Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 168 (всего у книги 282 страниц)

– Ясно, – говорит Пол. – Значит, забыла. Ну, бывает. Но на всякий случай спрошу: ты не потому об этом умолчала, что подозревала меня?

– Подозревала тебя? Боже, нет, ты что. Я ни на секунду в тебе не сомневалась.

– И все равно мне ничего не сказала?

– Если я буду рассказывать тебе обо всех телефонных звонках, мы далеко не уедем, – замечает Джоанна.

Пол улыбается и берет ее за руку.

– А ты никогда не задумывалась, что, возможно, все случилось слишком быстро? Я имею в виду нас с тобой. Свадьбу.

– Слишком быстро? – спрашивает Джоанна. – Нет, я сразу поняла, что ты моя половинка. Мгновенно.

– И тебе не приходило в голову, что ты обо мне всего не знаешь? – спрашивает Пол. – Что, возможно, мы принимаем поспешное решение?

– Никогда, – врет Джоанна.

– И ты ни капли не переживала?

– Переживала, – признаётся она. – Я сразу поняла, что ты тот самый, но в жизни, знаешь ли, всякое бывает.

– Верно, – соглашается Пол. – На вид я обычный профессор социологии, но что, если на самом деле я убил двух своих лучших друзей?

– Вот именно, – говорит Джоанна. – Признаюсь, у меня мелькала такая мысль. С моим-то везением. Должен же быть какой-то подвох.

– Значит, ты все-таки говорила с Джереми Дженкинсом? – спрашивает Пол.

– Да.

– И у тебя мелькала мысль – малюсенькое подозрение, но все же, – что, возможно, убийство Холли – моих рук дело?

– Да, – признаётся Джоанна. – И не только Холли, но и Ника. Конечно, на самом деле я знала, что ты этого не совершал, но доля сомнения все же оставалась. Ну, ты сам видел своих дядюшек.

Пол кивает:

– Что ж, справедливо.

– Ты так считаешь?

– Конечно, – отвечает Пол. – Я велел Джереми Дженкинсу оставить конверты у себя. Сказал, что Ник, возможно, скоро объявится.

– Если Элизабет и Дэйви смогут его найти, – говорит Джоанна. – Они объединили усилия, но пока безуспешно.

– Рано или поздно кто-то его найдет. Спасибо, что сказала правду.

– Я всегда говорю правду. То есть с этого дня так и будет. А можно вопрос?

– Конечно. Хочешь спросить, сколько людей я убил?

Джоанна смеется:

– А ты сомневался? Думал, что мы поспешили? Что плохо друг друга знаем?

Пол колеблется:

– Надо отвечать честно?

– Да. Хватит с нас лжи – большой и маленькой, – произносит Джоанна. – Отныне будем говорить друг другу только правду, за одним исключением: если кто-то спрятал подарок или устраивает вечеринку-сюрприз. Или если ты уже видел шоу, которое я хочу посмотреть, ты должен притвориться, что этого не было и посмотреть его еще раз вместе. Но только в этих случаях.

– Договорились, – соглашается Пол. – В общем, были у меня сомнения. Не в нас – я сомневался в себе. В тебе я никогда не сомневался, но в себе – да. Понимаешь, о чем я?

Джоанна вспоминает свой разговор с Ибрагимом. Тогда его уверенность отозвалась в ее сердце, и она поняла, что тоже уверена.

– Понимаю, – отвечает она. – И когда это было?

– В утро свадьбы, веришь или нет, – говорит Пол.

– Но ты ничего не сказал. И что ты сделал? Поделился с Ником?

Пол качает головой:

– Нет, подождал, пока приедут гости, и поговорил с Ибрагимом.

– Хороший выбор, – отвечает Джоанна. – Я бы сделала то же самое. И он тебя успокоил?

– Да, – говорит Пол.

– Дай угадаю. Он сказал, что ответ тебе уже известен? И ты обратился к нему, потому что знал, что он скажет «да».

– Нет, – отвечает Пол. – А тебе он так сказал?

– Я с ним не обща…

– Мы же договорились не врать. Никакой лжи, большой или маленькой.

– Ну да, – признаётся Джоанна. – Мне он так сказал. А тебе?

– Мне он велел не быть идиотом, – отвечает Пол. – И добавил, что мне повезло, что такая, как ты, вообще обратила на меня внимание.

– Я смотрю, Ибрагим тоже умеет играть в хорошего полицейского и плохого полицейского, – замечает Джоанна. – Надо отдать ему должное.

– А еще он сказал, что я должен понять о тебе главное.

– О боже. И что же это?

– У тебя хорошие гены, – отвечает Пол.

Джоанна начинает смеяться и никак не может перестать. В ее жизни столько любви – она в ней утопает. Пол. Мама. Чувство безопасности, доверие, блаженная правда. Никакой больше лжи – ни большой, ни маленькой.

– Кстати, у меня хорошие новости, – довольно произносит Пол. – Раз уж мы заговорили о сюрпризах, угадай, кто купил нам два билета на «Мамфорда и сыновей» на семнадцатое число?

– На семнадцатое? Шутишь? Я не смогу, – врет Джоанна.

– А твоя секретарша сказала, что сможешь, – говорит Пол.

– Да, я отпросилась с работы, – Джоанна соображает на ходу, – чтобы побыть с мамой. Ей наконец удаляют глаукому.

И это не ложь, а хорошие гены.

76

Ник Сильвер догадывается, что побил рекорд. Наверняка никто еще не останавливался в придорожном «Травелодже» дольше двух или трех дней кряду. А он пробыл здесь целых восемь с половиной недель. Но у него не было выбора.

Он же не ошибся, обратившись к Элизабет Бест? Он назначил ей встречу и разгромил собственный офис перед самым ее приходом. Знал, что она не сможет сопротивляться и захочет его отыскать и выяснить, кто подложил бомбу. Хотя очевидно, что это был Дэйви Ноукс. Если не он, то кто? Лорд Таунз? На этот счет у Ника серьезные сомнения.

Он уверен, что сообщения, отправленные Полу, оказали должный эффект. Элизабет их прочитает, поймет, что он жив, и выследит его раньше, чем это сделает Дэйви.

Но почему же она до сих пор его не нашла? С ее-то способностями? Наверное, его жизни все еще угрожает опасность. Логично. Поэтому приходится торчать здесь.

А что, если Дэйви убил Элизабет? И она поэтому его не ищет? Ник разворачивает «киткат» и включает радиоприемник. Пит Тонг и программа «Клубная классика». Хоть какое-то развлечение.

Он отпивает энергетический напиток из бутылки. Больше в автомате ничего не осталось. Когда его наконец найдут, он первым делом съест брокколи. Если, конечно, Дэйви Ноукс не найдет его первым – тогда ему крышка.

Смерть или брокколи. Такие у него варианты.

Он знает, что ему нельзя пользоваться компьютером и телефоном, хотя очень хочется; нельзя попадать в объектив камер наблюдения, чтобы у Дэйви не возникло ни малейшей догадки, где он может прятаться. По вечерам он смотрит местные новости на маленьком телевизоре и внимательно слушает. «Убита местная жительница; бывшая шпионка обнаружена мертвой в поселке для пенсионеров»; «Предприниматель из Сассекса Дэйви Ноукс купил футбольный клуб» – он ждет любой подсказки, которая поможет понять, что происходит. Но пока ничего такого не было.

Возможно, объяснение в том, что он слишком хорошо спрятался? Но Элизабет знакомы все приемы, в том числе запрещенные. Как только опасность минует, она точно его найдет.

Ник уже жалеет о существовании этих биткоинов: с самого начала от них одни проблемы, лежат себе, как сердце колдуна, что с годами бьется все громче. Честно говоря, именно из-за этих денег их дружба с Холли разладилась: оба знали, что их ждет, но никто не мог забрать куш без согласия другого.

Ник хотел обналичить биткоины сразу. Как только их состояние скакнуло до ста тысяч, он стал уговаривать Холли, но у той были грандиозные планы. Ста тысяч ей было мало; даже миллиона было мало. Даже десять миллионов ее не удовлетворили. Она страдала от жадности, вот в чем было дело, но никому в этом не признавалась, даже себе. Они окончательно рассорились, когда Холли и Пол расстались во второй раз: Холли обвинила Ника, что тот принял сторону Пола, а свадьба стала последней каплей. Наконец она согласилась обналичить биткоины – других вариантов просто не осталось. Их пути разошлись окончательно; осталось подвести черту – поделить деньги.

Триста пятьдесят миллионов. Ник с удивлением понимает, что они ему совсем не нужны.

Он представляет, как потратить сто тысяч фунтов – это каждому под силу. Спросите любого, и он ответит: «Расплачусь по долгам, куплю новую машину, внесу депозит за квартиру, отдам немного на благотворительность и немного – маме с папой в знак благодарности». Об этом мечтают все.

Ник даже представляет, как потратить миллион. Дом побольше, дом для родителей, ложа на футбольном стадионе. Регулярные пожертвования бесплатной столовой, скажем, пару тысяч в неделю.

Но сто миллионов? Как потратить такую кучу денег? Купить дом еще больше, с воротами, длинной подъездной дорожкой, наемной охраной? Гараж для коллекции автомобилей? Сложить секреты в сейф в глубокой шахте? Люди сходят с ума от большого богатства. Перестают быть нормальными. Начинают мнить себя сверхлюдьми и видят в этом единственное возможное объяснение своего благосостояния.

А Ник хочет иметь то, что есть у его друга Пола. Любимую работу, жену, смысл. Если он когда-нибудь выйдет из этой комнаты, то будет стремиться именно к этому. Сначала брокколи, а дальше нормальная жизнь. Деньги у него и так есть – больше ему не надо.

Если деньги еще в Крепости и он в конце концов их получит, как он ими распорядится? Наверное, отдаст на благотворительность.

Нет, пожалуй, сотню тысяч оставит себе, а остальное раздаст. Сто тысяч он потратит с удовольствием. А Холли наверняка исчезнет. Их долгую дружбу ждет печальный конец.

Пит Тонг поставил «Бессонницу». Ник переносится в прошлое. В университете они однажды видели Пита Тонга в клубе – Ник, Холли и Пол. Девяностые – лучшее десятилетие. Лучше, чем тогда, уже не было. Когда у них с Полом стали водиться деньжата, они слетали на Ибицу на выступление Пита Тонга. Тогда они еще не разучились мечтать, а каждая лишняя двадцатка казалась чудом.

Случись им остаться дома в пятницу вечером, они всегда слушали «Клубную классику»: танцевали в гостиной, приходя друг к другу в гости, или обменивались сообщениями и вспоминали старые добрые времена. «Клубная классика» была их личной машиной времени.

Какая следующая песня, Пит? Что еще вспомним?

«А следующую песню попросил поставить Пол из Лондона. Пол хочет услышать „Ключ: секрет“ Urban Cookie Collective и передать привет старому другу Нику Сильверу – какое красивое имя, Ник Сильвер, пирату бы подошло такое имя. Итак, Пол говорит: „Нико, мы по тебе скучаем и с нетерпением ждем встречи завтра. Надеюсь, ты слушаешь“. Конечно, он слушает, Пол…»

Конечно, он слушает. Ник достает сим-карту из бумажника с металлической прослойкой и вставляет в одноразовый телефон. Звонит Полу. Тот тут же отвечает.

– Конечно, он слушает, – говорит Пол.

– Говорить безопасно? – спрашивает Ник.

– Безопасно, – отвечает Пол. – Где ты был? Тебя везде искали.

Ник выглядывает в окно и видит стену круглосуточной автомастерской, три мусорных бака, доверху заваленных мусором, и залитую дождем трассу в свете фонарей.

– Сейчас я как будто на Ибице, – произносит он.

– Холли умерла, дружище, – говорит Пол.

– Господи, – отвечает Пол, – кто ее убил?

– Сложно объяснить, – говорит Пол.

– А деньги? Вы их нашли?

– Насчет денег… – начинает Пол.

Двое старых друзей на расстоянии многих миль друг от друга сидят и отбивают ритм любимой песни. Песни, напоминающей о том, что действительно важно. Дружба, радость, танцы.

– Есть хорошая новость и плохая.

Ричард Осман
Ловушка для дьявола

Richard Osman: “The Last Devil to Die”, 2023

Перевод: М. К. Сороченко

Фреду и Джесси Райт с любовью и благодарностью.

Вы всегда будете началом моей истории

Серия «Клуб убийств»

* * *

Четверг, 27 декабря, 11 часов вечера

Калдеш Шарма надеется, что приехал куда надо. Он паркуется в конце грунтовой дороги, окруженной со всех сторон деревьями, которые выглядят в темноте весьма зловеще.

Он принял окончательное решение сегодня около четырех часов пополудни, пока сидел в подсобном помещении своего магазина. В тот момент перед ним на столе стояла шкатулка, а по радио играла песня «Омела и вино».

Он сделал два телефонных звонка, и вот теперь он здесь.

Калдеш выключает фары и сидит в полной темноте.

Это чертовски рискованно, без сомнений. Но ему почти восемьдесят – когда уже рисковать, если не теперь? И что́ самое скверное с ним может случиться? Его найдут и убьют?

Разумеется, они могут сделать и то и другое, но что в этом, в сущности, плохого?

Калдеш думает о своем друге Стефане. О том, как тот выглядит теперь. Каким потерянным, тихим и подавленным он стал. Такое же будущее ожидает и Калдеша? А ведь раньше им было весело – всем им. Какой кипеж они, бывало, поднимали!

Мир бессильно шепчет теперь для Калдеша. Жена покинула его, друзья убывают. Он скучает по прежнему реву жизни.

Так что мужчина со шкатулкой зашел вовремя.

Откуда-то издали сквозь деревья пробивается неяркий свет. Затем в холодной тишине доносится шум двигателя. Начинает падать снег – и Калдеш беспокоится о том, не станет ли обратная дорога в Брайтон слишком опасной.

Полоска света перечеркивает заднее ветровое стекло, когда к нему приближается еще одна машина.

Бум, бум, бум! Вот оно – его старое сердце. А он почти забыл о его существовании.

У Калдеша нет с собой шкатулки. Впрочем, она в надежном месте, и это ненадолго обезопасит его. Шкатулка – это его страховка. Все-таки ему надо выиграть немного времени. И если у него получится, то… Что ж…

Фары подъезжающей машины слепят его через зеркала, затем гаснут. Машина останавливается со скрипом тормозов, двигатель продолжает работать на холостом ходу, а в остальном вновь воцаряются темнота и тишь.

Ну вот и началось. Нужно ли ему выходить? Он слышит, как закрывается дверь автомобиля и приближаются шаги.

Снег пошел еще сильнее. Сколько времени это займет? Конечно, ему придется объясняться насчет шкатулки. Сначала недолгие заверения, а потом, Калдеш надеется, он сможет отправиться в обратный путь – раньше, чем снег превратится в лед. Дороги сегодня точно будут смертельно опасны. Он задается вопросом, не…

Калдеш Шарма успевает увидеть вспышку выстрела, но умирает прежде, чем до него доносится грохот.

Часть первая
Чего же ты ждешь?

Глава 1

Среда, 26 декабря, обеденное время

– Когда-то я был женат на женщине из Суонси[419]419
  Суонси – прибрежный город и графство в Уэльсе. – Здесь и далее примечания переводчика.


[Закрыть], – говорит Мервин Коллинз. – Она была рыжей. Полностью.

– Ясно, – кивает Элизабет. – Похоже, будет целая история?

– История? – Мервин качает головой. – Нет, мы развелись. Вы же знаете женщин.

– Мы действительно их знаем, Мервин, – подтверждает Джойс, нарезая йоркширский пудинг. – Еще как.

Настает неловкая пауза. Элизабет отмечает, что это далеко не первая пауза за время трапезы.

Сегодня День подарков, и вся банда с примкнувшим к ним Мервином собралась в ресторане Куперсчейза. У всех на головах цветастые бумажные короны из рождественских крекеров[420]420
  Рождественский крекер – цилиндрическая хлопушка в виде огромной конфеты. Крекеры принято разламывать (как правило, вдвоем), в результате чего они хлопают и оттуда вываливается символический подарок (например, бумажная корона).


[Закрыть], которые Джойс принесла с собой. Корона Джойс слишком велика и то и дело грозит превратиться в повязку на глазах. Корона Рона слишком мала, и розовая гофрированная бумага растянута у него на висках.

– Вы уверены, что мне не удастся соблазнить вас глотком вина, Мервин? – спрашивает Элизабет.

– Алкоголь во время обеда? Нет, – отвечает Мервин.

Рождество банда провела порознь. Нельзя не признать, что праздник Элизабет дался нелегко. Она надеялась, что этот день разожжет искру, которая придаст сил ее мужу Стефану, немного прояснит ему голову, подпитает воспоминаниями о прежних днях Рождества. Однако нет. Рождество теперь для Стефана ничем не отличается от любых других дней. Пустая страница в конце старой книги.

Элизабет содрогается при мысли о предстоящем годе.

Они заранее договорились встретиться в ресторане на обеде в честь Дня подарков. В последнюю минуту Джойс попросила разрешения пригласить Мервина присоединиться к ним. Он живет в Куперсчейзе уже несколько месяцев и до сих пор изо всех сил пытается завести друзей.

– Он совсем один провел Рождество, – сказала Джойс, и все согласились, что пригласить его было бы уместно.

– Сделаем человеку приятно, – откликнулся Рон, а Ибрагим добавил, что, если Куперсчейз для чего-то и нужен, так это для того, чтобы никто не чувствовал себя одиноким в Рождество.

Элизабет со своей стороны поаплодировала душевной щедрости Джойс, отметив про себя, что Мервин – при определенном освещении, конечно, – обладал той мужской привлекательностью, которая так часто обезоруживает Джойс. У него грубоватый валлийский акцент, темные брови, усы и серебристо-седые волосы. Элизабет уже научилась отличать любимый типаж Джойс, к которому, кажется, относится всякий мужчина с «благообразно мужественной» внешностью.

– Он похож на злодея из мыльной оперы, – вынес свой вердикт Рон, и Элизабет охотно с ним согласилась.

До этих пор они пытались разговорить Мервина темами о политике («Я в этом ничего не понимаю»), телевидении («Бессмысленная штука») и браке («Когда-то я был женат на женщине из Суонси» и так далее).

Приносят еду Мервина. Он отказался от традиционной индейки, и на кухне согласились специально для него приготовить норвежских омаров с отварным картофелем.

– Вижу, ты любишь омаров, – говорит Рон, указывая на тарелку Мервина.

Элизабет отдает должное Рону: он хоть как-то пытается помочь.

– По средам я ем омаров, – соглашается Мервин.

– А сегодня среда? – удивляется Джойс. – Всегда сбиваюсь перед Рождеством. Никогда не помню, какой это день недели.

– Сегодня среда, – подтверждает Мервин. – Среда, 26 декабря.

– А вы знали, что норвежского омара еще называют «дублинской креветкой»? – спрашивает Ибрагим, увенчанный модно съехавшей набок бумажной короной. – А иногда – «морской колбасой».

– Да, я, конечно же, это знаю, – отвечает Мервин.

В прежние годы Элизабет доводилось раскалывать орешки и покрепче Мервина. Как-то раз ей пришлось допрашивать советского генерала, который за три с лишним месяца плена не произнес ни единого слова. Уже через час генерал пел вместе с ней песни Ноэла Кауарда. Джойс «окучивает» Мервина последние несколько недель – с тех пор как завершилось дело Бетани Уэйтс. Пока она узнала только то, что он работал директором школы, был женат, завел третью собаку и что ему нравится Элтон Джон. В общем, не так уж много.

Элизабет решает, что пора брать быка за рога. Иногда приходится делать больно, чтобы вернуть пациента к жизни.

– Итак, если отставить в сторону нашу таинственную подругу из Суонси, Мервин, как у вас в целом дела на личном фронте?

– У меня есть возлюбленная.

Элизабет видит, как Джойс едва заметно приподнимает бровь.

– Рад за тебя, – говорит Рон. – Как ее зовут?

– Татьяна, – отвечает Мервин.

– Красивое имя, – вступает Джойс. – Но почему я впервые о ней слышу?

– Где она празднует Рождество? – спрашивает Рон.

– В Литве, – говорит Мервин.

– Жемчужина Балтики, – замечает Ибрагим.

– Получается, мы ни разу не встречали ее в Куперсчейзе, не так ли? – спрашивает Элизабет. – С тех пор как вы здесь поселились.

– У нее отобрали паспорт, – отвечает Мервин.

– Господи! – восклицает Элизабет. – Какое несчастье! И кто же его отобрал?

– Власти, – отвечает Мервин.

Рон качает головой:

– Похоже на правду. Черт бы побрал эти власти.

– Вы, должно быть, ужасно по ней скучаете, – говорит Ибрагим. – Когда виделись с ней в последний раз?

– Пока что мы с ней не виделись, – отвечает Мервин, соскребая соус тартар с омара.

– Вы не виделись? – удивляется Джойс. – Весьма необычно.

– Просто не повезло, – поясняет Мервин. – Сначала у нее отменили рейс, потом украли наличные, а теперь еще и эта история с паспортом. Путь истинной любви никогда не бывает гладким.

– Действительно, – соглашается Элизабет. – Никогда.

– Но все-таки, – говорит Рон, – как только ей отдадут паспорт, она прилетит?

– Таков план, – кивает Мервин. – Все под контролем. Я выслал ее брату немного денег.

Банда переглядывается, пока Мервин ест омаров.

– Кстати, Мервин, – начинает Элизабет, слегка поправляя свою бумажную корону, – сколько вы ему отправили денег? Тому самому брату.

– Пять тысяч, – отвечает Мервин. – В общей сложности. В Литве ужасная коррупция. Все друг друга подкупают.

– Никогда о таком не слыхала, – говорит Элизабет. – В Литве я хорошо провела немало времени. Бедная Татьяна. А те наличные, которые у нее украли? Они тоже были от вас?

Мервин кивает:

– Я их выслал, а таможенники их украли.

Элизабет наполняет бокалы друзей.

– Что ж, будем с нетерпением ждать встречи с ней.

– С огромным нетерпением, – соглашается Ибрагим.

– Хотя я тут подумала, Мервин, – говорит Элизабет, – когда в следующий раз она свяжется с вами и попросит денег, возможно, вам стоило бы сообщить мне? У меня обширные связи, я смогу помочь.

– Правда? – оживляется Мервин.

– Конечно, – отвечает Элизабет. – Дайте мне знать. Прежде чем вам снова не повезет.

– Спасибо, – откликается Мервин. – Она многое для меня значит. Спустя столько лет на меня хоть кто-то обратил хоть какое-то внимание.

– Однако за последние несколько недель я испекла для вас много пирогов, – замечает Джойс.

– Знаю, знаю, – говорит Мервин. – Но я имел в виду внимание романтического свойства.

– Простите, виновата, – ворчит Джойс, и Рон выпивает, чтобы подавить смех.

Мервин – странный человек, но в последнее время Элизабет просто учится плыть по течению жизни.

Фаршированная индейка, воздушные шарики и бумажные гирлянды, крекеры и шляпы. Бутылка хорошего красного и играющие на заднем плане популярные песни – вероятно, рождественские, как подозревает Элизабет. Дружба и Джойс, безуспешно флиртующая с валлийцем, который, судя по всему, стал жертвой довольно серьезного международного мошенничества. Элизабет знавала и куда более скверные способы провести рождественские каникулы.

– Что ж, с Днем подарков, – говорит Рон, поднимая бокал.

Все присоединяются к тосту.

– И отдельно для вас, Мервин, счастливой среды 26 декабря, – добавляет Ибрагим.