Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 282 страниц)

Глава 40

Будто ничего не случилось, он идет прямиком ко мне; удивленный, озадаченный, очаровательный. Разве я не знала, что однажды он вернется, чтобы мне отомстить? Знала. Но все равно щипаю себя за руку, чтобы убедиться, что мне не кажется. Хотя, судя по обалдевшим выражениям лиц всех остальных, Маркус и правда очень даже жив; значит, я ничего не придумала.

Это он мне писал, а не Гейл. Но я чувствую, что она все равно замешана. Она подгадала возвращение Маркуса аккурат к моей свадьбе. Это она виновата. Все в ужасе, а она сидит и смотрит на меня. С триумфом и самодовольством. Она явно не шокирована. Сучка.

Я стою, стиснув пальцы, и вся трясусь, не в силах ни говорить, ни шевелиться. Я смотрю на Маркуса до тех пор, пока к глазам не подступают слезы; отвернувшись, я перевожу взгляд на Джима. Он еще больше шокирован, чем я. Хотя куда уж больше – меня просто парализовало; я пытаюсь понять, что происходит, и какая-то часть меня чувствует, что вся моя жизнь подводила меня к этому моменту.

Все те месяцы, что я оплакивала Маркуса. Тогда я все бы отдала за то, чтобы вернуть его к жизни. Но теперь я все отдам за то, чтобы отправить его прямиком в ад, прежде чем он разрушит мой мир до основания. А он разрушит, иначе зачем бы ему возвращаться? Гейл в конце концов получит Джима, который узнает о том, что я сделала со стоящим перед нами призраком с пронзительно синими глазами.

Он все тот же. Может, волосы стали белее и в уголках глаз стало чуть больше морщинок, по которым я так любила с нежностью проводить пальцем. Присмотревшись, я замечаю, что его глаза, когда-то цвета Ионического моря, теперь блестят не так сильно. Наверное, так оно и бывает с теми, кто возвращается из мира мертвых.

– Простите, может, мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – вздернув подбородок, вопрошает Элеонор.

– Полагаю, здесь происходит свадьба, – хихикает Маркус.

Услышав такой знакомый смех, я обессилела, и на глаза навернулись слезы. Я не должна, но очень хочу дотянуться до него, погладить по лицу, ощутить его губы на своих губах и упасть к нему в объятия.

– Я и не знал, что ты на такое способен, Джим. – Маркус игриво подмигивает и хлопает Джима по плечу так, словно они закадычные друзья. Он во всем своем великолепии. Ему всегда нравилось подтрунивать над Джимом и заставлять его ревновать. – Похоже, мое приглашение затерялось на почте, – хихикает он, переводя взгляд с меня на Джима и обратно.

Интересно, почему Джим молчит. Кажется, у него отнялся язык. Бедняга выглядит так, словно сейчас с ним случится сердечный приступ. Может, он думает, что теперь я за него не выйду и снова уйду с Маркусом? Ему есть о чем волноваться. Ведь, как и всегда, все зависит от того, чего хочет сам Маркус. Люди вокруг вечно делают все, что он хочет.

– Маркус, ты и правда здесь. Живой. Ты не… Но где ты был столько времени? Что с тобой случилось? В смысле, я знаю, что случилось… Я могу объяснить… – слезливо выдавливаю я, прижимая ладонь к сердцу. С одной стороны, я жалею, что он не умер, а с другой – мне стало легче от того, что я не убийца. Я пытаюсь выразить оба этих чувства, но правильные слова не находятся.

– Конечно можешь, милая. – Маркус снова смотрит на меня, и выражение его лица такое же странное, как молчание Джима. В нем нет злости. Хотя я пыталась его убить. И думала, что убила. При мысли о том, что я могу попасть за решетку за покушение на человека, по спине бегут мурашки. Как только Маркус закончит играть в свою игру, он расскажет всем о том, что я сделала. И никто его не остановит.

Я заглядываю за спину Маркуса в поисках Эбби и Рози. Хочу посмотреть на их перепуганные лица до того, как за мной приедет полиция, – наверняка Гейл уже все им рассказала. Они обе сидят, прижав ладони к губам, словно не верят в происходящее. Не вы одни, девочки. А Джошу невыносимо стыдно. Он тянется к руке Рози…

Стоп, этого не может быть. Он настолько шокирован, что перепутал сестер. Но Рози не отводит его руку. На секунду они обмениваются взглядами, и она отводит глаза. Я одна это заметила? Нет, Эбби, чьи глаза мечут молнии, тоже это видела. Сжав кулаки, она таращится на них обоих.

– Линди, моя Линди, – шепчет Маркус мне в ухо. Но стоит ему с нежностью потянуться пальцами к моей щеке, как я тут же отшатываюсь, устыдившись того, что я с ним сотворила. Да что я за монстр? Шокированный, он смотрит на меня.

– Мне нужны объяснения, – вмешивается Элеонор, глядя на меня и Джима. Я не знаю, с чего начать оправдываться, а Джим вообще ее не слушает.

– Он шокирован, – запинаясь, произношу я.

Маркус переводит взгляд на Джима.

– Вот как ты себя чувствуешь, Джим? Ты шокирован? Но уж точно не так сильно, как я, когда на меня напали и бросили в море.

– Я думала, он утонул по случайности, – встревает Эбби, встав рядом с отцом и в качестве жеста поддержки взяв его за руку. Она не может заставить себя посмотреть на Маркуса, но ее ненависть к нему видна невооруженным взглядом.

– Что значит напали, мам? – вопрошает Эбби, подозрительно сузив глаза, и я знаю, что уже ее потеряла.

– Маркус, мне так жаль. Я не хотела, чтобы так получилось.

– Ну наконец-то мы хоть к чему-то пришли. Правда всплывает на поверхность, – вещает Гейл из-за наших спин, неодобрительно глядя на сидящих подле нее Джоша и Рози.

– Не лезь не в свое дело, Гейл, – предупреждаю я. Как я могла когда-то ей доверять?

– Щас! Вот еще. – Она откидывается на спинку стула. – Я же сказала, что поехала в Грецию искать мужа, а ты мне не поверила.

Я беру Маркуса за руку так, словно это исправит мой поступок, заглядываю ему в глаза и молюсь, чтобы он увидел в них лишь искренность. От его запаха, такого знакомого, мое сердце тает, и я прикрываю глаза. И слова сами выплескиваются наружу.

– Я не хотела причинить тебе боль. И не стала бы. Не смогла бы. Ты знаешь, как много ты для меня значил, но я была пьяна и жутко ревновала к той женщине. Это не оправдание, знаю. И клянусь, я не понимала, что делаю… – Каждое новое слово звучит все слабее, и меня оставляет храбрость. Я не знаю, как много мне надо говорить. Ведь Маркус еще не упомянул о моей вине. Неужели после того, как я пыталась его убить, он мне подыгрывает? Я думала, он тут же начнет кричать «убийца» прямо мне в лицо.

– Ты о чем, мам? Что ты пыталась сделать..? – откровенно шокированная, Эбби начинает дрожать и не может произнести слово, повисшее у всех на языке.

Глава 41

– Пыталась меня убить. – Маркус снимает слова с языка Эбби так же, как снимает сливки с женских сердец. – Неужели ты думаешь, что твоя мать, которая и мухи не обидит, сделает нечто подобное? – Его лицо искажено злостью, и он поворачивается к Эбби, которая стоит, прикрыв рот ладонью. – Линда. – Маркус громко и настойчиво привлекает мое внимание. – Мне нужно многое тебе объяснить, о том, где я был и почему не пытался раньше с тобой связаться. Но у меня на то были веские причины. И одна из них в том, что я потерял память.

– Как удобно, – огрызается Эбби.

– Если бы не бесстрашная подруга твоей мамы, которая меня разыскала, я бы никогда ничего не вспомнил. – Маркус машет рукой в сторону Гейл.

– Она мне не подруга, – резко выдыхаю я. Маркус явно немного растерян.

– Да если бы не я, он бы так и жил как бродяга – в рыбацкой лодке в Албании и понятия бы не имел, что с ним случилось, – неприятным скрипучим голосом замечает Гейл. – Рыбак вытащил его из воды и вынес на берег. Я услышала эту историю от парня из Греции, но все думали, что это просто слухи. А я, зная, что тело Маркуса так и не нашли, взяла лодку и поплыла туда, чтобы убедиться, что это он, и помогла ему вернуть память. Так что считай, тебе повезло, что твой муж не утонул в ту ночь, иначе сидеть тебе за убийство.

– Тетя Гейл, прекрати! Не смей так разговаривать с мамой! Маркус тебе уже сказал, что мама на такое не способна. – Рози поразила меня до глубины души, да и Гейл, видимо, тоже. Это так на нее не похоже, что я готова аплодировать ей стоя.

– Ты не права! – плаксивым тоном настаивает Гейл. – Она сама мне призналась в том, что сделала с Маркусом. В ту ночь, когда напилась у меня на лодке. – Кошачий взгляд Гейл устремляется на меня, а потом, обвинительно, на Маркуса. – Я же тебе сказала, помнишь?

– Конечно, помню, ведь так и бывает, когда к тебе возвращается память. – С саркастичной улыбкой Маркус кивком головы отмахивается от доводов Гейл.

На лице Гейл написана крайняя растерянность. Да и я чувствую то же самое. Зачем Маркусу врать о том, что случилось в ту ночь, и пытаться меня прикрыть? Может, у него все еще есть ко мне чувства и он хочет меня защитить? Хотя я уверена, что попытка убийства отвернет от женщины любого мужчину. Нет, скорее всего, он ведет свою игру и просто забавляется со мной. Я этого не позволю. Так что мне пора рассказать правду.

– Но, Маркус, я столкнула тебя в воду. Я не хотела, но…

– Как я понял, память – сложная штука, и порой нам кажется, что мы сделали то, что на самом деле сотворил некто иной. Так и произошло в твоем случае, – заключил Маркус.

– Я тебя видела. Смотрела, как ты уходишь под воду, – настаиваю я, обкусывая заусенцы на больших пальцах.

– Ты и правда видела. Все верно. Но ты неверно истрактовала увиденное. Не удивительно, учитывая, сколько ты в ту ночь выпила. На пляже была драка. Ты это помнишь?

– Да, это я тебя толкнула, – настаиваю я, и слезы струятся по щекам и капают на платье, безнадежно его пятная.

– Кто-то другой меня толкнул, Линда. Но не ты. Ты к тому времени уже отрубилась на песке. Но, скорее всего, ты что-то все-таки видела, а потом начала осознавать. А утром, когда ты узнала, что я исчез и объявлен погибшим, ты вооружилась чувством вины, особенно после всего, что ты мне наговорила, сложила два и два и получила пять. Ты винила себя в моей смерти лишь потому, что видела, как я тону.

Это может быть правдой? Или Маркус лжет? Не знаю, кто такой мой муж на самом деле, да и зовут его не Маркус Бушар. Я ведь всегда сомневалась в том, что случилось в ту ночь, но, как заметил Маркус, было легко предположить, что на него напала я. Я же видела, как он тонет, разве нет? Ну даже если представить, что не я его толкнула, я все же видела, как он уходит под воду, – или мне так кажется – и ничего не сделала, чтобы ему помочь.

– Если это не мама пыталась тебя убить, тогда кто? – наконец спрашивает Эбби, и ответ на этот вопрос жаждут услышать все собравшиеся.

Глава 42

– Ради своей семьи я готов на что угодно. На все, – удивив нас всех, вдруг встревает Джим и подается вперед. Кажется, он вышел из ступора. Из его носа брызгают две струи, он прижимает руки к животу, и его рвет прямо на пол. Рыча, он распрямляется и смотрит прямо на меня, его губы движутся, но он не произносит ни звука.

– Что такое, Джим? Ты в порядке? – спрашиваю я, удивляясь, почему он не вытирает свисающие из носа две нитки сопли. Может, вызвать скорую? Шок может творить с людьми самые неприятные вещи.

– Я сделал это ради тебя, Линда. Все, что я когда-либо делал, было ради тебя и девочек.

По коже пробегают мурашки. Меня охватывает предчувствие, надвигается на меня, как длинная, мрачная, угрожающая тень. Я не могу дышать, поэтому медленно выдыхаю через рот, пытаясь одновременно осмыслить слова Джима. Эбби отодвигается от отца и встает ко мне поближе.

– Ты о чем вообще, Джим? Что ты такое говоришь? – выдавливаю я.

– Я не хотел никого убивать. Это вышло случайно, – выпаливает Джим, и с его губы летит слюна. Скорчив грустное лицо, он выставляет себя жертвой, просто сторонним невинным наблюдателем.

– Ты! – Не в силах поверить в его признание, я морщусь. – Но это не мог быть… – Хотя, судя по лицу Джима, мог. Он явно испытывает чувство вины и собственного ничтожества. И, осознав, что он говорит правду, трясясь, я падаю на стул. – Боже правый. Это был ты. Все это время. Ты столкнул Маркуса в воду. – Эти слова вырываются из самых темных, самых печальных уголков моей души. Я впериваюсь взглядом в человека, которого я знала и любила.

– Нет, мам, это неправда. Не может быть, он не мог. Не мог же, пап? – отчаянно вмешивается Эбби, повиснув на моей руке так, словно боится рухнуть на пол.

– Как ты мог, Джим? Почему? – взмолилась я, ничего еще не поняв.

Джим опускает голову; он не может смотреть в глаза ни мне, ни девочкам. Но стоило Маркусу к нему подойти и ткнуть в грудь пальцем, как он вздергивает подбородок.

– Почему – как раз понятно, – с насмешкой замечает Маркус. – Чтобы тебя вернуть.

– Я просто хотел убедить тебя, что ты совершила ужасную ошибку, – восклицает Джим, отшатываясь от Маркуса и при этом глядя на меня. – Я хотел уговорить тебя вернуться домой не ради меня, а ради девочек. Ничего плохого не должно было случиться.

– Ты что, прилетел на Корфу, никому ничего не сказав? – выдыхаю я, потирая переносицу, в которой с силой пульсирует кровь.

– Когда он в ту ночь объявился на пляже, ты уже отрубилась, Линда, а вот я был бодр, пьян и готов к драке, – драматично заявляет Маркус, явно собой довольный. – Но все пошло не по моему плану, да, Джим?

Я моргаю, не в силах поверить в услышанное. Но даже сильнее, чем справедливость в деле Маркуса, меня беспокоит то, что Джим сотворил со мной. Мысль о том, что он лгал мне все это время, делает мне так больно, что я сама удивляюсь силе этого чувства.

– Значит, ты мне врал и позволил думать, что я спятила, когда решила, что Маркус все еще жив. – И тут до меня доходит, со всей силой, что Джим виновен, и к глазам подступает новая волна злых слез. Стряхнув вцепившуюся мне в руку заплаканную, опухшую Эбби, я бросаюсь к Джиму. Маркус отходит в сторону, и я с силой тычу Джима в грудь.

– Так это ты создал страничку Маркуса на сайте знакомств, ты слал мне сообщения, притворившись им! Да ради всего святого, Джим, это ты вламывался в мою квартиру, зная, что пугаешь меня до усрачки, и это ты снял квартиру этажом ниже, чтобы за мной приглядывать. И не смей отрицать! – заявляю я, надеясь, что это неправда, но в глубине души уже зная, что это не так.

Между нами повисает долгая тишина. Джим прикрывает лицо ладонями.

– Я был готов на все, чтобы вернуть свою семью, – горестно всхлипывает он.

– Даже на убийство, – шиплю я. Я еще никогда так на него не злилась.

– Прости. Я не хотел, чтобы так получилось.

Джим произносит слова, которые я повторяла себе весь прошедший год, чтобы облегчить чувство вины перед Маркусом. И теперь, поняв, что он сделал со мной, с женщиной, которую должен был любить, я не чувствую в себе ни капли жалости.

– Это была случайность. Линда, ты должна мне поверить, – с мольбой произносит Джим. Звучит так, будто мы с ним поменялись ролями.

– Случайность, что ты втихую прилетел в Грецию и улетучился до того, как все поняли, что я пропал? – замечает Маркус. – Случайность, что, когда я начал тонуть, ты не сделал ничего, чтобы мне помочь? И даже не заявил о том, что видел?

– Ты никогда ее не заслуживал! – зло кричит Джим, слабо, но неожиданно толкнув Маркуса.

– Значит, нас тут таких двое. – Маркус ловко пригибается и внезапно хватает Джима за голову.

– Прекратите! – вопит Эбби. Джим и Маркус замирают, и мы молча поворачиваемся к ней. – Все мужики – лжецы и изменщики! – кричит она. – Я вас всех ненавижу!

Глава 43

Я слежу за постоянно перемещающимися синими пятнами за окном – офицеры полиции входят в зал и выходят на свежий воздух. Джима заковали в наручники, он послушно сидит в дальнем углу комнаты под охраной одного из полицейских.

Я наблюдаю за ним, еще не в силах поверить в произошедшее. Накричав на нас, Эбби выскочила вон и куда-то запропастилась, теперь ее все ищут, поскольку она считается пропавшим свидетелем по делу. Я хочу разузнать, ждет ли Джима суд, но не могу заставить себя расспросить о нем кого-нибудь из представителей власти. Мы выпили бесчисленное множество чашек сладкого чая, но они не помогли справиться с оцепенением и шоком. Я заметила, что Джиму никто не предложил чай, но напомнила себе, что после всего, что он сделал, он не заслуживает ни жалости, ни чая, по крайней мере от меня. Но людям трудно вот так просто взять и переключить чувства к другому человеку, даже если он сделал нечто плохое. Вот, например, Маркус. Я до сих пор не знаю, что к нему чувствую. Лишь ощущаю, как его вдруг стало много, и слышу его громогласный голос, разносящийся под сводами зала. Он общается с детективом, что ведет это дело.

Теперь я понимаю: никогда нельзя знать наверняка, что делается в голове у другого человека, и неважно, каким честным и надежным он кажется. Меня беспокоит, что означает возвращение Маркуса для меня и моей семьи. Неужели после того, что с ним сделал Джим, я должна дать ему второй шанс? Он этого хочет? Нам придется это обсудить. Но больше всего меня беспокоит, что я не знаю, рада ли его возвращению. С одной стороны, мне приятно, что он жив и мне больше не надо нести ответственность за его исчезновение, но с другой – я даже не могу себе представить, как снова буду с ним жить. Что до Эбби и Рози, они и так через многое прошли, а их отец может отправиться за решетку, так что событий для них достаточно. В любом случае, что бы я об этом ни думала, я все еще замужем, и мне придется с этим разобраться.

Переведя взгляд на Рози, я замечаю, с какой заботой Джош держит ее за плечи, и, тут же вспомнив про Эбби, спрашиваю себя: а есть ли у меня семья или уже нет? Чума, что медленно охватывала наш дом с тех пор, как я предала своих близких, кажется, все разрушила. Я не зря подозревала, что с дочерями происходит нечто ужасное. Похоже, Джош влюбился в мою старшую, в обход младшей дочери. И теперь неясно, образуются ли их отношения со временем, при том что Эбби вообще не склонна прощать.

Когда я чуть раньше говорила с Рози, чтобы проверить, в порядке ли она и понимает ли, что здесь произошло, я была поражена произошедшей в ней перемене. Она вдруг словно трансформировалась в старшего ребенка, какой и была по рождению. В ее глазах был вызов, а в походке – уверенность, какой я раньше не замечала. Интересно, как застенчивая, угодливая, эмпатичная Рози могла так поступить с сестрой, не моргнув глазом? Но, опять же, она ведь дочь Джима.

Маркус увлечен разговором с детективом Анжелой Росси, и, судя по тому, как та откидывает назад волосы и теребит золотую цепочку с подвеской в виде буквы «А», она находит его очаровательным. «Вот такой вот он, Маркус», – напоминаю я себе, и мне уже не больно. Их голоса, которые должны были быть приглушенными, все же разносятся по залу, и Элеонор вместе с коллегой ловят каждое слово. Они интересуются всем и постоянно выходят в туалет, чтобы там посплетничать и обсудить услышанное. Оставшиеся четыре пары развернули, и они, как и мы с Джимом, сегодня уже не поженятся.

Мои чувства к Джиму противоречивы. Я все еще зла, шокирована и ошарашена, но чем больше я размышляю над произошедшим, тем лучше понимаю его намерения. И впрямь, Джим всегда говорил, что сделает все ради своей семьи, но я и понятия не имела, как далеко он готов зайти, чтобы сберечь очаг. Поженись мы сегодня, я бы так никогда и не узнала, что это он слепил страничку Маркуса, писал мне послания и вламывался в квартиру. Я и не знала бы, что он способен на подобную хитрость. Он казался верным и преданным другом, готовым защитить меня от Тони Фортина. Но его целью все это время было заставить меня разлюбить Маркуса и вернуться к нему. Я верю Джиму, когда он говорит, что не планировал никого убивать, но произошедшее сыграло ему на руку.

И тут я с отвращением замечаю, что ко мне направляется Гейл, так громко клацая каблуками по полу, что все на нее оборачиваются. Не хочу говорить с ней. Единственный человек, которого я хочу видеть, как ни странно, это сдержанная и колкая Эбби; я чувствую, что ей поддержка нужна больше, чем кому бы то ни было в этом зале. Ее сестре, похоже, для утешения вполне хватает Джоша, а Маркус снова играет роль очаровательного чужого мужа, привлекая к себе внимание со всех сторон. Я спрашивала у инспектора, можно ли мне пойти поискать Эбби, но и Росси, и Маркус хором ответили «нет» так, словно уже отлично спелись.

– Ну что, ты довольна, Гейл? – спрашиваю я, глядя на нее снизу вверх; мне не нравится, что она нависла надо мной, но у меня нет сил даже подняться со стула. Еще недавно она выглядела такой самодовольной, а теперь шокирована так же, как и все мы, – а еще она выглядит виноватой и отчаянно жаждущей прощения. Словно она вдруг осознала, что наша дружба важнее всего на свете, раз уж Джим вышел из игры.

– Линда, я никогда бы так не поступила, если бы знала, что это Джим! Он в полной мере заслуживает наказания.

Она переводит взгляд еще недавно таких уверенных и сияющих, а теперь полуприкрытых усталых глаз на стоящий подле меня стул. Я отталкиваю стул ногой, и мне плевать, что это выглядит по-детски.

– Ты хотела засадить меня за решетку, – напоминаю я, глядя в окно, за которым маленький паучок, поджидающий на своей идеально сплетенной паутине, решил броситься на ничего не подозревающую муху. Я могу сколько угодно притворяться, что поступок Гейл не сделал мне больно, но это не так. Она паук. Я муха. Вот во что превратилась наша дружба.

– Нет, если бы ты была невиновна! Но ты же сама сказала, призналась в ту ночь на лодке, что убила Маркуса. И что мне было делать?

– Не принимать слова пьяной, горюющей, унылой вдовы на препаратах за правду? – язвительно замечаю я.

– Думаешь, я должна была держать убийство в тайне и притвориться, что ничего не было только потому, что ты моя подруга? – удивленно спрашивает Гейл.

– Но ведь ничего и не было, да, Гейл? – Я пожимаю плечами, и мой голос становится громче. – Я сохранила бы к тебе хоть каплю уважения, скажи ты мне, что чувствуешь и собираешься сделать. Мы бы даже могли вместе пойти в полицию, где я бы сама призналась. Но нет, ты устроила цирк, исчезнув, отправившись в удивительное путешествие, уверенная, что прижмешь мне хвост. Ты готова на все, чтобы заполучить Джима.

Смущенная, Гейл засовывает руки в карманы своего потрясающего комбинезона.

– Резонно. Но и твои намерения были явно не самыми благородными. Ты думала, что убила Маркуса и хранила тайну.

– А что я по-твоему должна была сделать? А ты что бы сделала на моем месте? А? Давай я тебе подскажу. Ты бы совершила ровно то же, что и я, и ушла бы от ответственности. Ни при каком раскладе ты не пожертвовала бы своей жизнью ради правды.

– Но ты уже пожертвовала своей жизнью, разве не так? Ты решила, что она тебя больше не устраивает. Бросила Джима, девочек и меня и даже не оглянулась. – Гейл переминается и оглядывается на случай, если нас кто-то может услышать. – У тебя было все, о чем может мечтать женщина. Отличный дом. Двое прекрасных детей. Преданный муж, который тебя обожает. Я бы за такое убила.

– И тебе было бы очень удобно, если бы я сделала то же самое, да? Потому что будь я убийцей, сидела бы сейчас за решеткой, открыв тебе путь к моему мужу и к моей семье.

– Никогда не понимала, как ты могла так эгоистично поступить с ними, – произносит Гейл, явно меня не слыша.

– Ты хотела заполучить Джима, – фыркаю я. – И поэтому ты настраивала меня, что я должна быть честной с собой, жить свою жизнь, о которой мечтала, потому что это значило бросить свою семью. Не смей этого отрицать.

– Что ж, получается, Джим не стоил таких усилий. – Гейл пожимает плечами так, словно ничего особенного не происходит, и мне становится смешно.

– Ответь мне на один вопрос, Гейл: ты пыталась переспать с Джимом, или он просто солгал мне в очередной раз?

– Он нас всех одурачил, Линда. – В глазах Гейл мелькает нечто вроде сожаления. – Но я с ним не спала, если ты об этом. Он пытался меня использовать, чтобы тебе досадить.

– Иначе ты бы ему позволила?

Гейл беззастенчиво кивает.

– Иначе позволила бы.

В знак благодарности я слегка киваю головой.

– Мы больше никогда не будем подругами, Гейл. После того, как ты предала меня, мою семью, пыталась упечь меня за решетку за то, чего я не делала. Но я признательна тебе за честность.

– Понято и принято. Живи счастливо, Линда, и постарайся не делать ничего, чего не сделала бы я. – Гейл пытается рассмеяться, но ее глаза наполняются слезами. Она отворачивается, стараясь смахнуть слезы так, чтобы я не заметила, и тут видит Маркуса, неподобающе смеющегося над словами инспектора Росси. Гейл прищуривается и переводит на меня взгляд.

– Может, было бы лучше, если бы он все-таки умер.