Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 282 страниц)

Глава 76

Джеремми хочет убедиться, что он не ослышался и правильно понял слова Ибрагима.

– Героин? – переспрашивает он.

– Видите ли, мы не знаем, что с ним делать, – объясняет Джойс. – Но мы подумали: какая удача, что вы, похоже, преступник и приедете к нам сами.

– И где вы его взяли? – спрашивает Джеремми.

– Выкопали из грядки, где росла редиска, – отвечает Элизабет. – Хотите верьте, хотите нет. Одному богу известно, что он там делал.

– Вот мы и подумали, – говорит Ибрагим, – что вместо того, чтобы сдавать это в полицию…

Джойс закатывает глаза:

– Сколько же там бюрократии!

– …возможно, мы могли бы начать новое дело и заработать немного наличных.

– У пенсионеров не так уж много денег, старина, – грустно поясняет Рон.

– Ну, что скажете? – спрашивает Элизабет. – Мы даем вам этот пакет с героином, вы его продаете, а выручку мы делим пополам?

Джеремми предоставили некоторое время на размышление. Но он по-прежнему сомневается.

– Мне это не нравится, я вас не знаю. Просто отдайте мне мои пять тысяч, и я пойду.

– Какой же он крутой! – восхищается Джойс. – Я такое только в «Охоте за выгодой» видала. Ну хорошо, Джеремми, мы погуглили немножко, сколько стоит героин, и, знаете, это очень-очень много.

Элизабет предлагает героин на пробу Джеремми, который смачивает палец и макает его в порошок.

– Мы ведь не глупые, – говорит Джойс, – хоть и выглядим старыми. Мы подсчитали, что героина у нас аж на двадцать пять тысяч фунтов.

Ибрагим замечает, как дергается Джеремми. Тот уже понял, что в сумке героина гораздо больше, чем на двадцать пять тысяч фунтов стерлингов. Алчность всегда побеждает.

– То количество, что есть у вас, можно продать максимум за пятнадцать, – возражает Джеремми.

– Я только что сказала, что мы не глупые, – напоминает Джойс.

– Ну, что скажешь, сынок? – спрашивает Рон. – Поможешь банде старых чудаков немного шикануть напоследок?

Ибрагим предлагает:

– Скажем, вы дадите нам пять тысяч, а остальные двадцать забирайте себе.

Джеремми еще раз оглядывает всех по очереди. Этих «гениальных преступников».

– Пять тысяч за этот пакет героина?

– Если вы согласны, – говорит Ибрагим.

Джеремми согласен. Ибрагим не удивлен. Джеремми пришел сюда за пятью тысячами, а уйдет с прибылью в девяносто пять тысяч.

– Не то чтобы мы вам не доверяли, мой дорогой, – говорит Джойс, – но не могли бы вы перевести нам пять тысяч через банк, прежде чем мы вас отпустим? Просто для нашей уверенности.

Джеремми укладывает героин стоимостью в сто тысяч фунтов в свою сумку, явно довольный тем, что провернул аферу века. Боб сообщает ему номер счета, и Джеремми открывает банковское приложение.

Джойс застегивает для него молнию на сумке.

– Хотите, я дам вам немного «Баттенберга» на дорожку? Буфет на вокзале не всегда работает.

– Нет, спасибо, – говорит Джеремми, завершая транзакцию.

– Многое потеряете.

Джойс поглядывает на Боба, который смотрит на экран своего компьютера.

Ибрагим вынужден отдать должное Джойс. Конечно, она спросила разрешение у Донны, можно ли пустить в ход героин, пока он находится в ее квартире. «Я знаю, рано или поздно он вам понадобится, – сказала ей Джойс, – но не будете ли вы сильно возражать, если мы одолжим его ненадолго?»

– Пришло, – подтверждает Боб, закрывая ноутбук.

Это значит, что Джеремми только что перевел пять тысяч фунтов – все до последнего пенни, что он похитил у Мервина, – обратно на его банковский счет.

– Бывай, сынок, – говорит Рон.

Джеремми не нужно просить дважды, и он сразу же выходит за дверь со своим огромным запасом героина.

Джойс берет телефон и звонит Донне.

– Он уже в пути. Да, у него в сумке. Надеюсь, вы не слишком замерзли под кустом.

Глава 77

– У вас прекрасный дом, – обращается Гарт к Джойс, направляя пистолет прямо на нее.

Разумеется, он здесь уже бывал.

Они рассчитывали прибыть гораздо раньше, но, как только они приехали, на них насела и устроила долгий спор женщина, представившаяся членом Парковочного комитета Куперсчейза. Осознав, что нарвался на такую же упертую, как он сам, Гарт был вынужден припарковаться в отдалении на главной дороге.

– Спасибо, – отвечает Джойс. – По утрам вторника ко мне заходит уборщица на пару часов. Я сопротивлялась так долго, что…

– Где груз? – перебивает Митч Максвелл, также направляя пистолет на нее.

– А кто-нибудь из вас мог бы направить пистолет на кого-то другого? – осведомляется Джойс. – Только не на Элизабет – она недавно потеряла мужа. Но, к примеру, на Рона – почему бы нет?

– Я недавно потерял жену, – сообщает Гарт, кивая Элизабет. – Мои соболезнования.

Джойс поворачивается обратно к Митчу.

– Боюсь, вы немного опоздали, мистер Максвелл. Приехали бы вы на полчасика раньше…

– Что? – не верит своим ушам Митч. Его начинает бить крупная дрожь. – Кто забрал?

– Вы неважно выглядите, – замечает Ибрагим. – Вас не огорчает, что я так говорю?

– Господи! Ради всего святого! – стонет Митч. – Просто скажите, где героин.

Рон любезно поясняет:

– До него добралась полиция. Товар изъят как вещественное доказательство.

Митч опускает пистолет.

– Вы отдали его полиции? Мой героин?

– Боюсь, что так, – кивает Ибрагим.

– Я мертв, вы понимаете? – упавшим голосом говорит Митч. – Вы только что меня убили.

Гарт начинает смеяться. Затем смех перерастает в заразительный хохот, и вскоре Джойс уже хихикает вместе с ним, хотя дуло его пистолета все еще направлено на нее. Наконец Гарт успокаивается и поворачивается к разъяренному Митчу.

– Ты до сих пор не понял, Митч? То есть все это время ты понятия не имел, что происходит?

Глава 78

Молодого человека, которого они только что допросили, зовут Томас Мердок. Он отвечал: «Без комментариев» – на каждый вопрос, за исключением одного-единственного: когда Джилл поинтересовалась, кто продал ему героин. Ответ «Пять пенсионеров», кажется, не убедил даже его собственного адвоката.

Томас Мердок может говорить «Без комментариев» сколько душе угодно: с таким богатым криминальным прошлым и сумкой, полной героина, он в любом случае отправится в тюрьму надолго.

Что же касается пятерых пенсионеров, то Джилл не думает, что Томас Мердок добровольно подтвердит эти показания на суде.

Руководствуясь профессиональным долгом, она спросила у Донны, что произошло на самом деле, и Донна рассказала ей, как Томас Мердок промышлял мошенничеством, вытягивая деньги у одиноких стариков. Этого, собственно, хватило, чтобы у Джилл больше не возникало вопросов.

Она получила свой героин обратно, а значит, угроза над ней больше не висит. Кроме того, сейчас она, одетая в пальто и перчатки, распивает бутылку вина с Крисом и Донной в заиндевевшем вагончике.

– Это был не Митч Максвелл и не Дом Холт, – говорит Джилл. – За ними обоими постоянно следили. Включая ту ночь, когда убили Калдеша.

– Лука Буттачи? – спрашивает Донна.

– И не Лука Буттачи, – отвечает Джилл, допивая стаканчик до дна.

– Вы уверены?

– Конечно, – кивает Джилл. – Он был со мной у меня дома.

– О боже, – говорит Донна.

– О боже, – соглашается Джилл.

– Хотя вполне могу себе представить.

Джилл заставляет себя слегка улыбнуться.

– Итак, вы незаконно пролезли на склад, – продолжает она, указывая рукой в перчатке на свой стаканчик. – Вы потворствовали нахождению посторонних на месте преступления и утаивали улики в ходе уголовного расследования, а я спала с ключевым свидетелем. Я бы сказала, что это почти нас уравнивает.

– Как вы восприняли новость о том, что его скинули с автостоянки? – спрашивает Донна.

– Очевидно, я это переживу, – отвечает Джилл. – Спасибо вам обоим, что спасли мою карьеру.

– Мэм, – говорит Донна, шутливо отдавая честь.

– И теперь вы поможете нам? – спрашивает Крис.

– Я думаю, так будет честно, – отвечает Джилл.

– Вы ведь наверняка уже проверили дилеров-конкурентов? Тех, кто хотел бы заполучить наркотики в свои руки?

Джилл пожимает плечами:

– У Митча и Луки здесь нет конкурентов. Во всяком случае, в торговле героином.

– Может, кто-то новый пытается подняться?

– Я просто не представляю, кто еще мог знать об отправке, – отвечает Джилл.

– Еще и афганцы вышли на охоту? – спрашивает Донна.

– Если честно, я понятия не имею, с какой стати, – говорит Джилл. – Может, волнуются, что полиция выйдет на их след?

– Все это уже стало причиной многих смертей, – напоминает Крис. – Калдеш, Дом Холт… Луку скинули с паркинга, Саманту Барнс столкнули с лестницы. Кто-то ведь их всех убил. Из-за какого-то маленького пакетика героина. Нелепость!

Глава 79

Справедливости ради стоит отметить, что Гарт завладел вниманием сразу всех. Он кладет пистолет и садится.

– Садись, Митч, – приглашает он. – И позвольте всем вам задать один вопрос.

Митч подчиняется.

– Я уже спросил Митча чуть ранее, – говорит Гарт, – неужели никому не показалась странной вся эта беготня за героином?

– А разве люди не бегают повсюду за героином? – пожимает плечами Джойс.

– Хотя бы даже сто тысяч… Неужели они стоят всех этих усилий, всех этих смертей?

– Мне нужно было… – начинает Митч.

– Я знаю, зачем тебе нужно было это найти, – перебивает Гарт. – Вся ваша бизнес-схема рушилась, и афганец собирался вас убить. Конечно, ты хотел, чтобы все стало как прежде. Но я? Почему я стремился найти героин не меньше? А моя жена? А тот парень из Афганистана, которого ты так боишься? Почему мы все так упорно гнались за сотней тысяч? Мы ведь богатые люди.

– Я просто решил… может, жадность? Не знаю… – растерянно говорит Митч. – Вообще-то я об этом даже не думал.

– Ну и зачем вы все сюда слетелись? – интересуется Рон. – Как синезадые мухи на известно что.

– Может, кто-нибудь уже догадался? – спрашивает Гарт, оглядывая комнату.

Элизабет поднимает голову:

– Я могу предположить.

– Валяйте, – говорит Гарт.

– Есть один важный момент, который я, если честно, долго не могла понять. С какой стати Стефан согласился помочь Калдешу? Ради продажи героина? Калдеш даже не стал бы просить о таком, а Стефан точно бы не согласился. И с чего Калдеш вдруг решил, что знает, как продавать наркотики? Это была еще одна вещь, которая не давала мне покоя.

– Согласен, – кивает Гарт.

– Эта маленькая шкатулочка с героином, ввезенная в страну, – продолжает Элизабет, – уничтожила все и вся на своем пути. Люди так отчаянно пытались найти ее, а Калдеш так отчаянно пытался ее спрятать, что я вижу лишь одну причину: дело вовсе не в героине.

Гарт одобрительно кивает.

– Это все из-за шкатулочки.

– Видит бог, она попала в самую точку, – говорит Гарт.

– Из-за шкатулочки? – изумленно повторяет Рон.

– Вы, должно быть, увидели ее на нашем обеде, Гарт, – произносит Элизабет. – В телефоне Митча?

– Мы чуть было не отказались от приглашения на тот обед, – отвечает Гарт, – но у Саманты было предчувствие насчет всех вас, и она вроде как в самом деле заинтересовалась наркоторговлей. А разглядев эту шкатулочку, мы уже совсем не думали о героине. Это же самое прекрасное, что я видел в жизни. Я рад, что и Саманта увидела ее перед смертью. Этой шкатулке шесть тысяч лет, представляете? Она вырезана из кости, а не слеплена из глины. И украшена Оком дьявола.

– Я в самом деле заметила какие-то отметины, – произносит Джойс. – Хорошо, что вы напомнили.

Рон бурчит:

– Да, конечно, рассказывай сказки, Джойс!

– Такие штуки крали, – продолжает Гарт. – Сотни лет. Из Египта…

– Ого, – удивляется Ибрагим.

– Из Ирака, Ирана, Сирии. Там разграблены все храмы. Даже если кто-то работал там, выдавая себя за археолога, то все без исключения были грабителями. Потом вывозили контрабандой. Я вижу, как время от времени всплывают вещи, которые не должны продаваться; вещи, за которые можно серьезно отсидеть. Но подобного я не видел никогда и нигде. Ух! Зато увидел теперь! Эти хитрые афганские парни завезли контрабандой в страну шкатулочку стоимостью в десятки миллионов, Митч, и даже не поставили тебя в известность. Вот почему все убивают друг друга. Никому нет дела до твоих ста тысяч.

Теперь Митч наставляет пистолет на Джойс.

– Отдайте мне шкатулку. Живо!

Гарт направляет свой пистолет на Митча.

– Нет, Джойс, отдайте шкатулочку мне.

– Никто больше не должен пострадать, – говорит Митч. – Это моя шкатулка, все по-честному. Я заберу ее и верну Ханифу. Главное, чтобы никакого больше оружия и никаких неприятностей!

– Чувак, моя жена погибла, – напоминает Гарт. – Шкатулка останется у меня.

Митч разворачивается к нему, не опуская пистолет:

– Может быть, впереди еще одна смерть?

– Может быть, – отвечает Гарт.

Митч снимает пистолет с предохранителя. Гарт делает то же самое.

– Мальчики, – говорит Джойс. – Не хочу портить вам веселье, но у меня больше нет этой штуки.

– Ну уж нет, – качает головой Митч. – Только не сейчас, когда я уже так близок.

Джойс продолжает:

– Она простояла у меня под раковиной несколько дней, пока не завоняла плесенью. Алану это очень сильно не понравилось, поэтому вчера я выбросила ее в мусорный контейнер. Сейчас она, наверное, уже на свалке в Танбридж-Уэллсе.

Глава 80

Джойс

Что за день у нас выдался! Теперь мы с Аланом измотаны оба. Он лежит на коврике мордой вниз с высунутым языком, а я просто собираюсь записать перед сном впечатления на бумагу. Сделаю-ка в виде списка – в том порядке, как все происходило сегодня, поскольку очень хочу спать.

1. В магазинчике уже какое-то время продается миндальное молоко, на которое я никогда не обращала внимания до своей ссоры с Джоанной. Притворившись, будто мне не впервой, я увидела, как два человека подняли и поставили его обратно. Сами понимаете, как оно тут приживается. Я отправила Джоанне свою фотографию с поднятыми большими пальцами рядом с миндальным молоком, но ответа пока не получила. Наверное, она в Дании по работе, так что, возможно, сообщение до нее еще не дошло.

2. За Аланом погналась белка. Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы он хоть иногда защищался. В конечном счете он спрятался за моими ногами, когда белка застыла примерно в пяти ярдах от нас и уставилась прямо мне в глаза.

3. На канале ITV выходит новое вечернее шоу – викторина под названием «Так в чем же вопрос?». Я вообще не поняла, о чем это, но угадайте, кто ведущий? Майк Вэгхорн! Ну разве он не превзошел сам себя? Там одна женщина из Абердина выиграла набор для барбекю, так что завтра я посмотрю снова.

4. Человек, который называл себя Джеремми (с двумя «м»), приехал к нам из Лондона с большой дорожной сумкой, надеясь, что кто-нибудь даст ему пять тысяч фунтов. Но, как часто бывает, когда людям кажется, будто они могут отобрать что-то у нас, он ушел разочарованным. Чай, бисквиты, приятные беседы? Да, конечно, с удовольствием. Но деньги, героин, бриллианты? Ну уж нет! Короче говоря, мы воспользовались героином, который откопали на днях, – и вот вам итог: Мервин вернул свои деньги обратно, а Джеремми теперь отправится в тюрьму.

5. Ибрагим сегодня весь день какой-то другой. Не спрашивайте меня, какой именно, но я обязательно разберусь, когда будет больше свободного времени.

6. Митч Максвелл и Гарт (простите, но я не знаю его фамилии) пришли с оружием, чтобы отнять у нас (как мы думали) героин. Мы ответили, что героин в полиции, и было видно, насколько Митч расстроился (не знала, что ему так нравится его работа), однако Гарт рассмеялся, и вскоре мы выяснили почему.

7. Проблема тут вовсе не в героине. Все дело в шкатулочке. Ей шесть тысяч лет, и она защищает от зла или что-то в таком духе. Хотя, по моему мнению, справляется она довольно плохо. Элизабет сказала, что во всем уже разобралась, но, если честно, мне показалось, что ее осенило в ту же секунду, потому что ничего подобного она нам раньше не говорила. Но было приятно снова увидеть ее в деле, так что я просто сказала ей: «Молодец».

8. Я сообщила им, что выкинула шкатулку вместе с мусором. Митч Максвелл тут же побледнел, как привидение, и стал будто прозрачный. А потом он побежал спасать свою жизнь, полагаю. Гарт отнесся к этому с пониманием, даже произнес: «Селяви», что прозвучало довольно забавно. А потом мы все вместе сели пить чай. Гарт сказал, что восхищен, как мы со всем справились, и, если нам когда-нибудь понадобится интересная работа, мы всегда можем прийти и пообщаться с ним. Затем они с Элизабет поговорили о своем, и я оставила их наедине, чтобы не мешать.

9. Когда Гарт уже собрался уходить, он заметил Пикассо, которого я забрала из гаражного бокса Калдеша. Он стал смотреть на него, и я сказала, что знаю, что это подделка, но мне все равно нравится, но он покачал головой и ответил, что рисунок настоящий. Похоже, его жена действительно производила большинство подделок в Великобритании. «Это Пикассо, а не моя жена» – таковы были его точные слова. В общем, теперь я владелица подлинной картины Пикассо. Я сразу написала об этом Джоанне, но опять-таки без ответа. Наверное, в Дании очень медленный интернет. Но интернет там определенно есть, я уже погуглила.

10. И еще кое-что, напоследок, до того как я лягу спать. В конце дня, когда все завершилось, Элизабет сказала, что у меня очень быстрый ум, чем заставила меня широко улыбнуться. С тех пор как я стала чуть-чуть активней после смерти Стефана, я и сама удивляюсь тому, на что, оказывается, способна. Элизабет очень хорошо на меня влияет. Надеюсь, что и я влияю на нее в хорошем смысле. В любом случае я ее очень впечатлила. «Очень спокойная реакция в стрессовой ситуации, не во гнев будет сказано». Я ответила ей, что нисколечко не во гнев. Потому что, когда Гарт раскрыл нам секрет шкатулочки – ну, тот факт, что шкатулка, которую я держала под раковиной, была в высшей степени нелегальной и стоила миллионы фунтов стерлингов, – я действительно очень быстро приняла решение. Я сказала им, что сдала ее мусорщикам.

А я, представьте, не сдала! Шкатулка все еще стоит у меня под раковиной. Правда, я вынула из нее бутылку чистящего средства для сливных отверстий.

Элизабет говорит, что у нее появилось предположение о том, кто убил Калдеша, и шкатулочка поможет это проверить. Ну и, понятно, что на сей счет у нее уже созрел план.

Глава 81

– Я все думаю, может ли она быть месопотамской, – говорит Элизабет, пока Джонджо осматривает шкатулку на своем столе.

Кабинет Джонджо Меллора в точности такой, каким вы могли бы его себе представлять: две стены от пола до потолка заставлены книгами, стена из больших сводчатых окон смотрит на кампус Кентского университета, а каждая горизонтальная поверхность уставлена вазами, черепами, трубками и кружкой «Лучший дядя в мире».

Чтобы освободить место для изучения шкатулки, он, насколько мог, расчистил письменный стол. Теперь на стульях и на полу громоздятся стопки бумаг. Компьютер перенесен на подоконник – к бронзовой корове.

– Если это предположение, то оно верное, – кивает Джонджо, счищая со шкатулки пылинки тонкой кисточкой. – Я бы сказал, что вы попали в точку.

Элизабет объясняет:

– Стефан что-то говорил о музее в Багдаде. Он редко тратил слова впустую, даже когда их было легко подобрать. Должно быть, они с Калдешем обсуждали это между собой.

– Находка необычайная, я буду вынужден о ней сообщить, – говорит Джонджо. – Но не могли бы мы взять паузу, чтобы немного поразмыслить? Всего на час или два? Я никогда не видел ничего подобного.

– Стефан говорил о предметах, на которых можно заметить отпечатки пальцев и следы царапин, – отвечает Элизабет.

– Что ж, говорил он не зря. Все это присутствует в явном виде. Значит, эту штуку ввезли контрабандой торговцы героином?

– Полагаю, невольно. Им казалось, что они просто ввозят героин. Значит, упаковывалось это в Афганистане.

– Логично, – кивает Джонджо. – Везде, где настает смута, люди стараются защитить свои активы. Или продать.

– Это имело религиозное значение? – спрашивает Элизабет.

– Когда-то все имело религиозное значение, все боги и дьяволы обретались на свободе. Эта шкатулочка, я бы сказал, – «шкатулка для грехов». Скорее всего, она располагалась снаружи важной гробницы в качестве эдакого «духоулавливателя». И эту гробницу разграбили много лет назад. Иракцы наверняка скажут точнее.

– Ну и каков будет следующий шаг? – осведомляется Элизабет.

– Я информирую Министерство иностранных дел Великобритании о том, что́ мы нашли, – отвечает Джонджо. – Они приедут, заберут, удостоверят подлинность, выйдут на связь с иракцами, и в течение года она будет перемещена в Багдад. Хотя можно попросить разрешения поэкспонировать ее некоторое время у нас.

– Я не смогу ждать год, – говорит Элизабет.

– Прошу прощения?

– Я не буду ждать, – повторяет Элизабет. – Я должна быть откровенной с вами, Джонджо. У меня есть предложение, и я не приму нет в качестве ответа.

– Господи! – вырывается у Джонджо.

– Я хочу, чтобы шкатулка отправилась в Багдад. И хочу, чтобы в ней был прах Стефана.

– Его прах?

– Он практически попросил меня об этом, – объясняет Элизабет. – Теперь я это понимаю. Короче, как только мы закончим, я заберу шкатулку с собой и буду хранить ее до тех пор, пока все договоренности не будут приняты на приемлемых для всех сторон условиях.

– Я не думаю, что вам следует забирать шка…

Элизабет перебивает его:

– Меня не очень волнует, что вы думаете. И я надеюсь, вы понимаете, что это не из-за неуважения. Но дело будет сделано именно так и никак иначе. Как вы считаете, это можно осуществить?

– Полагаю, я смогу попробовать, – говорит Джонджо без особой уверенности.

– Превосходно, – кивает Элизабет. – Это все, о чем я хотела попросить. Чтобы вы попытались. Единственная причина, по которой у нас есть теперь эта шкатулка, заключается в том, что Калдеш и Стефан решили ее сберечь. Не забывайте, что Калдеш отдал ради нее жизнь.

– Вы еще не приблизились к выяснению, кто это сделал? – спрашивает Джонджо.

– Я надеюсь, что шкатулка позволит завершить эту историю, – заявляет Элизабет. – Последний злой дух уже на прицеле.

– Звучит весьма загадочно, – качает головой Джонджо.

– Может, есть неофициальные каналы, о которых мы забыли упомянуть? Которые позволят как можно скорее доставить шкатулку в Багдад?

– Ну… это был бы не очень правильный поступок, – отвечает Джонджо.

– Правильные поступки так редко удаются, – говорит Элизабет.

– Но я уверен, что способы есть. Вы не против, если я подумаю несколько дней? А заодно поизучаю шкатулку?

– Конечно. Я буду знать, что она в надежных руках…

Настойчивый, пронзительный звук пожарной сигнализации разрезает воздух.

– Да что б тебя! – ругается Джонджо. – Обычно это занимает всего несколько секунд.

Они ждут несколько секунд, но сигнал тревоги не прекращается. Джонджо смотрит на шкатулку и выглядывает наружу.

– Пойдемте, – говорит он. – Здесь она будет в безопасности. Если пожар настоящий, мы зайдем обратно и ее спасем.

Джонджо похлопывает по шкатулке рукой. Элизабет в последний раз выглядывает в окно. Она видит, как Джойс тихо выходит из кампуса. Элизабет тоже похлопывает по шкатулке и направляется следом за Джонджо из кабинета.

– Спускайтесь во двор, – велит Джонджо. – Я пойду узнаю, что к чему.

– Как скажете, – отвечает Элизабет и спускается по винтовой каменной лестнице.

Она оказывается в большом, покрытом газоном дворе, где сейчас толпятся студенты, охваченные волнением от краткого мига свободы, подаренного им пожарной сигнализацией.

Как же они молоды, хотя многие наверняка чувствуют себя старыми. Как они прекрасны, хотя многие считают себя уродливыми. Элизабет помнит, как почти шестьдесят лет назад лежала на траве в таком же университетском дворе. Хотя, конечно, не шестьдесят лет назад, потому что она по-прежнему там, она все еще чувствует запах травы и сигарет и касания грубых рук в твидовых рукавах. Она помнит вкус вина и поцелуев, но ни то ни другое ей пока не понравилось. Она слышит восклицания мальчиков, привлекающих внимание. Она способна дышать тем же воздухом. Как молода и красива она была, но какой старой и уродливой ощущала себя в тот момент! Зато сейчас она чувствует себя молодой и красивой – ведь об этом позаботился Стефан. Он заставил ее понять, какая она на самом деле. Как часто бывало, Стефан и в этом оказался прав: наши воспоминания не менее реальны, чем любой момент, в который нам довелось жить, – будь то сегодня или шестьдесят лет назад. Конечно, большие часы слева от университетского двора продолжат свою работу. Но они не раскроют всю историю целиком.

Рядом с Элизабет целуются парочки. Для одной девушки поцелуи в новинку, и этот момент останется с ней навсегда.

Случившееся не отменить. Смерть Стефана не отменить. Детство Элизабет не отменить, но и вино, и поцелуи, и любовь, и беспомощный смех тоже никуда не денутся. Эти взгляды на званых обедах, разгаданные до конца кроссворды, музыка, закаты, прогулки – все это останется с ней.

Ничто из этого не исчезнет, пока не исчезнет сразу все…

А как же Джойс, Рон и Ибрагим? Они ведь тоже не исчезнут в ближайшее время. Элизабет понимает, что она совершенно одинока, но и знает, что это не так. Наверняка она побудет здесь еще какое-то время.

Опытная девушка приподнимается на локте, в то время как неопытная смотрит в небо и задается вопросом о том, изменится ли теперь ее жизнь.

Элизабет ложится на спину и смотрит в небо. На облака. Стефана не видно в небе, но ведь он где-то есть, и почему бы не поискать его именно там? Найти его улыбку, его объятия, его дружбу и мужество. Элизабет начинает плакать и впервые с того ужасного дня улыбается сквозь слезы.

Пожарная тревога умолкает, и студенты начинают неохотно возвращаться в лектории и библиотеки. Элизабет поднимается и отряхивает траву и землю с юбки.

Возвратившись к лестнице, она встречает Джонджо, выходящего из соседней двери.

– Ложная тревога, – сообщает он. – Надеюсь, вы не очень скучали.

– Вовсе нет, – отвечает Элизабет. – Это было лучшее время моей жизни.

Они направляются к кабинету Джонджо, он открывает дверь, и она входит вслед за ним.

Две стены, уставленные книгами. Одна стена с окнами во двор. Столы с вазами, черепами, трубками и кружкой с надписью «Лучший дядя в мире».

Но шкатулки нет.

Случилось именно то, чего ждала Элизабет.

Потому что шкатулке по-прежнему есть о чем рассказать.

Ей нужно поймать еще одного, самого последнего дьявола.