отделалась.
Дух свободы заставлял Маркуса любить всех женщин, не только молодых, красивых или еще каких – он просто всегда был к ним готов. По крайней мере, сначала. Я думала, наш брак его изменит и он станет более верным и преданным. Вот почему в ту ночь я так разозлилась, застав его флиртующим с другой. Я что, променяла свою комфортную жизнь вот на это? Я внутренне кипела от злости, совершенно забыв, что ушла от Джима и девочек и отправилась путешествовать еще до Маркуса. Но это было не то приключение, которое я себе представляла, бросая свой дом в Англии и отправляясь на чужие берега.
Мои последние слова, сказанные Маркусу, о том, что зря я вообще вышла за него замуж и жалею, что его встретила, преследуют меня и по сей день. Но я на этом не остановилась. Я кидала ему в лицо, что Джим куда лучший мужчина, чем он. Называла его бабником и предателем. Я не могу забрать свои слова обратно, но, надеюсь, он знал, что я не имела их в виду. Они родились из ревности и злости. Неслыханные эмоции, которых я не испытывала в браке с Джимом.
– Я знаю, тебе трудно поверить, что такая пожилая женщина, как я, может разбудить любовь в двух мужчинах, но все так и есть. – Я строю гримасу, чтобы смягчить свои слова – не хочу обижать дочь. Потом я делаю глоток просекко, и пузырьки напоминают мне о моей босоногой свадьбе на пляже. За тысячи миль от того места я все еще слышу запах океана, чувствую золотые лучи восходящего солнца, скользящие по моему лицу, и ощущаю мягкий белый песок под ногами. Я помню, как глядела в самые синие на свете глаза, и от этой мысли меня захлестывает паника, я вздрагиваю, вспоминая о поглотившей Маркуса холодной приливной волне.
Конечно, сегодня я выхожу замуж за Джима, и мне надо думать о нем, а не о Маркусе. Это все Эбби виновата, несправедливо сетую я и решаю сменить тему.
– У вас с Рози все в порядке? – прощупываю я почву. – Вы обе с самого завтрака немного не в себе.
– Тебе на сегодня и так достаточно волнения, разве не так? – мрачно предупреждает Эбби, и у меня сводит живот.
– Значит, что-то случилось? – Страх меня не отпустит. Он облепил меня, как шелковое нижнее белье, которое я сегодня надела. – Надеюсь, все можно исправить?
Эбби отводит взгляд и начинает наносить мне макияж, не слишком нежно, кстати сказать. Я знаю, что если буду выпытывать, это ничего не даст, так что мне лучше всего поговорить с Рози. Зная ее, она выдаст все в первую же секунду. Не могла же я натворить ничего такого – успокаиваю я себя. Хотя они и сестры, к тому же очень разные, но они редко ссорятся. Рози – легкий человек и, как и я, избегает конфликтов. Поняв, что здесь что-то не так и копать дальше не следует, я все равно решаю все разузнать.
* * *
– Ты такая красивая, мам. – Рози делает первое на сегодня фото камерой мобильного телефона. Я стою, опершись о белый камин в гостиной, одна рука свисает вдоль тела, вторая – на бедре, окутанном полиэстером цвета слоновой кости. Богато украшенное зеркало отражает мой затылок с заломом на каре, который так никуда и не делся. Словно дурной знак какой-то.
Всегда бледная Рози сегодня еще бледнее, а ее обычно блестящие глаза будто что-то скрывают. До сих пор мне не удалось поговорить с ней наедине. Рядом всегда кто-то был. Особенно Джим, которого сегодня слишком много. Только я собираюсь открыть рот и спросить, что не так, как в комнату входит Джим.
– Тебе нельзя смотреть на мамино платье, – сетует Рози.
– Все в порядке, Рози. Честно. – Я пытаюсь развеять ее страхи и все же считаю, что с его стороны слишком смело врываться в комнату, зная, что я уже в платье. Что там говорят про жениха, который видит невесту до церкви? В нашем случае до регистрационного офиса.
– Это к неудаче, – ворчит Рози, и меня снова одолевает тяжелое чувство. Наш брак вообще не мог быть менее благословенным.
– У нас с твоим отцом нет секретов друг от друга, – настаиваю я, делая глубокий вдох, а сама думаю о том, что ничто не может быть настолько далеко от истины. Лгунишка, лгунишка, горящие штанишки.
