Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Кэтти Уильямс
Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении
Текущая страница: 182 (всего у книги 282 страниц)
Рон ждал звонка в дверь. Время можно было рассчитать практически до секунды.
Элизабет уехала на пару дней, и он знает, что Джойс обязательно придет. Не представляющая, чем себя занять, разумеется, и, хотелось бы надеяться, с выпечкой. Оставив занятых работой Ибрагима и Компьютерного Боба, он идет открывать.
– Это Джойс, Боб, и она принесла пирог, – говорит Ибрагим. – Я в этом не сомневаюсь.
– Кстати, а где Элизабет? – спрашивает их Рон, удерживая дверь открытой в ожидании Джойс.
Ибрагим пожимает плечами:
– Поехала в кого-то пострелять?
Джойс появляется на верхней площадке лестницы с пищевым контейнером в руках. Алан трусит за ней, вынюхивая приключения.
– Кокос с малиной, – говорит Джойс, приподнимая контейнер. – Здравствуйте, мальчики.
Боб встает, как только она входит в квартиру.
– Садитесь, Боб, не обращайте на меня внимания, – велит ему Джойс.
– Может, чаю? – спрашивает Рон.
– У тебя есть молоко?
– Нет, – признаётся он.
– А чай?
Рон задумывается:
– Нет, чай тоже закончился. Тогда, может, светлого?
– Мне хватит стакана воды, – отвечает Джойс. Она заходит на кухню и бросает через плечо: – Итак, что у нас с Татьяной?
– Мы в точности последовали совету Донны, – сообщает Ибрагим.
– Она не предлагала писать любовное стихотворение из пятнадцати строф, – ворчит Рон.
– Я внес кое-какие штрихи от себя, – признаётся Ибрагим. – Но приманка заложена, и мы надеемся, что капкан вот-вот захлопнется.
Джойс возвращается, подтаскивает стул к столу и садится рядом с Бобом и Ибрагимом.
– Вам это нравится, Боб?
– Думаю, да, – поразмыслив мгновение, отвечает тот. – Но на самом деле я тут вроде технической поддержки. Вся тяжелая работа на Ибрагиме – это он пишет стихи и так далее. Но иногда отключается вайфай, и тогда пригождаюсь я. В общем, для меня это все забавно.
– А еще мы говорим о жизни, – встревает Рон.
– И да, мы говорим о жизни, – соглашается Боб.
– Ну и что, например, Боб думает о жизни, Рон? – спрашивает Джойс. – Если судить по всем вашим разговорам.
Рон задумывается:
– Он любит компьютеры.
Джойс поворачивается к экрану. Ибрагим начинает печатать.
– Итак, на какой мы стадии?
– Мы согласились отдать им еще две тысячи восемьсот фунтов стерлингов, – рассказывает Ибрагим. – Но Татьяне мы сообщили, что наш банк не позволяет переводить такие деньги. Что это будет отмечено как подозрительный платеж.
– Так было с моей оплатой, когда я покупала диван, – кивает Джойс. – Они выжали из меня все соки.
– Короче говоря, мы спросили, есть ли кто-нибудь в Англии, кто мог бы приехать, чтобы забрать у нас деньги и передать их ей.
– Сообщник? – переспрашивает Джойс.
– Мы организуем встречу, – говорит Рон. – Появляется конкретный человек, мы передаем деньги, после чего Донна с ее дружками врываются и всех арестовывают.
– Значит, друг Татьяны, а не сама Татьяна…
– Никакой Татьяны не существует, – уточняет Ибрагим.
– О да, – отвечает Джойс.
– Я уже переписываюсь с этим другом Татьяны. Его зовут Джеремми. С двумя «м».
Джойс читает то, что появляется на экране по мере их беседы:
Джеремми. У тебя есть деньги?
Мервин. Расскажите мне подробнее о Татьяне. Как давно вы ее знаете? Ее глаза в самом деле такие ясные и голубые, какими кажутся? Как будто в них можно утонуть…
Джеремми. В среду я свободен.
Мервин. Никто из нас по-настоящему не свободен, Джеремми, у всех есть свои цепи. У вас очень необычное имя. Есть ли история о том, откуда оно взялось?
Джеремми. А ты в среду тоже свободен?
Мервин. Вы сами передадите деньги Татьяне? Если да, то я вам завидую. Мне придется ждать больше недели, чтобы увидеть ее лицо, вдохнуть ее запах.
Джеремми.Лучше всего в Лондоне. В Лондоне в среду.
Мервин.Боюсь, не смогу, Джеремми. У меня ограниченная подвижность, и я нахожу Лондон чрезвычайно недружелюбным местом. Там еще и шумно, вам не кажется? Как вы его выносите, Джеремми? Наверное, потому, что вы молоды и суета большого города только ускоряет пульс? Вам придется приехать сюда.
Ответ долго не поступает.
– А будет забавно, – замечает Джойс, – если он приедет сюда и его арестуют. Хорошая тема для «Куперсчейза без купюр».
– Я бы хотел, чтобы Мервин с ним познакомился, – говорит Ибрагим. – Это могло бы послужить некоторым итогом. Кстати, как он?
– Я давно его не видела, – качает головой Джойс.
– Алан, должно быть, ужасно скучает по Рози?
Алан, услышав свою кличку совокупно с кличкой Рози, падает на пол и подставляет живот. Рон оказывает ему честь.
– Что ты думаешь о вчерашнем дне? – спрашивает Рон у Джойс.
– Я не доверяю Митчу, я не доверяю Луке, я не доверяю Саманте и не доверяю Гарту, – отвечает она. – Хотя тот и очень брутален.
– Я видел, как вы заняли отдельный кабинет, – говорит Боб. – Об этом только и судачили в ресторане.
– А еще я думаю вот что, – продолжает Джойс. – Если бы у кого-то был героин или если бы он знал, где тот находится, то не пришел бы на обед. Похоже, все они искали подсказки.
– А Калдеш?
– Мне кажется, его убил кто-то из тех, кто сидел с нами за столом, – отвечает Джойс. – По крайней мере, один из них.
– А как насчет человека на фотографиях? – спрашивает Боб. – Я про Доминика – который с пулей в голове?
Рон отмахивается:
– Его мог убить любой. Злодеи стреляют в злодеев. Кого это волнует?
– Спасибо тебе, Рон, – говорит Ибрагим. – Ты действительно облегчаешь нам душу, пока Элизабет с нами нет.
– И все-таки где она, Джойси?
– Ты не хуже меня понимаешь, где она, – отвечает Джойс. – Я видела, как ты обнял Стефана.
– Ага, – говорит Рон, глядя на пивную этикетку, а не на Джойс. – Может, им нужна наша помощь?
Ибрагим вздыхает:
– А чем тут поможешь? Если что, она знает, где мы.
Новое сообщение появляется на экране компьютера.
Джеремми. Хорошо, я к тебе приеду. У тебя точно есть деньги?
Мервин. О, это очень любезно с вашей стороны, Джеремми, спасибо, что идете навстречу. Люди часто не делают скидок на старость. Даже отсюда я чувствую вашу доброту и чуткость. Вы останетесь на ужин? Я бы с удовольствием узнал вас получше. Возможно, мы станем верными друзьями, когда приедет Татьяна!
– Неужели они не заметили, что вы говорите уже не как Мервин? – спрашивает Джойс.
– Они так близко подобрались к деньгам, что теперь поверят во что угодно, – отвечает Ибрагим. – Они сами провернули этот трюк с Мервином: найдите то, что больше всего нужно человеку, и подвесьте так, чтобы он не мог дотянуться. Мервин мечтает о любви; они мечтают о деньгах Мервина.
Джеремми. Я не смогу остаться на ужин. У меня очень много дел. Деньги у тебя наличными?
Мервин. Да. Целых две тысячи восемьсот фунтов стерлингов. Хорошо, когда деньги тратятся не зря.
Джеремми. Теперь пять тысяч фунтов стерлингов. С учетом расходов.
Мервин.У меня нет пяти тысяч фунтов стерлингов.
Джеремми. Тогда займи. Иначе я не смогу приехать, и Татьяна рассердится на нас обоих.
Мервин. Что ж, мы не должны этого допустить. Когда вы сможете приехать?
Джеремми.Завтра.
– Нет, – говорит Джойс. – Давайте подождем возвращения Элизабет. Оставим для нее самое приятное – арест.
Мервин. На следующей неделе. На этой неделе мне назначена операция на яичках.
Ибрагим смотрит на Джойс:
– Слово «яички» положит конец любому спору. Ни один мужчина не захочет такое обсуждать.
Джеремми. Хорошо, в следующую среду. У нас есть твой адрес.
Мервин.Великолепно! Буду с нетерпением ждать встречи с вами, Джеремми.
Джойс хлопает в ладоши, чем будит Алана.
– Прелестно! Чем займемся теперь?
– Мы собирались выпить виски и посмотреть игру в снукер, – отвечает Рон. – Это единственный вид спорта, который нам обоим нравится.
– Хотя я начинаю привыкать к дротикам, – говорит Ибрагим.
– К игре в дартс, – поправляет Рон.
– Может, я останусь? – предлагает Джойс. – Можем затеять старые добрые тары-бары о том о сем.
– Если мы смотрим снукер, – говорит Ибрагим, – то единственные старые добрые тары-бары могут быть только о снукере. Например, на сколько очков мог бы оторваться Марк Селби. Или сможет ли Шон Мерфи забить особенно сложный закрытый шар. Боюсь, разговора о том о сем не получится.
– Пожалуй, выйду с Аланом на прогулку, – решает Джойс. – Боб, не хотите ко мне присоединиться?
– Ну, я, э-э…
Он будто боится в чем-то признаться.
– Ты любишь снукер, Боб? – спрашивает Рон.
– Я, э-э, да. Я как раз собирался пойти его смотреть.
– А хочешь посмотреть с двумя приятелями?
– Ну, я, да… Это было бы… Это было бы замечательно, – мнется Боб, словно мальчик, которого после школы пригласил в гости одноклассник.
– Но только никаких разговоров, кроме как о снукере, – предупреждает Рон.
– Прекрасно! – отвечает Боб.
Джойс встает. Алан бегает за своим хвостом по ковру Рона.
– Ты никогда его не поймаешь, Алан, – говорит Рон.
– В том-то и суть, не так ли? – откликается Джойс, надевая пальто. – Всегда есть что-то недосягаемое: любовь, деньги. Хвост Алана. Героин. Все гонятся за тем, чего у них нет. Сходят с ума, пока не получат это.
Рон включает трансляцию матча по снукеру.
– И такое практически каждую ночь. Мне снится Джерри. Я знаю, что не могу его вернуть, но все равно постоянно пытаюсь.
Ибрагим и Рон смотрят на Джойс, затем друг на друга. Ибрагим слегка кивает, и Рон закатывает глаза:
– Хорошо, можешь остаться и болтать о чем угодно.
– Только если вы не будете против, – говорит Джойс, уже сняв наполовину пальто.
Глава 56На самом деле Нине Мишре не нравится ее работа. В основном из-за зарплаты, разумеется. Она прочувствовала это вчера до глубины души, пока сидела за одним столом с наркоторговцами и поддельщиками произведений искусства, изо всех сил стараясь ничего не пролить на платье, чтобы на следующий день сложить его и сдать обратно в «Асос».
Это несправедливо. Тем более что есть аспекты в ее работе, которые ей действительно нравятся. Ей нравится читать, свернувшись калачиком в кресле и вникая в сексуальную политику Месопотамии, – такое всегда интересно. Она любит путешествовать: Турция, Иордания, Ирак – она побывала везде. Она вполне довольна тем, что можно вступать в интимные связи с коллегами на конференциях. Но что ей по-настоящему не нравится, кроме низкой заработной платы, так это преподавание. А если говорить конкретнее, то студенты.
Сейчас с ней один из них – парень лет двадцати с абсолютно шаблонным лицом, определенно первокурсник. Его зовут Том, или Сэм, или, может быть, Джош? Он одет в футболку с надписью Nirvana, несмотря на то что родился спустя годы после смерти Курта Кобейна.
Они обсуждают эссе, которое он не писал: «Римское искусство и манипулирование исторической памятью».
– Может, вам хотя бы понравилось об этом читать? – спрашивает Нина.
– Нет, – отвечает парень.
– Понятно. Хотите что-нибудь добавить? Причины, по которым вам это не нравится?
– Просто скучно, – пожимает плечами он. – Не моя область интересов.
– И все же ваш курс называется «Классика, археология и древние цивилизации». Что вы считаете своей областью интересов?
– Я просто хочу сказать, что плачу девять тысяч фунтов стерлингов в год не за то, чтобы читать, как кучка ученых левого толка переписывает римскую историю.
– Полагаю, девять тысяч фунтов платят ваши мама с папой, не так ли?
– Не надо упрекать меня родителями, – говорит Том, или Сэм, или Джош. – Я ведь могу на вас и донести.
Нина хмыкает:
– Должна ли я понять это так, что вы не планируете в ближайшее время заканчивать эссе?
– Загляните в мое личное дело, – предлагает парень. – Я вообще не обязан писать эссе.
– Окей. А чем, по-вашему, вы должны здесь заниматься? Чему и как вы надеетесь обучиться?
– Я здесь, чтобы учиться на собственном опыте, – отвечает парень с видом познавшего жизнь мудреца, уставшего от необходимости разъяснять очевидные вещи дуракам. – Лучше всего учит взаимодействие с реальным миром. Книги – это напрасная…
Раздается стук, несмотря на приклеенную к двери записку «ИДЕТ ЗАНЯТИЕ». Нина уже собирается криком отослать невидимого посетителя, когда дверь открывается и входит не кто иной, как Гарт – тот самый огромный канадец, с которым она познакомилась за воскресным обедом.
– Простите, у меня индивидуальное занятие, – говорит Нина. – Вы Гарт, не так ли?
– Мне кое-что нужно, – заявляет тот. – И нужно прямо сейчас. Вам вообще повезло, что я постучал.
– Я занята обучением, – отвечает Нина и смотрит на мальчика, – насколько это возможно.
Гарт пожимает плечами.
– Это значит, что вам придется подождать, – продолжает она. – Мы пытаемся обсудить римское искусство.
– Я никогда не жду. От этого я становлюсь нетерпеливым.
– Наверное, это СДВГ, – замечает парень, явно радуясь, что в кабинете появился мужчина.
Гарт смотрит на парня, будто заметив его впервые:
– На тебе футболка с «Нирваной»?
Тот глубокомысленно кивает:
– Да, она подходит моей энергетике.
– Назови свою любимую песню.
– Smells like…
– И если ты скажешь Smells Like Teen Spirit, я вышвырну тебя из окна.
Теперь парень явно менее доволен тем, что в кабинете появился мужчина.
– Гарт, у меня учебное занятие, – напоминает Нина.
– У меня тоже, – отвечает Гарт.
– Э-э-э… – произносит парень.
– Я задал простой вопрос. «Нирвана» – четвертая по значимости группа всех времен. Назови их лучшую песню.
– The man who… э-э…
– Если ты собрался сказать The Man Who Sold the World, то подумай еще раз, – перебивает Гарт. – Это кавер на Боуи. Обсудить Боуи мы можем в другой раз, но не раньше, чем закончим с «Нирваной».
– Оставьте его в покое, Гарт, – вмешивается Нина. – Он еще ребенок. За которого я несу ответственность.
Парень протестует:
– Я не ребенок!
– Так ты хочешь, чтобы я помогла, или нет? – спрашивает Нина прямо. – Почему бы нам не перенести занятие? Если эссе не написано, мы зря теряем время.
– С удовольствием, – говорит парень, поднимаясь очень поспешно.
– Так, стоп! Ты что, не написал эссе? – изумляется Гарт.
– Оставьте его в покое, Гарт.
– И какая же была тема? Я про эссе.
– Римское искусство или типа того, – отвечает парень.
– И ты ничего не написал? Ничего не потрудился сделать?
– Просто я не… Просто мне было… неинтересно.
Гарт, взревев, бьет себя в грудь. Парень инстинктивно льнет к Нине, и та обнимает его, будто испуганного малыша.
– Тебе неинтересно? Римское искусство? Ты в своем уме? Ты находишься в прекрасном кабинете с умнейшей женщиной. Вы обсуждаете римское искусство, но тебе это неинтересно. Тебе неинтересно… У тебя осталось три года до того момента, когда придется идти устраиваться на настоящую работу! Ты знаешь, на что похожа работа? Это ужас. Думаешь, ты сможешь обсуждать римское искусство, когда придется работать? Думаешь, тебе хватит времени читать? Что тебя интересует в целом?
– У меня есть канал в «ТикТоке», – неуверенно произносит парень.
– Продолжай, – подбадривает его Гарт. – Мне правда интересен «ТикТок». Я даже подумывал о том, чтобы побаловаться самому. Чем ты там занимаешься?
– Мы делаем… э-э… обзоры на фастфуд.
– О, мне это нравится. Обзоры ресторанов быстрого питания. Где продают лучшие бургеры в Кентербери?
– В «Як Хаусе», – отвечает парень.
– Я запомню, – кивает Гарт, – и проверю. А теперь мне нужно поговорить с мисс Мишрой, так что прошу тебя… свали отсюда подальше.
Парня не нужно просить дважды, он немедленно бросается к двери. Протянув тяжелую руку, Гарт останавливает его.
– Три замечания, прежде чем ты уйдешь. Во-первых, если твое эссе не будет готово к следующей неделе, то я тебя убью. Я серьезно. Это не сотрясание воздуха в стиле «Мама убьет тебя, если ты не приберешься в комнате». Я убиваю по-настоящему. Ты мне веришь? – Парень кивает. – Хорошо. Перестань пренебрегать возможностями, братан, ну ей-богу. Во-вторых, если ты кому-нибудь расскажешь, что я угрожал тебе убийством, то я убью тебя уже за это. Окей? Ни слова никому.
– Окей, – снова кивает парень.
– Надеюсь, что окей. Бог плачет каждый раз, когда кто-то лжет канадцу. Теперь в-третьих: лучшие песни «Нирваны» – это Sliver и Heart-shaped Box. Усек?
– Усек.
– Когда-то я играл на басу в группе «Мадхани» на двух гастрольных концертах. Ты когда-нибудь о ней слыхал? – спрашивает Гарт.
– Кажется, да, – мямлит парень.
– Отлично. Ты зацени ее музыку, а я заценю твой «ТикТок». Теперь можешь идти, чемпион.
Гарт взъерошивает ему волосы и смотрит, как он выбегает. Затем вновь поворачивается к Нине:
– Славный малец. Нина, где находится гаражный бокс?
– Вы напугали его, Гарт, – говорит Нина. – Напугали ребенка.
– Мне все равно, – отвечает Гарт. – Опять же, не в стиле «Мне все равно, какой фильм смотреть», мне буквально все равно, и я сейчас нисколько не преувеличиваю. Где находится бокс?
– Я не знаю.
– Да бросьте! Мы будем выяснять быстро или медленно? Уверяю вас, чем быстрее, тем лучше.
Нине приходится соображать как можно скорее. У нее только одна главная задача: выяснить, кто убил Калдеша. Так как же воспользоваться этой ситуацией? Станет ли этот человек помогать им или предпочтет помешать? Это как раз то, чего добивалась Элизабет: направить их всех по ложному следу. Вы только взгляните, какая поднялась пыль!
Наконец Нина принимает решение.
– Ладно. Допустим, я скажу… – начинает она.
– Допустим, вы скажете, – соглашается Гарт.
– И что мне за это будет?
Гарт смеется:
– Это же вполне очевидно: я не выброшу вас из окна.
– Гарт, вы продолжаете угрожать вышвыриванием людей из окон, – говорит Нина. – Мне кажется, вы никогда не делали ничего подобного в реальной жизни.
– Попробуйте угадать еще раз, мисс, – усмехается Гарт. – Где находится бокс?
– Я хочу десять процентов, если вы найдете груз.
– Вы хотите забрать десять процентов героина?
– Я и близко не подойду к героину, – отвечает Нина. – Но я хочу получить десять процентов прибыли, когда вы его продадите.
Гарт задумывается.
– Однако готов поспорить, вы уже обыскивали бокс. Предполагаю, героина там нет?
– Я не знала, что искать, – пожимает плечами Нина. – Возможно, удача улыбнется вам.
– Удача тут ни при чем, – отмахивается Гарт. – Нужно просто продолжать работать.
– К тому же мне доверяют – как Элизабет, так и вся остальная банда. Все, что будут говорить мне, я могу передавать вам.
– А почему вы не захотели остаться на их стороне?
– Ну, они же не собираются продавать героин, верно? – говорит Нина. – С ними никакой прибыли.
– Да, эти живчики тут же отдадут его копам. Окей, договорились, – подытоживает Гарт. – Где находится бокс? А потом я намереваюсь заглянуть в «Як Хаус». Интересно, почему его не назвали «Як Хижиной»?
Похоже, Гарт серьезно размышляет над этим вопросом. Нина на мгновение перестает писать.
– Боюсь, я не знаю. Вам придется спрашивать у них.
– Обязательно спрошу, – кивает Гарт. – И вам лучше поверить, что я именно так и сделаю.
Нина протягивает ему адрес. Хорошая ли это была идея или плохая? Она уверена, что третьего варианта здесь не будет.
Глава 57Донна отхлебывает кофе и зачитывает текст:
Это не срочно, но у меня возник вопрос: если бы вы когда-нибудь вышли замуж, свадьба была бы пышной? На какие расходы вы могли бы пойти? Вчера я увидела в фильме, как полицейская застрелила кого-то на автостоянке, и сразу подумала о вас.
– Это от Джойс? – спрашивает Крис.
Донна кивает. После вчерашнего обеда Элизабет попросила их присмотреть за гаражным боксом. «Просто понаблюдайте, кто придет», – сказала она.
– И что ты ответила?
– Я написала, что не выхожу замуж и мне по-прежнему не разрешают носить оружие, – говорит Донна. – Она сказала, что это очень печально. И что мне бы подошло и то и другое.
Крис на мгновение подносит бинокль к глазам и тут же его опускает.
– Ложная тревога. Значит, ты не собираешься замуж?
– Мне пока есть чем заняться, – отвечает Донна. – Я никогда не была в Индии, никогда не прыгала с парашютом. Никогда никого по-настоящему не била.
– Ага, сбрось с себя этот груз, – говорит Крис. – Нельзя выходить замуж, пока остается столько незавершенных дел.
– У тебя, наверное, тоже есть список желаний?
Крис задумывается:
– Ну, я ни разу не смотрел «Титаник». Еще я бы хотел съездить в Брюгге. Но все это, наверное, можно сделать и с твоей мамой.
– Мама – счастливая женщина, – вздыхает Донна.
Теперь она берет бинокль в руки и быстро осматривает пейзаж.
– Пусто. Думаешь, мы зря тратим время? Как-то странно сидеть на холме и ждать торговцев героином.
– Элизабет сказала, что они придут, – говорит Крис. – Значит, они придут.
– Похоже, она действительно тебя околдовала.
Крис кивает:
– Да. И я предпочитаю это принять.
Донна и Крис припарковались на высоком холме над рядом гаражных боксов возле набережной Файрхэвена. Они уже бывали здесь раньше, когда наблюдали за офисом Конни Джонсон. Теперь у Конни другой офис – в камере тюрьмы «Дарвелл». Правда, поговаривают, что и там она развела бурную деятельность.
Расследование дела о краже лошадей в Бенендене продолжается и в их отсутствие. В последнее время кражи распространились так далеко, что даже достигли Писмарша. Поскольку ни одна лошадь теперь не в безопасности, люди стали браться за оружие.
Однако у Криса и Донны уже создалось довольно твердое представление о том, кто именно совершает кражи: это человек по имени Ангус Гуч, который управляет конюшней недалеко от Баттла и имеет ряд судимостей. Он крадет лошадей на заказ, после чего развозит их по всей стране. Очевидно, это прибыльный бизнес, поскольку он ездит на «Ауди ТТ».
Им потребовалось около суток, чтобы раскрыть это дело, и улик для ареста, безусловно, уже более чем достаточно. Однако они специально тянут время, чтобы казаться очень занятыми, пока кипит работа над поисками вместе с Клубом убийств по четвергам. Ангус не убивает лошадей, а значит, что́ плохого в том, чтобы позволить ему похитить еще нескольких? Тем более когда есть уверенность, что достаточно скоро лошади вернутся к своим законным владельцам.
Если бы старший следователь Риган узнала, чем они занимаются, то последовали бы немедленные дисциплинарные меры, но поскольку Крис и Донна в данный момент ведут себя в участке безупречно – не пытаются качать права и не создают проблем, – то и она, в свою очередь, оставила их в покое. В чем бы ни заключалась головная боль старшего следователя Риган, теперь это не Крис с Донной. Что дает им известную свободу.
А если она вдруг спросит, зачем они следили именно за этим конкретным гаражным боксом (чего она, конечно же, не сделает, поскольку чрезвычайно нелюбопытна для офицера полиции), то они ответят, что проверяли информацию о жителе Файрхэвена, у которого внезапно обнаружилось несколько седел.
– Дождались, – говорит Донна и снова поднимает бинокль.
Затем она протягивает бинокль Крису, чтобы и он взглянул на то, что увидела она.
Бдительно озираясь по сторонам, между гаражами крадется Митч Максвелл с листиком бумаги в руках. Дойдя до номера 1772, он пытается открыть дверь. Та не поддается. Тогда он достает из кармана пальто металлический предмет, вставляет его в замок и нажимает. Слабый скрежет доносится аж до вершины холма. Однако дверь остается запертой. Митч пробует снова.
– Тут требуется определенная сноровка, – комментирует Донна.
С пятой попытки замок поддается, и Митч открывает дверь гаража.
– Итак, можно вычеркнуть Митча Максвелла из списка, – говорит Крис. – Если бы он знал, где героин, то не пришел бы искать сюда. Напишу, пожалуй, боссу.
– Боссу? – переспрашивает Донна.
– Элизабет.
Донна фыркает:
– Действительно, как же я не догадалась! Как продвигаются морские купания?
– Один раз сходил, – отвечает Крис. – Оказалось, что это очень холодно. В смысле я знал, что будет холодно, но это просто капец. Так что вместо купаний я буду учиться играть на трубе.
В гаражном боксе Митч явно очень занят. Наверняка ищет героин, хотя Крис и Донна уже могли бы сказать ему, что его там нет.
– Ты выяснил что-нибудь о Саманте Барнс? – спрашивает Донна.
– Ну, я звонил в отдел уголовного розыска Чичестера, – отвечает Крис. – Сказал, что мы расследуем кражи лошадей и что всплыло ее имя. Они ответили, что она крайне любезна и никогда не совершает ошибок.
– И никаких связей с торговлей наркотиками?
– Они сказали, что у нее чрезвычайно обширные связи. Правда, инспектор добавил, что кража лошадей – это нечто новенькое и они обязательно внесут это в базу, спасибо.
Крис снова смотрит в бинокль.
– Бедный Митч, ему даже довериться некому.
– Это очень печально, – соглашается Донна, – когда даже торговцы героином теряют веру. Элизабет ответила?
Крис проверяет телефон.
– Она даже не прочитала. Интересно, чем она занята?
– А как насчет тебя? – спрашивает Донна. – Ты планируешь на ком-нибудь жениться?
– Обещаю, что ты узнаешь об этом второй, – отвечает Крис.
Тем временем черный «Рейнджровер» медленно проезжает по дорожке между гаражами и останавливается у бокса номер 1772.
