Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Кэтти Уильямс
Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении
Текущая страница: 248 (всего у книги 282 страниц)
Пятница, 20 июля
10 недель и 5 дней
1. Чайки. Этот город – куски засохшего хлеба в виде разных построек, которые плавают в супе из чаячьего дерьма.
2. Человек на инвалидном электроскутере, который поцыкал из-за того, что я занимаю слишком много места в ряду с поздравительными открытками в центре «Садовник».
3. Сандра Хаггинс.
Один из побочных эффектов беременности – реалистичные сны. Я часто просыпаюсь в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем, потому что полночи орала на мать или смотрела, как на мою сестру Серен нападают птицы, волки или непонятные мужики в плащах с капюшоном; эти сны как будто кто-то включил у меня в голове на репите. А вот прошлой ночью показали что-то новенькое – предсказательницу с холостяцкого уик-энда. Во сне прокрутили все почти точь-в-точь, как это было на самом деле.
Показали, как я вхожу в ярмарочную палатку у моря. Там – рыжеволосая женщина со складками курильщицы у рта и жутко нарисованными бровями. Хрустальный шар на подставке – птичьих ножках. Разложены карты Таро – Повешенный, Суд, Отшельник, Туз Мечей и сам Дьявол.
– Вы не очень хорошо уживаетесь с другими, – сказала она. – Вам нужно, чтобы у вас никого не было.
Она пристально всматривается в шар, нарисованные брови сдвигаются, морщинятся по центру. Она отдергивает руку от шара. Дыхание учащается.
«Ведь я же не буду одна, правда? – спрашиваю я. – У меня же будет ребенок?»
«Нет», – говорит она, сгребая карты.
«Ребенок умрет?» – спрашиваю я.
«Я видела ребенка, он был весь в крови».
Я бью ей в лицо хрустальным шаром, она опускается на корточки за столом, съеживается, прикрывает руками голову. Она уже без сознания, а я все продолжаю бить. Меня не остановить. Не может быть, чтобы я когда-нибудь убила ребенка. Я на это неспособна. Где-то глубоко внутри меня все-таки есть что-то хорошее.
– Слишком глубоко, – говорит она. И это последние ее слова.
Сегодня утром, дождавшись, когда воздух в большой ванной комнате очистится от утреннего пердежа Джима, я побаловала себя ванной с пеной и мытьем головы двумя шампунями и дорогущим кондиционером для беременных, который купила Элейн. Вот только волосы у меня ВСЕ РАВНО жирные. Что такое происходит с телом беременных, из-за чего волосы вечно жирные? И почему мое собственное тело отдает плоду все сияние и блеск?
А еще сухие руки и ноги – ну блин! Я нагружаюсь водой, как «Титаник», но все конечности сухие, как трусы монашки. Этот младенец высасывает из меня всю влагу и перенаправляет ее мне в кожу головы. Я посмотрела на себя в зеркало Элейн и расплакалась. Мне теперь только дай повод – и я уже реву. Из-за сгоревших тостов, из-за рекламы Общества защиты животных, из-за того, что пояс халата зажало дверью и парень, который принес почту, увидел мою пи-пи. Думаю, и в этом тоже надо винить Плод-Фюрер.
Ты сама захотела, чтобы он ее увидел.
Я думала, Марни позвонит на выходных, чтобы договориться о походе по магазинам для беременных, но, похоже, она гонит пургу не хуже, чем все, кто меня окружает. Страна Пурги – это наша родина, сынок.
Вместо охоты на беременную одежду меня сегодня вытащили из дома «нагнать в легкие свежего воздуха», хотя меня абсолютно устраивает тот воздух, который есть в наличии. Элейн считает, что у меня депрессия, но это не так. Я просто хандрю. Если вы не знали, на серийных убийц тоже иногда накатывает тоска.
В настоящий момент мы выпариваем свои потроха в пробке на шоссе, ведущем к центру «Садовник».
– Рианнон, хочешь еще леденец?
– Нет, спасибо. Я еще прошлый не дососала.
Я сижу на заднем сиденье, крепко-накрепко пристегнутая, как младенец. Когда мы были маленькими, родители вывозили нас к морю: мы с Серен сидели сзади и слушали музыку, пользуясь одними наушниками на двоих, мама – впереди на пассажирском, папа – за рулем. Мама кормила папу мармеладками. Папа делал Spice Girls погромче, чтобы мы все могли громко подпевать. Сильванианы ехали у меня под боком, а в холодные дни мы с Серен уютно зарывались под большое зеленое одеяло для пикников.
У Джима и Элейн радио настроено на канал «Кома FM». Обычно он меня бесит, потому что там слишком много треплются, а в обед устраивают викторину для слушателей, и туда звонят какие-то последние отморозки, но только что они поставили Father Figure[632]632
«Фигура отца» (англ.) – песня Джорджа Майкла с альбома Faith 1987 года.
[Закрыть], и теперь я рыдаю. Эта вещь играла на забрызганном краской приемнике в зоомагазине, который Крейг и мой папа переделывали в тату-салон, – я тогда впервые увидела Крейга. За неделю до ареста он сказал мне, что мы будем танцевать под эту песню наш первый танец на свадьбе. Я хотела разучить с ним движения из Opposites Attract[633]633
«Противоположности притягиваются» (англ.) – песня Полы Абдул с альбома Forever Your Girl 1988 года (на эту композицию снят известный видеоклип, где реальная Пола танцует с мультипликационным котом).
[Закрыть], но он сказал, что все зависит от того, насколько он к этому моменту успеет набраться.
Да, он меня раздражал. Да, он мне изменял. Да, он разговаривал во время фильма и тушил окурки о мой буфет «Хайджина». Но когда-то давным-давно он был моим. И я скучаю по тем временам. Нет, не о такой семейной жизни я мечтала.
Мы смотрим на деревья в горшках, ну, то есть Джим и Элейн смотрят на деревья в горшках. А я делаю новый пост на странице Эй Джея в Фейсбуке: теперь он «в Москве, где вода дороже, чем водка». Для иллюстрации нашла фотку с Кремлем и каким-то типом, укутанным в зимние вещи, так что лица не видно. Услышала, как они говорят обо мне, думая, что я в туалете.
– Интересно, почему она совсем ничего не покупает для малыша. Все деньги тратит на игрушки. Как-то тревожно.
– Если ей это доставляет радость, то я не вижу в этом ничего плохого, Эл, оставь человека в покое.
– Я не говорю, что это плохо. Но просто странно. Почему ей не хочется вить гнездо? И книжки, которые я ей приношу, она не читает и никогда об этом не говорит…
– Ну да, ну да.
– Надо бы нам узнать, какие у нее планы.
Этот разговор ужасно меня бесит, но я его молча проглатываю. Без пятнадцати двенадцать мы направились в кафе, потому что Элейн хотела «проскочить до очередей». Заказали норвежских омаров, и Джим попросил меня занять столик недалеко от игровой зоны.
Я смотрела, как детишки скачут на разных пружинных качалках. Позади одной из девочек стояла мамаша и придерживала ее за спину. Другая мамаша утешала мальчика, который ударил коленку. Она прижимала его к себе и целовала в лоб. Еще там была женщина постарше – лет шестидесяти пяти, она раскачивала двух девочек на качелях. Девочки кричали: «Выше, бабуль!» – и она смеялась. И они тоже смеялись.
Солнце отскочило от металлической перекладины качелей и ударило мне в глаза. Я достала из сумки «Гевискон» и отхлебнула прямо из бутылочки.
Появился Джим с подносом столовых приборов и приправ, на ходу что-то гневно бормоча себе под нос, как сердитый барсук.
– Что случилось?
– В голове не укладывается, – с пыхтением выговорил он, раскладывая вилки и ножи. – Вот сука.
– Кто? Элейн?
– Да нет, – выдохнул он со злостью. – Вон там, третий столик справа.
Я отпила еще немного «Гевискона» и отсчитала нужный стол. За ним две женщины ели круассаны. Дошло до меня не сразу.
– Сандра Хаггинс, – сказал он.
Все вокруг замерло, остановилось. Даже если бы сейчас взорвалась бомба, я бы этого не заметила. Двух слов Джима было достаточно, чтобы я забыла обо всем на свете. Мучившая меня изжога преобразовалась в нечто иное: впервые за многие недели я чувствовала, как снова бьется мое собственное сердце, – и чем дольше я вглядывалась в ее лицо, тем быстрее билось сердце. Я как будто бы все это время была мертва, а она вернула меня к жизни.
Мне никогда еще не хотелось убить кого-нибудь так сильно, как сейчас – ее.
– Я не знаю, кто это, – соврала я, едва удерживаясь, чтобы не вскочить со стула.
– Но ведь лицо-то ты узнаешь? Она волосы перекрасила, но все равно ведь это явно она, – сказал Джим. – Подозреваю, что ей и имя новое дали, и новый дом, и всё это – на деньги налогоплательщиков. Спорим, бедным малюткам ничего такого не досталось.
– Каким еще малюткам?
Он навалился на стол.
– Неужели ты не помнишь? Это ведь она фотографировала детей в детском саду. И отправляла фотографии всяким ужасным людям. Маленьких мальчиков. Совсем малышей. По-моему, мужики те до сих пор сидят. А она, к сожалению, нет. Хотя ей бы полагалось там гнить вместе с ними! Надеюсь, Элейн не заметит, что она вернулась.
– О боже, какой ужас, – проговорила я, наблюдая за тремя подбородками Хаггинс, жующей датскую слойку. У меня в голове вертелось ужом одно-единственное слово: малыши. Малыши. Малыши. Она делала это с малышами.
Хаггинс была по-прежнему так же страшна и похожа на свинособаку, как на том ее селфи, которое напечатали в газете несколько месяцев назад. Зубы у нее росли кто во что горазд, а руки были покрыты отвратительными татуировками (имена, выведенные арабской вязью, обязательная цитата из «Гарри Поттера» и так далее). Рядом с ней на стуле лежало зеленое пальто и красная кожаная сумочка, распахнутая, как рот зевающей старухи.
– Мерзейшая женщина, – сказал Джим. – Нет, это не женщина, это тварь. Так и хочется подойти к ней и…
– Не стоит, Джим, вам надо беречь сердце.
Было очень лицемерно с моей стороны упоминать сердце Джима, когда мое собственное едва не выскакивало из груди – правда, не из-за тахикардии, а совсем по другому поводу.
Он принялся выполнять свои обычные дыхательные упражнения.
– Ничего-ничего, я в порядке. Просто не могу поверить, что подобной гадине позволено разгуливать на свободе. Надо было ее запереть раз и навсегда! Что-то мне уже не хочется омаров…
– Ну же, Джим, дышите, постарайтесь успокоиться. Все нормально.
В голове у меня возник припев из песни Spice Up Your Life[634]634
«Добавь в жизнь огоньку» (англ.) – главный хит группы Spice Girls из альбома Spiceworld (1997).
[Закрыть] и стал развеваться там, словно знамя.
– Если Элейн ее увидит, она будет просто в ярости. У одной из женщин в ее местной группе внучка ходила в тот самый садик. Представляешь, ведь у этой твари Хаггинши у самой четверо, все теперь в приемных семьях. Вот гадина.
Меня всегда поражает, как страхолюдинам вроде этой удается с таким постоянством трахаться. Но потом увидишь, скажем так, участника процесса: весом не больше ста фунтов, с тремя зубами, цепкой и печатками на каждом пальце – и в целом выглядит он так, как будто кто-то понос размазал. Ну, вы знаете этот типаж. Правда, сегодня рядом с ней мужчины не наблюдалось – только мышеобразная тетка в платье с «огурцами» и сомнительных ботильонах.
Сандра была так близко, что до меня доносился вонючий дым ее сигареты.
Даже думать об этом не смей, ты не можешь ее убить. И перестань нюхать дым, мне это вредно!
Вообще-то мне понадобился бы гранатомет, чтобы такую укокошить.
Пока Элейн несла наших норвежских омаров, Сандра встала из-за стола, и Мышеобразные Ботильоны тоже. Сандра прошаркала к тележке, припаркованной рядом с нашей у входа в кафе, и покатила прочь.
– Извините, мне опять надо в туалет, – сказала я, вставая.
Я последовала за Хаггинс и Подружкой через зону домашних растений в направлении территории глиняных горшков, составленных в пирамиды на деревянных палетах. Женщины двигались к отделу ароматных трав. Мышеобразная явно была какой-то социальной работницей: у нее на шее болтался шнурок с бейджем «С Чистого Листа», и быстрый гуглинг подтвердил мою догадку: «С Чистого Листа» представлял собой реабилитационный центр для бывших заключенных. Ближайшее отделение – в Плимуте. Ну точно: социальная работница, приставленная к Сандре.
Мамочка, что ты делаешь?
Сумочка Мышеобразной висела у нее на плече, а вот красная кожаная сумка Сандры лежала в тележке, рядом с двумя геранями и мешком компоста. Тварь выбирала себе травы. Я пригнулась. Лет сто ждала, пока они отойдут от тележки и завернут за угол, чтобы решить, какая лаванда лучше. У меня было всего несколько секунд, поэтому выбирать особенно не приходилось – выхватила из сумки первое, что попалось под руку, – маленький коричневый конверт – и медленно пошла прочь, смешиваясь с розами «селебрейшн».
В конверте оказалось то, о чем я и мечтать не могла: платежная ведомость от фермерского магазина «Мел & Колли». На логотипе у них картофелина и две перекрещенные морковки. В графе «имя» в ведомости значится «Джейн Ричи» – видимо, теперь ее зовут так. Я знаю, где находится этот магазин – ближе к выходу в сторону шоссе. Теперь у меня есть ее полное новое имя, номер социального страхования и число часов, отработанных за этот месяц.
У меня есть даже ее адрес.
Понедельник, 23 июля
11 недель и 1 день
Джим спросил, как дела на «Эйрбиэнби» и забронированы ли какие-то даты в Доме с колодцем.
– Нет, пока ничего, – сказала я. – Но я уверена, что вот-вот забронируют.
Конечно, никто ничего не забронирует. Ведь я закопала Эй Джея под одной из клумб перед домом.
Мерзкая скотина Хаггинс никак не идет у меня из головы. Вы, наверное, думаете, что расчленение трупа в ванне надолго избавило меня от жажды убийства, но это не так. Что, если «цикл серийного убийцы» у беременных прокручивается быстрее? Что, если ощущение равновесия и завершенности длится совсем недолго, если убиваешь за двоих? В книжках о беременности, конечно, ничего про это не пишут, и от «Гугла» практически никакого толку. И хотя внутриматочный Мудрый Сверчок налагает запрет на все мои фокусы, используя для этой цели усталость, изжогу и тошноту, я изнываю от желания. Мне смертельно хочется ее.
Парень из «Плимут Стар» снова торчит на крыльце, но в дверь не стучит. Просто сидит там, весь из себя красавец, которому все осточертело. Интересно, может, ему мое тело нужно? Учитывая, в каком оно сейчас состоянии, – пожалуйста, пускай берет.
Я спустилась на первый этаж и осторожно выглянула сквозь сетчатые занавески: рядом с ним на ступеньках лежал букет цветов. Я открыла дверь.
– Это что? – спросила я, и он от неожиданности вскочил на ноги.
– Добрый день, – сказал он, поднимая цветы – желтые и белые розы – и протягивая их мне. – Хочу извиниться за то, что вас доставал.
– И, чтобы извиниться за то, что меня доставали, вы опять меня достаете. В них спрятано прослушивающее устройство?
Он засмеялся и прикусил губу.
– Ну я так и знала, спрятано, да?
– Нет, в них ничего не спрятано, честное слово.
– Все равно вы бы только зря потратили время, если бы воткнули в них «жучка». Дома мы об этом деле не разговариваем.
– Правда? Почему?
Я сделала жест, как будто закрываю рот на замок.
– Нет уж, мистер Проныра, с этой стороны вы тоже ко мне не подберетесь. Я ваши штучки знаю.
Я понюхала розы. Они не пахли вообще ничем – массово выращиваемое для супермаркетов убожество. Буэ. Я отдала букет обратно.
– Придется вам придумать что-нибудь получше, – сказала я, закрывая дверь.
– А что вам нравится? – поспешил он спросить. – Скажите, и я это сделаю. Что пожелаете.
– Это что, подкуп?
– Нет, но…
– Потому что если это все-таки подкуп, то можно попробовать пончиками. Предпочтительно «Криспи Крим».
Вечером Элейн потащила меня с собой на ежемесячную встречу ЖМОБЕТ. Это группа христианских женщин, которые вместе совершают всякие вылазки, собирают деньги на благотворительные нужды, едят пирожные и молятся. В свою сегодняшнюю встречу они включили новую штуку под названием «Круг Добра».
Да, вы правильно себе представили, это смертельная скука.
ЖМОБЕТ расшифровывается как «Женщины Монкс-Бея и Темперли», и Элейн утверждает, что тут «те еще персонажи». Вот, например, кто здесь есть: Большеголовая Эдна, Жуткая Мардж, Пола Уиллоу Оделась-во-что-быллоу, Хлои Лицо-как-помои, Эрика Сверхдружелюбный Тролль, Беа Ски Умереть-от-Тоски, Колясочница Пэт, Колясочница Мэри, Андреа Всегда-у-Батареи, Мардж-Слоновья-Жопа, Джин Роуз Дымит-как-Паровоз (после инсульта ее так перекосило, что кажется, будто она постоянно пытается укусить себя за шею), Черная Нэнси и Белая Нэнси. Черная Нэнси зовет меня «Малыш» и с ног до головы покрыта собачьей шерстью. Она вяжет моему ребенку кофточку – хочу я этого или нет. С Белой Нэнси я едва перебрасываюсь приветствиями, но могу заранее с уверенностью сказать, что она сука.
Вот чем я теперь занимаюсь. Вот в кого превратилась. Встречаюсь раз в месяц с группой женщин, которых знать не хочу. Мы сплетничаем, молимся и едим пирожные. Моя жизнь вернется в прежнее русло, когда ребенок выйдет наружу, в этом у меня нет никаких сомнений, но пока он вынашивается, я угашиваюсь. Я уродец на привязи.
Ощущения очень странные. Не то чтобы все плохо, просто как-то не так. Все чересчур мелкое. Чересчур приземленное. Я квадратная затычка для бочек, в которых все отверстия круглые. Ну да, медвежонок, может, и доволен таким раскладом, но мама постепенно превращается в медведя-шатуна.
Эрике – секретарю ЖМОБЕТ – пришла в голову мысль внедрить в наши встречи «Круг Добра», и сегодня мы попробуем это в первый раз. Воодушевленная ИГИЛ[635]635
Здесь и далее: исламское государство Сирии (сокращенно ИГ или ИГИЛ), с 29 декабря 2014 г. признано в России террористической организацией, ее деятельность запрещена.
[Закрыть] и нашими мировыми лидерами, которые в общем-то все до единого – самовлюбленное дерьмо на палочке, она решила, что каждый человек должен «выкраивать время на то, чтобы побыть добрым». Мы разбиваемся на команды, как чертовы скауты, и принимаем участие в разных добрых делах: организуем благотворительные сборы еды для пищевого банка, разрабатываем схемы для вышивания крестиком в пользу малоимущих дорожных инспекторов или просто сидим и говорим о том, как все чудесно.
За сегодняшний вечер я слышала слово «чудесно» ровно сто двадцать шесть раз. Мне хочется причинить боль слову «чудесно». Хочется избить «чудесно» до последнего издыхания, затолкать в мешок и к чертовой матери утопить!
К тому же я должна отметить, что Эрика, помимо всего прочего, в ответе за «чудесные» стишки в кухне приходского зала.
Мой посуду, мой
В мойке у окна.
Сполосни водой —
И чистая она!
А стишок на дверце холодильника звучит так:
Приглашаем всех на чай
С сахаром и молоком!
Но, если запас завершился на вас,
Не забудьте пополнить потом!
И это я еще молчу по поводу «Если весело живется, руки мой…».
Они все такие невыносимо слащавые, что мне охота грызть бетон. Эрика сегодня чуть не лопнула от восторга, когда сообщила, что «попечительский совет приходского центра согласился раскошелиться на подвесные кашпо с цветами для курительной зоны». Ну, знаете, чтобы люди могли любоваться фиалками, пока их опухоли пускают метастазы.
В общем, сижу я на этом ежемесячном съезде благостного куннилингуса, и нам надо ходить по кругу и говорить друг другу разные счастливые вещи. Я попала в одну команду с Эрикой, Дорин-Тугой-Пучок, Дебби Помешанной-на-Осликах, Однорукой Джойс и Андреа Всегда-у-Батареи. Эрика зачитывает бесконечный список поводов для радости, что лично меня очень удивляет, потому что у нее такое лицо, что даже слепой ребенок разрыдался бы. Настает моя очередь.
– Эм… – начинаю я. – У меня ничего нет.
– Ну что ты! – восклицает Дебби Помешанная-на-Осликах. – Что-нибудь наверняка есть.
– Трудновато сейчас придумать что-нибудь хорошее. В мире происходит так много зла.
– Да, но мы выбираем любовь, – говорит Андреа. – Возможно, сейчас требуется больше усилий, чтобы ее отыскать, но она всегда здесь. И у тебя наверняка есть счастливые мысли, хоть немного!
– Нет, – говорю я. – Счастливых мыслей у меня нет совсем. Я вообще не из тех, кого они посещают.
Дорин-Тугой-Пучок всплескивает руками.
– Может, если бы ты была из тех, тебе было бы проще что-нибудь придумать?
– Возможно, – говорю я, ощущая, как подкатывает изжога. У меня в голове Дорин уже лежит плашмя на спине под гидравлической бурильной машиной, а я заношу палец над кнопкой «Пуск».
Она поджимает губы.
– Может быть, тебе стоит пересмотреть свое мироощущение?
– Может быть, – отвечаю я.
– Ну? Появилась какая-нибудь счастливая мысль? – спрашивает она.
– После того как вы велели мне, чтобы она появилась? Ну хорошо, да, появилась.
Дорин хмурится и выжидательно на меня смотрит.
– Ну? И какая же это мысль?
Я не свожу с нее глаз и улыбаюсь.
– Не скажу, а то не сбудется.
Позже Дебби Помешанная-на-Осликах читает поучительное место из Евангелия от Луки про грешницу, которая омыла Ему ноги слезами. Мораль там такая, что тот, кто согрешил, заслуживает прощения, потому что верит в Бога.
Вечер можно считать полнейшим провалом, если его самый приятный момент – это когда тебе дарят Библию. Мне подарили «Библию Благой Вести».
Думаю, меня в ЖМОБЕТе не любят. Я несколько раз слышала, как кто-то шептался об «ужасном сыне Элейн», и ловила на себе косые взгляды, особенно от Эдны и Дорин. Раздражать людей – это единственное, что мне осталось из развлечений, так что в следующем месяце я опять поеду на встречу. И, кстати, Библию свою тоже прочту.
Посмотрим, какие соображения есть у Бога относительно того вида грешниц, к которым отношусь я.
