Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 282 страниц)

Глава двенадцатая

На лице инспектора Грэма был написано: «Я так и знал!» Он бросил на стол свою салфетку. Однако доктор Фелл предостерегающе поднял руку.

– Минуточку! – потребовал он, сдувая щеки. – Я ставлю вопрос так откровенно, потому что наша проблема отличается от обычной. Жизненно важный вопрос – для нас – другой. Жизненно важный вопрос звучит не: «Кто мог совершить это убийство?» Жизненно важный вопрос звучит: «Совершил ли его судья Айртон?»

Что касается возможных и потенциальных убийц, их тут полным-полно. Я могу с лету назвать двух-трех подозреваемых. Могу даже состряпать против них дело. Однако все это отметает в сторону более конкретный, волнующий и мучительный личный вопрос: «Он или не он?»

Мучителен он в своей простоте. Уж не слетел ли этот нагоняющий страх на подсудимых джентльмен с катушек, чего, как он всегда считал, с ним произойти не может? Или же он просто стал жертвой тех самых «косвенных улик», которые, по его личному убеждению, не в силах погубить невиновного? Вот в чем суть.

Доктор Фелл раскурил сигару.

– Исходя из этого, – продолжил он, – я подумал: было бы полезно устроить дискуссию. Ну, скажем, мистер Барлоу будет выступать как адвокат ответчика…

Барлоу прервал его.

– Я не могу этого сделать, – проговорил он резко. – И не стал бы, если возможно этого избежать. Предполагается, что судье требуется защитник? Или же его положение сейчас или в ближайшем будущем столь шатко? Чепуха!

– Хм. Ладно. Спросим инспектора Грэма, что думает он.

Земляничные пятна на лице Грэма сделались особенно яркими. Он заговорил убедительно и с чувством собственного достоинства.

– И я скажу, сэр, что тоже не могу это обсуждать. Я имею в виду – публично. Вы должны бы понимать. Я пришел сюда в уверенности…

– Что мы с вами пошепчемся приватно? Так?

– Можно и так сказать. Я уверен, мистер Барлоу понимает мое положение. – Грэм улыбнулся. – И я уверен, что молодая леди тоже, – прибавил он с тяжеловесной галантностью. – Я обязан исполнять свой долг. Я не могу налево и направо высказывать свои подозрения, даже если они у меня имеются.

Доктор Фелл вздохнул.

– Верно, – произнес он. – Приношу свои извинения. В таком случае, может быть, вы не станете возражать, если выскажусь я?

Грэм поглядел на него невозмутимо, но с затаенным ожиданием на лице:

– Так ведь я никак не могу этому помешать, верно?

Мысль, вспыхнувшая в сознании Фреда Барлоу, сводилась примерно к следующему: «Я недооценивал Грэма. Он считает старика виновным. А это, между прочим, болезненный удар».

– Чтобы обосновать свою позицию, – продолжал доктор Фелл, – нам придется пользоваться только теми доказательствами, которые могут быть приняты в суде. Мотив у нас сомнителен. Вообще никуда не годится. Вы можете заявить, если пожелаете: допустим, Гораций Айртон не знал, что Морелл богатый владелец легального бизнеса, и считал его всего лишь нищим вымогателем. Допустим, он убил Морелла, чтобы предотвратить женитьбу.

Вы можете это предположить, только ваше предположение ни к чему не приведет. Вы не сумеете доказать, что он этого не знал. Нельзя доказать, что человек чего-то не знал, если тот будет клятвенно заверять, что знал. Если я заявлю, что знаю об открытии Колумбом Америки в тысяча четыреста девяносто втором году, а меня никогда прежде не спрашивали об этом, вы не сможете доказать, что я понятия не имел об этом факте вплоть до вчерашнего дня. Вы можете заключить это по моим речам. Однако доказать не докажете.

И потому давайте взглянем на конкретные факты, касающиеся убийства, благодаря которым мы хоть что-то сможем доказать. Что же это за факты? Вечером двадцать восьмого апреля, в половине девятого, Энтони Морелл был застрелен в гостиной летнего домика судьи Айртона. Оружие, из которого совершено убийство, револьвер тридцать второго калибра марки «Ив-Гран»…

Вмешался Фред Барлоу.

– А кстати, это точно установлено? – быстро спросил он.

Инспектор Грэм ответил с заминкой:

– Да, сэр. Я не разглашу никакой важной информации, если скажу, что это установлено.

– Револьвер «Ив-Гран» тридцать второго калибра, – продолжал доктор Фелл, – единственным отличительным признаком которого является небольшой крест, нацарапанный на стали под барабаном.

Именно в этот момент Джейн Теннант опрокинула свой кофе.

Чашечка была маленькая, неустойчиво качавшаяся на блюдечке. Всем нам доводилось так сделать, неосторожно взмахнув рукой. Кофе в чашке оставалось на донышке, поэтому никакой катастрофы не произошло. Джейн никак это не прокомментировала, и остальные тоже не обратили внимания. Однако Фред, всегда чувствительный к психологической атмосфере, ощутил исходившую от Джейн волну эмоций, не поддававшихся определению.

Она неотрывно глядела на доктора Фелла серыми задумчивыми глазами. На щеках разгорелся слабый румянец. Доктор Фелл на нее не смотрел.

– Получается, проследить, откуда взялся этот револьвер, трудно. Очень трудно проследить. – Он помолчал, сипло дыша. – Следующий момент: где находились разные люди, когда это случилось? Судья Айртон был в кухне. Морелл – в гостиной, у телефона. Констанция Айртон сидела внизу на пляже, и поднимающийся берег заслонял от нее дом, к которому она все равно сидела спиной. Мистер Барлоу…

Он снова выдержал паузу, на этот раз умолкнув резко, и пальцами зачесал назад копну тронутых сединою волос.

– Минуточку! Где находился мистер Барлоу? – Он поглядел на Фреда. – Сэр, в этом вопросе нет никакого зловещего подтекста. Просто я как-то до сих пор не слышал.

– Кстати, – неожиданно согласился инспектор Грэм и после очередного раунда внутренней борьбы развил тему: – На самом деле жаль портить такой обед разговорами о делах. Однако я тут кое-что вспомнил. Мистер Барлоу, Берт Уимс сообщил, что, когда он вчера вечером ехал к дому судьи на велосипеде, он встретил вас.

– Так и есть.

– По его словам, ваша машина стояла на обочине встречной полосы дороги, прямо перед переулком Влюбленных. Он говорит, вы остановили его и начали рассказывать что-то о «бродяге» или о «докторе Феллоузе». Я намеревался расспросить вас вчера вечером, но потом позабыл. Что же там было?

– Там был Черный Джефф, – отвечал Барлоу. – Он снова вернулся.

Грэм понимающе промычал что-то, а вот доктор Фелл явно был озадачен.

– Черный Джефф? – повторил доктор. – Кто или что такое Черный Джефф?

Грэм объяснил:

– Это, некоторым образом, бельмо у нас на глазу. Бродяга, бездомный, если хотите дать ему определение. Обязательно сваливается как снег на голову после долгого отсутствия.

– Черный Джефф. Он негр?

– Нет, просто у него весьма примечательные черные волосы и бакенбарды. Видывал я на своем веку пьяниц, – продолжал Грэм, задумчиво покачивая головой, – но среди них и полдюжины не наберется таких умельцев надраться исподтишка, как Джефф. Откуда он берет деньги – никому не известно. Мы даже не знаем, кто продает ему выпивку, потому что в большинстве пабов ему отказывают. Главная беда в том, что когда он доходит до кондиции, то попросту падает и засыпает, где бы ни находился. Он безобидный, и мы не любим таскать его в участок, но – ей-богу!

Фред был мрачен. Он снова видел перед собой черный асфальт, далеко отстоящие друг от друга фонари, сгорбленную фигуру.

– Так вот, – заговорил Фред, – вчера вечером он едва не заснул посреди улицы в последний раз.

– В самом деле?

– Да. Я ехал в Тониш купить сигарет. И был как раз рядом с переулком Влюбленных… – Он обернулся к доктору Феллу. – Это небольшая боковая улочка, которая пересекает главную дорогу под прямым углом примерно в трех сотнях ярдов от дома судьи со стороны Тониша. Одна компания по продаже недвижимости когда-то пыталась «освоить» участки под застройку, вдоль которых проложена улица. Там имеется телефонная будка и парочка демонстрационных домов, однако сам проект провалился. Не знаю, замечали ли вы когда-нибудь, что там есть улица?

– Нет, – признался доктор Фелл. – Но продолжайте.

– Я был как раз рядом с переулком Влюбленных, когда увидел, что Джефф лежит, шлепнувшись прямо посреди главной дороги. На самом деле, когда я только заметил его, мне показалось, кто-то сбил его и уехал. Я остановил машину и вышел. Это точно был Джефф, пьяный в стельку. Но я так и не понял, пострадал ли он. Я перетащил его на другую сторону от шоссе – в сторону моря, – где положил на песок.

Как раз в этот момент появилась машина доктора Феллоуза, едва не переехав нас обоих. Я рассказал доктору о случившемся, но он ответил лишь: «Вздор, перекатите его пониже, и прилив его протрезвит» – после чего уехал. Признаю, Джефф действительно вроде был цел, но я пошел к своей машине и взял электрический фонарик, чтобы удостовериться. Когда я вернулся на то место, где, как я думал, оставил Джеффа, его там не оказалось.

Инспектор и доктор Фелл дружно уставились на него, часто моргая сквозь сигарный дым.

– Не оказалось? – переспросил последний.

– Хотите верьте, хотите нет, он ушел.

– Но куда?

– Не могу знать. Я до сих пор не имею ни малейшего представления. Сначала я подумал: должно быть, я перепутал место, где оставил его. Я прошелся вдоль моря туда-сюда. В итоге вернулся к машине и перегнал ее на другую сторону шоссе, чтобы подсветить берег фарами. Именно поэтому машина оказалась на встречной полосе. Только я так и не нашел Джеффа. Черные бакенбарды, нелепая одежда, разноцветный шейный платок и все прочее – он попросту исчез.

Инспектор проворчал что-то невразумительное.

– Может, очухался, когда вы перетащили его. Потом поднялся и поковылял куда глаза глядят. С пьяными такое случается.

– Да, именно так я и подумал. – Внезапно Фред Барлоу понял, что внутренне похолодел, похолодел так, что ему трудно контролировать собственные мускулы и голос. Нельзя этого показать. Он напрягся до последнего нерва в теле, чтобы ничем себя не выдать.

– И все же, – прибавил он, – я так до сих пор и не знаю, не пострадал ли он.

– Я бы на вашем месте не стал переживать, – невозмутимо заявил инспектор. – Джефф – наименьшая моя проблема. Вероятнее всего, мы найдем его спящим в одном из демонстрационных домов, если он нам вдруг понадобится.

– Да. Надеюсь, что так.

Тень рассеялась. Фред снова задышал.

– Значит, – заметил доктор Фелл, который успел погрузиться в размышления, посасывая свою сигару, словно мятный леденец, – значит, местоположение еще одного человека известно. Где же были остальные? Мистер Герман Эпплби, предположительно, блуждал на своей машине по деревенским закоулкам, сбившись с пути…

– Ага, – подтвердил Грэм.

– А мисс Теннант ехала сюда, чтобы повидаться со мной…

Джейн хладнокровно взирала на него:

– Надеюсь, вы не считаете, что я как-то причастна к этому убийству?

Доктор Фелл лишь хмыкнул и помотал головой. Вслух вместо него ответил Грэм:

– Это вряд ли, мисс. И все же вы могли бы помочь. Я так понимаю, это вы приезжали вчера вечером в дом судьи, привезли доктора Фелла и спрашивали, можно ли войти?

– Да, все верно.

– Не хотите ли что-нибудь сообщить мне?

– Нет, боюсь, мне нечего.

– Но вы ведь были знакомы с мистером Мореллом? В конце концов, вы же пригласили его погостить у себя в доме.

– Не совсем так. Я пригласила Конни Айртон и ее друга. В наше время так принято. До того, как они приехали, я даже не слышала его имени.

– И вы ничего не знаете о мистере Морелле?

Джейн глубоко затянулась сигаретой, выдохнула дым и пристроила сигарету на край блюдца.

– Я знаю, – ответила она, – не больше, чем знает доктор Фелл.

По некой причине, неведомой Фреду Барлоу, доктор Фелл хмыкнул, в восторге потирая руки.

– Хорошая девочка! – произнес он. – Хорошая девочка!

– Благодарю вас, – отозвалась Джейн, прибавив себе под нос: – Черт побери…

– Так что же, – произнес Грэм, уже теряя терпение, – к чему все это? Что здесь вообще происходит? Лично я могу лишь заявить: хотел бы я знать, что' знает доктор Фелл. У вас репутация мастера выводить окружающих из себя, сэр. Могу признаться откровенно, теперь я вижу, как это делается… наблюдаю прямо сейчас. Вы начали с предложения обсудить со мной улики. Но до сих пор лишь вытащили на свет божий кучу разной не важной чепухи, не имеющей никакого отношения к делу. Что это за улики, о которых вы хотели поговорить?

Тон доктора Фелла изменился.

– Очень хорошо, – резко проговорил он. – Скажу вам коротко и по делу. Телефон.

Повисла тишина.

– Телефон в гостиной летнего дома судьи, вы имеете в виду?

– Да. Этот прелюбопытный аппарат с выщербленным кусочком микрофона и поврежденной звуковой мембраной внутри. Заметьте себе. Внутри.

Грэм поглядел на него проницательным взглядом:

– Я думал об этом, сэр. Эта внутренняя часть весьма хрупкая, это верно. Но я не понимаю, как она могла разбиться от падения телефона на пол. Она все же хорошо защищена трубкой.

– Она и не могла, – подтвердил доктор Фелл. – И не билась. В таком случае как она оказалась разбитой? – Он задумчиво пыхнул сигарой. – Может быть, вы помните, может быть, нет, но, когда я открутил крышку микрофона, я понюхал ее.

– Да, помню.

– Частицы пороха, – произнес доктор Фелл. – Отчетливый запах по краю.

– Ясно. Вы думаете, что внутренняя часть повредилась от звуковой волны, произведенной выстрелом?

– От этого и от расширения пороховых газов. Как вы помните, наш бесценный Уимс повторил слова телефонистки, что от грохота у нее едва не взорвались барабанные перепонки.

Грэм размышлял над этими словами, как будто что-то начиная понимать. Он раскрыл рот, чтобы заговорить, однако, бросив взгляд на Джейн с Фредом, одернул себя. Он поднял давным-давно потухшую сигару таким жестом, словно собирался взмахнуть ею, как волшебной палочкой.

– Это, – не сдавался доктор Фелл, – это, по моему скромному предположению, только часть правды. Отсюда следует очевидное умозаключение, и оно от вас не ускользнет.

– Боюсь, оно ускользнет от меня, – призналась Джейн. – Это могла бы сделать пуля при выстреле, я так полагаю?

– О да. Могла. И сделала.

Солнце уже опустилось ниже, и на балконе стало теперь не так приятно, как было в начале ланча. Обманчивое тепло дня начало улетучиваться, а дело запутывалось все больше.

Отдельные гуляющие, несмотря ни на что, твердо вознамерившиеся получить свою долю воскресных радостей, по-прежнему оставались на променаде. Дети и собаки носились между ними, словно шары в кегельбане, и почти с тем же эффектом. Маленькие машинки на парковке, семейная гордость, блестели на солнце. Пляжный фотограф щелкал фотоаппаратом, надеясь на удачу. У лестницы, ведущей к дюнам, стоял припаркованный грузовик, и три человека наполняли песком мешки. В те дни подобное зрелище еще не носило мрачного и угрожающего смысла, какой приобрело позже, и по меньшей мере трое наблюдателей на балконе смотрели без всякого интереса.

После долгой паузы молчание нарушил доктор Фелл.

– Эта часть совершенно понятна, – сказал он. – Остальное туманно. Или лучше сказать, запутанно? Пятно света, пятно тьмы. – Он с горестным видом повернул голову. – Скажите мне, мисс Теннант, вы же довольно хорошо знаете Констанцию Айртон?

– Да. Думаю, так.

– Вы назвали бы ее кристально честной?

Опасность! Фред Барлоу выпрямился на стуле.

Джейн замялась, покосившись на него, прежде чем снова поглядеть на доктора Фелла.

– Не совсем понимаю, как отвечать на такой вопрос, – сказала Джейн. – Никто из нас не бывает «кристально честным», если на то пошло. Но она, совершенно точно, правдива, как большинство людей.

– Я имею в виду вот что: она не фантазерка? Не стала бы она лгать исключительно ради красного словца?

– О нет!

– А вот это уже интересно, – произнес инспектор Грэм, передвигая стул. – Значит ли это, что вас насторожили показания этой юной леди, сэр?

Доктор Фелл снова умолк.

– Хм, – фыркнул он. – Ладно!.. Звучит правдоподобно. И сколько подробностей. Убедительно, особенно тот момент, когда включился верхний свет. Однако… Внимание, мисс Теннант, у меня по меньшей мере один вопрос к вам. Попробуйте сейчас представить себя Констанцией Айртон.

– Хорошо.

– Представьте себе, что Гораций Айртон – ваш отец, а тот человек, который был влюблен в нее, влюблен в вас.

При этих словах Джейн развернулась и швырнула сигаретный окурок с балкона. Когда она повернулась обратно, на ее лице было написано терпеливое внимание.

– Да?

– Очень хорошо. Вы берете машину подруги, считая, что ваш возлюбленный отправился в Лондон, и едете навестить отца. Машина ломается. Остаток короткого пути вы проделываете пешком. Уже рядом с домом вы замечаете, как туда же идет Морелл. Вас осеняет, что эти двое собираются встретиться, чтобы говорить о вас, и потому вы тактично решаете некоторое время не показываться им на глаза. Пока что все складывается неплохо.

Он отложил сигару и переплел пальцы.

– Однако обратите внимание на дальнейшее. Вы спускаетесь на пляж, усаживаетесь поудобнее и ждете. Спустя пять минут вы слышите неожиданный хлопок. Источника этого звука вы не видите. Сейчас прилив, и довольно шумно. Хлопок, должно быть, раздался по меньшей мере в двадцати-тридцати ярдах у вас за спиной. Что вы подумаете в первую очередь: а) это револьверный выстрел; б) он раздался в доме; в) он означает беду для меня? Подумаете? В самом деле? И поспешите проверить?

Доктор Фелл выдержал паузу.

– Я упоминаю все это, потому что она сказала, что именно так и сделала. Кроме того, было сыро, поскольку недавно прошел дождь. Констанция Айртон была в белом платье. Однако я не заметил у нее ни песка, ни пятен сырости – хм – на том месте, которое эксплуатируется в сидячем положении.

Джейн засмеялась. Это был короткий смешок, скорее отдававший должное его слоновьей деликатности, чем означающий веселость. Она сразу посерьезнела.

– Не вижу никаких противоречий, – произнесла она отрывисто.

– Нет?

– Нет! Конни вполне могла поступить именно так, если она думала, что Морелл пытается… я хочу сказать…

Она проговорилась. Слишком поздно попыталась в отчаянии взять назад или как-то замять свои слова. Пока за столом царило молчание, инспектор Грэм не сводил с нее взгляда.

– Продолжайте, мисс, – попросил он без всяких эмоций. – Вы собирались сказать: «Если она думала, что Морелл пытается выбить деньги из ее отца». Не так ли?

– Чего, как нам известно, – отстраненно заметил Фред Барлоу, – Морелл делать не пытался. И что с того?

– Может быть, нам это известно, сэр, а может быть, и нет. Суть не в том. Какая польза сидеть, покачивая головой, и приговаривать: «Что с того?» – как будто в кино. Напоминает мне одного джентльмена, бывшего хозяина домика судьи. Канадский джентльмен. Вечно он на все отвечал: «Что с того?» – даже если сказать ему, какой погожий денек.

Доктор Фелл, отрешенно глядевший на что-то на другой стороне променада, повернул голову и на мгновение сосредоточил внимание на инспекторе.

– Я правильно понял, вы сейчас сказали, – начал он так, словно не мог поверить собственным ушам, услышав отличную новость, – что покойный владелец «Дюн» был канадцем?

– Правильно.

– Вы в этом совершенно уверены?

– Разумеется, уверен. Мистер Джонсон его звали. Из Оттавы. Дом до сих пор набит его пожитками. А что? Разве это имеет какое-то значение?

– Имеет ли это какое-то значение! – воскликнул доктор Фелл. – Этот факт и еще кое-что, лишь сейчас замеченное моими подслеповатыми глазами, – два самых важных момента, о каких мы услышали сегодня. И я вам скажу еще одно.

Что именно – Фред Барлоу так и не узнал, хотя он все равно ничего не извлек бы из слов доктора, даже если бы услышал их. Официант просунул голову в балконную дверь и сообщил, что мистера Барлоу просят к телефону.

– Это ты, Фредерик? – произнес голос судьи.

Он всегда был «Фредерик» наедине и «мистер Барлоу» на людях.

– Да, сэр.

– Мне дали понять, – продолжал судья Айртон, – что там обедает инспектор Грэм. Верно?

– Да, он здесь прямо сейчас.

– В таком случае, будь добр, передай ему от меня сообщение. У меня тут сидит посетитель. Некий мистер Эпплби.

– Да?

– Мистер Эпплби только что изложил мне некие факты, приведшие его к убеждению, что это я убил безвременно погибшего Энтони Морелла. Он только что предложил мне сохранить эти сведения между нами.

– Ого! Шантаж?

Отчетливый тонкий голос проскрежетал:

– Нет-нет. Не настолько грубо. Мистер Эпплби все же по меньшей мере полуреспектабельный профессионал. Он просто предложил, чтобы мы с ним стали друзьями, а пара слов похвалы в его адрес, высказанная мною в кругу моих приятелей, принесла бы ему немало пользы. Может быть, тебе слышно, как он там квакает на заднем плане?

– Продолжайте!

– Более чем скромное требование, – произнес ледяной голос. – Однако он не получит от меня никаких поблажек. Я не поддамся ни на что, хотя бы отдаленно напоминающее угрозу. Попроси, пожалуйста, инспектора Грэма приехать сюда. Если я сумею до того момента задержать моего визитера, инспектор собственными ушами услышит показания против меня, высказанные мистером Эпплби лично.