Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 282 страниц)

– Телефон упал на пол.

– Да. Это понятно. И ковер здесь не очень толстый. – Он попробовал ковер ногой. – И все равно я сильно сомневаюсь. Мне самому доводилось сбивать со стола телефон. На самом деле, чрезмерно жестикулируя в приступе красноречия, я даже пару раз отправлял это гнусное изобретение в полет. Но ни разу мне даже близко не удалось нанести ему такие повреждения, какие получил этот аппарат.

– Но он все равно их получил.

– Да, получил. Давайте-ка посмотрим.

Перешагнув через тело Морелла, он прислонил свою трость к письменному столу, поднял телефонный аппарат и принялся неловко откручивать микрофон. Тот поддался с трудом, вытянув за собой провода.

Доктор Фелл поднес его к свету, всматриваясь в отверстия на внутренней стороне, и даже понюхал. Нахмурился. Но, когда он взялся за саму трубку, нежные внутренности которой были выставлены теперь, со снятым микрофоном, напоказ, он не удержался от удивленного восклицания.

– Треснута, – показал он. – Вся часть со стороны микрофона треснута. Это совершенно точно позволяет нам выдвинуть предположение. Неудивительно, что последние слова, которые слышала девушка на коммутаторе, показались ей бессмысленными и невнятными.

– Я знал, что он не работает, – признался Грэм. – Когда я попытался позвонить вам в гостиницу, этот аппарат так трещал, что пришлось взять отводную трубку в кухне. Но как это поможет расследованию, даже если телефон разбит?

Доктор Фелл не слушал его. Он поставил телефон на место после безуспешной попытки прикрутить микрофон. Он выглядел еще более озабоченным и встревоженным.

– Нет, нет, нет! – бормотал он, как будто скептически и не обращаясь ни к кому в частности. – Нет, нет, нет!

Инспектор Грэм с судьей Айртоном обменялись сердитыми взглядами. Последний взглянул на наручные часы.

– А время-то, – произнес он, – позднее.

– Так и есть, сэр, – согласился Грэм. – А мы до сих пор даже не выслушали мисс Айртон. Берт, вы все вынули из карманов Морелла?

– Все здесь, инспектор, – ответил констебль Уимс, который успел выложить все предметы аккуратным рядком на ковре.

– И что там?

– Прежде всего три пачки банкнот…

– Да-да, их мы уже видели! Что еще?

– Бумажник, в нем четыре фунта с мелочью и несколько визитных карточек. Девять и одиннадцать пенсов монетками. Связка ключей. Записная книжка. Карандаш и перьевая ручка. Карманная расческа. Пачка жевательной резинки «Сладости Тони», не хватает пары пластинок. Это все.

Доктор Фелл хотя и слушал, но не выказал интереса. Он поднял подушку с вращающегося кресла и уставился на нее, часто моргая. Пока Уимс бубнил, он подошел к шахматному столику и взял с него револьвер. Поднеся его к свету, чтобы рассмотреть крохотный крест, нацарапанный на стали под барабаном, он бросил взгляд на судью Айртона.

Судья заговорил только тогда, когда он положил оружие обратно.

– Вы все равно плохо играете в шахматы, – заявил он.

– Вот как? Неужели это написано у меня на лбу?

– Да.

– И что же вы там читаете?

– Что вы все равно плохо играете в шахматы.

– А что-нибудь еще?

Судья Айртон задумался, поджав губы.

– Да, наверное, кое-что еще. Дорогой Фелл, до этой минуты я совершенно не сознавал, насколько вы меня недолюбливаете.

– Я? Недолюбливаю вас?

Судья Айртон нетерпеливо отмахнулся:

– Ну, может быть, не меня лично!

– В таком случае я отважусь спросить, какого черта вы имеете в виду?

– Я имею в виду мои принципы. Они задевают вашу сентиментальную душу. Я не стал бы оскорблять ваш интеллект упоминанием чувств, дружеских или нет. Вряд ли в мире найдется что-нибудь менее ценное, чем взаимоотношения, основанные на одних лишь чувствах.

Доктор Фелл внимательно смотрел на него:

– Вы действительно в это верите?

– У меня нет привычки говорить то, во что я не верю.

– Хм, ладно. Если переходить на личности…

– О да, я понимаю. У меня есть дочь. Я ее обожаю, поскольку я всего лишь живой человек. Природа такова, что я ничего не могу с этим поделать, как и с тем, что у меня две руки и две ноги. Но даже такому чувству, – его маленькие глазки распахнулись, – даже такому чувству положен предел. Вы следите за ходом моей мысли?

Доктор Фелл вздохнул.

– Да, – сказал он. – Мне показалось, вы излагаете свое кредо. Но теперь я вижу, что мы всего лишь играем в шахматы.

Судья Айртон не удостоил его ответом.

В просторной комнате с тошнотворными обоями в голубой цветочек было тихо, если не считать шуршания ручки Грэма, описывавшего содержимое карманов Морелла.

Доктор Фелл рассеянно выдвинул ящик шахматного столика. Обнаружив в коробке со сдвижной крышкой шахматные фигуры, он принялся все в той же рассеянности перебирать их. Он выставил короля, слона и коня. Взял пешку и повертел ее в руках. Подбросил, затем поймал, хлопнув по ладони. Подбросил еще раз. Подбросил в третий раз. Вдруг он выронил фигуру и, словно захваченный каким-то воспоминанием, сделал очень глубокий вдох.

– О боже! – выдохнул он. – О Бахус! О, моя старая шляпа!

Инспектор Грэм развернулся от письменного стола.

– Приведите мисс Айртон, Берт, – велел он.

Представ перед трибуналом, Констанция выступила блистательно. Ее отец смотрел в пол, словно не желая расстраивать ее, однако его уши, похоже, ловили каждое слово.

Она рассказала, как увидела Морелла входящим через французское окно в двадцать пять минут девятого. Она рассказала, как сразу после того включился верхний свет. Она рассказала, как сидела на берегу и глядела на море, когда услышала выстрел. Она рассказала, как после того побежала к дому и заглянула в окно.

Затем они подошли к той части, где Барлоу натаскивал ее во лжи, и Барлоу затаил дыхание.

– Я понял, мисс, – произнес инспектор Грэм, охваченный подозрениями, однако явно впечатленный. – Только мне все равно неясен один момент. Зачем вы приехали сюда сегодня?

– Увидеться с папой.

– Вы не знали, что к нему должен приехать мистер Морелл?

Ее глаза расширились.

– О нет! Понимаете, Тони сегодня утром уехал в Лондон. Я ожидала его уже поздно вечером в Тонтоне, если бы он вообще успел вернуться.

– Я вот что имею в виду, – нахмурился Грэм. – Вы позаимствовали машину. Она сломалась. Вы пошли к дому пешком, увидели, как мистер Морелл идет по дороге. Почему же вы не окликнули его, не догнали его?

Констанция скромно потупилась.

– Ну, я… как только я его увидела, я догадалась, для чего он, должно быть, приехал. Они с папой собирались встретиться, чтобы говорить обо мне. Возможно, о свадебном подарке Тони, который папа назвал весьма щедрым. Я не хотела присутствовать при разговоре, чтобы не смущать их, а заодно себя. Поэтому я подумала: подожду немного, а потом зайду невзначай, как будто бы я ничего не знала.

Судья Айртон так и смотрел в пол. Фред Барлоу ощутил, как потеплело на сердце от профессионального удовлетворения. А инспектор Грэм кивнул.

– Да, мисс, – произнес он после некоторой внутренней борьбы, – это действительно звучит весьма разумно, вынужден признать.

Спустя двадцать минут все закончилось. Местный судмедэксперт, задерганный врач общей практики, согласившийся на эту работу в дополнение к своей основной, вихрем ворвался, когда Констанция договорила. Он объяснил свое опоздание тем, что принимал трудные роды. Он заявил, что Морелл умер в результате проникающего ранения мелкокалиберной пулей, убившей его мгновенно. Пообещав извлечь пулю первым делом с утра, доктор Эрли помахал всем шляпой и спешно удалился.

Тело Морелла забрали. Фред Барлоу повез Констанцию в Тонтон. Судья Айртон сказал, что вовсе не возражает провести ночь здесь, и эту, и любую другую. В половине двенадцатого, когда все западные графства крепко спали, доктор Фелл с инспектором Грэмом и сами отправились в Тониш.

Когда инспектор высадил доктора Фелла на крыльце отеля «Эспланада», тот заговорил, наверное, первый раз за весь последний час.

– Один финальный вопрос, – произнес он, цепляясь за руку Грэма. – Вы действительно тщательно осмотрели гостиную?

– Еще бы, сэр!

– Все, до последней щели?

– Все, до последней щели.

– И не нашли, – не отступал доктор Фелл, – ничего, кроме того, что нам уже известно?

– Совершенно верно, доктор. Однако, – многозначительно прибавил Грэм, – утром я позвоню вам, если не возражаете. Мне бы хотелось немного с вами поболтать. Идет?

Доктор Фелл согласился. Однако же он был недоволен. Забираясь по ступенькам отеля, где фонари были уже погашены, а на весь богато украшенный фасад наброшена вуаль звездного света, он резко стучал по камню металлическим наконечником своей трости. Несколько раз он с упрямой решимостью покачал головой.

– Нет, нет, нет! – не переставая бормотал он, как и в самом начале этого вечера. – Нет, нет, нет!

Глава одиннадцатая

Это было вечером в субботу, 28 апреля. В воскресенье утром, уже после полудня, инспектор Грэм сумел добраться до доктора Фелла.

Для многих прошедшая ночь была полна сновидений.

Инспектор Грэм еще раз прочел свои записи, выкурил трубочку на ночь, после чего крепко заснул.

Герман Эпплби, стряпчий, – который провел ночь в весьма неожиданном для всех месте – отправился в постель похвально рано, после того как завел часы и положил вставную челюсть в стакан с водой.

Фреду Барлоу снилась Джейн Теннант, его не покидала мысль, которую заронила Конни Айртон. Его подсознание двигалось в том направлении, куда стремилось изначально.

В большом белом доме на окраине Тонтона сама Джейн Теннант металась в беспокойном сне, ворочаясь с боку на бок.

Констанция Айртон заснула, только приняв пару таблеток люминала, которые достала из медицинского шкафчика в ванной. Возвращаясь к себе, она остановилась у двери Джейн. Прислушалась к доносившемуся изнутри бормотанью. Затем открыла дверь. Осторожно присела на стул у кровати и снова прислушалась. После чего проскользнула к себе в комнату и задремала, погрузившись в сонм фантазий.

Недалеко от этого места, в частной психиатрической лечебнице, девушка по имени Синтия Ли лежала и смотрела широко раскрытыми глазами в потолок.

Судья Айртон в черной шелковой пижаме сидел в постели и читал Фрэнсиса Бэкона. Отточенные сентенции доставляли ему наслаждение. Заметив, что отведенная для чтения четверть часа прошла, он выключил свет, заснул, и ничего ему не снилось вовсе.

Последним погасил свою лампу доктор Фелл. Пока часы звучно тикали в ночи, он сидел за столом у себя в гостиничном номере, куря черную трубку, которую то и дело набивал табаком, отдававшим запахом металлической мочалки, предназначенной для чистки кухонных раковин. Комната была полна едкого дыма, и свет начал разливаться над морем, когда он распахнул окно, прежде чем лечь.

Так что уже перевалило за полдень, когда пронзительная трель телефона у кровати разбудила его.

Он протянул к трубке руку.

– Доброе утро, сэр, – строго произнес голос инспектора Грэма. – Я уже звонил, но мне сказали, вы велели никому не беспокоить вас раньше полудня.

– И сейчас вы собираетесь, – просипел доктор Фелл, заходясь в приступе утреннего кашля, – процитировать мне Наполеона. Шесть часов сна для мужчины, семь для женщины, и восемь – для дурака. К черту Наполеона! Я должен выспаться.

Инспектор Грэм вовсе не собирался цитировать Наполеона.

– Пуля, убившая Морелла, – сообщил он, – была выпущена из этого револьвера. Капитан Экли говорит, тут никаких сомнений.

– А разве вы сомневались на этот счет?

– Нет, но вы же знаете правила. Следующее: мы отследили передвижения мистера Морелла. Восьмичасовой поезд из Лондона вчера вечером опоздал на семь минут. Примерно в восемь десять или чуть позже Морелл, и это подтверждено, был уже на дороге у моря. Свидетель особенно хорошо его запомнил, потому что он снимал обертку с пластинки жвачки, а потом впился в нее зубами, как голодная гиена. Получается, между этим моментом и двадцатью пятью минутами девятого у него остается чуть меньше пятнадцати минут, чтобы пройти остаток пути, что соответствует действительности.

– И что же?

– Нам необходимо связаться с единственным в Англии родственником мистера Морелла. С его братом. Луиджи Морелли. Старшим официантом в лондонском отеле «Айсис».

– Как вы о нем узнали?

– От мистера Эпплби. Вчера вечером. Так что же, когда можно к вам зайти и поговорить о текущем деле?

– Приходите прямо сюда на ланч, – предложил доктор Фелл, – примерно через час.

Грэм ответил почтительно, хотя и с некоторым недоумением:

– Премного вам обязан, сэр. Но вы ведь еще не завтракали, как я понимаю?

– Так я прямо сейчас позавтракаю, – просто пояснил доктор Фелл, – а ланч еще только через час. В общем, эта проблема решается просто. До встречи!

Он положил трубку, нашел и насадил на нос свое пенсне, а потом откинулся на гору подушек, чтобы поразмыслить. Вскоре он снова взялся за телефон. После долгого и местами колкого обмена репликами с коммутатором он добился, чтобы его соединили с коттеджем Фреда Барлоу в заливе Подкова.

Барлоу, хотя и удивился, с готовностью принял приглашение доктора на ланч примерно через час.

– Я подумывал поехать в Тонтон, – сказал он. – Но если это что-то важное…

– Очень важное, – пророкотал доктор Фелл.

– Вас понял. Большое спасибо.

Утро стояло прекрасное, теплое, словно в середине мая. Обманчивое тепло. В приятно обставленной гостиной своего коттеджа Фред Барлоу побарабанил пальцами по телефону и в свою очередь погрузился в размышления.

Он должен был бы хорошо выспаться, однако отдохнувшим не выглядел. Беспокойство и тревога переполняли Фреда Барлоу. Судья Айртон этого не одобрил бы.

Солнце струило тепло в окна, освещая корешки старых книг, пару весел, которые Барлоу принес, чтобы починить, и в целом уютный беспорядок. Он сменил галстук и принялся неспешно читать «Санди таймс», чтобы скоротать время. Затем он выгнал за ворота машину, которую не стал оставлять у обочины – это напоминало ему о происшествии и о бесформенной фигуре на земле, – после чего медленно поехал в Тониш, даже не притормозив у летнего дома судьи.

Отель «Эспланада» казался заброшенным. Просторный холл был безлюдным и пустынным, если не считать двух человек.

Одним был Герман Эпплби, надраенный до блеска по случаю воскресенья, – он сидел в широком кресле, просматривая газету.

Тут же находилась Джейн Теннант.

Сначала он увидел Джейн и сделал шаг в ее сторону. Но стряпчий опередил его: поднявшись с ленцой, он отбросил газету и двинулся ему навстречу с любезной улыбкой:

– Мистер Барлоу, не так ли?

– Да. Мистер Эпплби? Что вы здесь делаете?

– Мне показалось вчера, что уже нет смысла возвращаться в Лондон. И если я найду парикмахерскую, открытую в воскресенье с утра, – Эпплби потер небритую щеку, наглядно поясняя, что имеет в виду, – я снова буду вполне счастлив. Отличное утро для прогулки, не правда ли?

– Прекрасное. Я полагаю…

– Вы, случайно, не знаете, – спросил Эпплби, понижая голос и сдвигая брови к переносице, – судья Айртон ночевал у себя в летнем доме? Или, может быть, в каком-нибудь более подходящем месте?

– Он до сих пор у себя, насколько я знаю. Однако обычно в это время суток он сильно не в духе.

– Ага! Ну, все мы бываем не в духе время от времени, – отозвался Эпплби. – Благодарю вас.

Он направился обратно к креслу, чтобы забрать свой котелок. Стряхнув с него пылинки, он отсалютовал им Фреду на прощанье и протиснулся во вращающиеся двери. После некоторого колебания Фред подошел к Джейн. Она повторила его слова.

– Что, – спросила она, – ты здесь делаешь?

– Доктор Фелл пригласил меня на ланч. А ты?

– Доктор Фелл пригласил и меня тоже…

Оба помолчали.

Никогда Фред Барлоу не сознавал так остро, что выглядит не лучшим образом. Он не был небрит, однако чувствовал себя небритым. С другой стороны, он никогда прежде не замечал, как неподдельно хорошо и даже блистательно выглядит Джейн Теннант. Она была в голубом платье с белой отделкой у ворота и на манжетах.

– Я ему говорила, что у меня полный дом гостей и я, вероятно не смогу прийти. – Она коротко рассмеялась. – Но он просто не принимает «нет» в качестве ответа. Впрочем, вся эта публика едва ли вообще заметит, дома я или нет. Кроме того, у меня имеется предлог.

– Предлог?

– Чтобы поехать сюда. Сегодня вечером я устраиваю здесь купальную вечеринку. В «Эспланаде». И я сказала, что должна поговорить с управляющим. – Она с сомнением умолкла. – На самом деле я хотела отменить вечеринку из-за Конни. Но все остальные подняли из-за этого такой шум, что я так и не решилась.

– Как там Конни?

– Чувствует себя отвратительно. Она принялась было собирать вещи, чтобы вернуться в Лондон. Но я сказала, что там, в доме ее отца, не будет ни души, а здесь она хотя бы в кругу друзей, которые о ней позаботятся. Кажется, мне удалось ее убедить.

– Это платье так тебе идет, Джейн.

– А, старый проверенный метод. Стоит лишь надеть голубое, и любой мужчина скажет: как ты прекрасно выглядишь!

– Нет, я серьезно! Оно…

– Благодарю вас, сэр. Сегодняшняя вечеринка в узком кругу. Совершенно неформальная. Ужин, танцы, коктейли у бассейна. Сомневаюсь, что ты захочешь прийти, верно? Или же все-таки… сделаешь одолжение?

Он терпеть не мог танцы, зато был очень хорошим пловцом.

– Приду с удовольствием, – ответил он, – если ты простишь мне небольшое опоздание.

– Охотно! Приходи когда угодно. Можешь прихватить свой купальный костюм или взять в отеле. Компания… компания состоит в основном из любителей искусства, тебе они не понравятся, но если ты все же не заскучаешь…

– Боже! Это я-то заскучаю! – внезапно перебил он, но тут же взял себя в руки.

– Тогда договорились. Может, пойдем наверх? Доктор Фелл велел подниматься. Я знаю номер его комнаты.

Перед его мысленным взором возник образ Констанции Айртон, когда он пошел вслед за Джейн к лифту.

– Не думал, – произнес он, стараясь отделаться от видения сменой темы, – что ты настолько хорошо знакома с доктором Феллом.

– О, мы старинные приятели. – Она быстро нажала кнопку лифта. – Я не знала, что вы с ним друзья.

– Мы вовсе не друзья. До вчерашнего вечера я встречал его все пару раз и слышал, как он дает показания в суде. – Новые сомнения, обостренные новыми подозрениями, ввинтились в разум Фреда Барлоу. – Он достойнейший человек на свете, но с академической точки зрения он ходячий кошмар. Он способен рассечь волосок шестнадцатью разными способами, и у него в запасе останутся еще. Если он тебе симпатизирует, то угождает чем только может. Но разумеется, ты и сама это знаешь. Просто мне интересно, что он припрятал в рукаве на сегодня.

Что доктор Фелл припрятал в рукаве, стало ясно далеко не сразу.

Он пригласил их войти, одна сплошная сияющая улыбка, словно у Духа нынешнего Рождества, только в блестящем черном костюме из шерсти альпаки и галстуке-ленточке. На небольшом балконе за залитыми солнцем окнами с видом на променад был накрыт для ланча стол на четыре персоны.

– Сегодня мы едим, – пояснил доктор Фелл, – на балконе. Обожаю есть на балконах или, на самом деле, в любом другом месте. Однако в этом имеется особенный источник удовольствия – как мог бы выразиться судья Айртон – сидеть, словно бог, над проходящей под тобой толпой, размышляя (буде придет такая фантазия), как засуетятся внизу, если ловко метнуть хлебные шарики или применить сифон с содовой. Полагаю, с этим джентльменом вы знакомы?

За спиной доктора Фред Барлоу с тревогой заметил зловещую фигуру инспектора Грэма.

– Я встречался с мистером Барлоу, – произнес Грэм, который, отдавая долг гостеприимству, снял форменную фуражку, выставив напоказ розовую лысину. – Но вот удовольствия знать юную леди не имею.

– Инспектор Грэм, мисс Теннант. Давайте уже войдем и приступим?

Доктор определенно что-то задумал.

На протяжении всей трапезы Грэм держался учтиво, но без воодушевления. Казалось, у него есть что-то на уме, и он предпочел бы, чтобы здесь не было других гостей. Кроме того, он так неудачно сел спиной к кованым перилам балкона, что солнце припекало ему лысую голову.

Казалось, этот ланч под тяжелым взглядом инспектора был обречен на провал. Но на самом деле они подкрепились очень даже хорошо. Выпили доброго кларета, и довольно много, хотя Грэм предпочел бы горькое пиво. Но то, что ланч не пошел прахом, было полностью заслугой доктора Фелла, который рассказывал байки, пока даже Грэм вдруг не откинулся на спинку стула и не захохотал. После очередной истории доктор с ангельским видом поднимал брови, якобы изумляясь, что его гости находят в ней что-то забавное, после чего приступал к следующей.

И все равно даже в разгар ланча что-то не давало покоя Фреду Барлоу. Он чувствовал, что на самом деле стоило бы махнуть на все рукой и веселиться, но…

Опять то черное пятно? Или присутствие Джейн Теннант? Джейн, как он заметил, была чем-то озабочена. А позади них лежало темно-серое море, подернутое пурпурной дымкой, и домики с острыми крышами стояли вдоль береговой линии – раскрашенные, словно в мультфильмах Уолта Диснея.

Подали кофе и бренди. На столе лежали три сигары и пачка сигарет. Наклонившись через стол, чтобы дать Джейн прикурить, Фред вспомнил прошлый вечер. А доктор Фелл приступил к предмету обсуждения с плавностью и деликатностью кучи кирпичей, летящих в окно.

– Сегодняшняя встреча, – объявил он, барабаня по столу, – наконец пойдет в правильном русле. Протокол зачитан и утвержден. Ваш председатель предполагает, что заседание откроет инспектор Грэм, рассказав нам, почему он считает, что господин судья Айртон виновен или невиновен в убийстве.