Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 282 страниц)

Глава 27
Бабушка

«Слишком рано…» –  вот и все, что крутится у меня в голове, пока я смотрю, как дети топают вниз по лестнице в безупречно выглаженных школьных костюмах. Дейзи, как и ожидалось, выбрала серые брюки, белую рубашку с коротким рукавом и фиолетово-серый полосатый галстук на клипсе, в то время как Элис одета в летнее ситцевое платье в фиолетовую клетку и белые гольфы. На обеих –  простые и практичные черные туфли, а их длинные волосы качаются из стороны в сторону, как лошадиные хвосты.

– Выглядите потрясающе! –  восклицаю я, с восхищением хлопая в ладоши. Честно говоря, этой мой способ не расплакаться. Самой удивительно, насколько меня переполняет гордость. Глупая старуха. Дейзи, капризный подросток, конечно, закатывает глаза и пожимает плечами, а Элис спускается по последним ступенькам, вышагивая, как модель на подиуме.

После долгих споров соцработник настояла, вопреки моему мнению, чтобы девочки пошли в новую школу уже сейчас, за несколько недель до каникул. Якобы это поможет им справиться с горем. Я была склонна не согласиться, особенно учитывая, что бедняжки только что похоронили мать, тем не менее в итоге решила, что мне лучше не идти с ней на конфликт. Но, боже мой, насколько тяжело восприняла эту новость Дейзи! Элис, как и следовало ожидать, в полном восторге и с нетерпением ждет знакомства с новыми друзьями. А вот за показным равнодушием и кислым взглядом Дейзи, подозреваю, скрывается страх перед этой перспективой.

– Приготовила ваш любимый завтрак –  яичницу-болтунью, –  объявляю я, стараясь, чтобы голос звучал пободрее, хотя внутри все сжимается от тревоги за Дейзи. Как она справится?

– Терпеть не могу яйца. Они отвратительные, –  дуется старшая сестра.

– Неправда, Дейзи, на прошлой неделе ты говорила, что их обожаешь, –  качаю я головой, заводя обеих девочек на кухню.

Элис садится за стол и сразу же делает глоток апельсинового сока. Дейзи остается стоять, скрестив руки на груди.

– Глупо идти в другую школу, когда через пару недель каникулы, –  в сотый раз заявляет она.

– Не спорю. –  Я тяжело вздыхаю, думая: «только снова не начинай». Затем отодвигаю стул. –  Садись, милая.

Дейзи плюхается на стул и, опустив голову, трет глаза, которые блестят от выступивших слез.

Я раскладываю по тарелкам яичницу и тосты, и Элис с жадностью набрасывается на еду, размазывая желток по щекам. Когда я сажусь рядом, она одаряет меня широкой улыбкой. Видя, что Дейзи отказывается прикасаться к еде, я прищуриваюсь и говорю:

– Тебе нужно что-то проглотить.

Она хватает нож и вилку и начинает яростно кромсать завтрак.

– Во сколько мы выходим? –  интересуется Элис, словно не замечая напряженной атмосферы за столом.

Сделав глоток «Эрл Грея» из фарфоровой чашки с блюдцем, я отвечаю:

– Без двадцати пяти, не раньше. Тут недалеко.

– Не понимаю, почему нас не может отвезти папа, –  жалуется Дейзи.

– Он живет слишком далеко, глупая, –  подсказывает Элис, но Дейзи рассчитывала услышать другое и в ответ корчит сестре злобную гримасу. Впрочем, голод, кажется, берет верх, и она начинает медленно грызть краешек тоста.

– Папа всегда провожал нас в школу, –  цедит она сквозь зубы.

– Суббота уже через пару дней, скоро вы с ним увидитесь, –  напоминаю я.

– Я хочу видеть его сейчас! –  взрывается Дейзи, швыряя столовые приборы так, что кусочки яичницы разлетаются по всему столу.

Элис бросает на сестру испуганный взгляд, словно говоря: «Ну ты и влипла». Однако, вместо того чтобы отчитать Дейзи, я как можно мягче спрашиваю:

– Как ты смотришь на то, чтобы коротко позвонить ему перед уходом?

По щеке Дейзи скатывается слеза, но взгляд смягчается, и она с благодарностью произносит:

– Хотелось бы, спасибо.

– Иди, милая. Ты знаешь, где телефон, –  говорю я, имея в виду стационарный телефон в гостиной, а не секретный мобильный под матрасом.

Дейзи отодвигает стул и стыдливо пытается собрать крошки со стола, прежде чем выйти из комнаты.

– Бабушка, по-моему, Дейзи не хочет идти в школу, –  бормочет Элис, качая головой, будто сказала что-то немыслимое.

– Да что ты говоришь! –  Я разражаюсь смехом, думая про себя, какая она прелесть. Элис всегда меня радует, хотя, надо признать, она не самый проницательный ребенок, в отличие от сестры.

Решив, что успею загрузить посудомойку до ухода, я встаю из-за стола. Элис продолжает о чем-то щебетать за моей спиной, но я пропускаю большую часть мимо ушей –  она может часами молоть языком без остановки. И вдруг ее слова привлекают мое внимание.

– Бабушка, а где Рыцарь? Я что-то его сегодня не видела.

Я замираю, услышав это, но не оборачиваюсь –  боюсь выдать себя.

– Не разговаривай с набитым ртом, Элис, будь хорошей девочкой.

– Ты даже не смотришь на меня! –  возмущается она. –  Откуда ты знаешь, что я ем и говорю одновременно?

Продолжая расставлять тарелки в посудомойке, я парирую, не в силах сдержать улыбку:

– Просто чувствую, и все.

Наступает пауза, Элис доедает.

– Так где Рыцарь? –  вновь спрашивает она.

Моя рука непроизвольно скользит в карман фартука. Пальцы сентиментально сжимают голубой бархатный ошейник с металлической биркой в форме рыбки, на которой выгравировано слово «Рыцарь». Зажмурив глаза, я подавляю всхлип и ровным тоном отвечаю:

– Наверняка тут где-то бегает.

Глава 28
Отец

Слезы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на ребят, проходящих через школьные ворота. Раньше я сам был среди родителей, провожающих детей в школу, а сейчас просто жмусь к стене, засунув руки в карманы, и чувствую себя посторонним. Дейзи и Элис ходили в «Академию Нин-Филдс» на Соук-драйв, но сегодня они не увидят друзей детства и любимых учителей. Из-за меня им придется пойти в новую школу, где они никого не знают. Говорят, это небольшая хорошая школа при англиканской церкви –  хоть какое-то утешение.

– Поехали, Сэффи. –  Я хватаю ручку коляски и направляюсь к Грин-Роуд. Сегодня лучше убраться из дома и дать Лие побыть одной –  у нее опять мигрень. Пес его знает, сколько нам придется болтаться на улице, так что я на всякий случай приготовил несколько бутылочек с детской смесью. Сэффи пока спит, а если проснется и начнет капризничать, можно заскочить к матери Лии.

В любом случае, нужно чем-то себя занять, а то снова начну мусолить в голове прошлое. Скарлет, девочки, мои отношения с Лией. А еще меня сильно нервирует ожидание звонка от Гэри Пирса, который должен сообщить, когда придет время идти «на дело». Если дам заднюю –  я покойник.

Мы заворачиваем за угол и, хотя сейчас разгар лета, с неба начинает лить, как из унитазного бачка. Бегу под навес, чудом не грохнувшись задницей на мокрый асфальт, и вскакиваю на крыльцо дома номер семь, успев промокнуть до нитки. Дождь утихать не собирается, над головой гремит гром, молнии рассекают тучи. Сэффи начинает плакать: вода просочилась в коляску и попала ей на лицо. Надо же было угодить в чертов ураган с орущим младенцем на руках…

Вдруг до меня доходит, что я в тех же шортах, что и в день, когда Лия вернула мне запасной ключ от нашего со Скарлет старого дома. Точно, ключ все еще в кармане. Я счастлив, будто выиграл в лотерею. Осталось только пробежать через двор к черному ходу.

Оказавшись внутри, хватаю еще теплую бутылочку с молоком и начинаю кормить Сэффи, прижимая ее к себе мокрыми от дождя руками. Бледно-голубые глазки пристально смотрят на меня, пока она жадно глотает молоко. Забота о ней пробуждает во мне первобытные инстинкты: я готов на все, чтобы защитить ее. Защитить всех своих детей.

Держа малышку на руках, я осматриваю комнаты на первом этаже –  нет ли следов взлома или повреждений. Какая ирония: сам-то я только что подписался на очередную «работенку» Пирса. Полиция уже закончила обыски, так что мне больше не запрещено сюда приходить. Оглядывая сырые, покрытые плесенью потолки и облупившуюся краску, я думаю, что станет с домом. Сдадут ли его кому-то другому? Или у меня есть шанс его вернуть? Насколько я знаю, Скарлет так и не вычеркнула меня из договора аренды, хотя я больше не платил свою долю.

Но как же тогда наша семья с Лией? Вряд ли она согласится жить раздельно, оставаясь со мной в отношениях, лишь бы я получил право опеки над девочками. Да я уже и не уверен, что хочу быть с ней вместе. Однако и уйти не могу –  после того, как поступил со Скарлет, я усвоил урок. И все же меня гложет злость на Лию: она заставляет меня выбирать между ней и моими детьми. Если бы речь шла только о ней, я бы не колебался. Дейзи и Элис всегда будут на первом месте.

Так почему же раньше не были? Я бросил их, когда они во мне нуждались. И ради чего? Да уж, не мне упрекать других в эгоизме. Никогда не прощу себе, как обошелся с их матерью и с ними. Теперь приходится метаться между младенцем и старшими дочками –  ведь я не в силах удержать всех. У мужчины может быть только один дом. Как ни странно, хотя оба здания одинаковы, в этих стенах мне всегда было уютнее, чем у Лии.

Сюда бы свежей краски, комнаты бы засияли. Зачем Скарлет выкрасила стены в темно-фиолетовый? Специально, под стать своему настроению? Слишком мрачно, очень давит. Хотя Скарлет была помешана на чистоте и поддерживала идеальный порядок, я мог бы сделать дом комфортнее –  ради детей. Руки бы не отвалились прибить полки, покосить газон –  мелкий ремонт, в общем… Впрочем, одна известная особа этого бы не оценила.

Гневно вибрирует телефон: Лия, словно прочитав мои мысли, шлет сообщение. Перехватив Сэффи, открываю смс: «ПАРАЦЕТАМОЛ!!!». Отвечаю в том же духе: «ОК!!!»

Сэффи снова мирно засыпает, и я не решаюсь ее будить, чтобы сменить подгузник, так что осторожно кладу малышку в коляску и поднимаюсь наверх. На площадке второго этажа сердце начинает гулко стучать в висках. Осторожно толкаю дверь в спальню Скарлет, заранее до смерти напуганный, что кто-то на меня выскочит. Лия постоянно издевается надо мной за то, что я прыгаю под потолок от малейшей страшилки. Я действительно не высидел бы до конца фильм ужасов, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Вот и сейчас не могу заставить себя перешагнуть порог комнаты.

Стоя в дверях, я представляю все в точности, как в ту ночь, и слезы застилают глаза. Передо мной на кровати лежало безжизненное тело Скарлет с характерным отпечатком на щеке… Скрип на лестнице заставил меня обернуться, и сердце оборвалось: в дверях стояла Дейзи в пижаме, прижимая к себе подушку. Она, как парализованная, смотрела мимо меня, явно потрясенная, и вдруг пронзительно закричала, разбудив младшую сестренку: «Я убила ее! Я убила мамочку!». Этот крик до сих стоит у меня в ушах, несмотря на все попытки стереть его из памяти.

Внезапно –  будто в романе Стивена Кинга –  снизу раздается лязг почтового клапана, а следом глухой звук падающего на коврик предмета. Чуть не обделавшись от страха, я кубарем скатываюсь с лестницы. Приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь. На долю секунды мне показалось, что это послание с того света, будто Скарлет хочет меня о чем-то предупредить. Так глупо… Не верю я ни в Бога, ни тем более в призраков. Нужно взять себя в руки.

Стараясь стряхнуть с себя мрак спальни, я поднимаю с пола листовку. Увидев, что это буклет от «Самаритян» с призывом записываться волонтерами, я засомневался в своих убеждениях. Только что ведь обдумывал, не присоединиться ли к ним! Разве бывают такие совпадения? «Каждые десять секунд мы помогаем кому-то изменить жизнь», –  гласит яркая шапка. Неужели Скарлет все-таки посылает мне знак, что пора искупить прошлые ошибки?

Глава 29
Бабушка

Должна сказать, весьма приятно наконец побыть дома одной. Я успела полюбить Дейзи и Элис, но воспитание двух маленьких девочек не обходится без трудностей. Например, сборы на учебу. Проводив улыбающуюся Элис и несчастную Дейзи до ворот школы, я поспешила домой и с головой погрузилась в стирку, глажку и мытье пола. Надо занять себя делами, чтобы не волноваться за Дейзи. Сейчас я копошусь в саду, пропалываю грядки и поливаю цветы, срезая увядшие бутоны. Помимо выпечки, это мое любимое времяпрепровождение, хоть мне и очень грустно без моего привычного компаньона. Глаза щиплет каждый раз, когда я ловлю себя на том, что машинально ищу Рыцаря в его излюбленных укрытиях, вспоминая, как он выглядывал из-за кустов, вылизывался в тени яблони или охотился за мышами в дровяном сарае. Мне будет очень не хватать любимого кота.

Вот-вот пора забирать детей из школы. Время пролетело незаметно. Зайдя в дом, я смотрюсь в овальное зеркало в прихожей, прибирая выбившиеся пряди волос, а затем наношу на свои тонкие губы кокосовый бальзам. Наконец, перед самым выходом меняю садовые сабо на сандалии и беру кошелек. Девочки заслуживают небольшого угощения после школы.

День чудесный, солнце ласково греет мою морщинистую кожу, пока я иду мимо церкви и кладбища к школе на Черч-стрит. Здороваясь по пути с другими родителями, я с гордостью чувствую себя частью сообщества жителей нашего маленького поселка. Хотя близость кладбища и ветхие покосившиеся надгробия, не скрою, вызывают у меня дрожь. Надеюсь у входа в церковь не столкнуться с викарием, –  в последнее время я пропустила несколько воскресных служб. Уверена, когда расскажу все про детей и мои новые обязанности бабушки, он поймет.

Райхолл –  очаровательное место для жизни, мне здесь хорошо. Я в восторге от симпатичных каменных домиков и прекрасного деревенского пруда с утками, которых дети обожают кормить. Безопаснее места для семей с малышами и придумать нельзя. В отличие от Питерборо. Я содрогаюсь при мысли о том, что Дейзи и Элис пришлось бы расти в ужасном городском муравейнике с кучей преступников и переполненными школами. Им гораздо лучше со мной.

Церковная школа, куда теперь ходят девочки, признана «выдающейся». В ней меньше двухсот учеников –  от подготовительного года до шестого класса, –  и каждому обеспечены забота и внимание, а также первоклассное обучение. Девочки должны здесь преуспеть. Дейзи в пятом классе, который называется «Толеторп», а Элис в третьем –  «Бергли». Я уже встречалась с их учительницами, мисс Чейз и мисс Найтингейл, а также с директором, который, как я замечаю на подходе к школьным воротам, решительно шагает ко мне с глазами, полными тревоги.

Неужели его безрадостный взгляд имеет какое-то отношение ко мне? Не может быть. Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть за ним Дейзи или Элис. Девочек нигде не видно, хотя звонок уже прозвенел, и другие дети выходят из школьного двора за руки с родителями.

– Миссис Касл… –  Директор резко останавливается на дорожке прямо передо мной и нервно грызет внутреннюю сторону щеки. Он высокий, худощавый и довольно симпатичный, но его легкое косоглазие немного меня смущает –  трудно поймать его взгляд.

Выбрав точку на переносице, я смотрю на нее и прямо спрашиваю:

– Все в порядке, мистер Редбонд?

Он угрюмо отвечает:

– Боюсь, что нет. Давайте пройдем внутрь, и я все объясню.

Пока мы идем к его кабинету, люди открыто на нас пялятся. Я делаю вид, что не замечаю взглядов, однако глубоко вздыхаю, готовясь к худшему. Мы заходим в здание, поворачиваем то туда, то сюда, и наконец оказываемся в тихом коридоре у дверей приемной, где уже сидят Дейзи и Элис. Они поднимают на меня заплаканные глаза.

– Бабушка, –  всхлипывает Элис, бросаясь в мои объятия. Но когда следом Дейзи встает рядом и вкладывает дрожащую руку в мою, у меня отвисает челюсть. Должно быть, дела и правда плохи, раз она тянется ко мне.

– Что, девочки? Что произошло? –  в смятении спрашиваю я.

– Здесь паршиво, –  хмурится Дейзи, бросая на директора свирепый взгляд.

Кивая в знак согласия, Элис в слезах шепчет:

– Мы хотим домой.

– Они издевались над Элис и обзывали ее толстухой, –  гневно заявляет Дейзи.

– Кто? –  спрашиваю я, сбитая с толку.

– Стервы из ее класса.

– Такие выражения недопустимы! –  делает замечание директор, после чего слащавым тоном добавляет: – И, строго говоря, все было немного иначе…

Дейзи вздергивает подбородок, что не сулит ничего хорошего.

– Да ни хрена!

– Дейзи! –  в ужасе восклицаю я. Повернувшись к директору с виноватым лицом, вижу, что тот онемел от шока.

– В мой кабинет, пожалуйста, –  холодно предлагает он, указывая на дверь.

Мы заходим внутрь, директор обходит стол и садится в кожаное кресло, оставляя нас с девочками стоять.

– Как насчет обещанного объяснения? –  раздраженно требую я, заботливо обнимая девочек. Гнев Дейзи не ослабевает, а Элис продолжает истерически рыдать.

– Боюсь, во время перемены в школьном дворе произошел небольшой инцидент. Несколько девочек из третьего класса отказались принять Элис в игру.

– Не слишком «инклюзивно» для «выдающегося учебного заведения», –  хмуро цитирую характеристику, данную школе правительственной комиссией.

– Да уж, конечно, –  отвечает директор, морщась от моей колкости. –  Одна из учениц невзначай заметила, что Элис, ну… самую малость полновата. Как вы можете себе представить, это очень ее расстроило.

– Да уж, конечно, –  передразниваю я. Однако, присмотревшись к Элис, я понимаю, что девочки из класса правы. За несколько недель у меня под крылом она немного набрала вес, и в этом есть моя вина. Правду говорят: дети могут быть очень жестоки. Взять хотя бы Скарлет, чье холодное безразличие к родителям с раннего возраста привело в итоге к полному разрыву отношений.

– Но это еще не все, –  встревает Дейзи, и ее глаза сужаются в щелки. –  Когда я попросила их не обижать мою сестру, они обозвали нас отбросами из трущоб!

Мне будто пощечину влепили. Да как они посмели?! Дейзи права, называя одноклассниц Элис стервами. Полностью поддерживаю. Чувствуя, как меня захлестывает негодование, я обращаю возмущенный взгляд на директора и требовательным тоном спрашиваю:

– Это правда?

Он нервно кашляет в кулак.

– Ни в коем случае не утверждаю, что Дейзи преувеличивает или лжет, но мне трудно поверить, что семилетние дети могли в таких выражениях высказаться о…

– Высказаться о чем?! –  перебиваю я, раздраженно надувая щеки.

Он несколько раз сглатывает, словно боится сказать что-то лишнее, и делает попытку объяснить:

– О семьях, проживающих в домах для малоимущих…

Я не могу поверить своим ушам.

– Да как вам не совестно!

– Плевать, я никогда не вернусь в эту дыру! –  воет Дейзи, гневно тыча пальцем в директора. –  Не заставите! Я просто сбегу, если попробуете!

Элис громко топает в знак солидарности с сестрой и кричит:

– И я с тобой!

Глава 30
Отец

Позвонили. Сегодня ночью идем на дело. Как и ожидалось, я наложил в штаны от страха. Даже Лия, которой в последнее время на меня подчеркнуто наплевать, почувствовала: что-то назревает. То и дело бросала на меня странные взгляды. После смерти Скарлет она перестала допрашивать меня по каждому поводу, так что легко проглотила мою отмазку: «выскочу ненадолго помочь дружку».

И вот я здесь, с этим самым «дружком». Вернее, с тремя. Сидим в черном фургоне с левыми номерами. Я водитель, и чертовски хороший. Собственно, поэтому Гэри меня и уговаривал. Быстрый отход –  вот что важно. Двоих парней знаю: Скид и Спэд. Третий –  Зум –  мне не знаком: неряшливый пучок на голове, мутные глаза, тату на лице в виде племенного узора. Имена, конечно, липовые, как и номера машины. Меня сегодня зовут Танк.

Мы остановились в темном проезде у гипермаркета «Букерс» в Вудстоне. Я подогнал фургон вплотную к служебному входу, скрывая машину от случайных глаз. Надеваем маски и перчатки. Скид и Спэд, вооружившись ломами, первыми выскакивают наружу и вскрывают дверь, пока я стою на шухере. Как только дверь поддается, Зум проникает внутрь, и тут же раздается вой сигнализации. У него ровно тридцать секунд, чтобы найти панель управления и отключить сирену, иначе мы в полной заднице. На всякий случай я не глушу мотор. Внезапно тревога смолкает. Я с облегчением вскидываю кулак в воздух и только тогда понимаю, что все это время не дышал.

– Бинго! –  Скид и Спэд бьют друг другу по рукам и исчезают в здании.

Я открываю задние двери фургона, закуриваю самокрутку, пытаясь унять дрожь в руках, и думаю о пяти тысячах. У нас максимум пятнадцать минут –  столько у легавых уходит, чтобы засечь движение на камерах и выслать патруль. Но я и столько не могу высидеть. Нервы на пределе. Я слишком стар для этого дерьма. Даю себе слово: сегодня –  последний раз. С завтрашнего дня завязываю. Гэри пусть ищет другого водилу. Тюрьма –  не вариант. Я нужен моим девочкам.

Лучше бы я полез внутрь помогать остальным, вместо того чтобы торчать тут одному, пялясь на пустую парковку. По крайней мере, мне бы каждую минуту не мерещилась полицейская сирена. Залезаю обратно в кабину и пугаюсь своего отражения в зеркале. Глаза в темноте бликуют, как фары. По спине бежит пот, я без остановки проверяю время на телефоне. Десять, одиннадцать, двенадцать минут. Снова закуриваю, глушу банку «ред булла», вглядываюсь в темноту до рези в глазах. Что они там копаются, мать их? Время на исходе.

Слава богу, Скид, Спэд и Зум вываливаются через развороченную дверь, как призраки в полумраке. Я тут же выпрыгиваю, чтобы помочь загрузить добычу. Улов, судя по всему, неплохой. Только сигареты и табак потянут на четверть миллиона, не считая ящиков виски и налички из кассы.

Забрасываем последние коробки и залезаем в фургон. Скид и Спэд –  рядом. Зум –  сзади. Поймав его взгляд в зеркале заднего вида, я отвожу глаза. Что-то с ним не так. Не могу понять, что именно, но чувствую, что доверять ему нельзя.

Сирена вдалеке. На этот раз мне не чудится, так что я жму на газ.

– Далеко еще, можно не волноваться, –  бормочет Спэд, срывая маску.

Коротко кивнув, я выруливаю к воротам –  мы специально оставили их открытыми. Зум сломал замок, когда мы приехали. Фары выключены –  чтобы не привлекать внимания. Включу их на шоссе.

Сирена все ближе, и я набираю скорость. Мы едем уже под шестьдесят пять миль при разрешенных сорока. В такое время других машин на дороге нет. Кроме полицейской, которая, должно быть, сейчас въезжает с другой стороны Морли-уэй. Пока они доедут до «Букерс», нас уже и след простынет.

– Блин, стой! –  орет Спэд и вскидывает руку, как будто закрываясь от удара.

Я в панике бью по тормозам.

– Что там?

Раздается глухой стук, как будто плоть с хрустом врезается в металл. От удара фургон идет юзом, вылетает на тротуар и замирает.

В ужасе мы вчетвером молча переглядываемся, пытаясь осознать, что произошло. Я сижу, сжимая руль, и не могу пошевелиться –  мышцы как будто свело судорогой.

– Боже, скажите, что мы никого не сбили… –  умоляющим тоном произношу я, не в силах поверить в случившееся.

– Не мы, а ты, –  язвит Зум сзади. С самого начала было ясно, что он не командный игрок.

Спэд смотрит на меня с жалостью:

– Старик с собакой.

– Какому кретину пришло в голову выгуливать собаку ночью на дороге?! –  в бешенстве орет Скид.

– Эй, погоди, ты куда? –  хрипит Зум, хватая меня за плечо, когда я отстегиваюсь и открываю водительскую дверцу.

Я с отвращением сбрасываю его руку.

– Посмотреть, как он.

– Ему хреново! Ты его трехтонным фургоном переехал!

Не обращая внимания, я вываливаюсь на асфальт и цепенею от ужаса, увидев безжизненное тело в двадцати метрах от нас.

– Что там? –  подходит Спэд, бледный как мел.

Скид хватается за голову.

– Е-мое… Не шевелится.

– Да ты гонишь! –  издевательски бросает Зум.

Мы вчетвером подходим к телу. Старик, на вид лет семьдесят. Лежит на спине, уставившись остекленевшими глазами в угольно-черное небо. Лицо все в грязи и липких пятнах крови.

– Готов…Чтоб его! –  выкрикиваю я в панике, чувствуя, как подкашиваются ноги. Грохнусь рядом на асфальт, так мне и надо.

– Ему ничем не поможешь. Сваливаем. –  Зум уже озирается, а сирена ревет все ближе.

Я поворачиваюсь к нему и ору:

– Нельзя просто так уезжать!

– Это почему? –  пожимает он плечами.

– П… потому что он человек! –  заикаясь, выпаливаю я.

– Зум прав, –  тихо говорит Спэд, всем видом показывая, как ему противно соглашаться с этим куском дерьма. –  Надо дергать, пока не нагрянули легавые.

– Поехали, Танк. –  Скид ободряюще хлопает меня по спине. –  Нет смысла мотать срок из-за трупа, которому уже все равно.

– Это неправильно, –  упрямо твержу я, хотя понимаю, что он прав.

Очевидно, что я в меньшинстве. Зум разворачивается и молча идет к фургону, остальные за ним.

– Я не хотел… простите… это несчастный случай, –  со слезами на глазах шепчу я покойнику.

Уже собираюсь рвануть обратно вслед за подельниками, как вдруг к ногам подбегает маленькая белая пушистая собачка и виляет хвостом. На ошейнике болтается поводок. Похоже, это собака погибшего, и ей каким-то чудом удалось не попасть под колеса.

Когда песик начинает тявкать и скрести лапкой хозяина, будто пытаясь разбудить, я не раздумывая хватаю его под мышку. Старику не поможешь, но собаку я ни за что не оставлю ночью посреди улицы. Мало ли что может случиться.

– Не спрашивайте, –  бросаю я в ответ на вытаращенные глаза трех подельников, когда я забираюсь в фургон и усаживаю собаку к себе на колени.